18. Лилль. Полюса

*Стелла*

— Верни ключ, — слышу за спиной, но не оборачиваюсь. Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться и иду вперед, удаляясь от гостиницы. — Так, значит, — слышу угрозу и прибавляю шаг. Надо просто подальше отвести его от гостиницы. Впереди виднеется какая-то площадь и фонтан среди деревьев. Надо вытянуть его туда. Потом он и сам не захочет возвращаться. — Остановись. — Злиться, но выполнять не собираюсь, улыбаясь еще больше. Перебегаю дорогу и через пару метров уже возле фонтана. — Отдай по-хорошему, — по голосу злится, но я должна знать насколько он сумасшедший. — Я последний раз предупреждаю. — Строго. В спину. Бьет своими пулями, а на мне словно бронежилет. Только распаляет желание его дразнить.

Земля под ногами исчезает и я в невесомости. На руках у Бруклина, который направляется быстрым шагом к фонтану. Черт.

— Стой, я пошутила, — цепляюсь в него, обнимая за шею. Никак не реагирует и это волнует. — Бруклин, остынь. Я отдам тебе ключ. Только не в воду, пожалуйста. — Но он как робот молча сокращает расстояние до этого огромного бассейна в центре Лилля. Три метра. Два метра. — Ты не сделаешь этого. — Два шага. Шаг. Заносит руки над водой и отпускает их.

Сделал. Он этот сделал. Вернее он хотел это сделать. И меня спасло только то, что я держалась за шею. В воду с плеском опустились ноги. Почувствовав твердость ступнями, отпустила Бруклина и быстро, нагнувшись, зачерпнула в ладони воды и брызнула прямо в него. Мокрое большое пятно расплылось по футболке и несколько маленьких окрасило джинсы в темный цвет.

Отскакивает от фонтана, не ожидая от меня такого ответа. Захватываю руками еще воду и снова брызгаю в него, но теперь уже промахиваюсь. Конечно, своим орлиным зрением теперь видит все.

“Черт”, - говорит одними губами и возвращается ко мне. Хватает за руку и тянет на себя.

— Пора сваливать, если не хочешь платить штраф. — Оборачиваюсь через плечо, туда, куда смотрит Бруклин, и вижу бегущего к нам полицейского. Прыскаю со смеха и, бодро перемахнув через бортик фонтана, убегаю за тянущим меня за руку Бруклином. Бежать в мокрой обуви крайне неудобно и скользко. Пару раз почти падала, когда ступня соскальзывала в босоножках. Но Бруклин всегда успевал подхватить и поддержать. Остановились только через квартал, когда полицейский выдохся и бросил идею догнать нас.

Оба как дураки улыбались, тяжело дыша и восстанавливая дыхание. И, когда осмелела, подняла взгляд на Бруклина. Он уже не злился и смотрел с полуулыбкой. По мере того, как все больше проникала в его взгляд, улыбка расширялась и через десять секунд мы уже стояли посреди какой-то улицы и хохотали.

— Вот что ты себе думал, если бы я окунулась в воду? Пошла бы в мокром по улице?

— Думаю, это смотрелось бы неплохо, — усмехаюсь в ответ.

— Прогуляемся? Уверена, я перебила твой сон.

— Только этого и добивалась, да? — довольно киваю в ответ. — Пошли, нарушительница порядка.

Мы ничего не знали об этом городе, поэтому просто наслаждались интересной архитектурой. Каждой здание небольшой дворец. И даже сейчас можно отличить Лилль от Амстердама и Берлина.

Бруклин, хоть и разговаривал на общие на темы, но делиться чем-то личным не спешил. Это даже мягко сказано. Эта тема была под замком и обтянула цепями.

— Бруклин, слышишь музыку?

— Угу, — бормочет в ответ.

— Пошли туда, — на этот раз он издает уставший стон, будто выдохнул все легкие. — Слушай, ты как старик. Я еще, когда первый раз тебя увидела в автобусе, заметила, что ты вечно уставший, задумчивый, отуманенный какими-то мыслями. Одним словом замученный жизнью.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— А ты обо мне много знаешь? Думаешь, я ребенок из счастливой семьи? И в моей жизни нет ни одной трагедии? Я потеряла родителей в десять. Обоих. Сразу. И осталась одна. Тетя приютила у себя и заменила мать. Научила жить и наслаждаться каждым днем, каждой минутой, каждый событием. Ту боль я просто приняла, но жизнь продолжается. И я уверена, что они хотели бы, чтобы я была счастлива, а не оплакивала их всю оставшуюся жизнь.

— Прошло еще слишком мало времени, чтобы я забыл обо всем или, — шумно выдохнул, — заменил эти воспоминания другими.

— Давай не будем о грустном. Ты же приехал отдыхать и поднимать настроение. Улыбнись. Давай, давай, натягивай свою фирменную улыбку. — Обхожу его со спины и запрыгиваю, обхватив ногами бедра. — Поехали,

— Мы так не договаривались, — смеется, но подхватывает меня под колени, чтобы не свалилась.

— В фонтане купаться мы тоже не договаривались, однако у меня начинает натирать обувь от мокрых шлеек.

— Куда идем?

— Навстречу музыке.

Бруклина мучала недолго и через десять минут спрыгнула, направляясь к бару с пивом.

— Мне самое вкусное, а ему, — киваю через плечо, — самое крепкое, — шепчу бородатому продавцу, — чтобы он немного забылся. — Бармен будто понимает меня и, подмигнув, достает две бутылки. Указывает на одну из них и шепчет: “Ему”. Не знаю, что там, но мне уже это нравится. Сцена далеко, но концерт, живой звук, открытый воздух — определенно расслабляют и сближают.

Через полчаса мы уже танцуем где-то под сценой под заводную мелодию, которую я слышу первый раз. По виску у Бруклина течет капля пота, а волосы влажные, будто он только из душа. Футболка облегает вспотевшее тело, вырисовывая очертание этого Бога геометрии.

В тот момент я хотела расцеловать всех артистов, что решили сделать перерыв на медленную композицию. Бруклин вряд ли сделает первый шаг, поэтому разворачиваюсь сама.

— Станцуем? — Молча кладет руки на поясницу и притягивает к себе. Мои руки ложатся на шею, обнимая и касаясь влажной кожи. Поднимаю глаза и тону в Марианской голубизне. Смотрит в мои. Не отводит и не прячет. Будто хочет в них что-то прочитать. Найти ответ на какой-то вопрос. А может не ответ?! А подталкивает сделать шаг. Навстречу ему. Да за мной не заржавеет.

Приближаюсь к нему и, не отрывая взгляд, касаюсь его носа кончиком своего. Наши полюса сходятся сейчас на этой площади. Встречаются, образуя что- то невероятное.

В глазах легкий интерес, но отталкивать он не собирается. Больше не собирается. Как два идиота танцуем, смотрим друг другу в глаза и касаемся носами. Улыбаюсь глазами и вижу улыбку в его. Приоткрываю губы, делая вдох, словно могу забыть, как дышать дальше и касаюсь его губ.

Кажется, я придумала, новый вид поцелуя Лилльский. С открытыми глазами. Осознанно. Это не обман и не мираж. Я настоящая и он отвечает на поцелуй. Прожигает взглядом и не делает его отвести. Оба понимаем, что сейчас делаем и в какой омут падем. Мне не страшно. И ему помогу если что.

На языке терпкий вкус его пива. Он и впрямь что-то этакое выпил, что у него отключились наконец тормоза. Тону. И отключаюсь от реальности, закрывая глаза. Бруклин разгуливает жадно по моему рту, словно я его не соблазняла, а противостояла до этого. Прижимает к себе, запуская руку в волосы и стягивая на затылке. Скольжу руками ему под футболку и провожу по липкой от пота коже. Одно желание. Стянуть с него все. Коснуться обнаженной кожи. Стереть его мысли и заметить собой.

Это не поцелуй. Это секс языками. Это то, что так долго витало между нами и никак не могло появиться. Теперь границы стерты.