Глава 6

Я приготовилась к какой угодно реакции на свой вопрос, но Ксан смотрел спокойно и серьёзно.

– Ты совсем ничего не знаешь?

– Откуда? Я даже о том, что дочь мага, услышала в шесть лет от постороннего человека, а информацию об отце разыскала, когда уже училась в школе. И то жалкие крохи: портрет, некролог, «погиб при невыясненных обстоятельствах» – вот и всё.

– Элара Ардо убили. Под подозрение попали его жена и его любовница, – голос Ксана зазвучал сухо и отстранённо. – У обеих отсутствовало алиби, зато были мотив и возможность. Следствие вели очень тщательно, но никаких улик, подтверждающих вину одной из них, не нашли. В результате дело закрыли.

– Тогда почему обвиняют мою мать, а не любовницу? – нахмурилась я.

– Потому что любовница покончила с собой, едва её освободили из-под ареста. Оставила семилетнему сыну трогательное письмо: «Прости, Кэ́сси, я потеряла единственного человека, ради которого жила».

Ксан закусил губу. Ксан… Кэсиан… Кэсси?!

– Этим семилетним сыном был ты?

Он кивнул. И я почувствовала, что должна поделиться с ним болью, которая распирала меня изнутри, подобно магии. Отплатить откровенностью за откровенность.

– Сегодня утром я подслушала разговор мамы с отчимом и узнала, что она меня еле терпит, настолько я внешне напоминаю своего отца. Потом мама отдала мне дарственную на его имущество – мол, это твоё, забирай и больше не показывайся на глаза. Если бы меня просто бросили маленькую, наверное, было бы лучше. Я успела бы привыкнуть.

– Не уверен, – покачал головой Ксан. – Опекунство, когда опекуны чужие люди, тоже сомнительное удовольствие. У тебя хоть отчим оказался хороший и свой дом.

Он взял мою ладонь и сжал пальцы.

– Спасибо, Эля.

Опекунство. А где его родной отец? И почему его не подозревали в убийстве соперника? Ревность – тоже мотив.

– Ксан…

– Да, сейчас, соберусь с духом. Лучше ты услышишь правду от меня, чем от кого-нибудь другого. Мой отец, Лáйниар Грэн, был преступником, приговорённым к запечатыванию. Перед этим он по закону зачал ребёнка, я родился уже после его смерти. На заданный в три или четыре года вопрос, где папа, мама дала мне правдивый и исчерпывающий ответ. Она считала, что детям нельзя лгать. Сейчас я с ней поспорил бы, поскольку расти с мыслью, что ты сын преступника, невыносимо. Как и думать о том, что ты появился без брака, в результате оплаченного контракта с Советом магов. А потом арестовали и маму – разбудили рано утром и обвинили в убийстве. Тогда я впервые услышал имя Вестиара Ардо.

– И ты его возненавидел? – прямо спросила я.

– Нет, – криво улыбнулся он. – Просто хорошо запомнил. Мои опекуны очень долго скрывали от меня произошедшее, самоубийство матери корректно называли «трагической случайностью». Но в пятнадцать лет я из любопытства полез в закрытый ящик секретера, нашёл то злосчастное письмо, взломал визион опекунов и прочитал в архивах «Магического вестника» всё, что писали о деле Ардо. После чего психанул и сжёг дом вместе с собой до фундамента. Так во мне проснулась магия.

– Как же ты выжил?!

– Неосознанно закрылся энергетическим куполом. Слава Вездесущему, что опекуны отсутствовали и никто, кроме меня, не пострадал.

– И ты стал следователем, чтобы отыскать настоящего убийцу?

– Или убедиться, что ею была Аделина Ардо.

– Мечтал отомстить?

– Мечтаю до сих пор, – Ксан усмехнулся. – Потому и сказал, что завидую твоей сдержанности. Знаешь, что я сделал в первый день после того, как устроился в Службу контроля? Скопировал все материалы дела. Протоколы осмотра места преступления, допросы подозреваемых, свидетельские показания, визоснимки… После повторно обошёл свидетелей и каждому честно объяснял, что я – сын покойной Рейнéлии Терн, для меня жизненно важно найти виновного. Ночами, драный Хаос, чертил схемы, пытался понять причины. Ничего! Не за что даже зацепиться! Да, обманывал жену, да, скандалил с любовницей, но Ардо крутился так четыре года.

Он виновато посмотрел на меня.

– Тебе это неприятно слышать.

– Неприятно, но необходимо. Ксан, я тоже много лет живу с желанием узнать правду. Даже если это окажется такая правда, после которой у меня не будет ни отца, ни матери. И я обязательно найду ответ – кто и почему.

– Думаешь, тебе повезёт больше, чем… другим? – Ксан явно собирался сказать: «Больше, чем мне», но в последнюю секунду поправился.

– Я упрямая.

– Это хорошо, – неожиданно подытожил он. – Обещаю, Эля: как только ты защитишь диплом, мы займёмся делом Ардо. Вместе. Возможно, я зря сдался.

Стало так легко, словно он снял с моих плеч огромную тяжесть, которая навалилась с утра и с каждым новым открытием лишь усиливалась. Всё показалось преодолимым – и крутой поворот в судьбе, и ненависть мамы, и запутанное прошлое.

– Но для этого тебе придётся здорово потрудиться. К сожалению, об обычных лекциях придётся забыть, заниматься будем по особой программе. Общие основы магии и менталку я потяну сам, остальное согласуем с преподавателями. Регенерацию и целительство возьмёт Сали, пространственными перемещениями с тобой займётся элара Верд, трансформацию уговорю вести элара Корна, визуализацию… – Ксан поймал мой ошарашенный взгляд. – Эля, ты со всем справишься. К тому же я всегда буду рядом. Завтра принесу тебе карманный визион, можешь связываться со мной в любой момент. И живу я тоже в общежитии, на первом этаже, сто семьдесят шестая комната.

– Ты работаешь, – сказала я совсем не то, что думала.

– Поверь, для тебя я найду время. И приду сразу, как буду нужен.

Раньше на такое была способна только Лери. Выслушать и поддержать в любое время дня и ночи. Но подруга – это другое. На Лери не хотелось постоянно смотреть, любоваться правильным чётким профилем, гадать – какие на ощупь эти невероятные снежные волосы? Мягкие? Кэсси… Ой-ой-ой! Я учиться должна! Осваивать магию! А в голову лезут мысли одна глупее другой. Например – есть ли у моего куратора девушка?

– Эля… Ты с кем-нибудь встречаешься?

– Нет, – выдохнула я.

– И я… нет. Сходим сегодня на открытие фонтанов?

– С удовольствием!

– Сейчас я покажу тебе третий и второй корпуса, и потом как раз успеем к началу, – улыбнулся он.

Мы поднялись и пошли дальше. Мою руку Ксан так и не выпустил. Больше половины встреченных нами студентов тоже прохаживались парами. Безветренный, тёплый, совсем летний вечер располагал к прогулкам.

– Ксан, почему в парке нет высоких деревьев?

– Требования безопасности. В семьсот шестьдесят третьем году, спустя сто лет после постройки Университета, один подросток не справился с потоком сырой энергии. Подрезал вековые дубы, те упали и разрушили третий корпус. Погибло трое, пострадало около двух сотен студентов. С тех пор на всех зданиях стоят защитные барьеры, но деревья на всякий случай спилили.

– Сырая энергия – это та, что скинула я?

– Да. Непреобразованная, грубая сила. Она годна лишь для уничтожения.

– А преобразованная – какая?

Он протянул руку по направлению к ближайшему кусту, и среди лимонных листьев раскрылись ярко-алые цветы.

– Что ты сделал? И почему не было видно свечения?

– Ускорил рост. Обычно лимонник зацветает через полтора месяца, во второй половине октября. Я его немного поторопил, и при этом потратил энергии ровно столько, сколько её требуется. Поэтому световые эффекты отсутствуют. Свечение – это грубая работа мага, на экзаменах за это снижают балл.

– Как ты рассчитываешь точное количество энергии? – продолжала допытываться я.

– Лично я – путём проб и ошибок, – Ксан отчего-то рассмеялся. – Нормальные маги определяют по уровню жжения, «взвешивают» ладонью – достаточно или прибавить. К счастью, здесь не нужна аптечная точность.

Пара студентов, что шла нам навстречу, при виде Ксана резко свернула на боковую дорожку.

– Интере-е-есно, – протянула я, осмелев. – Ксан, мне кажется, или тебя боятся?

– Опасаются, – хохотнул он. – Я… Как бы тебе объяснить… Давай ты спросишь у кого-нибудь другого?

– Спрошу, – пообещала я.

– Третий корпус, – Ксан подвёл меня к очередному белоснежному зданию. – Хранилище, лаборатории и музей магической истории. Есть очень любопытные экспонаты. Например, первая модель арки – размером с небольшой дом. Или визионы семнадцатого века, искажающие изображения. Также там собраны разные забавные штуки, не получившие широкого распространения. Говорящие часы, управляемые мыслями карандаши, кольца-переговорники, «умные» клифеварки.

– Это как? – опешила я. – Она сама выбирает, какой клиф варить?

– Запоминает, когда ты просыпаешься или приходишь с работы, и готовит клиф к определённому сроку, регулирует крепость и следит, чтобы ты не пил больше определённого количества чашек.

– К Хаосу такое изобретение, – фыркнула я. – Ещё собственная клифеварка будет мне указывать, что и когда пить!

– Потому эти изобретения и сохранились лишь в музее Университета. Эх, сейчас бы чашечку клифа! – Ксан тоскливо вздохнул. – Мои опекуны приучили меня пить его на завтрак, обед и ужин.

– Нельзя – значит, нельзя, – строго произнесла я.

– Помечтать-то дай, – хмыкнул он.

– А что такое хранилище?

– Образцы всего-всего существующего на свете и отдельно – созданного с помощью магии. Растения, минералы, сплавы, ткани, лекарства… В лаборатории можно посмотреть записи самых удачных экспериментов и тут же повторить их.

– Здорово!

– Не то слово! Впереди – второй корпус, семь этажей аудиторий и лекционных залов.

– Между ними есть отличия?

– Размеры и уровни защиты. Лекции обычно сопровождаются демонстрациями, а они не всегда безопасны.

Когда мы подошли к главному зданию, солнце начало заходить. Оранжевые лучи отражались в окнах последнего этажа, скользили по крыше и подсвечивали крылатые статуи.

– Центральный корпус – административный, – Ксан задрал голову, высматривая что-то вверху. – Кабинет ректора, актовый зал, зал учёного совета, бухгалтерия, отдел кадров и юридический отдел.

– В Университете свои юристы?

– Ещё какие! Зубастые монстры! Попробуй обидь юного мага, узнаешь.

– Разве мага можно обидеть?

– Любые дети уязвимы. Эля, присмотрись к статуям. Ничего не замечаешь?

Выточенные из белого камня огромные птицы были все разные. Спящие, нахохленные, чистящие перья, с расправленными крыльями, собирающиеся вспорхнуть.

– Что я должна увидеть?

В этот момент одна из птиц будто встрепенулась. Качнулась длинная изогнутая шея, дрогнули крылья, сверкнули глаза. Я удивлённо заморгала.

– Они живые?!

– Не совсем, – Ксан выглядел удовлетворённым. – Концентрированная энергия, которой однажды придали форму. Если внимательно смотреть, можно проследить, как они очень медленно перемещаются и меняют позы.

– Скажи ещё – летают, – улыбнулась я.

– Увы, – развёл руками он. – Чего нет, того нет. Всё равно здорово. Когда я попал в Университет, наблюдал за ними часами. Вон та, с пышным хвостом, любит прятать голову под крыло. А её любопытная соседка постоянно вытягивает шею и разглядывает парк.

Проходящие мимо нас девушки заинтересованно скосились и начали перешёптываться. Ксан их словно не заметил.

– Идём к фонтанам? – предложил он. – По пути…

Громкая мелодия визиона не дала ему продолжить.

– Насколько проще жилось, когда их нельзя было таскать с собой, – проворчал Ксан и ответил: – Да, Дéни?.. Срочно?.. Сейчас буду… Эля, извини, – он развёл руками. – Придётся отлучиться, присоединюсь к тебе чуть позже. Займи мне место, ладно?

– Ладно.

– Прямо по центральной дорожке и упрёшься в площадь.

Он улыбнулся и исчез, а я сразу же ощутила пустоту. Великая Гармония, это же надо – за несколько часов привыкнуть к парню до такой степени, что его отсутствие огорчает. Расскажу Лери – подруга смеяться будет. Или не будет… что ещё хуже. Я потихоньку пошла по направлению к фонтанам.

Желающих поглядеть на церемонию открытия набралось порядочно, чем дальше, тем больше студентов меня обгоняли – и парами, и группами. Площадь выглядела настоящей городской площадью, в центре располагались мраморные чаши с водой, которые окружало несколько рядов скамеек. Скамейки быстро заполнялись, поэтому я быстро заняла два места с краю, сев ровно посередине. Причём так поступила не я одна, разве что другие студенты раскладывали на скамейках предусмотрительно захваченные сумочки, платочки и книги.

– Эля, привет!

С другого бока присела та румяная девушка, что помогла мне подслушать разговор ректора с Ксаном. Неля? Нет, всё же Нели.

– Держишь кому-то место?

– Да.

– А я одна, – Нели надула губы. – Подопечная села со своими подружками с четвёртого курса, а мой парень с чего-то решил, что слишком взрослый для подобных развлечений. Ну и пожалуйста! Это последний раз, когда я любуюсь фонтанами как студентка, и я его не пропущу.

Похоже, Нели принадлежала к той категории болтушек, которые щебечут за двоих, нисколько не смущаясь молчанием собеседника. Однако меня она не раздражала, наоборот, своими открытостью и дружелюбием напоминала Лери.

– Девочки только о тебе и говорят, – доверительно поделилась она со мной. – Видели вас с Демоном в столовой. Ты вроде неплохо держишься. Совсем не страшно?

– Почему мне должно быть страшно? – живо спросила я.

– Почему?! – Нели вытаращила глаза. – Демон же злющий, словно… демон! На его лекциях все дышать боятся, хотя преподаёт он здорово, не отнимешь. Я в прошлом году специально на правоведение записалась, не пожалела. Но ты попробуй с ним заговорить о чём-нибудь помимо предмета – отбреет чище бритвы!

Она наклонилась и пылко зашептала мне на ухо:

– И не приведи Вездесущий ему глазки состроить или там намекнуть на свидание! Сразу звереет и высмеивает без всякой жалости! Когда он начал преподавать, девушки ему проходу не давали, так Университет от ежедневных скандалов аж трясся весь. Вот почему такой привлекательный парень – и такой жуткий характер? А ещё эта силища! Бирюзовых лет триста не рождалось, если не больше. Год назад сам элар Дэрт уговаривал Демона принять должность при Совете магов, а он упёрся. Представляешь, каким надо быть, чтобы отказать архимагу?

– Целеустремлённым? – хмыкнула я.

Нели с подозрением воззрилась на меня.

– Ты считаешь, работать простым следователем Службы контроля или читать лекции студентам лучше, чем войти в Совет магов?

– Я считаю, каждый имеет право заниматься тем, что ему нравится, – честно ответила я. – К тому же Ксан всегда успеет занять место в Совете.

Она прикрыла рот ладошкой.

– Ты его зовёшь по имени?

– Он же мой куратор, – удивилась я.

– И Демон позволяет?

– Ксан сам попросил. Мне кажется, вы к нему несправедливы. Он внимательный, чуткий, вежливый.

Теперь во взгляде Нели читалось замешательство.

– Эм… Только не говори, что он тебе нравится!

– Хорошо, говорить не буду, – рассмеялась я.

Нравится. Самое правильное слово. В Ксане мне нравится всё – от необычной даже для мага внешности до безупречных манер. Нравится, как он ест, как чуть склоняет голову влево, когда разговаривает, как опускает свои невероятные ресницы, два чёрных росчерка на белой коже.

– Извините, у вас занято? – спросил меня плечистый парень, незаметно вынырнувший откуда-то сзади.

– Да! – в один голос отозвались мы с Нели.

Я огляделась. Свободных мест на скамейках не осталось, многие усаживались прямо на газон. Внимание привлекли юноша с девушкой, зависшие в воздухе: я указала на них Нели.

– Это элары Грол и Верд, наши изумруды. Первый преподаёт менталку, вторая – пространственные перемещения, – она с завистью оглядела парящие в воздухе фигуры. – У меня никогда так не получится – я же синяя. Мой предел – переместиться на сотню лэри, спрыгнуть со второго этажа или подскочить на три эри вверх. Левитировать смогу только под стимуляторами.

Меня заинтересовало слово, которое я услышала уже во второй раз.

– Нели, а что это такое – стимуляторы?

– Ты не знаешь? – удивилась она. – Их изобрели в восемнадцатом веке и сразу же запретили. Энергия, сжатая до крошечного шарика. Проглатываешь – и на какое-то время становишься сильнее архимага! Горы можно свернуть, ну или экзамены на отлично сдать.

– Тогда почему их запретили?

– Потому что после первого же приёма стимулятора ты на полгода превращаешься в калеку. Ни на что не способен, огонёк зажечь не получится. Как человек, даже хуже. Ещё раз примешь – будешь год без магии ходить, и так далее. Ужас, правда?

– Ужас, – согласилась я.

– К тому же бессмысленный, – нравоучительно произнесла Нели. – Допустим, ты сдашь экзамены с помощью стимулятора, вроде ты не синий, а голубой маг. Поставят тебе отметку в дипломе, а дальше? Придёшь ты с этим дипломом устраиваться на работу – и что? Цвет глаз-то у тебя не изменился и силы не прибавилось. Любая проверка тут же выявит подлог. Нет, мне такое не нужно! – она повеселела. – После защиты диплома я стану модельером. Хочу разрабатывать одежду с разными полезными свойствами: непромокаемую, несминаемую, подстраивающуюся под фигуру. И просто красивую – меняющую цвет и рисунок, или, например, длину рукава. На службе ходишь в строгой блузке, а вечером пошла в ресторан с открытыми плечами. Классно же?

– Классно, – я представила, как обрадовалась бы таким нарядам Лери.

Заметно стемнело. Мраморные чаши засветились изнутри, по бортикам побежали разноцветные всполохи.

– Успел! – Ксан сел на край скамейки.

Нели сдавленно ахнула. Я потеснилась, он поблагодарил улыбкой и придвинулся ближе. Зазвучала музыка, лёгкая, переливчатая мелодия. Вода в центральной чаше забурлила, высоко взметнулись струи. Большие и маленькие, они чередовались в определённом ритме, то быстром, то медленном. Перекрещивались, завивались невозможным образом, сталкивались и разлетались брызгами. Вода танцевала, пела, сияла всеми цветами радуги. Из вихрей начали появляться образы – горы, деревья, замки, они зависали в воздухе, мерцали и стекали вниз миллионами крошечных капелек. Под конец особенно мощный поток устремился в небо и под восторженный гул распался на сотни белых птиц.

– И как тебе? – наклонился ко мне Ксан.

– Потрясающе! – восхитилась я.

Водяная битва стихла, зажурчала десятком обычных струй. Музыка умолкла, цветовая феерия превратилась в мягкую бирюзовую подсветку. Теперь это были самые обычные фонтаны, правда, очень красивые. Студенты начали расходиться, большинство исчезли сразу, часть толпились у бортика чаши. Серьёзная девочка зачерпнула воду, подержала в ладонях и что-то беззвучно прошептала, её примеру последовал мальчик-подросток, вслед за ним ещё один, и ещё.

– Это какая-то примета? – спросила я, вспомнив бляху на статуе Мейрига.

– Считается, сразу после открытия фонтаны исполняют желания, – подтвердил Ксан. – Хочешь проверить?

– Непременно.

Вода в чаше была тёплой и чистой. Неожиданно Ксан тоже опустил руку, его пальцы коснулись моих. Я поймала ошарашенный взгляд Нели, так и сидящей на скамейке, и улыбнулась ей.

Что мне пожелать? Найти убийцу отца? Переломить неприязнь матери? Прославиться и стать великой? Или?.. Отблески от подсветки падали на безупречно правильное лицо Ксана, окрашивали бирюзой пряди белоснежных волос. Сильнейший маг, Демон, Кэсси… Поражаясь собственной смелости, я зажмурилась и загадала.

Интересно, а что загадал он?