5. Берлин. Берлинская стена

*Бруклин*

— Мог бы, — ловко выскальзываю из ее рук, под предлогом достать свой телефон и проложить маршрут самому. Сбавляю шаг и включаю гугл-карты. Нахожу точку, прокладывая маршрут пешком. Чуть больше часа. На метро, конечно, быстрее, но в принципе лишний раз посмотреть город меня устроит. Вполоборота рассматриваю кудряшки, что пружинками подпрыгивают при каждом шаге девушки.

— Висла, Марианская впадина, — размышляю вслух, пытаясь найти ответ на вопрос, откуда эти знания, — ты географ?

— Не совсем, — откашливается, словно тянет время и решает, что сказать. — Я океанолог, вернее, ещё учусь. Но у нас был углублённый курс географии. — Океанолог? Серьезно? Я бы скорее поверил, что она модель. И как-то ее кудрявый образ не вяжется со сложной профессией океанолога. К тому же эта запинка. Она что-то не договаривает и придумывает на ходу.

— И чем занимается океанолог? — решаю проверить ее.

— Моя специализация биологическая океанология. Я изучаю океанические растения и животных, их взаимодействие между собой. Но другие направления изучают изменение химического состава вод Мирового океана, перемены на дне, движения тектонических плит, свойства воды, течения, приливы, направление волн, структуру водных масс, — отчеканивает от зубов ответ, — ну и многое другое, — смело добавляет, не боясь услышать ещё вопрос.

— И что, у меня действительно не глаза, а Марианские впадины? — скептически спрашиваю, ожидая как она выкрутиться. Девушка ускоряется, обгоняя меня, и развернувшись останавливается, отчего я чуть не врезаюсь в нее. И снова пристально смотрит в глаза, словно действительно сравнивает их с самым глубоким местом на планете. Я, хоть и не океанолог, но тоже знаю этот факт.

— Да, такие же темные и глубокие.

— Пойдём, а то опоздаем, — обхожу ее и киваю в сторону подземного перехода. Поскорее хочу выйти из ее личного пространства, которое на несколько секунд стало общим.

Молча спускаемся под землю, а я пытаюсь понять как так получилось, что она вроде бы ничего не делала, но уговорила пойти с ней. И даже заинтересовала.

— Я понимаю, что ты, вероятно, очень выносливый и никогда не устаешь, — спустя несколько минут прерывает молчание девушка, — но Брук, я не могу так быстро идти. Я хочу насладиться прогулкой, а не бежать куда-то. У нас ведь достаточно времени. — Смотрю на девушку, поддаваясь искренней улыбке. Ухмыльнувшись тому, как легко может попросить, не включая манипулирование и давление, что снова сбавляю темп. Выходим из подземного перехода и я слышу, как она рядо делает глубокий вдох. Словно хочет почувствовать аромат Берлина.

— Он такой противоречивый и сложный, где-то тяжелый, но все равно притягательный, — говорит вслух сама себе, не ожидая от меня ответа.

— Кто? — уточняю, правильно ли я понял, что она говорит про город.

— Берлин, — коротко отвечает и достает из кармана телефон, направляя камеру на себя. Противоречивый и сложный сказать про Берлин? Интересно, что она скажет про Амстердам? Развратный и пошлый? Девушка делает несколько фотографий. Берет меня за локоть и не успеваю сообразить, как уже сижу на парапете набережной реки Шпрее вместе со скульптурной композицией, изображающей трех девочек и мальчика. Даже натягиваю улыбку, что получилась веселая фотография.

— Слушай, а ты есть в инстаграмме? — убирает в задний карман джинс телефон, когда идем дальше.

— Нет.

— А в фейсбуке?

— Зачем? — спрашиваю, одновременно показывая рукой направление, которого нам следует придерживаться.

— Ну просто так, хочу тебе скинуть твои фотографии.

— Можешь не скидывать, мне все равно.

— Зачем ехать в путешествие, если все равно? Чтобы просто походить? — Делает несколько шагов, опережая меня и разворачивается. Смотрит на меня и идет спиной. — Так можно пройтись и соседнем городе. — Разводит руки в стороны. — Чтобы увидеть Берлин, можно открыть гугл. А вот оставить в памяти момент, который когда-то вызвал эмоции — это ценно.

— Лучше запоминается, когда смотришь и слушаешь. Работает и зрительная память, и слуховая.

— Если хочешь, чтобы я поверила в то, что ты перелетел через океан, чтобы улучшить зрительную и слуховую память, гуляя по улицам Европы, я могу сделать вид, что поверю.

— А чтобы побыть одному, такой ответ тебя устроит? — выделяю слово “одному”, намекая, что она мешает мне и лезет туда, куда ей не стоит. Сведенные брови, образуют небольшую морщинку на переносице подсказывают, что она о чем-то думает.

Отходит в сторону, пропуская меня. На пару секунд даже кажется, что сейчас психанет и развернется, пойдет другой дорогой или вообще вернутся к автобусу. Но боковым зрением замечаю, что идет рядом.

— Да, ты прав, — просто соглашается, — иногда хочется отгородиться от всех и не думать о прошлом. Но его не изменить, а настоящее выбираешь обычно сам.

Выбираешь сам, на какой ветке будешь сидеть, но корни все равно уже проросли в определенном месте. Дальше идём молча до самого мемориала, лишь иногда переговариваясь о маршруте. Девушка, словно дает мне то, о чем я просил. Но не смеется над этим и не пытается лезть в душу.

— Я оставлю тебя, встретимся тут через полчаса, — успеваю только раскрыть рот, как Стелла оставляет меня и, подойдя к стене, касается ее пальцами и идет вдоль. Слежу за ней, ожидая, чем же это закончиться. Отходит на несколько шагов и идёт дальше вдоль стены. Не фотографирует, но внимательно рассматривает. Складывается ощущение, что она знает эту историю. Эти картинки. Просто пришла увидеть их живьём и прикоснуться. И тут же ныряет в толпу туристов, исчезая из поля видимости. Для меня же они просто рисунки, часть истории Европы, но не США.

Да мне не хватало сейчас экскурсовода, кто бы рассказал историю этой стены. Сейчас это просто многокилометровая выставка граффити, сделанных довольно профессионально.

Довольно долго иду вдоль возвышения, рассматривая рисунки, параллельно всматриваясь в лица. Не могла же девушка убежать так далеко, что ее нигде нет.

Наконец замечаю кудрявую голову и, подойдя ближе, наблюдаю, как, наставив на себя камеру, рассказывает что-то. Почему-то это вызывает улыбку. Разблокирую телефон и понимаю, что нам остался час. А ещё надо вернуться назад и хотелось бы где-то перекусить.

Пробираюсь через плотно стоящих людей и, оказавшись рядом с девушкой, становлюсь позади камеры и двумя пальцами характерным жестом стучу по левой руке на месте часов.

Она замечает меня и замолкает, а потом резко разворачивается и я оказываюсь не за камерой, а перед ней вместе со Стеллой.

— А это Бруклин, — кивает в мою сторону, — да, как район в Нью-Йорке. И он очень загадочный и неприступный, как Берлинская стена. Как думаете, я смогу разбить его крепкую скорлупу и добраться до самого ядра? — Отпускает кнопку записи видео. И, как ни в чем не бывало, разворачивается ко мне лицом. — Я закончила, можем спуститься в метро и теперь прокатится на немецких поездах.

— Как у тебя это получается?

— Что?

— Втягивать меня в то, что я не планировал делать.

- Я просто тебе понравилась, — самоуверенно улыбается, заправляя прядь кудряшек за ухо.