19. Лилль. Герой

Медленная композиция заканчивается, и я чувствую, как Бруклин перестает меня целовать. Отстраняюсь первой, открывая глаза. Странное чувство окутывает. Бруклин не тот. Вернее тот внешне. Но глаза. Они какие-то шальные, дерзкие и проникающие так глубоко внутрь. Отпускает меня и, развернувшись к сцене, начинает танцевать. Сдерживаю улыбку, наблюдая как он изменился. Скинул свой панцирь и передо мной совершенно другой человек. Раскованный и смелый. Живой и весёлый. Такой, каким я его и хотела видеть.

Усмехаюсь и тоже начинаю двигаться в такт музыке. Для меня это естественное состояние, поэтому не должна спугнуть его.

— Бруклин, я хочу пить, схожу за водой, — громко говорю ему на ухо, перекрикивая музыку, после нескольких танцев. Его рука ложится между моих лопаток и притягивает вплотную к себе. Чувствую, как бьётся его сердце. Как горят глаза. И я сама зажигаюсь его энергетикой.

— Возьми мне ещё пива, — подмигивает и отпускает. Вот он ключик к Бруклину. Ему всего-то надо немного допинга, чтобы выключить режим Бруклин-зануда. Хотя, что там был за напиток, можно только догадываться. Раз такое маленькое количество так его взбодрило.

Когда возвращаюсь с водой и пивом назад к сцене, замечаю Бруклина уже в компании с какой-то девушкой. О чем-то разговаривают. И та дама перед ним натянуто улыбается, выгибаясь в пояснице, чтобы ее декольте выпячивалось еще больше. Прямо захотелось ему помочь и спасти, чтобы я окончательно не потеряла парня.

Подхожу к нему со спины и, обняв одной рукой за живот, целую в место, где шея переходит в плечо. Не свожу взгляд с девицы напротив. Бруклин поворачивает голову в мою сторону и, улыбнувшись, забирает пиво. Девушка замирает с приоткрытым ртом и все понимает. Ухмыляется недовольно и оставляет нас.

Бруклин не сбрасывает мою руку, но я решаю сама убрать ее. Почувствовав свободу, делает глоток хмельного напитка и продолжает танцевать, притягивая меня за поясницу. Ощущение его вот так близко, сносит крышу, и снова хочу его поцеловать. Но ему, кажется, просто весело и это его волнует мало.

В какой-то момент за спиной Бруклина замечаю, как какой-то татуированный парень медленно оседает на землю. Сначала подумала, что это шутка, но когда он упал без движения на землю, поняла, что беда.

— Там парню плохо, — наклоняюсь к Бруклину, — я понимаю, что ты окулист, но, может, чем-то сможешь помочь? — Музыка на сцене сходит на нет, когда Бруклин протягивает мне свое пиво и, развернувшись, присаживается рядом с парнем.

Неосознанно делаю глоток из его бутылки, чтобы приглушить волнение, и наблюдаю за Бруклином. Проверяет пульс. Приоткрывает рот и наклоняется, словно прислушивается, и хочет понять дышит тот или нет.

— Дайте холодной воды.

Присаживаюсь и протягиваю свою.

— Что с ним? — негромко спрашиваю, но он молчит и сбрызгивает лицо парня. Все, замерев, наблюдают за врачом без халата и парнем без сознания. Пару похлопываний по щекам и упавший парень открывает глаза. Следом раздаются аплодисменты и свист. А я сейчас чувствую себя девушкой супермена.

— Давайте поаплодируем этому человеку, что спас другого и пригласим его на сцену, — стадион взрывает голос одного из певцов. Бруклин мотает головой, не собираясь туда идти, но толпа просто выносит его на сцену. Сердце замирает в этот момент. Знаю, что на него смотрят тысячи пар глаз. Солист что-то рассказывает про подвиг постороннего человека, хотя по лицу Бруклина видно, что для него это пустяки. Как мало мужчине надо сделать, что влю… понравится девушке. Не свожу с него глаз и наслаждаюсь даже сейчас его скромностью.

Пробегает глазами по толпе, разыскивая кого-то и только, когда находит меня, успокаивается, пожимает плечами и молча извиняется, словно испортил вечер.

Не терпится, чтобы его отпустили, чтобы смогла обнять его и похвалить. Наконец Бруклин складывает руки в замок и поднимает над головой, прощаясь со всеми, и спускается со сцены.

Музыка снова заполняет стадион, а я жду героя этого вечера, что совершенно не считает себя таковым.

— Пошли отсюда, — берет меня под локоть и подталкивает к выходу.

— Подожди, почему?

— Хочу прогуляться. — Больше ничего не говорит, только берет меня за руку и ведет к выходу. Отпускает только, когда звук оказывается далеко за спиной. — Ничего не говори. Я не сделал ровным счетом ничего. В большинстве случаев, обмороки проходят сами. Тут нет ничего страшного. Ему повезло, что упал на землю, а не на асфальт или бетон. Все могло быть хуже.

— Ты все равно мой герой, — усмехается в ответ и, забрав свое пиво, делает глоток.

— Слушай, там было больше пива, тебе не кажется?

— Я волновалась.

— Поэтому выпила мое пиво?

— Ага, — заглядываю в глаза, и больше всего сейчас меня интересует вопрос, был ли тот поцелуй случайностью, о которой он не хочет вспоминать и говорить.