Глава 14

– Что это? – выдохнула я, не веря своим глазам.

Я быстро вырвалась из рук василиска и подскочила к зеркалу. И, как ни странно, Рейялар совершенно не стал меня удерживать. Напротив – он позволил мне отдалиться от него, а затем сам неторопливо подошел сзади, аккуратно положив руки мне на плечи и тихонько поглаживая.

Обычно вот так пытаются успокоить излишне норовистых и нервных субъектов. Но разве я нервная?.. Я?!

– Рей… Рей! – отрывисто вскрикивала я, проводя пальцами по чешуе, надеясь, что если я не почувствую ее на ощупь, то тут же станет ясно: это всего лишь какой-то морок. Иллюзия или галлюцинации. – Рей, я ее чувствую!

Нет… не повезло. Если это и был морок, то он оказался на диво натуралистическим. Подушечками пальцев я ощущала гладкий, мягкий, почти глянцевитый рельеф чешуек. А еще теперь, подойдя к зеркалу почти вплотную, я могла в деталях рассмотреть удивительный красноватый цвет этой змеиной кожи. Местами в стыках он уходил в глубокий бордовый, а в серединке чешуек светлел, приобретая золотистый оттенок.

Клянусь, если бы я увидела где-нибудь змеюку такого цвета, сказала бы, что это очень красиво! Я вообще против земноводных ничего не имею. Но, пресветлые рептилии, этой змеюкой, похоже, становилась я сама! А что дальше будет? У меня отвалятся руки, раздвоится язык и вырастет хвост?

– Рей, я превращаюсь в ящерицу!

– Успокойся, – шепнул мужчина и вдруг склонился к моей шее, отодвинув волосы и поцеловав в самое ее основание. – Ни в кого ты не превращаешься…

Кожа тут же покрылась мурашками, а я невольно начала дышать спокойнее. Под воздействием мягкого голоса Рейялара я, как обычно, начинала чувствовать себя в безопасности, хотя ситуация к этому совершенно не располагала.

Да и вообще, вот откуда он знает, что все в порядке? А кстати, и впрямь – откуда?..

Едва я успела задумчиво сдвинуть брови и открыть рот для вопроса, как василиск добавил так легко и непринужденно, будто мы обсуждали дождливые тучи на небе:

– Вот, смотри, все уже почти исчезло.

Я снова взглянула на свою бесстыдно обнаженную грудь, чешуя на которой и впрямь начала бледнеть и местами снова превратилась в обычную кожу.

– Это… что же… – проговорила я нервно. – Ты, выходит, тоже ее видишь? И совершенно спокоен при этом?.. Как же?.. Рейялар!

Все это время наглый и уверенный, как скала, главный следователь Таредина Пятого продолжал покрывать поцелуями мою шею, вызывая в моем теле невольный горячий отклик.

Вот только мне было как-то не до ласк!

– Какого демона происходит, Рейялар! – воскликнула я возмущенно, целиком развернувшись к мужчине и сложив руки на груди. Платье я предусмотрительно поправила. Теперь, полностью одетая, я чувствовала себя чуть лучше. Не так уязвимо. Не так… жарко.

Василиск, лишившись доступа к моему телу, глубоко вздохнул. Его вишнево-алые глаза сверкнули, а на губах мелькнула едва заметная улыбка. Затем он сцепил руки за спиной и мгновенно начал выглядеть как государственный служащий. Словно и не он только что признавался мне в любви полуголый. Кстати, когда он успел привести себя в порядок? Вот ведь… василиск!

– Отвечай немедленно, – сжала губы я.

Мне хотелось хоть раз выглядеть более уверенно, чем он. Но не вышло.

– Не куксись, мое сокровище, – проговорил он бархатным голосом.

– Отвечай, почему на мне это… это? – спросила я сбивчиво, еще сильнее злясь оттого, что василиск улыбался, будто ничего особенного не происходит.

– А почему ты кричишь на меня, словно это я нарисовал на тебе этот… прекрасный рисунок?.. – еще более мурлыкающим голосом спросил он, заставив меня подавиться словами.

А ведь и правда. Рейялар же не виноват, но…

– Хотя в какой-то мере я все же в этом поучаствовал, – задумчиво и с улыбкой прервал мои мысли этот наглый тип. Вот так всегда! Только хочется перед ним извиниться, как он все портит.

– Что значит поучаствовал? Получается, ты знал, что это… – я снова указала на свою грудь, – со мной происходит? Что это вообще? И с какой стати ты так хитро улыбаешься!

В общем, за секунду до того, как я начала топать ногами, Рейялар сперва взял меня за руки, заставил обнять себя за шею, а затем и вовсе, прижав к себе, неожиданно поднял вверх…

…и тихо засмеялся.

– Я улыбаюсь, потому что люблю тебя, Матильда Лиар. И знаю, что ты тоже любишь меня.

Он закружил меня по комнате, и клянусь, я не видела лорда Рейялара Фарриса, кровавого василиска и главного следователя службы особых поручений, таким открытым… таким счастливым. Всегда холодный и отрешенный, опасный и наполовину дикий зверь, сейчас он выглядел так, словно с него сползла очередная его чешуя, скрывающая истинную натуру.

Мне нравилось видеть его таким.

И я невольно улыбнулась в ответ. Не сильно. Совсем чуть-чуть. И спросила:

– А с чего это вы решили, что я тоже люблю вас, лорд Фаррис? Не слишком ли это самоуверенно даже для вас?

Но хитрый солнечный блеск не исчез из его глаз. Напротив, казалось, только стал ярче.

– Знаю, Матильда Лиар, – прошептал он мне прямо в губы, остановившись и поставив меня на ноги. – Потому что чешуя на тебе – это след истинной пары василисков. А появляется она только в том случае, если мужчина и женщина безоговорочно влюблены друг в друга. Это как бы… символ настоящей любви. Вот и все.

Я подавилась дыханием. Сердце в груди забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит.

Зачем он говорит мне это? Зачем обманывает?.. Зачем?..

У василисков не бывает пар с людьми. Какая истинная любовь?..

Кажется, у меня на глазах навернулись слезы. Снова.

Я опустила голову, стараясь сделать так, чтобы это было незаметно. Один раз я уже едва не разрыдалась в его присутствии. Показывать свою слабость снова не было никакого желания.

Но… проклятый василиск все понял и без слов.

– Ну почему ты снова расстроилась, Тильда? – тихо спросил мужчина, обхватив мое лицо ладонями. – Я люблю тебя, и ты любишь меня. Неужели это так… ужасно для тебя?

На последних словах его голос сорвался, и я слишком сильно ощутила его боль. Словно кто-то вонзил нож в сердце.

Но я не собиралась делать ему больно!

Я быстро подняла голову и посмотрела в потемневшие грустные глаза, зрачок в которых больше не был вертикальным.

– Да! – воскликнула раньше, чем успела подумать. – Это ужасно, Рейялар! – говорила и чувствовала, как с каждым словом нож в сердце словно кто-то проворачивал. И все это отражалось на красивом лице главного следователя. Но я просто не могла промолчать. Просто не могла… – Ужасно, потому что у василисков не может быть детей от людей! А я, может быть, хотела… когда-нибудь… Конечно, мы только начали с тобой… хоть какие-то отношения. Может, ничего серьезного бы и не вышло. Но я-то воспитывалась не так! Вероятно, это для тебя нормально: поиграл в любовь с одной девушкой, потом – с другой. И не надо думать о будущем. Сколько василиски вообще живут? Может, ты там планируешь еще лет тридцать или сорок выбирать себе жену, а лет через пятьдесят – чинно и благородно делать наследников у себя там… в василисковых горах. А у людей не так! У меня… не так… – выдохнула я, опустив голову и всхлипнув.

Всегда больно признаваться в собственных страхах тому, кто и является причиной этих страхов. А еще больнее признаваться в мечтах, которые будут уничтожены.

Все это время Рейялар молчал, а я боялась взглянуть на него, слыша лишь громкий стук его сердца. И продолжала говорить. Только тише. Едва слыша себя:

– Знаешь, человеческие девушки, когда влюбляются, перестают нормально соображать. Им головушка-то отказывает… Как правило. Едва разочек поцеловавшись, мы сразу же начинаем мечтать о том, как с любимым у нас появится семья, свой дом. А в нем будет много-много детишек…И это, понимаешь, не зависит от нас. Мысли – они сами…

Я снова всхлипнула и хотела сказать что-то еще. Но Рейялар вдруг прижал меня к себе, крепко сцепив руки за моей спиной.

И мне снова стало тепло и спокойно, жаль только, что все еще было очень грустно. Однако Рейялар вдруг коснулся губами моей макушки, зашевелив волосы горячим дыханием, и прошептал:

– Василиски тоже об этом думают, моя девочка. Когда влюбляются сильно-сильно. Как я…

В этот момент у меня по щекам покатились слезы, но я их не замечала. Я закрыла глаза, сильно-сильно зажмурившись и приняв решение никогда-никогда их больше не открывать. Так и стоять в объятиях этого мужчины. Чувствовать его тепло и слышать голос…

– Знала бы ты, – продолжал он, осторожно поглаживая меня по спине, – сколько всего я успел передумать с того момента, как ты проникла в мою голову. Забралась под кожу, в саму душу, отказываясь исчезать оттуда хоть на миг. Нигде и никогда не оставляя меня наедине с собой. Постоянно раскрашивая мои мысли своим удивительно прекрасным, почти кукольным личиком, обрамленным локонами цвета хрусталя с оттенком неба… Огромными наивными глазами, в которых можно утонуть. И несгибаемым характером упрямого бар…

– Что-о-о? – протянула я возмущенно, подняв на него взгляд широко распахнутых глаз.

Василиск засмеялся и тут же поцеловал меня в нос, закончив:

– Овечки! Характером упрямой, пушистой и трогательной овечки!

Я прищурилась и невольно усмехнулась в ответ.

И как ему всегда удавалось так хорошо управлять моими эмоциями?.. Рыдать больше не хотелось ни капли, хотя в сердце тянуло не меньше. Однако следующая его фраза окончательно сбила меня с толку, поселив внутри разгорающийся, как падающая звезда, огонь глупой и невероятной надежды:

– Чешуя на тебе – это символ, который проступает обычно только на василисках во время сильного переизбытка чувств. Во время вспышек страсти или чего-то в этом роде. Это большая редкость, которая свидетельствует о полной совместимости. О том, что у пары родится множество здоровеньких и сильных детишек…

– Но… – у меня кончились все слова, все вопросы, которые я хотела задать. Не было сил произнести все, что накопилось внутри, потому что оно перепуталось, перемешалось, превратившись в откровенную кашу из непонимания и неверия. – Как же… Ведь я человек, Рейялар?

Я покачала головой, чувствуя, как жжет под сердцем.

Если и эта надежда не разгорится, а превратится в прах, как и остальные, будет очень жестко. Жестче, чем все, что случалось прежде.

Но василиск коснулся пальцами моего подбородка и посмотрел мне в глаза.

– Как только я впервые заметил этот символ, тоже не поверил своим глазам. Я вернулся в Кровавые горы и долго читал манускрипты нашего рода. Ты знаешь, василисков осталось очень мало, и нам почти неоткуда брать информацию. Мне нужно было понять, встречалась ли когда-нибудь в прошлом подобная связь между человеком и василиском.

– И что? – выдохнула я.

А взгляд Рейялара сделался вдруг неожиданно серьезным.

– И кое-что нашел.

– Ну, не томи уже! – несильно стукнула я его ладонью по груди, а василиск только улыбнулся, хватая плащ с вешалки и надевая мне на плечи.

– Сейчас мы отправимся кое-куда. И по пути я расскажу тебе все, что знаю.

С этими словами Рейялар вывел меня на улицу, где солнце уже вот-вот готово было скрыться за горизонтом. И все это время совершенно невыносимый василиск скрывал информацию, как мог.

– Матильда, я все расскажу тебе, если ты пообещаешь остаться в участке на эту ночь.

– В участке? – ахнула я. – А зачем? Куда ты собрался?

Рей слегка нахмурился, но не стал отмалчиваться:

– Я наведаюсь на частное кладбище шелье Наэрна. И попрошу его пройти со мной. Ничего особенного – просто очередное опознание жертв, формальная процедура для участников взрывов. По крайней мере, он должен думать именно так.

Кончики пальцев у меня похолодели. Бросило в дрожь. Я вдруг вспомнила все то, о чем успела позабыть благодаря василиску. Рейялар умел выбить из головы все лишнее…

Впрочем, он сам, похоже, не забывал ничего и никогда.

– Ну что, мы договорились? – спросил следователь, строго глядя на меня.

Я выдержала театральную паузу, внутренне напрягшись, а затем выдохнула:

– Нет. Я иду с тобой.

– Это может быть опасно, – спокойно покачал головой мужчина, словно был готов к моему упорству. – Если Наэрн заподозрит, что я собираюсь его арестовать, он может выкинуть любую… глупость. Обладатель плекса Пепла – это не шутка, Матильда. Он может быть смертельно опасен.

Я вздрогнула, все еще отказываясь признавать, что мой любимый начальник – монстр, но вслух не озвучивая своих мыслей.

– Если Синтар – преступник, то мое нахождение рядом его как раз успокоит, – уверяла я. – Ты можешь сказать, что я тоже буду опознавать жертв вместе с ним. А наедине с тобой он заподозрит неладное.

Рейялар приподнял бровь, странно на меня взглянув, но затем снова покачал головой.

– Нет. Риск не оправдан. А еще, если не согласишься со мной, я не расскажу тебе свою страшную тайну.

Лицо мужчины сделалось хитрым-хитрым, а у меня под сердцем екнуло. Я так хотела узнать правду! Но и оставить Рея одного не могла себе позволить:

– Если Синтар, как ты и говоришь, обладатель шестого плекса, то ты один с ним не справишься. Если я все верно понимаю, тебе нужен отряд магов высших уровней.

– Нужен, – кивнул василиск, а мне вдруг стало еще страшнее, чем раньше. Я вдруг поняла, насколько серьезна ситуация.

Если все это не ложь и не ошибка… Рейялар может умереть.

Тогда, если я пойду вместе с ним и Синтар догадается, с какой целью мы к нему наведались, меня ждет та же участь.

Я покачала головой, не веря сама себе. Не желая проникаться собственными страхами.

Синтар не мог причинить мне вред! Признаться, я была готова принять за правду любой бред, любую невероятную теорию насчет этого таинственного блайта, обладателя загадочного плекса магии. Но согласиться с тем, что мой блондинистый начальник способен меня убить, я не просто не могла.

Я вспоминала, как он рассказывал мне о своей жизни, как доверял самые сокровенные тайны. Как заботился, пек булочки и как фактически спас меня от жизни впроголодь где-нибудь в загоне для лошадей захудалого постоялого двора.

Даже если Синтар был преступником… он никогда не убил бы меня.

– Я пойду с тобой, и точка, – сказала твердо. – Я легко уговорю шелье Наэрна пройти вместе с нами в участок, и ты сможешь избежать подозрительности с его стороны. А уже в участке ты проверишь его плекс и поймешь, что ошибся. Так?

Рейялар на миг остановился и глубоко вздохнул, воздев глаза к небу. Словно ужасно устал со мной бороться.

Ну а кто говорил, что будет легко? Я же, как там он сказал… обладаю характером упрямой, пушистой и трогательной овечки!

В конце концов мужчина кивнул и ответил:

– Хорошо. Считай, что ты меня сломала. Я сдаюсь. Пойдешь со мной, но будешь улыбаться и молчать. Скажешь, что встретила меня возле входа, а до этого лежала в больнице святого Кристиана в полном одиночестве, мол, восстанавливалась после магического истощения.

– Ясно, согласна.

– Тогда, наверно, пора начать рассказывать тебе о том, что я узнал в Кровавых горах, да, Матильда? – с улыбкой спросил он, сворачивая на узкую улочку, от которой до дома Синтара Наэрна было не более десятка минут пути.

– Да! – воскликнула я, хлопнув в ладоши.

И сердце наполнилось жгучим огнем предвкушения, когда василиск начал свой рассказ…

– Думаю, понятно и без объяснений, что если существует некий запрет на связь между людьми и василисками, то он происходит неспроста, – начал говорить мужчина, удерживая мою ладонь на сгибе своего локтя.

– Ну… теоретически понятно. А вот практически – не очень, – покачала головой я.

Василиск кивнул и охотно начал объяснять:

– Дело в том, что наши расы и впрямь несовместимы. Запрет существует для того, чтобы василиски не влюблялись в людей и тем самым не лишали себя потомства в принципе. После последней войны нас осталось настолько мало, что любой ребенок – большое счастье для всего рода.

– А кто мешает нарожать детей в договорных браках? А любить любовниц?..

От такого дерзкого вопроса я сама покраснела и смутилась. Я-то, например, на месте василисковой женщины ни за что не стала бы рожать детей от нелюбимого мужчины. Но… это ж я. А василиски, говорят, более свободных нравов. И Рейялар кивнул, подтверждая мои мысли:

– Дело в том, что из-за высокой продолжительности жизни нашего вида фертильность у наших женщин наступает, скажем так, очень редко. Когда общая численность василисков была высока, это не имело особого значения. Муж с женой, искренне любящие друг друга, могли десятилетиями пытаться зачать ребенка, и рано или поздно у них получалось. Теперь же, когда в силу необходимости браки начали заключаться не по любви, дети стали рождаться еще реже. Тогда наши ученые определили, что фертильность василисков повышается из-за всплеска неких гормонов, случающегося исключительно в процессе влюбленности. В общем…

– Дети у вас, как правило, стали рождаться только по любви, – закончила я за него.

– Именно, – подтвердил мужчина. – И вот здесь вступает в действие редкое правило истинных пар. Когда два василиска, мужчина и женщина, идеально подходят друг другу и влюбляются, в их организме происходит некая гормональная перестройка, которая активирует спящий змеиный ген идеальной пары. Внешне это проявляется в виде выступившей чешуи, а внутренне – в виде готовности создать наследника, продолжение рода.

У меня по спине пробежала волна мурашек. То, что рассказывал Рейялар о чешуе, выступившей у меня на груди, признаться, было прекрасно. Почти все в этом моменте было прекрасно…

Мы шли по улице открыто, как влюбленная парочка, и я невольно краснела, когда случайные встречные бросали на нас любопытные взгляды. В этот миг я понимала, что, несмотря на внешние различия, на очевидное несоответствие в положениях, Рейялар не стесняется меня. Иногда по его коротким улыбкам и блестящим глазам мне даже казалось, что он гордится тем, что мы идем вместе. Что сейчас он почему-то счастлив.

Это было очень непохоже на высокомерного лорда, которого я встретила буквально пару недель назад. На вредного и противного василиска, который мечтал утащить меня в самый дорогой ресторан Унтара, но при этом скрыть нас пологом невидимости, чтобы не показываться на улице с кричащей истеричкой.

Теперь он рассказывал мне о сокровенных тайнах своего рода и… улыбался так, словно мне все это когда-нибудь понадобится. Но ведь:

– Рей, я-то не василиск, – попыталась напомнить я чересчур веселому следователю. – Готова поставить на это что угодно. Вряд ли врачам в монастыре не довелось заметить при многочисленных осмотрах, что они имеют дело не с человеком.

И… Рейялар снова кивнул.

– Я знаю, что ты – человек. Это ощущается в строении твоего тела, в запахе, в особом зрачке, структуре ногтей и волос, – говорил он тоном профессора так, что мне даже стало неловко.

– Надеюсь, я не пахну неприятно? – покраснев, переспросила, зацепившись за фразу.

Мужчина усмехнулся, сворачивая на узкую улочку, по которой нам осталось идти совсем недолго. Я уже видела вдали крышу доходного дома шелье Наэрна…

Но отвлекаться было рано.

– И вот тогда я начал копать глубже, – продолжал рассказ Рейялар. – Бывали ли случаи связи между человеком и василиском ранее возникшего запрета. И каковы были последствия.

– И что? – переспросила я, чувствуя, как сердце замерло, будто предчувствуя ответ.

– Как оказалось – такие случаи были, – ответил мужчина, и глаза его будто бы начали сверкать из самой глубины. – Более того, несмотря на то, что дети между нашими видами не рождаются, я нашел одно-единственное упоминание о таком ребенке.

– Правда? Кто же это был? Давно?

Я сама не заметила, как крепко сжала руку василиска.

Примерно в это время солнце окончательно зашло за горизонт, и путь мы продолжили лишь под светом нескольких тусклых фонарей. Здесь, поблизости от кладбища, будто нарочно было темнее, чем в других частях города. Чтобы люди не забывали, где они находятся. Что рядом мертвые…

– Это случилось и впрямь очень давно, – стал рассказывать василиск гораздо тише. Словно тоже почувствовал скрытое напряжение, разливающееся в этом тихом районе Унтара. – Точного временного промежутка мне найти не удалось. Но сказано, что «ребенок родился от Крови и Смерти. Смерть погибла во время родов, а Кровь вырвал дитя из рук света, оставив змеиному народу лишь его имя – Элрон».

– Кровь и Смерть? – переспросила я, нахмурившись. – Что это еще за глупость?

– Полагаю, что это как раз легко разгадать. Кровь – это мужчина, обладающий пятым плексом Крови. А Смерть – это женщина, обладающая четвертым плексом Смерти. Женщина, видимо, была из рода василисков, и она погибла при родах. Мужчина же забрал ребенка себе, и тот более никогда не появлялся на землях василисков.

– А Элрон? – спросила я негромко, когда мы подошли к воротам кладбища. – Неизвестно, что с ним стало? Ведь, судя по всему, он по наследству должен был перенять пятый плекс отца.

Мой плекс…

– Ты задаешь правильные вопросы, Матильда, – кивнул василиск и мрачно посмотрел на меня, открывая тяжелую металлическую калитку. – Я решил проверить, что это за Элрон. Ведь не могла исчезнуть вся информация по единственному плоду союза василисков и людей. Но в анналах истории нашего вида о таком мальчике ничего больше найти не удалось.

– Как жаль…

Мы ступили на чистые дорожки кладбища, и я думала, что история на этом кончится. Но нет.

– Тогда я решил копнуть немного человеческой истории, Матильда, – продолжил Рейялар, все сильнее мрачнея. – И наведался в королевскую библиотеку.

Звук наших шагов и голос главного следователя неожиданно оказались единственными, разносящимися по округе. Внезапно это стало казаться очень зловещим в окружающем мраке.

– Примерно шесть сотен лет назад появилось первое упоминание о дворянском роде Элронеров, которые непосредственно участвовали в создании королевства Унтар.

У меня внутри что-то тихонько обрывалось. С каждым словом василиска картинка в голове будто начала складываться.

– От рода Элронеров появилось еще четыре, – продолжал мужчина.

И мне стало еще страшнее, потому что фамилии этих родов я уже слышала недавно:

– Морвейны, Наоры, Эдкары… – набатом в ушах стоял голос василиска, который совершенно не замечал моей реакции.

А ведь прямо сейчас он называл те самые рода, к которым сперва относил меня Алиас, пытаясь разгадать тайну моего плекса. Но он просчитался. Получается, был еще один род, к которому я могла принадлежать, являясь обладателем пятого плекса Крови.

– …и Ливейны, – закончил василиск, окончательно выбив меня из колеи.

– Но Ливейны – это же королевская династия, – прошептала я еле слышно.

– Все верно, – кивнул Рейялар мрачно. – И вот так, если мы не ошибаемся насчет Элрона, то приходим к интересному факту о том, что, учитывая гибель Морвейнов, Наоров и Эдкаров, представители королевского рода Ливейнов оказываются среди людей не только единственными известными носителями пятого плекса Крови, но и абсолютно уникальными наследниками крови василисков.

– То есть… – хрипло заговорила я, так крепко сжав руку Рейялара, что он даже вынужден был остановиться прямо посреди тропинки. Тусклый свет единственного фонаря на кладбище освещал его мрачное лицо, давая мне понять, что он абсолютно серьезен. Никаких шуток быть не может. – Но при чем тут я, Рей?..

– Ты ведь уже и сама поняла, да? – тихо спросил он, ласково погладив меня по щеке. – Все складывается, Матильда. Ты – маг пятого плекса. Наследница рода Ливейнов, принцесса и человек со спящей кровью василисков. Поэтому на тебе проступила чешуя василисков, хотя фактически ты – человек. Поэтому в твоей памяти одеяло, на котором изображен таинственный и никому не известный герб. Это герб Элронеров, которые давно исчезли как фамилия. Тебя скрывали в приюте, потому что, похоже, твое происхождение – незаконное, а существование – опасно для короны. Среди женщин королевского рода твоей родительницей может являться только одна. Это Ивалия – мать Таредина Пятого, и тогда ты – поздний ребенок, претендующий на трон. Поэтому тебя и прятали все эти годы. Если его величество узнает, что у него есть родная незаконная сестра, да еще и маг Крови, тебе конец.

– Прекрасно! – выдохнула я, чувствуя, как у меня слегка темнеет перед глазами. В груди и голове закололо так сильно, что показалось, будто я вот-вот умру.

С кончиков пальцев неожиданно сорвался кроваво-алый свет.

– Что это? – только и сумела произнести я, когда ноги подкосились от внезапной слабости.

Глаза василиска широко открылись, когда он поймал меня и прижал к себе.

– А это запоздалая активация твоего плекса, Матильда… – прошептал он совсем не весело. – Демоны, как же не вовремя!

А в следующий миг где-то в стороне раздался довольный голос:

– Ну наконец-то! Я уж думал, этого никогда не произойдет.

И мягкий, переливчатый смех разорвал мертвое пространство кладбища.

Никогда не думала, что злодейский смех может быть таким приятным. Вот ни дать ни взять что-то сильно обрадовало человека, например подарок ему хороший подарили.