Глава 14 · О превратностях судьбы и божественных подарках
Они пришли с юга. Большой, не меньше сотни груженых подвод, караван. Споро взялись за работу, хоть и ворчали себе под нос про чью-то блажь. Копали землю, вбивали столбы, складывали стены. Стелили крышу, но не трогали оконных проемов, словно им так и суждено было оставаться открытыми всем ветрам.
Недоуменно пожимали плечами, но не спорили. Платили за работу хорошо, оттого она не стихала и ночью. Зверья не боялись – заказчик не поскупился на магов, дал и на собственное хозяйство. По две тысячи из казны тем, кто отважится поселиться здесь, у северных вершин, на землях обезлюдевшего Лиера. И сказки об отбирающих память духах перестали казаться такими страшными, когда корона пообещала освободить переселенцев от налогов на первые двадцать лет. Тут уж любому богу душу продашь, чтоб оказаться в их числе. Тем удивительнее было открытие – возводимый храм предназначался не Пресветлому, почитаемому императорской семьей.
Храм закончили к весне. Еще не засохла краска, строители не успели убрать леса – первый посетитель ступил на лестницу. Длинную и извилистую, как и дорога сюда. Налетевший ветер мешал ему подниматься, но в отличие от переселенцев, проклинавших поначалу местный климат, пришлому он не мешал. Напротив, с каждым порывом улыбка незнакомца становилась все шире, будто мысли, занимавшие его, были во сто крат прекрасней. Ступени летели под его ногами.
Он остановился лишь на пороге, замер, не находя в себе сил шагнуть вперед. Пальцы дрожали, когда он толкал тяжелую дверь. Неохотно скрипнули петли. Проход открылся. Неширокий, в самый раз для одного.
– Ваша светлость, не извольте гневаться. Смажем – пойдет как миленькая, – заверил появившийся из-за спины гостя бородач. – Не все успели, но внутри – как вы и пожелали. Статую уже поставили. И надпись выгравировали. Ох и было хлопот…
Гость не слушал. Ему не было дела до жалоб: он слишком долго ждал и многое отдал, чтобы оказаться здесь.
– Ждите, – бросил он, делая необходимый шаг. Дверь захлопнулась сама, резко, словно и петли смазаны, и механизм исправен, и таран с той стороны помог.
– Дела… – протянул себе под нос староста нового поселения и уселся на ближайший камень. Благо зима кончилась, обошлось и без обморожений, и без замерзших насмерть. Будто кто-то приглядывал и вовремя подгонял в спину, не давая заплутать.
Плевать на землю бородач не рискнул, хоть и хотелось. Дурная привычка не прижилась в этих краях. Словно кто-то был против, и каждый раз доброхоту прилетало по темечку. Ничего серьезного – шишка или птичий помет – но приятного мало.
Высокому гостю, явившемуся с проверкой, едва в столицу отрапортовали о конце работ, знакомство с птицами не грозило. Он не имел привычки ни плевать под ноги, ни сорить, не собирался он этого делать и в открытом всем ветрам храме.
Высокие стрельчатые проемы так и остались без ставен, стекла или бычьего пузыря. Не было здесь и мебели. Пустое округлое помещение, где царили ветер и эхо, предстало перед взором мужчины.
Один лишь алтарь на невысоком, в две ладони, постаменте. И статуя с гравировкой под ней.
«Альн-Ари».
Он сел на пол, почти упал. Груз, давивший на его плечи, рухнул вместе с ним. Но облегчения это не принесло. Злой, едкий смешок сорвался с его губ, отразился эхом и вернулся волной насмешек. Насмешек над ним, его верой и усилиями.
– Не могу забыть. Как ни стараюсь – не могу, – каждое слово давалось ему тяжело. Он опер лоб на сцепленные в замок пальцы. Белые как снег волосы закрыли глаза, но едва ли он видел хоть что-то сквозь пелену отчаяния. – Альн-Ари – имя моей одержимости. – Он с усилием вдохнул, но сил хватило лишь на шепот: – Я построил храм, привел людей, завтра здесь будет жрец. Я рассказал ему о тебе все, что знал. Он верит в тебя. Я верю… и жду.
* * *
Его дом стал следующим, построенным у подножия храмового холма. Дом нелюдимого Лорда, избегавшего людей и проводившего ночи в храме, наедине с собой и ветром. Первые соседи пробовали втянуть мужчину в жизнь поселения, но ему не было дела до их нужд и тревог. Зато ими активно интересовался приехавший из самого Рейнса жрец. Вот уж кого послали сами боги – или, если верить самому новоприбывшему, Альн-Ари, дух здешних мест, который и призвал его сюда. Как бы то ни было, но за хорошего целителя жители первого поселения, восстановленного в Лиере, согласны были благодарить хоть демонов, но раз уж достаточно раз в неделю посещать храм и молиться местному духу – так тому и быть. С них не убудет. К тому же, если дух и есть, то совсем не мстительный – не то что в пустыне: кому ни молись – никто не слышит, будто вымерли все!
Появлению на пороге дома Лорда неизвестной парочки никто не удивился. Это к обычным жителям захаживали одни соседи, да родственники раз в год наведывались за лечебными травами. Последних в Лиере росло немерено, давая жителям дополнительный заработок и заставляя заезжих алхимиков выворачивать карманы. Порой путешественники заходили и к Лорду, правда, ненадолго, поскольку тот редко кого желал видеть даже из столичных гостей. Оттого и сейчас, на третий год после основания поселения, соседи лишь плечами пожали и продолжили заниматься своими делами, не обращая внимания на замершую в ожидании пару.
Девушка неуверенно переминалась с ноги на ногу, то и дело отступая за спину своего спутника, едва на горизонте показывался кто-то из местных жителей. Она все еще не привыкла к всеобщему вниманию и старалась укрыться от него, когда это было возможно. Ее же спутник… он был готов заслонить ее от всего мира, лишь бы не потерять.
– Убирайтесь, – послышалось из дома, но замок все же щелкнул, отпирая дверь.
– Прошу. – Мужчина галантно поклонился, пропуская вперед спутницу и заходя следом, пока старый друг не захлопнул дверь перед его носом.
– В учтивости вам не откажешь, ваше высочество, – фыркнула Гретхен, переступая порог и откладывая муфту. Если бы не последняя, девушка рисковала бы отморозить тонкие руки. По крайней мере, вздернутый носик гостьи за то время, что они шли к дому, успел покраснеть.
– Я не ждал вас, – отрезал Валиар, не делая попыток подняться и поприветствовать гостей должным образом.
– Полагаю, если бы мы сообщили заранее о своем визите, не застали бы тебя здесь, – ни капли не устыдился спутник Гретхен. Три года, прожитых им без гнета проклятия, сказались на герцоге Анвентаре сугубо положительно, что крайне расстраивало как его заместителя, так и оппонентов. – Карин спрашивала о тебе. Роль наследницы престола дается ей нелегко. Сложно совмещать обучение с выполнением императорских обязанностей.
– Она справится, – не меняя тона, отозвался некогда старший наследник престола.
– Она злится. Ты обещал закончить свои дела двумя годами ранее…
– Она не возвращается, – оборвал его Валиар и поднялся, представая перед посетителями. Пожалуй, окажись зрители менее подготовлены, кто-то бы обязательно покачнулся и отправился на свидание с полом.
Единственным, что осталось от прежнего его высочества, был цвет волос. Седина органично вписалась в его снежно-белую гриву. В остальном же хозяин дома больше походил на несвежий материал некроманта, нежели на тридцатилетнего мужчину в расцвете сил. Впавшие глаза зло смотрели на нарушителей его уединения, сероватая кожа, тонкая, как папирусная бумага, облепила скулы. На губах ни кровинки. И это у не самого слабого мага, одна сила которого способна была удерживать жизнь в своем носителе долгие десятилетия.
– Валиар, – тон герцога изменился. Он больше не укорял и не требовал.
– Я не нуждаюсь в утешении, – поморщился принц, падая в кресло, из которого его вынудили подняться.
– Ей бы не понравилось, что вы довели себя до такого состояния, ваше высочество. – Гретхен обогнула кресло и подошла к окну, в которое, практически не моргая, устремлял свой взгляд принц. – Возвращайтесь к жизни, Валиар. Она не для того встала на пути черного огня, чтобы вы умирали, заживо похоронив себя в этих стенах. Не обесценивайте ее решение, иначе можете не дождаться возвращения.
– Я уже не верю, что это возможно, – хрипло отозвался принц. – Не верю, но продолжаю ждать. Жду, что спустится по лестнице или съедет на украденном в храме подносе, бросит яблоко мне в окно или выставит счет за услуги. Все что угодно, только бы она вернулась.
– Вернется. – Гретхен подошла ближе, опустила ладонь на плечо принцу. – Обязательно вернется. И счет выставит, раз уж вы сами этого желаете. Вот увидите. Но сможете ли вы оплатить его в таком состоянии? Я думаю – нет. Ваш брат, и тот смирился со шрамами. При дворе говорят, это придает ему особый шик. И прежде, чем вы вспылите, напомню: ни госпожа, ни Пресветлый не смогли бы вернуть вас к жизни после черного огня. Вам некуда было бы возвращаться. Для человека черный огонь – смерть во славу бога, окончательная и бесповоротная. Для духа…
– У нее есть душа, – зло оборвал принц. – Она была живая, как мы сейчас. Радовалась и огорчалась, смеялась и плакала, ненавидела и, надеюсь, любила. Не бездушный холодный ветер, не кукла с управляющими чарами…
– Не кукла. Потому она и вернется. Накопит сил и воплотится. Госпожа сказала: Аршет не успел поглотить ее целиком. Что-то должно было уцелеть и вернуться. Туда, где однажды появилось. Я не знаю, сколько еще пройдет времени, но мы должны ждать и верить. А вы – отправиться в столицу.
– Что сказал отец? – Валиар не смотрел на Гретхен, но руку ее не сбросил. Впрочем, вопрос адресовался не ей. – Что ты должен сделать, если я не прислушаюсь к вашим советам?
Герцог Анвентар поморщился, но ответил:
– Сияющие воды дарят забвение. Источник здесь недалеко. Пары капель хватит, чтобы ты забыл и ее, и свою боль.
– Только посмей, – зло выдохнул Валиар. – Я поклялся ее не забывать.
– Я знаю. – Далиар подошел ближе, останавливаясь так, чтобы друг мог видеть его лицо. Спокойное и отрешенное, как у человека, уже принявшего решение. – Пресветлый позволил нарушить этот обет. Ничто, кроме твоей памяти, больше не хранит этого обещания. И – ради друга – я посмею нарушить его за тебя. Возвращайся, ты нужен в столице и нужен нам. Живым. Нам всем жаль, мы скорбим с тобой, но это был ее выбор. Она выбрала твою жизнь. И, уверен, поймет наш поступок. Не согласен – накопи сил хотя бы на сопротивление. Сейчас с тобой справится любой страж, даже новобранец.
В повисшей тишине было слышно дыхание.
– Мне нужно время.
Тихий, безжизненный голос заставил герцога выдохнуть с облегчением. Но Далиар быстро взял себя в руки, натолкнувшись на яростный взгляд друга.
– Я должен попрощаться.
– Мы вернемся через неделю – будь готов.
* * *
Снег в этом году пошел поздно. Наверное, поэтому он и решил задержаться, продлив свое присутствие и весной. А может, это горы подпортили жизнь местным жителям, щедро делясь скопленными богатствами и отправляя подарки вниз в ответ на громкие песни заблудившихся путников.
Я любила путников, любила, когда они ходят по морозному лесу, аккуратно собирают замерзшие ягоды, кланяются деревьям, а летом и вовсе наводняют лес, словно кролики, и скачут туда-сюда в поисках редких травок. Редкими их считали люди, я же знала, что за горой, в долине, этого добра – хоть сено суши. Но они не знали. Отчего-то, даже найдя тропу, не рисковали уйти по ту сторону горы, словно боялись чего-то. И ведь хищных зверей там не водилось, людей тоже – одни горные вершины, ручьи и долина с растениями. Мне нравилось там бывать, проноситься по самой кромке, задевая верхушки колосков и срывая семена с отцветших растений. Поднимать их вверх, уносить за гору и сбрасывать на уставших за день сборщиков трав. А после – смотреть, как они скачут, довольные подарком небес, забывшие о больной спине и гудящих ногах.
Зимой было не так весело. Охотничий промысел не был мне интересен, а, спасаясь от пронизывающего ветра и холодов, люди прятались в крепких срубах, возникших совершенно неожиданно. Только я успела осмотреть все свои угодья, пометить каждого зайца, волка, горного барана, как пришлось браться за работу вновь.
Пришлые не собирались уходить. Прибывали изо дня в день, оставались, разворачивая большие шатры и обогревая их теплым ветром. Мне не нравился этот ветер – искусственный, чуждый моему краю, – но за пределы шатров он не выходил, потому и я смирилась, когда не удалось вырвать укрытие конкурента из земли. А они строили, не из дерева – из камня. Большой дом на холме, будто для меня. Строили быстро, изо дня в день, но бросили, не достроив. Это я осознала позже, когда увидела, где обитали сами пришлые. В их жилищах лишних дырок не было, а если и имелись квадратные отверстия, то их торопились заделать, не оставляя для меня и щелочки. Но это поначалу. Чем больше проходило времени, тем больше лазеек находилось. И я могла слушать их разговоры. Поначалу непонятные, совсем не как у животных, со временем они стали обретать смысл.
На исходе второй зимы я стала их понимать… и недоумевать. Отчего за все, что делаю я, они хвалят не меня! Путника из леса выгнали – Альн-Ари, большой снег от поселения отвели – Альн-Ари, мелких двуногих от колодца отодрали – Альн-Ари. Но ведь нет в поселении такого человека! Нет и не было. И мои это дела – а не кого-то!
И в каменном доме, открытом словно нарочно для меня, тоже звучало это имя. Везде, отовсюду, и стар, и млад… Они звали друг друга, этого Альн-Ари, и ни слова не говорили обо мне, будто и нет меня. Или… это я? Путника вывел кто? Я! Снег отвел? Я. За детьми присмотрел? Тоже я.
Я – Альн-Ари? И благодарят меня?
Меня!
Решив так, я начала бывать в поселении чаще. Теперь, когда они говорили со мной, звали меня и хвалили, уединенная долина перестала быть настолько привлекательной. Я, как и прежде, бывала там, рвала травы, приносила их в поселение, но уже не для всех – для тех, кто просил меня, только меня и никого другого.
Особенно мне нравился менявший волосы человек. Днем он был сероглазым и темноволосым, но стоило скрыться солнцу, он уединялся в своей избе, и голова его вспыхивала настоящим костром. Отчего-то он оставлял лазейку для меня всегда – и зимой, и летом, словно ждал. И звал. Но такое навязчивое внимание мне не нравилось. И стоило ему обернуться, почувствовав мое присутствие, я убегала в большой каменный дом на холме. К ночи его покидал даже обряженный в рясу человек, звавший меня изо дня в день. Он был забавный, оставлял на гладком камне ягоды, будто бы мне, но их съедали пробиравшиеся утром дети. Благодарили, конечно, меня, но ели все сами. А мне так хотелось понять, что они в них находят. Ведь радуются, оглашая весь каменный дом смехом, и пальцы облизывают.
Но был в поселении один человек, от которого я пряталась. Он пугал своей одержимостью и называл моим именем какую-то каменную подделку. Касался ее, гладил, не мог оставить ни на одну ночь. И что только он в ней нашел? Холодная, мертвая, каменная, а он ее, как староста свою жену, холит. Слова ласковые говорит. Из ночи в ночь.
И сейчас пришел.
Он был страшным и несчастным одновременно. А я не знала, как помочь. Детям хватало ягод, взрослые сами говорили, чего бы хотели. А этот человек называл мое новое имя, но обнимал статую. Говорил с ней, хоть будто бы и со мной. А я не могла ответить. Разве что высыпать ему на голову снега, но он даже не вздрагивал, принимая мои проделки за плохую погоду. И вот как дать ему понять, что его поведение невежливо? Чтобы он меня увидел? Почему остальным хватает круговорота листьев, поднятого снега или оброненных трав, чтобы узнать о моем присутствии, а ему – нет. Что за ограниченное зрение у этого двуногого?
– Прости, – покаянный шепот отвлек меня от негодования. Настолько, что на пол упала где-то прихваченная медная кружка. Звон, разнесшийся по залу, заставил позднего гостя вздрогнуть. – Верно, я виновен и прощения не заслуживаю.
«Почему нет?»
Я опустилась на гладкий камень, именуемый людьми алтарем. Отчего-то он был теплым, хотя в нынешний сезон ему полагалось стать настоящим льдом.
– Мне придется уйти, – продолжил свою покаянную исповедь мужчина.
«Куда? Зачем? Ты так долго не уходил…»
– Или я сделаю это сам, сохраняя память о тебе. Или нарушу свое слово.
«Обещания нарушать неправильно!»
– Отпущенная мне неделя подходит к концу. Три года надежд. Три года ожидания…
«Так мало…»
– Я буду ждать тебя. Сколько потребуется.
Мне было жаль печального гостя, делившегося самым сокровенным с эхом. Ветер коснулся белых волос мужчины, поднял ему короткую челку, отчего посетитель стал похож на ежа.
– Надеюсь, это твои проделки, – горько усмехнулся гость, приглаживая волосы и поднимаясь.
«Мои!»
Гордое признание отозвалось порывистым свистом. А камень, на котором я сидела, потеплел еще сильнее, согревая мой ветер. Я бросилась было за уходящим гостем, желая проводить его до дома, самого близкого к холму, но дверь захлопнулась прямо передо мной.
А после завыл волк, призывая меня в свидетели своей охоты. И я ушла.
Следующим утром дом у храма опустел. Исчез и менявший цвет волос человек, словно и не мое присутствие было главным в его жизни. Оставил открытыми двери, распахнул окна и последовал вслед за мрачным обитателем дома у холма.
Они больше не вернулись.
Но дом не пустовал долго. Уже к вечеру у него появилась новая хозяйка. Темноволосая девушка взбежала по резным ступенькам, затопила очаг, закуталась в плед и, глядя на огонь, принялась рассказывать.
Мне нравились ее сказки. Нравились наши посиделки, хоть меня и обижало, что она напрочь игнорировала мое присутствие. Ничто ее не пронимало: ни сброшенные на пол резные статуэтки, оставшиеся от предыдущего хозяина дома, ни звон кухонной утвари, ни разлитое молоко – настоящий жест отчаяния.
Она не желала замечать моего присутствия. Не боялась ни буйства ветра, ни подброшенных ей мышей. А мне настолько хотелось поставить ее на место, заставить видеть себя… но безуспешно. И я ушла. Перестала приходить, перестала появляться в поселении. Ночами просиживала в каменном доме, на теплом камне, наедине с молчаливой девой. Она казалась мне брошенной всеми, а потому несчастной. Как и я. Не знаю, чего было больше в моем желании – отчаяния или злости, но хоть на миг мне захотелось стать как она, как они все. Те, кто бродил у подножия холма, кто знал обо мне, но не замечал, кому я давала знаки, но их не видели. Мне отчаянно захотелось… стать человеком. И отомстить. За нас обеих. За меня и каменную деву, оставленную тем, кто так ее любил.
– Ну наконец-то, – насмешливый голос той, кто читал мне сказки, болью отозвался… в ушах?
Я покачнулась, не в силах удержать равновесие. Девушка торопливо подбежала, присела рядом и уложила мою голову себе на колени. Все… болело? Наверное, так. Раньше я не испытывала боли, но сейчас мир разрывался, я больше не знала, что происходит в долине за горами, что запер в погребе староста и куда отправился охотник из крайнего дома. Они словно исчезли для меня. Дернулась, пытаясь подняться…
– Тише. Не все сразу. К телу нужно привыкнуть. Подожди, я позову Хольера, он поможет нам спуститься, а там поговорим. Я все тебе объясню…
* * *
Мы приехали в Триер рано утром. Я не помнила этот город, не понимала, зачем мы сюда едем, но послушно следовала за своей новой подругой. Точнее, старой, если верить ее словам. И она считала, что так будет лучше и быстрее, если мы отправимся туда, где меня знают. Не как духа – как человека, в которого мне удалось воплотиться вновь. И сказки, те самые, которые она рассказывала у камина, оставив окно приоткрытым в надежде привлечь мое внимание, вовсе не сказки, а часть нашей общей истории, когда я была обессилевшим духом, привезенным в столицу для помощи младшему принцу, а она – Тенью, слугой Ее Темнейшества Ани-Арли, ныне по решению госпожи и с благословением Пресветлого, в благодарность за помощь оставленной жить в этом мире человеком и с человеком. С последним она обещала меня познакомить позже, когда мы доберемся до столицы. Но пока мы гуляли по улицам Триера, останавливались у лавок, на вывесках которых еще не успели выгореть совсем другие буквы.
То и дело я отворачивалась, пережидая приступ смеха. Гретхен терпеливо ждала. Она вообще не торопила меня ни с чем. Мы могли часами стоять на мосту, глядя на неторопливые воды реки, или остаться ночевать на опушке леса. В ее новом статусе Гретхен требовался отдых, и она исправно засыпала, оставляя меня наедине с самой собой. Сила не заканчивалась, и мне было сложно понять девушку, знавшую о духах и обо мне так много, но вместе с тем не наделенную и сотой долей наших сил.
Но теперь Гретхен была человеком, обычным, неодаренным человеком, коим и являлась до того, как возненавидела всей душой. Им она и стала со смертью последнего, на ком висело проклятие, но умереть не успела. Морьена задержали по дороге в гробницу другие отбывавшие покойники, а Фис… беднягу Фиса развоплотило, и, наверное, подобно мне, он теперь блуждает где-то, собирая свою сущность по частям. Но Гретхен отчего-то ему даже не сочувствовала, хотя обо мне заботилась, будто без ее участия я не могла обойтись. Но признаваться, что так, вероятно, оно и есть, я не собиралась.
– А страшила-то похорошела! – донеслось до меня откуда-то из-за спины.
Обернулась, но ничего не щелкнуло. Разве что внутри поднялась обида. Сами они страшилы, эти невоспитанные люди!
– Идем, – потянула меня за рукав Гретхен.
И мы ушли, оставив без ответа то ли комплимент, то ли насмешку. Я хотела было пустить вслед обидчику хотя бы легкий ветерок, но Гретхен смотрела серьезно, и всякое желание буянить под ее осуждающим взглядом куда-то исчезало.
Дом, в котором я жила, вызвал больше чувств. Что-то родное было в испещренных маленькими трещинками половицах, разбросанных в беспорядке травках, обратившихся в пыль за время моего отсутствия, в скрипучих ступеньках и в холодной (Гретхен, рискнувшая опустить в нее пальцы, тут же их отдернула) воде в подвале.
От скрипа двери все во мне содрогнулось. Мы сами протиснулись в щель между косяком и заклинившей створкой, но неожиданный гость решил не таиться, оповещая всю округу о своем высочайшем визите. Впрочем, судя по повисшему молчанию, ни гость, ни успевшая подняться Гретхен не имели общих тем для разговора.
Помедлив, я высушила намокшие рукава и на цыпочках прокралась наверх. Замерла на предпоследней ступеньке, прислушиваясь, ничего не расслышала и выглянула в комнату.
В пыльном помещении, которое буквально просило влажную уборку, замер в нерешительности темноволосый кудрявый мужчина. Я бросила быстрый взгляд на Гретхен, но та лишь плечами пожала, давая понять, что о личности гостя не осведомлена.
– Благодарим за визит, – проявила я вежливость и уточнила: – А вы кто?
Незнакомец нахмурился.
– Вы меня не узнаете?
– Нет, – честно ответила, пожимая плечами, и добавила: – Это нормально. Мне тоже постоянно кажется, что встречаю знакомых, но вижу этих людей в первый раз.
– В таком случае я должен извиниться, что потревожил вас. Мне казалось…
– Все в порядке, – заверила я гостя. Взгляд непроизвольно соскользнул на дверь, давая понять пришельцу, что пусть ему и не говорят прямо, но продолжать беседу не желают.
– Надолго к нам в город? – сменил тему незнакомец, отказываясь понимать намеки.
– На неделю, – соврала я и предложила: – Вы можете навестить нас вечером, когда мы приведем в порядок дом.
– Он ваш? – уточнил мужчина, с прищуром разглядывая меня.
– Нашей подруги, – вмешалась в разговор Гретхен. – Анлери Шериан позволила воспользоваться ее домом.
– В таком случае, – неохотно начал любопытный господин, – я навещу вас вечером. Буду рад провести экскурсию по городу, если сочтете возможным принять мое предложение.
– Обязательно, – заверила Гретхен и выставила непрошеного посетителя за дверь. По нервам вновь прошлись наждаком. – Нужно смазать петли, если решим здесь остановиться.
– Нет, давай уедем сейчас, – попросила я. – Мне не нравится его взгляд.
– Хорошо, – кивнула девушка. Помедлила, но все же поинтересовалась: – Они и правда кажутся тебе знакомыми? Здешние обитатели?
– Нет. – Я повернулась к ней. – Без твоих подсказок прошла бы мимо каждого из них.
– А этот дом?
– Он – другой. Мне нравится здесь. Возможно, и тогда – нравилось. Я не знаю, Гретхен. Мне хорошо рядом с тобой, очень спокойно. Мне нравятся твои истории, но…
– Ты не чувствуешь себя их частью, – закончила за меня девушка и пробормотала себе под нос: – Может, это и к лучшему.
– Может, – кивнула я.
Неизвестное мне прошлое заботило мало, но все чаще я вспоминала Мрачного Лорда в храме. Гретхен, словно назло мне, не говорила, кто это, хотя я по глазам видела: она знает. Про храм она рассказывала подробно, про алтарь и статую, поставленную специально для меня, как образец того, кем я могу стать тоже. Впрочем, говоря об этом, Гретхен смеялась в кулачок и добавляла, что они приняли бы меня и низенькой старухой с бородавками, если бы такое воплощение пришлось мне по душе.
За подобные предположения обычно в сторону подруги летел слабый ветерок, портивший ей прическу. Заслуженно, как мне казалось. Все же про старушку она говорила с откровенной насмешкой, а смириться с пренебрежением к моему выбору было сложнее, чем с возможными бородавками.
* * *
Столица встретила нас неприветливо. Жаркое солнце словно бы с первых минут задалось идеей сравнять нас с загорелыми местными жителями.
Гретхен отчего-то не протестовала. Едва мы вышли из экипажа, девушка запрокинула подборок, подставляя лицо горячему дыханию светила. Ее нисколько не заботил тут же образовавшийся затор. Прибывшие следом путешественники кто едко, кто насмешливо примечал наше появление, но Гретхен никак не реагировала на их колкие высказывания.
– Тебе здесь так нравится? – спустя пару минут, когда мне окончательно надоело ждать, поинтересовалась я, требовательно дергая спутницу за рукав. Не слишком вежливо, но куда действеннее. По крайней мере, Гретхен открыла глаза.
– Прости, слишком давно не чувствовала тепла, – пояснила она и призналась: – Боюсь однажды не почувствовать солнце вновь.
Я пожала плечами. Меня местный жар раздражал, хотелось уйти в тень, скрыться, хоть и понимала, что это глупый каприз человеческого тела. Нахмурилась, заставляя охладиться окружавшее меня пространство. Еще минуту назад недовольные нами путники с облегчением и благодарностью посмотрели в нашу сторону, четко определив источник желанной прохлады. Пришлось спрятаться за Гретхен, укрываясь от настойчивого внимания.
– Идем, отведу туда, где тебе понравится, – пообещала Гретхен, прикрывая ладонью глаза и выискивая кого-то.
По выдохнувшей было толпе вновь пронесся рокот недовольства, но девушка его проигнорировала. Впрочем, достаточно скоро она довольно улыбнулась и махнула рукой, подзывая извозчика.
– Сад.
Одно слово, а лицо бородатого, правившего с козел мелкой лошадкой, преобразилось. Из его фигуры напрочь улетучилась леность, воплощением которой он только что был. На смену этому пришла сосредоточенность и такая угодливость, что меня передернуло, но Гретхен даже внимания не обратила, забираясь в экипаж и протягивая мне руку. Не из вежливости: контроль за новообретенным телом давался мне уже хоть и без труда, но не без курьезов, стоивших моему телу синяков и шишек.
– Пригнись, – напомнила мне девушка, втягивая внутрь. – Все, можешь расслабляться.
Я осуждающе на нее посмотрела. Может, нос Гретхен и не улавливал весь тот букет смрада, висевшего в воздухе, но для меня это было чересчур. Ни спирт, ни удушливые цветочные ароматы, оставшиеся на всем: на обивке сидений, набитых пылью подушках и даже коврике под ногами, – не могли добавить мне благодушия. А уж помочь расслабиться? Как такое вообще можно было представить?
– Что такое Сад? – полюбопытствовала я, желая отвлечься.
– Район столицы. Раньше он считался самым престижным – климат заметно отличался от остального города, но теперь один из лучших. После окончательного падения более не называемого божества растительность стала приживаться охотнее. Теперь ничто не выпивает жизнь из семечек, того и глядишь, вся столица превратится тропический сад.
– Понятно. – Я пожала плечами. По моему мнению, даже сейчас на улицах было чересчур ароматно, а если цветов высадят еще больше… На моем любимом севере главной угрозой для переселенцев был мороз, здесь же будет пахучая атака местной флоры. И что из этого хуже – еще предстоит понять.
Вздохнув, я полностью отключила для себя обоняние. Стало в разы легче, хотя внутри появилась некоторая тревожность: все же привычка контролировать обстановку вокруг давала о себе знать.
Гретхен, верно, заметила мое напряжение и накрыла своей ладонью мои пальцы. Чуть сжала их, привлекая внимание, и сообщила:
– Это последняя остановка в нашем путешествии. Если за неделю ты не найдешь причин остаться, никто не станет тебя здесь держать. Вернешься в Лиер, и все будет как прежде.
– Как прежде, – кивнула я, понимая, что это наглая ложь. Гретхен останется в столице: не зря ее глаза с каждой минутой все больше лучились счастьем, а уголки губ подрагивали в едва сдерживаемой улыбке. Я вернусь – а она останется. И никого из тех, кто был мне интересен, в Лиере больше не будет: ни Мрачного Лорда, ни перевертыша с рыжей шевелюрой. Один только жрец, настолько преданный своему делу, что даже меня сумел убедить в величии и всесилии меня самой. И пришлось поверить – иначе он не отпускал, а я под его влиянием почти забыла о том, что могу становиться ветром, так он хвалил мой новый облик.
– Не грусти, – Гретхен сочувственно улыбнулась. – Неделя еще не прошла.
– Она ничего не изменит, – хмыкнула я. – Я даже тебя не вспомнила, а ты хочешь, чтобы этот город стал чем-то особенным.
– А вдруг? – с каким-то необъяснимым лукавством предположила собеседница.
Я промолчала. Возможно всякое, а у меня слишком мало опыта, чтобы спорить.
Экипаж остановился, оглушительно скрипнув. Гретхен сделала знак не торопиться выходить и, чуть приоткрыв шторку, продемонстрировала кому-то изящный перстень. Он был достаточно велик для худеньких пальцев Гретхен, оттого она надевала его лишь в случае крайней необходимости, но тогда, как по велению богов, проблемы решались в мгновение ока. Стража переставала настойчиво интересоваться документами, разрешениями на въезд, осмотром багажа и другими неприятными, но неотвратимыми мелочами. Едва заметив печатку, бравые стражи вытягивались во фрунт и, побелев, предлагали доставить и багаж, и нас в любую точку города. Вот и сейчас не прошло и минуты, как извозчик щелкнул кнутом и мы въехали в закрытый для посторонних район.
– Пара минут, – успокаивающе заметила Гретхен, почувствовав мое напряжение.
Увы, легче от ее слов не стало. Напротив, внутри начал подниматься спавший до этого момента страх. Волевым усилием я справилась с собой и, когда экипаж остановился, смогла без дрожи в коленках спуститься и застыть, завороженно разглядывая два таких разных строения. Одно заросшее, деревянное, со следами частых дождей, другое – массивное, каменное, в три этажа, вокруг – ухоженный сад с подстриженным газоном и высаженными как под линейку клумбами. Мне отчего-то больше приглянулся зеленый сосед, что вызвало у Гретхен понимающую улыбку.
– Идем. Завтра, как отдохнем, наведаемся и туда, – она заговорщицки кивнула в сторону заброшенного строения. – Но сегодня остановимся у нас. – Она к чему-то прислушалась и недовольно цокнула языком. – Совсем разленились, – посетовала Гретхен, прищурившись и не сводя пристального взгляда с входных дверей. Наконец створки распахнулись, и к нам на всех парах понесся чудаковатого вида мужчина, в пестром плаще и с простецкими башмаками на босу ногу.
– Хозяйка, вы вернулись! Наконец-то. Хозяин так переживал, так переживал! – залепетал слуга, с трудом останавливаясь перед Гретхен. Не будь двор идеально ухожен, от торможения толстячка взметнулись бы клубы пыли, но за территорией здесь следили. – Миледи, изволите ли позавтракать? У нас гостья? Готовы лиловые и мятные покои, куда прикажете нести вещи?
– Ари? – Под насмешливым взглядом Гретхен я стушевалась. – Сначала мы позавтракаем, покои выберем позже, – приняла решение хозяйка дома и добавила: – Раз уж все готово, нет необходимости решать прямо сейчас.
– Как прикажете.
Мужчина поклонился и бросился к дому, передавать приказы прильнувшим к окнам слугам. Впрочем, к тому моменту, как мы перешагнули порог дома, в холле оставался лишь непоколебимый дворецкий, принявший у Гретхен накидку. Я свою самостоятельно повесила на вешалку, заслужив от мужчины удивленный взгляд. Но что поделать – не нравилось мне, когда посторонние касались моих немногочисленных вещей.
– Благодарю, Анрет. Дальше мы сами. Дарни успел передать мою просьбу?..
– Завтрак ожидает вас в столовой, – степенно ответил слуга и добавил: – Милорд еще не возвращался. Накануне ему пришло приглашение от его высочества, и герцог не мог ответить отказом.
– От которого высочества? – уточнила Гретхен, а я зевнула. Не хотелось чувствовать себя мебелью, но отчего-то так оно и ощущалось, когда подруга заводила с кем-то беседу.
– Старшего. – Губы Анрета изогнулись в понимающей усмешке. – Младший уже два месяца как отбыл служить на границу с Инсоратом. Как его высочество Валиар вернулся, так младшему и пришлось покинуть столицу, чтобы не попадаться брату на глаза. Его светлость проследил за отбытием принца, – зачем-то добавил мужчина, вызвав у Гретхен удовлетворенный кивок.
– Отлично. Его присутствие было бы лишним.
– Почему? – заинтересовалась я, чувствуя, что что-то значимое скрывается за словами подруги.
– Он не тот человек, с которого следует начинать знакомство со столицей, – уклончиво пояснила Гретхен и, взяв меня под локоток, увела в столовую.
Ни наш поздний завтрак, ни последовавший за этим осмотр дома не смогли развеять тягостное ожидание, поселившееся во мне. Даже больше – происходящее начинало раздражать. Своей размеренностью и повисшим в воздухе напряжением, словно все имело ускользающее от моего понимания значение. И когда хлопнула входная дверь, я, игнорируя внушаемые Гретхен правила вежливости, вынырнула из отведенной мне комнаты и, перегнувшись через перила, посмотрела вниз.
– Ну куда ты так несешься? – громко пожурила Гретхен, появляясь за моей спиной. – Чуть вазочку с печеньем не опрокинула. Кто бы стал его есть?
Отвечать, что от падения на скатерть с печеньем ничего бы не случилось, не стала. Гретхен все равно не для того заводила этот разговор. Наверняка же повысила голос по другой причине. Например, чтобы новоприбывший знал, что у него гости.
Послышавшиеся на лестнице шаги лишь уверили меня в правильности гипотезы. И пусть пушистый ковер скрадывал звуки, для меня мужчина топал, как разозленный кабан. Тем не менее, когда он оказался в поле зрения, я здорово засомневалась, а верно ли я поняла настроение незнакомца. Стоило темноволосому разглядеть Гретхен, как его лицо утратило всякое раздражение. Даже из глаз ушло недовольство, не говоря уже о моментально появившейся на губах улыбке. А в следующий миг мне стало неловко, поскольку Гретхен, презрев этикет и мое присутствие, повисла на шее у мужчины, оставляя у него на щеках с десяток поцелуев. Последний из них мужчина перехватил, и у меня запылали уши, настолько он был далек от целомудренного.
– Ты вернулась? – хриплым голосом, не замечая ничего вокруг, спросил мужчина. – Долго ждала?
– Совсем чуть-чуть, – соврала Гретхен, вспомнила о чем-то (обо мне!) и отстранилась. – Позволь представить тебе нашу гостью. Альн-Ари.
Девушка обернулась ко мне и протянула руку, приглашая к ним присоединиться. Вот только мне от удивленного, подернутого недоверием взгляда незнакомца, стало не по себе.
– У тебя получилось, – выдохнул, видимо, хозяин этого дома, с благоговением глядя на супругу.
– У нас получилось, – поправила его она, посылая мне извиняющийся взгляд. – Идем, поговорим в комнате. Мы с Ари не успели перекусить. Присоединишься?
– Разумеется, – сориентировался незнакомец, предлагая своей даме руку. А мне стало обидно, мне руку никто не предлагал. Только извозчик, но там я сама возражала против близкого знакомства с потными конечностями, мытыми, казалось, еще в прошлом году.
Будто почувствовав что-то, мужчина подал вторую руку мне, но тут уже гордость мешала согласиться.
– Ари? – обеспокоенно спросила Гретхен.
– Все хорошо, – отмахнулась я. – Идемте уже. И, если это возможно, представьтесь, пожалуйста.
– Вы можете называть меня по имени. Далиар, – разрешил темноволосый.
– Ари, – кивнула я. Все же было бы странно, если бы Гретхен продолжала звать меня коротким именем, а ее… муж, наверное, полным.
– Благодарю, – голос Далиара был серьезен, даже улыбка на мгновение покинула его лицо, но тут же вернулась, стоило Гретхен почувствовать неладное и перевести внимание мужа на себя.
– Идемте же уже! – поторопила нас девушка и, положив ладонь на сгиб локтя мужа, увела его первым.
Я пошла следом, размышляя, что вряд ли мне найдется место в этом доме, а потому неделя предстояла определенно трудная.
Легче не стало и в гостиной. В отличие от Гретхен, решившей подать пример и первой приступившей к прерванному чаепитию, ее супруг уделял больше внимания мне, нежели печенью. Нет-нет, а его взгляд соскальзывал на мою фигуру, мирно усевшуюся в кресло. Справедливости ради следует отметить, что и меня хозяин дома занимал больше сладостей.
– Мы были знакомы раньше? – предположила, поскольку обычно такой пристальный, как у Далиара, взгляд был у тех, кто знал меня в прошлом.
– Верно.
– Много отличий? – не стала юлить я, в лоб задавая мучивший меня вопрос. Гретхен от него обычно уклонялась, но тут уж сама ситуация располагала.
– Мне сложно судить об этом, – помедлив, словно взвешивал каждое слово, ответил мужчина. – Наше знакомство было непродолжительным и едва ли откровенным с обеих сторон. Ваша внешность – та же, но судить о характере не возьмусь. Мне неизвестно, что влияет на формирование личности воплощенного духа.
– То же, что и на человека, – буркнула я. Отчего-то мне не нравилось, когда люди так напоказ разделяли меня и окружающих.
– Вероятнее всего, вы правы, – спокойно согласился Далиар и отпил, наконец, из чашки.
Гретхен неодобрительно качнула головой, но промолчала, не желая заострять внимание на словах супруга.
– Ари понравился соседний дом, – перевела девушка тему. – Его не стали продавать?
– Нет, Валиар высказался однозначно еще три года назад.
Я навострила уши, но любопытство мое не было удовлетворено.
– С тех пор дом пустует.
– Я обещала Ари показать его, – Гретхен известила супруга о наших планах. – Вечером нас навестит госпожа Антверт, Ари следует обновить гардероб.
Я с удивлением посмотрела на Гретхен. Раньше ее не смущало мое единственное платье, так что же изменилось?
– Мы в столице, – правильно истолковала мой взгляд она и пояснила: – Леди не принято появляться в одном и том же наряде без крайней необходимости.
– Я никуда не пойду, – пожала плечами.
– Но гости придут к нам, – мягко сообщила Гретхен. – Меня давно не было в столице, и было бы невежливо отказать нашим друзьям во встрече.
– Я могу посидеть в комнате. Или уйти в город? – предложила, впрочем, понимая, что положительного ответа не услышу. Когда подруга начинала говорить так, аккуратно подбирая слова, оставалось только соглашаться. Оттого я не удивилась, меньше чем через полчаса обнаружив, что мы уехали за покупками в лавку готового платья. Но я гордилась, что хотя бы не поддалась на уговоры пригласить портних в поместье.
* * *
К вечеру, когда покупки были доставлены и вывешены в шкаф, а Гретхен ушла отдыхать, я вздохнула с облегчением. Несмотря на плескавшуюся внутри силу, я устала. Слишком много впечатлений навалилось на меня, слишком много незнакомых ранее запахов, удушливых и пряных. И это ведь еще не лето, когда концентрация ароматов в воздухе будет просто зашкаливать. Неудивительно, что местные жители смотрели на мир так мрачно: еще бы им радоваться, когда голова раскалывается.
Хмыкнув, я решила помочь болезным. Прокралась мимо бдительно храпевшего Анрета, не без помощи ветра отодвинула дверь и остановилась, завороженно разглядывая небо.
– Не можете уснуть?
Голос хозяина дома заставил вздрогнуть, оторваться от ярких искорок, снова вспомнить, где я нахожусь, и огорчиться этому.
– Я не сплю, – отрицательно качнула головой.
– Прекрасное качество, – похвалил собеседник и не без иронии посетовал: – Где бы мне набрать таких сотрудников?
– Не знаю, – ответила честно. Других таких духов, как я, еще не встречала. Чувствовала пару раз близкое присутствие низших, но они не стали подходить, даже несмотря на мой полный резерв. Боялись, как пояснила мне Гретхен, что я могу их случайно выпить. Но я ведь и поделиться могла!
– Жаль, – сокрушенно ответил мужчина и предложил: – Не желаете пойти ко мне на работу?
– Нет, – помедлив, ответила. Опасливо вжала голову в плечи, не зная, как отреагирует на отказ собеседник, и, только напомнив себе о ветре, успокоилась, с вызовом посмотрев на собеседника. – Нет, не хочу.
– А чего вы хотите?
– Сейчас?
Губы сами растянулись в улыбке.
Радость от предстоявшего развлечения захлестнула меня и, едва собеседник кивнул, вырвалась из-под контроля, сметая столь раздражавшие меня запахи, вынося их за пределы города. Захлопывались окна, где-то из-за меня, где-то из-за расторопности жителей, всполошившихся из-за невиданных порывов ветра.
Луна не успела исчезнуть, когда я вернулась в уже знакомый двор. Пронеслась мимо сонного Анрета, замершего на террасе с фонарем. Собралась воедино, вновь обретая плоть, и потупилась под укоризненным взглядом Гретхен. Она была тут же, стояла под руку с мужем, укутанная в плед и держащая в свободной руке чашку с отваром. Запах был мне знаком, а потому избавляться и от этого аромата не стала.
– Вернулась, – выдохнула Гретхен и попросила: – Ари, прежде чем уходить на прогулку, предупреждай, пожалуйста.
Я виновато кивнула.
– Город цел?
Второй кивок.
– В таком случае мы можем вернуться в дом, – провозгласила подруга и, повесив плед на спинку стула, ушла в дом.
Я проводила ее обреченным взглядом и отправилась следом. Правда, на мгновение оглянулась и успела заметить, как хозяин дома вдыхает полной грудью. Да уж, вряд ли эффекта хватит надолго, но в этот день от головной боли никто страдать не будет. Потому не так уж и серьезно мое прегрешение.
В отличие от своего супруга, Гретхен ушла досыпать, наградив меня предварительно еще одним осуждающим взглядом. Покачала головой, глубоко вздохнула и скрылась на лестнице. А вот Далиар не спешил присоединяться к супруге.
– Ари, – позвал он после некоторой паузы. – Раз уж так все сложилось, не могли бы вы оказать мне услугу?
– Какую? – не замедлила поинтересоваться я, от Гретхен зная, что соглашаться сразу не стоит, даже если предложение исходит от знакомого.
– Вам понравится, – пообещал мужчина и протянул мне руку.
* * *
Мне действительно понравилось. Да и кому бы не понравилось руководить цирком? А в том, что это был именно он, сомневаться не приходилось. Под радужным, мерцающим куполом в полном обмундировании сопротивлялся легкому северному ветерку поднятый по тревоге выпускной курс боевых магов. Сопротивлялся с огоньком, ветерком и крепким словцом. Последнее, несмотря на мой возмущенный вид, не вызвало никакой реакции у инструктора, поставленного мне помогать. Он же порой просил то сбавить обороты, то, напротив, увеличить силу сдувания воспрявших духом адептов. А мне несложно, и дело полезное, если верить Далиару. Последний даже обещал вступиться за меня, если потребуется. Так что дуем дальше, благо все выращенные природниками елки уже сломались, а больше в условиях шквалистого ветра маги не рискнули ничего выращивать и создавать, справедливо опасаясь получить собственным творением по темечку.
– И это выпускники! Гордость академии! – орал инструктор, пытаясь перекричать ураган.
Я уважительно глянула на напарника: у него получалось.
– К первогодкам пойдете! Ни одного круга не прошли, а уже дохлые! Бока отъели за каникулы. Последние мозги растеряли!
– Было бы что терять, – хмыкнул кто-то у меня над ухом. Я обернулась, удивленная, что не заметила новоприбывшего, и приветливо кивнула, почувствовав в тонкой фигурке незнакомки что-то родное.
– Ани, – представилась она и пояснила: – Мастер Риджеон меня не увидит и не услышит, не переживай. Просто интересно было, куда их всех подняли. А тут ты – решила поздороваться, раз уж так вышло. Давно в городе?
– Вчера приехала, – ответила я, с интересом разглядывая девушку. Ее облегающим штанам и расшитой серебром темно-синей тунике я сразу позавидовала. Мне подобного модистки не предлагали, как я ни косила глазом на охотничьи костюмы.
– Младший инструктор, глаза протри! – проорал мне на ухо мастер Риджеон, и я опасливо втянула голову в плечи.
Реагируя на мой испуг, ветер стал еще сильнее. Порыв чуть не унес самого мастера, но тут неожиданно мне помогла Ани, придержав мужчину, пока я брала силу под контроль. Адепты тем временем решили не рисковать и просто легли плашмя в песок, пережидая.
– Пх. Оторвали задницы от земли! – отплевавшись, скомандовал мастер Риджеон, едва ветер стих. И добавил на порядок тише, уже для меня: – Без самодеятельности, младший инструктор. Нам нужно сбить с них спесь, а не избить.
– Простите, – покаялась я. – Отвлеклась.
Мужчина закатил глаза и вернулся к разбору полетов адептов. В прямом и переносном смысле. Впрочем, летали выпускники из рук вон плохо, только когда мой ветер их подхватывал, выдавали что-то изящное, в остальное время – топором прорезали песок, сверзившись с двух метров.
– Надолго сюда? – Ани тронула меня за плечо, привлекая внимание.
Я моргнула и сосредоточилась на ней. Было в ней что-то странное: с одной стороны, я чувствовала в ней что-то родственное, а с другой – не могла отделаться от ощущения, что говорю с обычным человеком.
– Не знаю, – ответила честно и все же рискнула спросить: – А почему ты даже мне кажешься человеком? Духи так могут?
– Я не дух, – тонко улыбнулась девушка. А в следующий миг вся ее фигура полыхнула такой силой, что будь я чуть послабее, сама улетела бы подобно адептам. – Но можешь продолжать звать меня Ани. Я разрешаю.
– А как тебя люди зовут?
– О, смотря какие. – Она мечтательно прищурилась. – Те, кто знают, к кому обращаются, госпожа или Великая Ани-Арли, Хозяйка Тьмы и Повелительница Тлена. – Девушка не выдержала и рассмеялась. Перехватила мой недоумевающий взгляд и пояснила: – Верно, старею. Раньше патетика доставляла больше удовольствия. Еще и воззвания эти…
Я сочувственно кивнула. Даже после серьезного разговора жрец моего храма не отказался от восклицаний. А мне от каждого икалось, не говоря уже о том, что как-то от неожиданности я едва не сверзилась прямо на пришедших помолиться верующих. То-то было бы позора.
– А они как вас… – Под осуждающим взглядом собеседницы пришлось исправиться. – Как они тебя зовут? Ты же не просто так здесь оказалась?
– Не просто, – фыркнула Ани и нахмурилась. – Но это долгая история, а за тобой уже пришли.
Я обернулась и заметила быстро приближающегося Далиара.
– Возьми. – Мне в руку лег маленький, наполненный тьмой шар. – Мой подарок. Мы с Далисом убедили остальных, что порой без этого не обой…
– Ари? – Голос герцога заглушил наставления Ани. А сама она, заметив, как поднимаются в неожиданной догадке брови новоприбывшего, сжала мои пальцы на шарике и исчезла. – Показалось… – пробормотал себе под нос Далиар, но заметил изменения в моем настроении и уточнил: – Здесь кто-то был?
– Да, но уже нет.
Я повернулась к мужчине. Хотела было убрать неожиданный подарок, но не успела: Далиар не сводил с него глаз. Пришлось показать, все же мне этого не запрещали.
– Вы знаете, что это?
– Ты видела Ани-Арли? – прикрыв глаза и прислушавшись к себе, уточнил герцог.
– Да, – не стала отрицать я, но не удержалась от встречного вопроса: – А кто она и как вы поняли, что она была здесь? Мастер, – я задумалась, вспоминая имя, – Риджеон не заметил, а вы?..
– А я успел побывать в Лабиринтах Аскольда. Туда попадают души людей после смерти, если при жизни не успели перейти под длань кого-то из Великих или заслужить перерождение. Туда же отправляются блуждать проклятые, пока не встретят проклявшего их и не получат прощение.
– А это возможно? Простить того, кого сам же и проклял?
– Лучше спроси об этом Гретхен, – ушел от ответа Далиар и кивнул подошедшему инструктору. – Риджеон, я забираю Ари.
– Быстро ты, – хмуро отозвался мужчина. – Только с выпускниками закончили. Или, младший инструктор, – он покосился на меня, – тебе требуется отдых?
– Нет. – Я отрицательно качнула головой, но герцог не дал мастеру воспрянуть духом:
– Я обещал жене вернуть ее подругу к завтраку. Но если вам обоим понравилось работать вместе, пришли моему секретарю расписание. Когда у Ари появится возможность и желание, я буду приводить ее на полигон.
– Идет, – хмыкнул мастер Риджеон и, дождавшись, пока Далиар отвернется, подмигнул мне.
Щеки самовольно покраснели, выдавая меня. Пришлось торопливо отворачиваться в тщетной попытке укрыться от вездесущего любопытства герцога, но обошлось. Далиар сделал вид, что не заметил моей оплошности.
* * *
Гретхен действительно ждала нас дома. Тонкие пальцы удерживали фарфоровую чашечку, из которой она то и дело отпивала ароматный напиток. Я принюхалась, определяя состав, и чихнула: травы были неизвестные, на севере не встречающиеся и неприятные моему носу.
– Завтрак? – уточнила подруга, поднимаясь и обнимая мужа. Поставленная на блюдце чашечка даже не звякнула.
– Я ненадолго, – извиняющимся тоном сказал Далиар. – И уже должен вас покинуть. Приношу свои извинения.
Реплика была адресована мне, хотя я была бы последней, кто упрекнул герцога в отсутствии. Напротив, это мне следовало извиниться за то, что обременяю его своим присутствием.
– Постарайся вернуться пораньше, – попросила Гретхен и проводила мужа печальным взглядом. – Мы оба живы, но я вижу его реже, чем раньше.
– А как так вышло? – полюбопытствовала я, надеясь, что, может, хоть сейчас Гретхен поведает что-то о себе. Делиться подробностями своей биографии подруга не любила, а мне было интересно. – Далиар сегодня упоминал Лабиринты Аскольда. Сказал, что ему довелось там побывать. Значит, он умирал. Но сейчас вы оба живы. Почему?
– Он упоминал Лабиринты? – в голосе Гретхен послышалась тревога. Поднятая было чашечка со звоном вернулась обратно на блюдце. – Почему он заговорил об этом?
– Почувствовал присутствие Ани, – недоумевая, пояснила я. – Мне было нечем заняться, и Далиар предложил помочь его знакомому погонять адептов. Я согласилась. – Улыбка расцвела сама собой при воспоминании об отпущенном порезвиться ветре. – А там ко мне подошла девушка. Придержала мастера Риджеона, когда он хотел упасть на землю, как его ученики, поздоровалась и сделала подарок. – Я сунула руку в карман и извлекла шарик. – Вот. Ты знаешь, что это и для чего?
Лицо Гретхен дрогнуло. Она громко вздохнула и подалась вперед, желая рассмотреть подарок.
– Для чего оно? – требовательно повторила я после минутной заминки. Не сдержалась и сжала шарик в пальцах, закрывая его от взгляда Гретхен. Внутри поднималась обида: какому-то куску стекла внимания больше, чем подруге. – Ты знаешь?
– Предполагаю, – поправили меня. – Мне не доводилось получать таких подарков от госпожи.
– А какие доводилось?
– Жизнь, – бесхитростно ответила Гретхен, а меня словно холодной водой облили.
Стало стыдно. Чтобы хоть как-то избавиться от чувства вины, положила шарик в опустевшую вазочку для печенья.
– Не нужно. Я рассмотрела. Мне не доводилось получать таких подарков от госпожи, но предположу, что это память.
– Моя?
Во рту пересохло от внезапной догадки.
– Нет. – Гретхен на стала меня щадить. – Ты исчезла. Тело, память, личность. Все, что делало тебя тобой. Осталась лишь стихия, которую когда-то наградили именем. Его высочеству удалось найти твои владения, там возвели храм и обеспечили паству. Стихии удалось воплотиться. Но даже с этим телом… Выбрала бы ты его сама? Захотела бы стать такой, если бы тебя к этому не подталкивали? Ты можешь ненавидеть меня, любого из нас, за попытки вернуть утраченное. Эгоизм свойственен людям, и я прошу прощения за это. И обещаю: если на исходе недели ты решишь вернуться в Лиер, я помогу тебе, что бы ни думал по этому поводу ни мой муж, ни его высочество.
– А они будут против? – вздернула брови в притворном удивлении, хотя притворным оно было лишь отчасти. Я чувствовала себя здесь лишней и сомневалась, что чужие люди будут рады моему присутствию. Тот же герцог… Я же мешаю им с Гретхен, заставляю думать о постороннем в доме, сковываю в проявлении чувств.
– Определенно, – согласилась девушка и протянула руку, желая увести с террасы. – Идем, расскажешь, понравилось ли тебе гонять адептов.
Я вздохнула и ухватилась за предложенную ладонь. Перевод темы был очевиден, но я решила воздержаться от расспросов.
* * *
Гости пришли внезапно. Едва золотистый свет заходящего солнца проник сквозь неплотно задернутые шторы, мягко согревая мой нос, как снизу донесся чопорный голос дворецкого. Я прильнула к двери, желая услышать подробности, но то ли гости оказались молчаливыми, то ли невежливо проигнорировали Анрета, то ли не пожелали, чтобы их беседа стала достоянием общественности и вовремя побеспокоились о защите от подслушивания. Эти маги!.. Хорошего от них вовек не дождешься, а как вредить любопытным духам – так всегда пожалуйста!
Внутри все забурлило от возмущения, но я сдержалась. Это стихия порывиста и неудержима, но воплощенный дух не заложник силы, может и самостоятельно решения принимать. Так-то.
Убедив себя в правильности совершаемого поступка, я отошла от двери и распахнула створки окна. Каким бы правильным и взрослым ни было решение, но удержаться от любопытства… Возможно, через несколько лет я так смогу, а пока…
Зацепившись ногами за оконную раму, свесилась вниз на полный свой рост. Для человека – опасный маневр, но не для заинтересовавшегося духа. Особенно если не попадаться на глаза Гретхен, которая не преминет отчитать за нарушение правил и самонадеянность. Правда, после чтения очередной нотации подруга тяжело вздохнет и, смирившись с неизбежным, обнимет, так что можно и потерпеть нравоучения.
Увы, кто-то словно специально распорядился закрыть все шторы на первом этаже. Чтобы в этом убедиться, я даже съехала по стеночке вниз, повиснув над самой землей, и обежала вокруг дома, но нигде не нашла ни одного окошка, готового удовлетворить мое любопытство.
Зато столкнулась с садовником. Судя по его ошарашенному взгляду, он следил за моими действиями с самого начала, но не позволил себе ни единого замечания. Иначе я бы обнаружила его раньше и теперь не краснела. Не желая позориться еще сильнее, чинно прошла к главному входу и постучала, ожидая, когда мне откроют. Уже там, стоя под козырьком, размышляла о том, что влезть обратно в комнату, наверное, было бы уместнее, но, к сожалению, дельные мысли всегда посещают уже после того, как сделаешь первый шаг на пути к очередной глупости.
Дверь открылась практически сразу, словно только и ждала моего сигнала. Но вместо чопорного Анрета на пороге замер совсем другой человек. Не сказать, чтобы мне не доводилось видеть его раньше, но не в такой ситуации.
Мрачный Лорд. Тот, чей дом обходили стороной и кто не пропускал ни единой ночи, лишь бы оказаться в храме наедине с самим собой. Меня же он видеть не мог? Но он ушел, а теперь – здесь. И смотрит на меня с неверием и страхом. И я опускаю глаза, бормочу что-то вежливое, даже приседаю, как Гретхен учила, и проношусь мимо, прячась в отведенной мне комнате.
И лишь спустя несколько долгих минут, оказавшись в не нарушаемом никем одиночестве, я смогла отдышаться. Как обычный человек, заточенный в неуклюжее тело, вынужденный терять драгоценные мгновения на борьбу с самим собой.
Тихий стук. Дверь медленно открылась, впуская в комнату обеспокоенную Гретхен. Правда, стоило ей встретиться со мной взглядом, как на ее лице отразилось облегчение. Будто она ожидала чего-то плохого, но оно не случилось.
– Ари?
– Все хорошо, – соврала я, отводя глаза. Врать не хотелось, но я еще не успела разобраться в себе.
– Лгунишка, – покачала головой Гретхен, подходя ближе и замирая рядом, – со мной-то ты можешь говорить откровенно.
Я нахмурилась. Да, прежде мне не приходилось лгать Гретхен, но в этот раз отчего-то не хотелось делиться с ней своими чувствами. Я была не уверена в них и не знала, как правильно объяснить ту бурю, что разыгралась внутри при взгляде на гостя.
А он ведь почти не изменился: словно и не было этих месяцев, словно он по-прежнему проводил ночи напролет в моем храме, уходя лишь на рассвете. Все такой же бледный, уставший, какими не были даже переселенцы после затянувшейся стройки, разве что обреченность во взгляде исчезла. Нет, стоило ему увидеть меня в дверях, в его глазах промелькнуло все. Все, кроме обреченности. И я не знала, как это для себя объяснить.
– Почему он был в Лиере? – шепотом задала, пожалуй, самый главный вопрос. Раньше ответ меня мало заботил, но чем больше мы путешествовали по миру, чем больше людей я встречала, тем сильнее крепло во мне непонимание.
– Из-за тебя, – так же тихо ответила Гретхен. – Я позову его, если ты позволишь.
Я промолчала. Но Гретхен поняла все правильно.
Я слышала ее удаляющиеся шаги, слышала отголоски разговора внизу, слышала, как медленно, словно превозмогая, кто-то поднимался по лестнице, замирал у двери, и пару секунд все молчало.
Не было никого и ничего, кроме тишины. Тягучей, обволакивающей, давящей своей неопределенностью. Но человек не может не дышать, и чужой вдох разбил повисшее молчание.
Дверь открылась плавно. Без лишнего шума. Но он был бы излишен. Я знала, что в комнате посторонний, знала, что он остановился и смотрит на меня.
Я обернулась, чтобы не чувствовать лопатками его взгляд.
– Мы… не представлены, – сделала неловкую попытку разрядить обстановку и начать разговор.
– Валиар, – его голос не дрогнул, как и лицо. Оно напоминало застывшую маску, холодную, отстраненную, словно не живой человек стоял напротив, а бесчувственная статуя, которой нет дела ни до чего, которую невозможно ранить.
– Ари, – мой голос дрогнул.
– Позволите присесть?
– Чувствуйте себя как дома.
– Премного благодарен за столь щедрое предложение.
– Ваш визит – честь для нас, – сказала и чуть не дернула себя за волосы. Пальцы остановились в сантиметре от кончика косы. – Простите, но я не знаю, что должна говорить…
– Все что угодно. – Уголки губ мужчины дрогнули, разрушая иллюзию полной отстраненности.
– Не хочу выглядеть глупо, – призналась, отводя взгляд, и добавила, словно хотела оправдаться: – Мне жаль, что вы столько времени провели в Лиере.
– Я не жалею ни об одной минуте, проведенной там, – покачал головой Валиар. – Но должен извиниться: обстоятельства заставили меня уехать раньше, чем… мы смогли поговорить.
– Вам следовало уехать.
Мужчина нахмурился, не понимая, как следует трактовать мои слова.
– Ваш… отъезд… заставил меня… – Я прикусила губу, не зная, как правильно выразиться: стать человеком? Воплотиться? – Стать такой, – закончила, так и не определившись с лучшим словом. И неожиданно для себя пожаловалась: – Вы заставили меня страдать! – Внутри все сжалось, хотя мне было сложно найти этому объяснение. – Заставили волноваться! – Во рту появилась горечь. – Переживать! Мне было больно на вас смотреть.
– Я сожалею. – Два слова, какие не могли принести ни облегчения, ни успокоения.
– Не нужны мне ваши сожаления!
По щекам сами собой хлынули слезы. Я не знала, что происходит. Почему этот человек вызывает во мне столько эмоций. Не знала – и не могла их заглушить. Слезы текли, соленые, холодные, неудержимые. Внутри словно плотину прорвало. Я словно оплакивала что-то… кого-то. Его? Себя? Нас?
Меня мягко обняли, притянули к себе. Не говоря ни слова: не уговаривая остановиться, не прося объяснить. Мрачный Лорд… Валиар… Он словно знал больше, чем было открыто мне. Знал – и был готов ждать, сколько потребуется.
Не знаю, в какой момент мы опустились на пол. Не знаю, сколько слез впитал мой рукав, его рубашка… даже ковру досталось. Но Валиар не уходил. Молча гладил мои волосы, придерживал, не давая упасть, и ждал.
– Простите, – казалось, спустя вечность мой голос перестал срываться.
– Прощаю, – откликнулся мужчина, зарываясь в мои волосы. – Но простите ли вы меня?
– За что?
– За ваши слезы и вашу… – Он глубоко вдохнул, как перед прыжком в неизвестность, и закончил: – Смерть.
Я вздрогнула, отстраняясь. Убийца? Он? Я не чувствовала в его словах лжи, но и поверить в них не могла. Что-то внутри сопротивлялось, отказывалось верить.
– Вы меня убили?
– Из-за меня. – Он отвел взгляд. – Я обещал вам защиту и не смог сдержать своего слова.
– Люди не всесильны…
– Но вы все так же добры. – В его глазах было раскаяние, и мои слова не смогли этого изменить. Он принял на себя эту вину, принял безоговорочно, и мне не под силу было его переубедить. Не мне, не Альн-Ари, хозяйке северного ветра.
– Идите вниз и ждите, – наверное, чересчур резко приказала я.
Валиар вздрогнул, но раскаяние не позволило ему спорить. Казалось, прикажи я ему убить себя – он незамедлительно сделал бы это. Он был готов к такому исходу, даже ждал его, как облегчения своих мук. Но я не могла ему позволить.
Взгляд зацепился за бархатный мешок, куда я убрала подарок Ани-Арли. Пальцы почти не слушались, когда я развязывала тесемки. Но свершилось… мне на ладонь упал черный камень. Сейчас он был теплым, согревающим, словно бы подсказывал: воспользуйся – не пожалеешь. И я сжала пальцы, отдаваясь одному лишь желанию: узнать, что случилось больше трех лет назад и почему в глазах всех людей, кто знал меня ту, за улыбками живет скорбь.
* * *
Я нашла Валиара в саду, на соседнем участке. Одинокого, с тоской взиравшего на нравившийся мне дом. Меньше месяца понадобилось мне, чтобы привязаться к этому месту, и больше трех лет, чтобы снова сюда вернуться.
– Ваше высочество, – позвала я, наблюдая, как вздрагивает мужчина, как рывком оборачивается и замирает, ищет что-то на моем лице и… не находит. Потому что не там искал, потому что смотреть следовало не на лицо, а на руки, сжимавшие тарелку с пирогом. – Надеюсь, у вас нет аллергии на клюкву, – хмыкнула я и протянула ему тарелку. – И уголь входит в число любимых блюд. Там корка подгорела, – с самым независимым видом пояснила я. – Середина тоже не пропеклась. Бытовая магия – не моя сильная сторона, а выпечка вообще противна силе. Но вы сами поставили такие условия, а потому ешьте. Заодно узнаем, висят ли над вами иные проклятия.
– Иные проклятия? – растерянно повторил Валиар. Было очевидно, что ему сложно понять происходящее.
– Да, кроме меня, – согласно кивнула и процитировала: – «В знак примирения готов отведать самый редкий десерт из ваших краев. Разумеется, если вы его лично приготовите. Вдруг и на мне висит проклятие». Так что ешьте, ваше высочество, ешьте. А после обсудим, во сколько вам обойдутся три с половиной года моей недееспособности.