Глава 13 · О причинах, решениях и последствиях

Ури довольно щебетала, помешивая половником в кастрюле с супом. То и дело она накрывала варево крышкой, замирала на пару секунд, а после, буркнув что-то себе под нос, торопливо ее снимала и дула на обожженные пальцы.

– Еще совсем немного, – обернувшись, пообещала девушка и вернулась к творению кулинарного шедевра. Отчего шедевра – его запах даже у меня рождал желание попробовать, притом что после визита в храм аппетит отказал напрочь.

– Выйду во двор, – проговорила, поднимаясь.

– Только не исчезайте на всю ночь, – упрекнула служанка, упирая руки в бока.

В исполнении тщедушной Ури это выглядело забавно, но губы отказывались растягиваться в улыбку. Пришлось кивнуть.

Сейчас я была бы рада компании хоть лорда Антеяра, хоть Саера, хоть герцога – любого, кто был бы достаточно информирован о происходящем во дворце. Пробовала спросить у Ури, не знает ли она последние новости, но откуда ей было их знать, если девушка поднялась лишь к ужину, который ныне и варила.

Нахмурилась, раздраженно тряхнула русой челкой и сбежала вниз по ступенькам заднего крыльца. Вдохнула сырой воздух, осторожно переступила через выползших на камни улиток и вытянула вперед руку. Ветер послушно заиграл меж пальцев. Сжала ладонь в кулак, пытаясь собрать напряжение в одной точке, но тщетно.

– Тоже чувствуешь? – печальный голос Гретхен разрезал тишину. Она вновь сидела на заборе, но на сей раз смотрела на мое временное жилище.

– Да.

– Что-то происходит, – заметила девушка. – Мир меняется. Сам-Яр сбежал из города утром. Трусливый младший божок. – Лицо Гретхен исказила гримаса брезгливости. – И без него обойдемся.

– Значит, на удачу нельзя рассчитывать?

– Кому она нужна, – поморщилась тень. – Удача играет какую-то роль в жизни смертных, когда богам недосуг вмешиваться напрямую или те договориться не могут. Как с этим принцем. Он не наследник, пусть и посвящен Далису, оттого Великому и пришлось идти на ухищрения, чтобы я не забрала его душу раньше срока. А ведь Ани-Арли могла и вмешаться, отыгрываясь за давний обман.

– Не расскажешь? – попросила я, больше чтобы поддержать разговор, нежели рассчитывая получить ответ. Его и не последовало:

– Нет. Госпожа не терпит вмешательства, и я не посмею, – пояснила Гретхен и вскинула голову. – Красиво.

Я проследила за ее взглядом и была вынуждена согласиться. Здесь, на юге, ночь раньше входила в свои права, накрывая купол неба темной пеленой, расшитой сотнями мерцающих искорок и одной пуговицей – луной.

– Он еще не вернулся, – проговорила Гретхен, вставая на ноги и не сводя глаз с неба.

– Герцог?

– Далиар, – тихо подтвердила девушка и перевела взгляд на меня. Лишь приобретенный в лавке опыт позволил мне удержать рвавшийся наружу вскрик: глаза девушки застила беспросветная тьма. – Фис нервничает.

– Это плохо?

Гретхен кивнула, смежив веки, и пояснила:

– Духи сродни ему чувствуют, когда добыча рядом. Мое время истекает, а значит, подходит к краю и Далиар. Шаг за шагом приближается к бездне, вернуться из которой не сможет. Проклятые не уходят на перерождение. Он никогда не покинет Лабиринт. – Она широко распахнула глаза и рассмеялась, зло и горько. – Семя проклятого Брайнса вымирает. Остался последний, но… Я не хочу, чтобы он уходил. – Она обессиленно осела, уперла локти в колени и опустила голову на сжавшиеся кулачки. – Даже после смерти наказана, даже исполнением своего желания. Жестокая насмешка судьбы…

– И этого никак не изменить? – Мне не хотелось признавать поражение, признавать, что сделать ничего нельзя и все идет как должно. Хотя судьба, может, и справедлива: сломавший жизнь целому роду ломает и собственное посмертие.

– Пока над ним довлеет проклятие, все плохое, что могло бы случиться, – произойдет обязательно. Моя смерть стала бы для него избавлением, – печально сказала девушка. – Но я уже мертва. Моей смертью куплено проклятие его рода, и его смерть станет ценой моего ухода. Не пытайся, Ари, ты не сможешь ничего изменить. Мы не боги, чтобы вершить собственные судьбы, всего лишь их прихоть, насмешка над законами смертного мира.

Я вздрогнула от ее отстраненного, смирившегося с неизбежным голоса.

– Не хочешь зайти в дом? – спросила, чтобы как-то унять поднимавшуюся внутри тревогу. Мне отчаянно не хотелось уходить, словно что-то неведомое заставляло искать присутствия еще кого-то, наделенного силой.

– Ты тоже это чувствуешь, – кивнула своим мыслям девушка. – Хорошо. Я пойду с тобой в дом. Но как мы объясним мое появление твоей служанке? Далис представлял меня в составе делегации Азарлена.

– А почему так? – нахмурилась я, медленно переступая через сгрудившихся на древних камнях улиток.

– Почему что? Почему Далис выбрал для своего воплощения образ жителя другой страны?

– Например, это, – подтвердила я.

Гретхен остановилась, присела на корточки и, оторвав колосок, принялась вмешиваться в жизнь брюхоногих.

– Здесь же его главный храм, нет?

– Нет, – девушка отрицательно качнула головой. – Этот город проклят. Храм Далиса здесь – единственный по-настоящему действующий. И лишь из-за его близости к императорской семье: он не может бросить потомков, обреченных выполнять его волю. Его появление здесь – вина, избавиться от которой ему не по силам.

– А остальные храмы?

– Пустышки. Боги не жалуют этот город. Люди строят храмы, но без благословения – это все лишь большие коробки, как все иные дома вокруг.

– Поэтому истинные жрецы нашлись лишь в храме Великого?

– Да, – согласилась Гретхен и добавила: – Ты единственный дух, проживающий сейчас в столице. Как мы с Морьеном – единственные тени здесь. Фис – не в счет, – скосив глаза на проявившегося у ее ног пуделя, заметила Гретхен. – Ему не обязательно находиться при мне постоянно. Большую часть времени он блуждает по миру, выискивая новую душу для сделки. Сколько нас у тебя?

Пудель оскалился и демонстративно отвернулся, махнув хвостом.

– Много, этот своего не упустит, – с грустью заметила собеседница. – Наверняка и у него заключена сделка.

– Возможно. – Я не могла пропустить, как вздрогнул пес, заслышав о сделке. Но меня больше взволновало иное: – Я единственный дух в городе? Ты не ошибаешься?

– Нет. Только ты. Мы, кто ходит по грани, чувствуем ваше присутствие острее людей. Я знаю, что еще недавно в городе вас было двое, но второго здесь больше нет. Спрашивать у Морьена бесполезно – он провожает только людей.

– Ты не можешь ошибиться?

– Нет, – с уверенностью заявила Гретхен, поджала губы и, оставив колосок на растерзание улиток, прикоснулась прямо к земле. – Странное ощущение.

Я повторила ее действия, желая ощутить то же, что она, зарылась пальцами в землю и… отдернула их. Судорога прокатилась по телу, будто я на миг осмелилась нарушить границы другого духа, вторглась в его вотчину и получила закономерный недружелюбный ответ.

– Там дух, – проговорила я.

– Не совсем. – Гретхен поднялась, стряхнула с пальцев прилипший коричневый лист, поморщилась от пробежавшей по коже струйке не самой чистой воды и пояснила: – Там сила. Ее достаточно, чтобы воплотиться, но этого не происходит, словно дух не может выбрать оболочку или он ее утратил и не может вспомнить, кем он был, а людей, способных напомнить ему об этом, не осталось. Поэтому я его и не чувствую, пока не прикоснусь: он есть и его нет одновременно, чистая сила, разлитая по этой земле. Вероятно, из-за этого Сад и остался садом, хотя вокруг все погребают под собой пески и солнце выжигает свой след. – Гретхен сдвинула брови, словно ей на ум пришла не слишком приятная мысль. – Идем в дом. Твоя служанка начинается беспокоиться.

* * *

Ури восприняла появление гостьи странно: в первый момент по ее лицу пробежала тень потрясения, а после, будто она сумела взять себя в руки, служанка поздоровалась и продолжила щебетать о последних дворцовых сплетнях.

Гретхен хмыкнула, но не стала пояснять мне причины удивления служанки. Тень как будто решилась на что-то и, когда Ури торопливо откланялась, оставляя нас наедине, лишь сказала:

– Может, это и к лучшему.

– Вы знакомы?

– Полагаю – заочно. Впрочем, едва ли Далиар удивится, когда ему на стол ляжет ее донесение. Хотя, вероятнее, он скоро сам здесь появится. Подождем.

Я молча согласилась. Рядом с Гретхен мое беспокойство отступало: она казалась мне старшей. Той, кто знает если не все ответы, то очень многие. Рядом с ней мне было спокойнее, чем с кем бы то ни было, а она не возражала против моей компании.

Ури закончила шуршать в своей комнате, погасила свет, но герцога на пороге дома все так же не было. То ли Гретхен ошиблась в предположениях, то ли лорду Анвентару было не до нас. Возможно – второе вернее: день был насыщенный.

Мы ждали. Текли минуты, превращая наше молчание из томительного в тревожное. Уже на рассвете, когда на горизонте заалели первые полосы просыпавшегося солнца, я не выдержала, поднялась на ноги, потянулась, разминаясь, и только хотела было предложить Гретхен отправиться во дворец и самим все увидеть, как девушка вздрогнула.

– Нет… – вырвалось из ее груди, а глаза налились чернотой. – Хватайся.

Она протянула ко мне руку, скрючиваясь на полу, словно от нестерпимой боли. Очертания Гретхен начали таять. Я едва успела ухватиться за ее руку, когда нас вырвало из реальности. Не будь я духом, замерзла бы насмерть в первый же миг нашего перемещения, а это было оно. Нас тянуло куда-то, не давая и мгновения на раздумья. Поток неизвестной силы уносил, пытаясь разорвать нашу с тенью связь, но я держалась за ее запястье, а она смогла подарить мне слабую, полную обреченного ожидания улыбку.

– Он умирает… – донеслись до меня отголоски ее слов. Во рту стало горько: сомнений, чья смерть могла вызвать подобное, у меня не было. Жизнь герцога Анвентара была на грани.

Нас выплюнуло на мокрые плиты. Гретхен с трудом поднялась и, если бы не возникший перед ней пудель, наверняка бы упала, утягивая и меня за собой. Наши пальцы все еще были сцеплены, оттого я почувствовала тепло. От Гретхен больше не исходил могильный холод – напротив, с каждым мигом она, казалось, становилась все более… живой? Кожа посмуглела, потускнели волосы (теперь они не выглядели облаком первозданного мрака) – и только глаза продолжала заливать тьма.

– Идем, – прошептала она и, переваливаясь с ноги на ногу, как уставший после долгой дороги путник, побрела вперед. Туда, куда мне отчаянно не хотелось: в узкий проход между обрушившимися крест-накрест плитами.

Люди сломали бы себе ноги прежде, чем выбрались на освещенной остров в середине пути, но нам хватало мерцания шерсти Фиса. И мы шли, перебираясь через сваленные камни, порой по колено утопая в дурно пахнущей воде и хватаясь друг за друга.

Гретхен молчала, но слова были излишни. Сам воздух успел пропитаться беспокойством. Я хотела было призвать ветер, хоть так посмотреть, что происходит вокруг, раз уж странная сила, перенесшая нас сюда, не выплюнула стража проклятия к его жертве, но Гретхен перехватила мою руку.

– Нет.

– Почему?

– Глупый дух, ты разве не чувствуешь, где мы?! – Гретхен сорвалась на крик.

Я промолчала, не зная, как облечь свои ощущения в слова.

– Аршет, – подсказала она. – Похоже, мы зашли с другого входа. Возможно, о нашем присутствии еще не знают, и я не позволю тебе лишить нас преимущества.

– Герцог?..

– Еще жив, – кратко ответила девушка, немного успокаиваясь. – Идем, мы слишком далеко.

Я не знаю, сколько времени мы потратили на преодоление оставшейся части пути, но Гретхен внезапно замерла и, положив одну ладонь на холку пуделя, другой подала мне знак остановиться. Мы только миновали особенно длинную расщелину, уходившую высоко в потолок, и я не протестовала: чем ближе мы подходили к цели, тем сложнее становилось передвигаться. Словно что-то жадно пожирало наши силы, оставляя ни с чем. Я все чаще смотрела назад, но оставить Гретхен наедине с Фисом и предстоявшим горем было подло. Да и где-то внутри, отгоняемая разумом, летала мысль о том, что герцог мог оказаться здесь не в одиночестве. Даже не так: едва ли Далиар Анвентар оказался в таком месте без прямого приказа. Чьего? Вариантов было не так много, но каждый из них касался и другого человека, оставить которого без помощи я не могла. Сглотнула непрошеный комок в горле: еще немного, и сила окончательно меня покинет.

– Прости, – шепот Гретхен эхом разнесся по округлому помещению, похожему на купальню. По крайней мере, купель здесь имелась. Именно в ее центре мы и стояли, окруженные со всех сторон каменными надтреснутыми бортиками. – Ты можешь повернуть назад. Пока еще не поздно.

Она говорила, но я понимала, что нет, поздно. Слишком много человеческого скопилось во мне, стало моей сутью, выстроило основы личности и теперь заставляло идти вперед. Я больше не была ветром, беззаботным духом, не скованным условностями и мирскими законами. И я не могла уйти, оставляя без помощи тех, кто стал мне дорог. Страх потерять всех, кто близок, взметнулся во мне.

Не допущу вновь. Не позволю!

Выбраться из купели оказалось непросто. Глубокая, практически в человеческий рост, она оставалась скользкой даже спустя сотни лет. Ни пыль, ни собравшиеся внутри камни не облегчали восхождения. Пожалуй, попади сюда кто-то один – он не смог бы выбраться, но ни я, ни Гретхен не чурались подставить друг другу плечо, а после – подать руку. Фис и вовсе без зазрения отсутствующей совести проскакал по нашим телам и первым приземлился на бортик. Правда, после этого он зубами вцепился в рукав платья Гретхен и помог ей взобраться быстрее.

Меня вытянула девушка. Не без труда, нечеловеческая сила, столь пугавшая ранее, оставляла ее. От усилия на лбу Гретхен выступили капельки пота, но она не остановилась. Разве что после того, как мы оказались за бортиками, пришлось сделать перерыв и отдышаться.

– Идем. – Гретхен первой соскользнула вниз, пользуясь наваленными с этой стороны камнями. В последний раз обернулась, бросая на купель прощальный взгляд, и прикусила губу.

Я последовала ее примеру, желая понять, что не так, и застыла. Никто не стал бы испещрять обычную ванну рунами призыва и жертвы. Кровавой жертвы – ни для чего иного украшавшие купель знаки не годились.

Я видела такие однажды, в книжке повешенного темного, явившегося в Лиер после гонений на адептов запрещенных культов. Северяне его не приняли, словно чувствовали подвох в истории внезапно явившегося погорельца с юга. Дали с собой еды и выставили за ворота. Это была ошибка. Поселение не досчиталось дюжины жителей прежде, чем оставшиеся нашли в горах его логово. Все, что смогли, – уничтожили, а что не давалось огню – пожертвовали на мой алтарь, решив, что только дух сможет спрятать дрянные вещи подальше от людского ока. Я и спрятала – утопила в Сияющих водах, решив, что раз они дарят забвение людям – подарят и вещам. Но сейчас я видела именно эти знаки в подземелье разрушенного храма, и… для простого совпадения это было слишком.

Свет ударил по привыкшим к темноте глазам внезапно. Моргнула, адаптируясь, и поспешила нагнать ушедшую вперед Гретхен. Вынырнула из-за угла и запнулась, не зная, что предпринять.

В помещении, освещенном двумя разбитыми зеркалами, бывшем, видимо, складом для храмовой утвари, придавленный камнями разрушенной стены и припорошенный пылью, лежал бледный, как самый настоящий покойник, коим он и должен был стать в ближайшей перспективе, герцог Анвентар. Правой рукой он зажимал левый бок, и, судя по малому количеству крови, рана была куда серьезней, чем казалось на первый взгляд. Иначе Гретхен бы не притянуло сюда, иначе не бежала бы она к нему, падая на колени и сгребая осколки стены с мужчины.

– Ты… пришла… – непослушные губы герцога с трудом произносили слова.

– Молчи, – приказала она. – Шери…

– Что нужно делать? – Я опустилась на колени рядом с ними.

– Пусть… уходит… – Кажется, при взгляде на меня Далиар побледнел еще больше. – Беги… отсюда…

– Замолчи, – сквозь зубы приказала Гретхен, заставляя герцога ослабить хватку, и выругалась. Ее пальцы дрожали, когда она клала их поверх ладони мужчины, помогая зажимать рану. – Целитель или жрец… Пока Морьена здесь нет, у нас есть шанс…

– Если ему придется пробираться, как нам, время в запасе имеется, – попыталась найти хоть одну хорошую новость я. Увы, радостной или обнадеживающей она не была. Напротив, лишний раз подчеркивала, что время на исходе и нужно что-то предпринимать.

– Уходи… – Герцог упрямо продолжал давить из себя слова, не сводя с меня взгляда. – Тебя… не должно…

Договорить он не успел. Замер на полуслове, с трудом поднятая голова упала на камни и, если бы не реакция Гретхен, подставившей ладонь между мужчиной и булыжниками, его светлость получил бы не только ранение в бок.

– Хоть что-то осталось? – Девушка перевела сосредоточенный взгляд на меня.

– Нет.

– Вдвоем мы его не унесем. Слишком медленно. И эта рана… – Гретхен пыталась рассуждать логически, найти какой-то выход, но губы ее дрожали, а голос срывался. – Прости. – Она аккуратно убрала ладонь из-под головы герцога и провела ею по бледной, если не сказать серой, коже. Две капли прочертили щеки девушки, и она торопливо стерла их рукавом. – Уходи. Я останусь с ним, пока это возможно. Прости, что втянула тебя в это.

– Все в порядке, – отозвалась я. А какие другие слова я могла сказать умирающей? Ведь мы обе понимали, что выбраться отсюда она не сможет. Да и не захочет. И даже пудель смолчал, получив хлесткий удар по раззявленной пасти, и сел, терпеливо ожидая свою добычу. Вот только… его шерсть перестала светиться, и сам он теперь больше напоминал обычную собаку, чем духа. Может ли такое быть? Заберет ли он Гретхен, если станет обычной собакой?

– Идем, – поманила я пса и похлопала по бедру. И, что удивительно, пудель пошел за мной. Инстинкты животного возобладали, еще раз подтверждая, насколько каждый из нас зависим от своего тела. Будь воплощением Фиса человек – он бы так просто не поддался, но чем меньше в нас силы, тем сильнее желания оболочки. А собаке нужен хозяин, вот и теперь Фис шел за мной, вопреки остающейся позади добыче. Пусть хоть так, но у Гретхен будет чуть больше времени на прощание с тем, ради кого она, верно, и пришла в этот город.

Это казалось невозможным, но на месте дыры, через которую мы попали в ризницу, была абсолютно целая стена. Я даже пальцами по ней провела, пытаясь найти хоть одну трещинку. Моргнула, и все изменилось вновь. Паутинка трещин стремительно затягивалась, словно по волшебству, хотя, вероятнее, просто у его владельца появились отсутствовавшие ранее силы, а это значит…

У меня внутри все сжалось. Сила не берется из ниоткуда, паствы у забытого древнего бога быть не должно, но руны кровавой жертвы, что были на купели… Что, если кто-то решил подкормить древнее божество таким варварским способом?

Проход за моей спиной стремительно исчезал. В последний момент нам с Фисом удалось проскользнуть в щель прежде, чем нас замуровало. Дыхание сбилось, напоминая о несовершенстве человеческого тела. Рядом остановился пудель и, не дав мне восстановить дыхание, потянул куда-то за штанину. Успокоился он лишь тогда, когда мы укрылись за гладким мрамором колонны. Сел, укрыв лапы хвостом, и беззвучно оскалился, будто собирался меня от чего-то защищать. Вздыбленная на загривке шерсть не оставляла сомнений, что пес чувствовал что-то пока мне недоступное.

Попыталась было выглянуть из-за колонны, но Фис недвусмысленно придавил мою ногу лапой. Будь качество привезенных из дворца ботинок чуть хуже, и меня буквально пригвоздило бы к полу: когтям воплощенного духа позавидовали бы и йарины.

Я хотела было возмутиться, но донесшийся до меня хриплый голос заставил вздрогнуть и втянуть голову в плечи.

– …подготовиться к ритуалу.

Где-то я уже слышала этот голос, но с другими интонациями. Поковырявшись в памяти, была вынуждена констатировать, что плохо помню его обладателя, а взглянуть на него не позволял Фис.

– Жертв мало, но для первого полноценного пробуждения должно хватить. Божественная кровь, пусть и разбавленная столькими поколениями, куда ценнее простых смертных. Но если бы вы позволили, как ранее собирались, уничтожить Аль…

– Нет, обойдемся без нее, – жестко оборвали позволившего себе лишнее.

Я зажала рот ладонью, поскольку не узнать обладателя этого голоса не могла. Первой мыслью, промелькнувшей в голове, было «почему?», а вот вторая… Ее попросту не было: слишком много мыслей и чувств всколыхнуло присутствие здесь, в нескольких метрах от умирающего герцога Анвентара, этого человека.

– Подготовь все, – распорядился Верховный, и я услышала удаляющиеся шаги. Но прежде, чем успела перевести дыхание, мне на плечо легла тяжелая ладонь. – Шери, как же вы не вовремя.

Фис, среагировавший быстрее меня, прыгнул, попытавшись вцепиться в Верховного, но его фигура расплылась на мгновение, пропуская через себя пса, и собралась воедино. Откуда-то снизу раздался характерный треск, с которым ломаются предметы, сброшенные с высоты.

Я бросилась было к бортикам, посмотреть, что случилось с телом духа, но была остановлена перехватившим меня за предплечье Шаоном.

– Видят боги, – на губах жреца промелькнула саркастическая улыбка, – я хотел обойтись без тебя в этом деле.

– В каком? – спросила, завороженно глядя на то размывавшиеся, то вновь обретавшие материальность пальцы жреца. – Что с вами?

– Альнари, наивный северный дух с тягой к кулинарии, – снисходительно покачал головой Верховный, давая понять, что объяснений я не дождусь.

Он был без иллюзии, оттого я могла разглядеть все, вплоть до деревянных колечек, венчавших концы двух симметричных косичек. Не длинных, но уже вполне солидных, таких, какие иногда носили на севере. В Триере, если точнее. А еще заколка с сапфиром и филигранным узором из серебра, ценившаяся на юге, выглядывала из нагрудного кармана. Перевела взгляд ниже, на пояс не облаченного ныне в рясу жреца, и заметила кожаные ножны с изогнутым на восточный манер кинжалом. Значит, если нехорошая догадка, вымораживающая кровь, верна, то… Да, на манжете черного мундира алмазным блеском завораживала крупная брошь.

– Зачем вам столько символов? – Я догадывалась, каким может быть ответ, но все равно вздрогнула, когда он прозвучал:

– В память о духах, которых ты больше не увидишь, – мягко пояснил Шаон, вскинул руку, чтобы потрепать меня по волосам, но я отвернулась, не желая его прикосновений. А после – замерла, поняв, что пропустила за разглядыванием его изменившейся внешности. Он знал мое имя. Настоящее, то, что может дать власть над слабым духом или вознести сильного. Увы, последнее сейчас было не обо мне. Гробница выпила все мои силы, одно лишь человеческое тело удерживало меня здесь. В то время как Верховный…

– Кто вы? – шепотом спросила я, заглядывая в глаза собеседнику.

– Твой будущий господин, – уголком губ усмехнулся жрец. – Скоро здесь будут еще гости, силы должно хватить, потому постараюсь обойтись без тебя, – пообещал мне безумец и наклонился, касаясь губами моего лба. – Забавно наблюдать, как чувства меня покидают, – проговорил он и добавил: – Жаль, пока не все. Альнари, кто бы поверил мне тогда?..

Он усмехнулся и взял меня за руку. Сил сопротивляться не было: с каждом минутой, проведенной рядом с Шаоном, мне становилось все сложнее двигаться, зато он, напротив, оживлялся, словно покидавшая нас сила переходила к нему. Или не словно? Потому он и избегал произносить мое имя правильно, чтобы ни крупицы не вернулось обратно?..

Я шла за ним, не чувствуя ног, механически спускалась по ступенькам, с трудом переборола страх и посмотрела на распластанное тело пуделя. Фис не шевелился. В его застывших открытых глазах играли бликами огни зажженных свечей, десятками расставленных по периметру зала.

Мы поднялись по ступенькам, обошли черный, словно поглощающий свет алтарь и сквозь незаметную дверцу в стене оказались в еще одном помещении, на сей раз поменьше.

– Господин? – К нам бросился уже знакомый мне целитель. Теперь я узнала, кому принадлежал тот голос: светлый Дарон – жрец-целитель, приставленный к младшему принцу. Тот, кто мог прийти во дворец с любым набором снадобий. И Верховный… Никто не стал бы их обыскивать – слишком высокий статус и, вероятно, былые заслуги, позволявшие перемещаться по дворцу без затруднений и проверок. А уж после того, как они спасали Ардена…

– Это вы их всех отравили?..

Мне не ответили, но слова здесь были уже лишними.

– Отведи ее в круг, под защиту, – приказал Шаон, жестом отсылая подчиненного. – Я навещу нашего дорогого гостя. Он готов?

– Сопротивляется, – недовольно протянул Дарон. – Мне ее связать?

– Альнари – наивный дух, но не глупый, – отрицательно качнул головой Верховный. – Если захочет выжить, не станет покидать пределов круга. А если станет – присоединится к остальным. – Он мимолетно коснулся колечек на косе. – Мы поглотили достаточно духов, чтобы оставить одного никчемного жить, – изменившимся тоном, словно говорил с кем-то еще, сообщил Шаон. Замер, будто вслушивался в ответ, и кивнул, соглашаясь сам с собой. – Убери ее. Силы в ней почти не осталось, одна оболочка.

– Прошу за мной, – не поленился поклониться целитель и вцепился в мое запястье. – Идемте, пока у Великого хорошее настроение.

– У Великого? – Я сбилась с шага, глядя в спину исчезающему за еще одними дверьми Шаоном.

– Именно, у Великого хозяина этого места. Ар-Шета, Разрушителя сущего, и далекого предка Аршаонара Далеора, Верховного жреца храма Пресветлого. – На губах целителя зазмеилась саркастическая улыбка. – Спрячь на самом видном месте, если не хочешь, чтобы нашли.

Глядя на целителя, я не могла с ним не согласиться. Все то, что происходило сейчас, было результатом хорошо поставленного спектакля с заранее распределенными ролями. Правда, не все участники представления знали свои реплики, но режиссер был настолько хорош, что заставил их играть как по нотам, даже не зная об исполняемой пьесе.

Дарон не стал уводить меня далеко: оставил на небольшом незаметном балкончике, с которого в иное время могли проповедовать ближайшим последователям или наблюдать за пришедшими поклониться второму, недоступному обычным страждущим, алтарю.

Я подалась вперед, желая разглядеть того, кто уже корчился внизу, привязанный к алтарю и истекавший потом. Сердце пропустило удар. Ответ был закономерен, но мне отчаянно не хотелось верить в реальность происходящего. На алтаре, уже практически обессилев, лежал его высочество старший наследник императорского престола. Младший застыл чуть поодаль. Судя по отсутствовавшему взгляду, Арден едва ли понимал, где он находится и для чего. Когда обряженный в рясу отступник подвел младшего к алтарю и заставил опуститься на колени, тот даже не моргнул, послушно замирая в предложенной позе. Отработанным до автоматизма способом ренегат приковал принца к алтарю и, с почтением поклонившись предмету культа, отошел в тень.

– Не покидайте круг, если не хотите воссоединиться с Покровителем. Его сила вас породила, она же может и призвать, – сообщил мне Дарон, оставляя на балкончике в одиночестве.

Я посмотрела под ноги и сделала шаг назад: стоять на линиях круга, для чего бы он ни был предназначен – не лучшая идея для человека. А со мной сейчас и глотка силы нет. Стоило мне занять место в центре, как линии вспыхнули, сигнализируя об активности пентаграммы.

– Я не стану этого делать, – прохрипели внизу, и я втянула голову в плечи, опускаясь на колени и приникая лбом к мраморным столбикам перил. – У вас не выйдет…

– Ваша помощь, ваше высочество, нам и не требуется, – ласково заметил Шаон, появляясь в поле моего зрения. – Нам подойдет любой из вариантов: ваша смерть, смерть вашего брата или нашей милой Альнари. – Верховный обернулся, безошибочно находя меня взглядом. Валиар дернулся, пытаясь провернуться в путах, но не сумел. – Она здесь, не сомневайтесь, – заверил жрец. – И вы могли бы облегчить нам задачу, призвав свою покровительницу лично, но и без вашего активного участия гости не преминут явиться на наш маленький праздник.

– Где я? – тонким, срывающимся на крик, голосом вмешался в разговор младший принц. Его будто специально привязали так, чтобы я могла видеть забегавшие глазки Ардена, его быстро-быстро вздымающуюся грудь и побелевшее от осознания лицо.

– Там, куда всеми силами стремились, – усмехнулся Шаон, обходя алтарь. Погладил ошарашенного принца по щеке и поинтересовался у меня: – Печальное зрелище, верно? Получи он трон – и явление Великого не понадобится для уничтожения этой несчастной страны.

Я промолчала. Но в отличие от брата, Арден мог видеть мое укрытие. Он дернулся, пытаясь освободиться, и закричал, мешая в голосе призыв с приказом:

– Шери, сделай же что-нибудь!

Я покачнулась и больно ударилась о пол, приземляясь на пятую точку.

– Как невежливо. – Шаон покачал головой, провел ногтем по лицу принца, и тот утратил способность говорить. Осталось только мычание: то требовательное, то жалобное.

– Отпусти… ее, – зло выплюнул Валиар, сотрясаясь в объятиях своих пут. Мычание младшего стало особенно громким и негодующим. Видимо, по его мнению, Валиару полагалось просить за Ардена, чего он, предатель такой, не сделал.

– Я не держу, – спокойно ответствовал жрец. – И не звал ее сюда. Получив вас, я мог бы обойтись и без вашего брата. – Младшее высочество согласно закивал, подтверждая, что обойтись без него – лучшая идея затянувшейся ночи. – Но приказ уже был отдан и исполнен. А лишать самого себя запасного варианта – кто на это пойдет? Потому и наша милая гостья останется здесь до самого конца. Ее либо вашего. Продолжите упрямиться, и ваша милая избранница окажется на алтаре. Дарон с удовольствием выволочет ее за волосы из защитного круга. Впрочем, так, вероятно, будет милосерднее. Дарон…

Я не слышала звука шагов целителя, но кожей почувствовала его присутствие у себя за спиной. И хоть в голове еще крутились воспоминания о своем «помиловании», сейчас я верила Шаону каждой клеточкой своего тела. Вот только…

Я рванула, свешиваясь через перила, открыла рот, чтобы закричать… и меня втянули обратно, жестко затыкая рот облаченной в тугую кожу перчаткой – ни прокусить, ни выплюнуть.

– Ари, ну зачем же так?.. – с укоризной в голосе произнес Шаон, но он был доволен. По лицу видела, как благодарно мне улыбается и беззвучно хлопает, благодаря за чудесное исполнение своей роли. Я перевела взгляд на Валиара и поняла, что да, не желая этого, заставила принца принять решение, и, судя по потухшему взгляду, не самое приятное.

Валиар закрыл глаза и тихо – до меня не доносилось ни звука – начал что-то говорить.

– Веди себя спокойно и не попадайся никому на глаза, – предупредил меня Дарон, отпуская и удаляясь в тень. Учитывая отсутствие лестницы рядом, ему предстояло спуститься в другом месте, если он рассчитывал присоединиться к Верховному, недвусмысленно проверявшему на остроту появившийся в его руке нож. И я не знала, что буду делать, если он решит…

Острие мазнуло по запястью Валиара одновременно с тем, как он перестал шептать. Одновременно с этим вышедший из тени ренегат присел у алтаря, оставляя кровавый след и на младшем принце. Арден дернулся, непонимающе уставился на расплывающееся кровавое пятно на рубашке. Алые капли медленно потекли на мрамор, вспыхивая тут и там призывающими рунами.

Весь храм – один сплошной жертвенник?

– Так будет быстрее, – отметил Шаон и глубоко вдохнул, словно с воздухом вбирал в себя и нечто иное.

Я почувствовала чужую силу, как она разливается в воздухе, наполняет его терпким ароматом желаний, касается моей ауры…

Боль скрутила мгновенно, и, если бы не вспыхнувший круг, я едва ли сумела бы прийти в себя. Посмотрела вниз – и чуть не ослепла. Отвернулась, прикрывая глаза ладонью, но даже так свет, предшествовавший появлению Пресветлого, обжигал глаза.

Я слышала крик Дарона, затихший внезапно, словно его покинула жизнь. Слышала, как падает на пол тело. Внутри все замерло: я отчаянно гнала мысль, что это принц. Старший. Жизнь младшего в этот момент не заботила вовсе. А после – все затопила тьма. Открыты глаза или нет – никто не заметил бы разницы. Звуки исчезли, словно помещение затопил кисель, гасивший все. В том числе и способность двигаться.

Мне стоило больших трудов поднять руку и нащупать бортик. Так и замерла, не в силах понять, что происходит вокруг. Время застыло. Я могла лишь считать про себя, только так убеждаясь, что все еще существую в обрушившемся на меня абсолютном одиночестве.

Сколько это продолжалось? Я сбилась со счета. Потерялась между тысячами секунд…

* * *

Звук вернулся болью и криком. Свет обжег распахнутые глаза. А запах… от него было некуда деться. Он был везде, пробирающий до глубины души, выворачивающий наружу – так пахла горелая плоть.

– Коллеги, вы так рады вновь меня видеть. Увы, не могу ответить взаимностью, – приятный, если бы не ситуация, голос разорвал повисшую было тишину. – Ани, давно не виделись, а ты все не хорошеешь, – с ощутимой насмешкой сообщил кто-то, кого мне раньше не доводилось слышать. – Совсем ослаб без достойного противника, да, Лис? Спокойные времена не пошли тебе на пользу.

Те, к кому незнакомец обращался, не ответили. Вербально. Но теперь ослепительная вспышка белого пламени обжигала не только глаза. Я поморщилась от явственного запаха паленых волос и не смогла удержаться – проверила, на месте ли моя собственная коса, но обошлось. В моем случае. И с волосами.

Ударная волна, прокатившаяся по небольшому до сих пор помещению, обрушила две колонны и одну из стен. Как назло, ту самую, к которой крепился мой балкончик. И, если бы Гретхен не уверила меня в бегстве Сам-Яра, я бы вознесла ему хвалу, ибо после знакомства моей спины со стеной и падения с уровня второго этажа я все еще чувствовала свое тело.

Перед глазами едва перестало двоиться, когда окружающий мир потонул во тьме. Она занимала собой все, заполняла легкие, сжимала в удушающих объятиях. Я успела попрощаться с этим миром, но… закашлялась.

– И это меня называли богом разрушения? – хмыкнул кто-то, вздергивая меня на ноги и похлопывая по спине. Обычно люди от такой помощи против желания доброхота давятся еще сильнее, но вместе с прикосновениями незнакомца остатки тьмы внутри словно бы растворялись. – Не слишком вежливо забывать о свидетелях, вам не кажется, коллеги?

Без поддержки у меня подкосились ноги, и я упала, распластавшись на полу. Взгляд выхватил знакомые сапоги, еще недавно принадлежавшие верховному жрецу, а вот все, что выше, претерпело изменения. Вплоть до пышных манжет с тремя рядами рюш, кокетливо выглядывающих из-под рукава фрака. В правой руке мужчина держал за навершие трость, а вот левой, не церемонясь, удерживал за шею Ардена – еще чуть-чуть, и сломаются позвонки, но незнакомца это не смущало.

– Лис, как обмельчал твой род, – хмыкнул тот, кто занял тело Шаона. Отчего-то внешность жреца его не устроила, и теперь вместо привычно-непривычного жреца с его лысовато-чернокосыми ипостасями младшего принца на весу удерживал пепельный блондин с колючими серыми глазами.

Я поежилась, не успев вовремя отвести взгляд.

– Недостающий элемент, – кивнул мне Ар-Шет и словно бы забыл, уделяя внимание долгожданным гостям, не пожелавшим представиться прежде, чем атаковать. Впрочем, незнакомцами эти двое не были. Воплощение Кардалиса – лорд Ансвальд – выглядел ныне не лучшим образом. Морщины, совсем незаметные пару дней назад, прочертили лицо несуществующего лорда, мгновенно повышая его возраст до седой старины. Разумеется, через пару часов постоянной подпитки вместилище бога восстановится в прежнем виде, но… будут ли у него эти часы?

В голове промелькнула неудобная, нежеланная мысль. Я гнала ее от себя подальше, но она все возвращалась: смогут ли появившиеся здесь Великие восстановить свои силы? Здесь, в месте, что полностью принадлежит их врагу, где любая энергия поглощается с чудовищной скоростью? Кажется, та же мысль пришла в голову не только мне, или же ее кто-то подслушал.

– Чего ты хочешь? – устало спросил Кардалис, больше напоминая человека в этот момент, нежели карающее за грехи божество.

– О, самую малость, – рассмеялся Ар-Шет. Называть его, даже в мыслях, на новый манер, равняя с обычными людьми, у меня язык не поворачивался. – Хорошая девочка, – похвалили меня. – Знает, кого следует уважать, чтобы продолжить свое существование.

– Ар, то, чего ты хотел в прошлый раз… – вмешалась в разговор темноволосая девушка.

Кажется, я уже видела ее однажды, когда заметила в городе мирно прогуливавшегося Морьена. Неужели она и есть?.. В отличие от Кардалиса, Ани-Арли не постарела ни на йоту, но выглядела определенно уставшей.

– Несущественно, сестрица. Ты права, – легко согласился запертый некогда бог. Не уничтоженный, а именно запертый.

Я ухватилась за эту мысль, но развить ее не смогла.

– Тогда давай закончим все это? – напряженно предложила девушка.

– Как пожелает дорогая сестрица, – учтиво склонил голову Ар-Шет, и храм содрогнулся. – Вот и нет твоего храма, дорогой брат. Алтарь раскололся. Больше не от чего подпитаться в этом городе. Едва ли на руинах кто-то начнет службу, а люди пошли, судя по памяти слуги, совсем неверующие. Без большой нужды и медяк не пожертвуют, не говоря уже об истинной вере. Сочувствую, брат.

Кардалис не ответил: он сосредоточенно вглядывался в собеседника, пытаясь не пропустить… что?

– Сестрица?

– Моего храма в городе нет, – хмыкнула девушка.

– Знаю. С тобой будет сложнее. Но, думаю, тебе понравится в этом месте. Ты оценишь каждый его уголок, каждую трещинку, каждую кость, оставшуюся от своих последователей. Какое совпадение, что они решили остаться и скрасить тебе вечность. Цени, мне вы не оставили и этой малости.

– Ты убил их сам. Своей силой, – напомнила Ани-Арли сквозь зубы. На ее молодом лице застыла холодная ярость.

– Но души-то могла и оставить, – цокнул языком хозяин храма. – Души… они куда вкуснее тел, а уж сколько энергии могут дать! – Он облизнулся, утрачивая на мгновение всякую схожесть с человеком. – Ничего, у меня будет достаточно времени, – словно бы уговаривал он сам себя, растягивая звуки. – Людей, не отмеченных благодатью, здесь нет, а значит…

Наверное, что-то промелькнуло на моем лице, и, отбросив младшего принца, Ар-Шет поднял в воздух меня.

– Ты сомневаешься. О ком ты думаешь?

– Герцог… Анвентар, – с трудом выдохнула я. Под взглядом пепельноволосого даже воздух разрушался.

– Он еще жив, сестрица?

Я вновь упала, утратив внимание Ар-Шета. Краем глаза нашла старшего принца и прикусила губу. Валиар был плох, судя по серому оттенку кожи, неестественно вывернутой ноге и… непримиримому упорству, с каким он подползал ближе. Впрочем, для хозяина положения передвижения принца не были тайной. Стоило ему подобраться ближе, как камни под ним разрушались, создавая покатый склон и отбрасывая Валиара в начало пути.

– Одной ногой в Лабиринте, – поморщилась Ани-Арли, и мне показалось, что она о чем-то догадалась, таким задумчивым стал на мгновение ее взгляд.

– Что-то не так, – понял пепельный и одним жестом сломал отделявшие нас от герцога с Гретхен стены. Оставшиеся без опоры перекрытия рухнули, взметнув клубы пыли и песка. Но прежде, чем они успели бы опасть, Ар-Шет уничтожил их без следа.

Взгляд Гретхен, полный боли, вперился в пепельноволосого, но того это не впечатлило. Напряжение, еще минуту назад пребывавшее на его лице, схлынуло, и он хмыкнул себе под нос, утрачивая всякий интерес к девушке:

– Тень.

– Итак, на чем мы остановились, господа и дамы? – Подсказок, разумеется, не последовало, но мстительному богу они и не требовались.

Пространство вокруг Кардалиса и Ани-Арли неуловимо изменилось, дрогнуло, затягиваясь маревом, отрезая фигуры Великих от реального мира. Вспыхнувшие одновременно свет и тьма с трудом прорезали скрывшие их обладателей покровы.

– Старайтесь больше, – подбодрил бывших коллег Ар-Шет и прикрыл глаза, наслаждаясь хлынувшей к нему чужой силой. – Еще немного, давайте, поднажмите, – призывал он, но поток силы внезапно прервался. – Вот как? Не желаете делиться? Придется взять самому.

Хищный взгляд мазнул по мне, задержался на затрепыхавшемся на полу Ардене, пытавшемся прикрыть горло, и остановился на старшем принце.

– Девочки, выбирайте, кто из них проживет дольше? – Трость, которой мужчина поигрывал от скуки, заострилась. Конец украсился лезвием.

– Я! – от крика Ардена заложило уши, а губы непроизвольно сжались. Дурак! – Я готов помогать… Служить… Отдать все, что прикажете, – хриплый голос срывался на визг, но младший принц уже забыл о присущем аристократу достоинстве.

– Пожалуй, ты мне пригодишься, – хмыкнул Ар-Шет, цепко оценивая новоявленного последователя. Следующее произошло одновременно: на губах Ардена заиграла довольная улыбка, и его рубашку, напротив сердца, залило алое пятно. Словно из бокала плеснули ни на что не годного вина.

– Нет… – сорвалось с побледневших губ младшего принца. Он не верил в произошедшее. Еще видел, как расползается пятно, слышал, как свистит извлекаемое из груди лезвие, но не мог принять такой исход.

– Нет! Нет! Нет! – Гретхен трясла за плечи потерявшего сознание герцога.

– Не-ет! – крик Валиара больше походил на вой раненого волка. Старший принц рванулся из последних, с трудом скопленных сил, совершая бесплодную – иначе бы Ар-Шет так не улыбался – попытку добраться до воплощения бога.

И время словно остановилось.

Замер с занесенной рукой Валиар, забывший, видимо, что магия здесь бессильна. Замерло падающее тело младшего принца, чьи стекленеющие глаза были полны недоумения и обиды. Замерла Гретхен, бросившаяся от тела любимого – теперь уже и сомнений не было – к Ар-Шету в беззвучной попытке дотянуться и отомстить. Замерла я, не зная, что должна предпринять.

А воплощение бога, чьим назначением и святым долгом было разрушение всего и вся, удовлетворенно хмыкнуло, неподвластное всеобщему оцепенению. На пальцах бывшего жреца вспыхнуло черное пламя. Смертельное для всего сущего, подчиняющееся одному лишь создателю, негасимое до тех пор, пока не получит свой трофей. Оно вспыхнуло и сорвалось в сторону Валиара.

И время сорвалось на бег.

Алчно блеснули глаза воплощения, откликаясь на будущую агонию жертвы. Гретхен миновала половину разделявшего ее и пепельноволосого расстояния. Валиар, еще не успевший осознать, что летит ему навстречу. И я, разрывающаяся от боли и осознания неизбежной потери. Потери того, кто стал частью моего мира, кто заставил меня увидеть мир и без кого он больше не был мне нужен.

И реальность взорвалась.

Огнем и болью. Сокрушительной силой, разрывающей меня изнутри. Отчаянием и облегчением.

Я горела, оказавшись между миром, который я не смогла бы принять, и тем, кто стал для меня миром. Человек сошел бы с ума от боли – больно было и мне: пламя охватило целиком, уничтожая полюбившееся мне тело. Но я жалела лишь об одном: оказавшись между пламенем и Валиаром, я не могла больше видеть его лица.

– Жаль, – бросил пепельноволосый и отложил трость, присаживаясь и с мрачным удовлетворением закрывая глаза младшему принцу. – Но, кажется, так даже…

Договорить он не успел. Острие собственной трости вышло у него меж ребер. Великий повернулся, поднимаясь на ноги и отбрасывая от себя бледную до синевы Гретхен. Она сама больше напоминала будущего покойника, чем рассудительную тень, но Ар-Шет, казалось, не видел разницы.

– Бесполезно, – рассмеялся он, обхватывая набалдашник и вытягивая из себя лезвие. – Никому из богов, их служителей или одаренных не дано меня уничтожить. А смертных здесь…