6. Берлин. Наслаждайся, Бруклин

*Стелла*

Но до метро мы так и не дошли, свернув по дороге в кафе. Заказываю, судя по гугл-переводчику, запеченый картофель и знаменитые немецкие колбаски “wurst”.

Накалываю на вилку кусочек картофеля и подношу ко рту, смакуя приятный вкус блюда. Пока ем, не могу заставить себя отвести взгляд от парня, сидящего напротив, и наблюдаю за ним.

— Что? — вытирает рот салфеткой, думая, что он вымазался своим кетчупом.

— Ничего, — пожимаю плечами, — любуюсь тобой, — ухмыляется уголком губ, отводя глаза в стол, и снова поднимает на меня.

— Пожалуй, стоит брать за это деньги, а то я чувствую себя как в музее.

— Ну, — вытягиваю губы и тяну букву “у”, - я могу оплатить наш обед, если тебе будет легче. Но тогда буду смотреть на тебя всё оставшееся время бесплатно и в любое время.

— Думаю, ты приехала сюда смотреть на Европу, а не на американцев.

— Что делать, если в Америке мне не встречаются такие американцы.

— Какие такие?

— Симпатичные, умные, загадочные, отзывчивые.

— Остановись, — перебивает меня. Замолкаю, тормозя одновременно время, и смотрю ему в глаза. Знаю, что его тайн не разгадать посредством одного взгляда. Да и нужно ли нам знать их на эти десять дней. Почему бы просто не забыть про все на это время и насладиться отпуском. И одно то, что мы сидим в кафе с ним и разговариваем, означает, что первую шестеренку я уже крутанула. Она, так или иначе, начнет задевать остальные. И в скором времени все они будут крутиться так, что затянут парня.

Делает глоток кофе и решительно ставит пустой немного сдавленный на боках стакан на стол и смотрит на меня

— Нам пора, а то не успеем посмотреть метро Берлина.

Отодвигаю недоеденную еду в сторону и, промокнув губы салфеткой, лезу за кошельком.

— Ты не доешь? — кивает на мою тарелку, опустошенную только наполовину

— Ты говоришь, что у нас мало времени, поэтому, пожалуй, пойдем.

— Нет, правда, доешь, а то твой голодный взгляд меня потом просто растерзает.

— Это не от еды, — улыбаюсь в ответ на его усмешку и снова беру вилку, внутренне извиняясь за маленькую манипуляцию.

Еда это ведь не топливо, которое можно залить лишь бы как, и машина поедет. Дело даже не в еде как источнике калорий и энергии. Дело в том, как мы это едим. Механически запихиваем в себя каждый кусок, слушая при этом телевизор или разговаривая. Подношу к носу вилку с кусочком колбаски и втягиваю аромат. Не разбираюсь особо в приправах, которые там добавлены, но я знаю точно, что это пахнет вкусно, А если еще не глотать это сразу, а насладиться вкусом, то никогда не забудешь Берлин и его самые вкусные обеды в компании с Бруклином. Выбираю из салата помидорку черри и кладу в рот. Надкусываю небольшой шарик и с аппетитом проглатываю его.

— Такое ощущение, что у тебя обед был вкуснее моего, — прерывает молчание Бруклин первым.

— Хочешь попробовать? — качает отрицательно головой в ответ, позволяя себе при этом улыбнуться. Но я все равно отрезаю кусочек этой же колбаски, накалываю на вилку и протягиваю ему.

— Не надо, я пошутил, — обнажает зубы в красивой улыбке, придающей лицу какую-то молодежную задорность.

— Попробуй-попробуй, — настаиваю, поднося к губам еду.

— Я поел уже.

— Давай, я научу тебя есть.

Ухмыляется, недоверчиво окидывая меня взглядом, и наклоняется вперед приоткрывая губы. Обнимает ими вилку и стягивает мясо к себе в рот.

— Стой, не жуй — кладу вилку на тарелку и разворачиваю ладони к нему, жестом показывая, чтобы замер.

— Не отвлекайся и не думайте ни о чем другом. Полностью сосредоточение на процессе поедания только это позволит по-настоящему насладиться ее сочностью, вкусом и ароматом. Медленно и подумай, какая еда. Теплая или холодная? Соленая или сладкая? Мягкая или твердая? Пресная или пряная? — Тщательно пережевывает и, проглотив, смотрит на меня.

— И что ты так думаешь о каждой картошке в своей тарелке?

— Нет, конечно, но эти вопросы нужны, чтобы в начале не думать о чем-то постороннем, а только о еде. И ты очень аппетитно ел, хочешь еще?

— Нет, но знаешь твой обед я определенно запомню, — оставляю его замечание без ответа.

Пока молча доедаю, Бруклин подзывает официанта и просит счет.

— Это за двоих, — кладет две купюры в папку для счета и возвращает официанту.

— Сколько с меня? — уточняю, когда остаемся наедине и кладу последний кусочек в рот.

— Нисколько, — отвечает своим немного западным акцентом, который заметила только сейчас. Интересно откуда же он все-таки?

— Вроде бы я должна была заплатить за двоих, а не ты, — улыбаюсь, пропитывая салфеткой губы.

— Ну я поел и за тебя, и за себя.

— Спасибо, — не настаиваю больше, — в следующий раз плачу я. — Усмехается, будто не планировал больше со мной обедать. В любом случае надо будет как то отблагодарить.

Покинув уютное кафе, в котором можно было бы посидеть еще, направились в сторону метро. Чтобы занять молчание, достаю телефон и проверяю инстаграм

— О, Бруклин, да ты становишься популярным. Тебя точно нет там? — Ловлю равнодушный ко всем соцсетям в мире взгляд, но хочу, чтобы он видел это и протягиваю ему открытое приложение с комментариями. — Глянь, что про тебя пишут.

Забирает телефон, но медлит, сомневаясь, стоит ли это читать. Но интерес берет верх, и он опускает глаза на экран. Поджимает губы, чтобы не показать, как он доволен и польщен, но все уже уголки губ дергаются в улыбке.

— Ты уверена, что это про меня, а не про Берлинскую стену? — возвращает телефон, уже не сдерживая улыбку.

— Абсолютно. Хочешь, заведу тебе страницу? У тебя будет много поклонниц.

— Не надо, — его губы вытягиваются в прямую линию и понимаю, что это территория на которую лезть не стоит. По крайней мере, пока.