Глава 2

Лена

Сейчас я живу загородом. Положа руку на сердце, я даже мечтать о таком не могла, но, с другой стороны, реальность, превосходящая мечты, всегда подразумевает наличие некоторых оговорок.

Мой дом на ближайшие три года — это красивый, расположенный в элитном охраняемом поселке коттедж с собственным садом, гаражом на две машины, тремя спальнями, просторной современной кухней и плазмой практически на всю стену в гостиной. А еще — с отдельной столовой.

Весной и летом, уверена, сад выглядит роскошно. Думаю, в следующем году я это проверю, а пока просто прогуливаюсь по нему между готовящихся к зиме голых веток, так как мне показан свежий воздух.

После посещения клиники и заслуженного нами с сыном синнабона я вернулась домой. В придачу к нему мне досталась ещё и целая толпа людей, нанятых чтобы помогать в его содержании.

Сегодня — день еженедельного клининга. Я провожу несколько часов в метаниях между желанием предложить девочкам свою помощь и пониманием, что делать этого нельзя.

За их работу платит мой муж. Он не обижает и не обманывает. И я должна воспринимать это спокойно.

У каждого своя работа. А у нас с ним свои договоренности.

Около шести Андрей пишет, что заедет. Я собиралась обойтись на ужин вчерашним пирогом, но после его сообщения решаю поднапрячься.

У господина депутата очень плотный график и много работы. Пусть вместе мы не живем (он остался в своей квартире, я получила личный дом), но время от времени Андрей ко мне приезжает.

Я воспринимаю это как заботу. Благодарна за нее.

И стараюсь отвечать тем же.

Готовлю мусаку, зная, что она получается у меня всегда, а ещё овощной салат с необычной заправкой. Накрываю стол для двоих. Даже свечи зажигаю, только не для романтики, а для уюта.

Когда вижу через полумрак, как с гулом открываются ворота и на территорию участка заезжает знакомый до ноющего чувства в груди Мерседес, волнуюсь, хоть и, вроде бы, волноваться давно поздно. Между нами случилось просто всё, что только могло случиться.

Андрей выходит из машины и направляется ко входу. Я иду навстречу.

Этот дом ему не принадлежит. Темиров снял его для меня. Сколько стоит — страшно подумать. Но точно больше той квартиры, которую арендовал рядом с моим университетом.

Когда думаю, что влетаю постороннему человеку в большую копейку, становится неловко.

Пусть я не сомневаюсь, что наш договор выгоден для обоих, пока что чувствую больше бонусов, чем минусов. И вряд ли готова напрямую спросить, как его ощущает мой… контрагент.

Андрей заходит без стука, я встречаю его в коридоре.

Улыбаюсь:

— Привет. — И скольжу взглядом по мужу. Он, как всегда, выглядит безупречно. В меру хмур. Чрезмерно элегантен.

До сегодняшнего визита к гинекологу я не размышляла, кто у нас с ним родится: мальчик или девочка. Теперь же смотрю на Темирова по-новому. Сыновья же больше от отцов берут, чем от матерей? У меня, получается, когда-то будет очень-очень-очень похожий сын.

Фантастика.

Закусываю щеки изнутри, чтобы не светиться так ярко. Дожидаюсь, когда Андрей снимет пальто и посмотрит мне в лицо.

— Привет.

Улыбаюсь еще раз.

Мы не тянемся друг к другу и уж тем более не набрасываемся.

Возможно, для кого-то это прозвучит странно, но наша интрижка в прошлом.

Мы заключили договор на семью, но семью создавать не договаривались. Имитировать — да. Но это перед посторонними. А друг перед другом не надо.

Андрей семью со мной не хочет. Я с ним… Да тоже вряд ли.

Нет, он хороший. Даже прекрасный. Но он не звал меня замуж, чтобы сделать женой.

Нас связала случайная беременность. И уже то, что он признал меня с ребенком, — это большое счастье.

А я в ответ подыгрываю ему в совершенно не важных для меня вещах. Наш союз сначала вспыхнул громким скандалом на греческом побережье (дядя пытался обвинить Андрея в том, что он меня совратил и испортил), но очень быстро стух. Мой Димитрий Шамли получил не участок под гостиницу с выходом к морю, который хотел сторговать за меня с Мелосов, а хороший откат от Темирова. И это жутко несправедливо, но бороться за справедливость я временно прекратила. Это чревато.

— Ты ужинал? — спрашиваю, запрещая себе пялиться на мужчину слишком открыто и долго.

Андрей мотает головой. Ерошит волосы и трет шею.

Устает. Занят делами. Из-за этого я даже не могу обижаться на его незаинтересованность к течению моей беременности.

Кстати, в два округа я ему не обошлась. Греческие выборы прошли успешно для Андрея и его политической партии. Отчасти, наверняка, потому что наша история закончилась браком. Я этому не радуюсь, мне всё равно. Но, случись иначе, чувствовала бы себя виноватой.

— Я приготовила. Там не много, но…

— Спасибо, Лена.

Приглашаю мужа-гостя сначала мыть руки, а потом в его же столовую. Он садится. Я за ним ухаживаю.

Едим какое-то время в тишине. Не сказать, чтобы уютной. Андрей углублен в размышления. О чем — вроде бы и хочется спросить, а вроде бы и кто я ему?

Но больше желания узнать, как его дела, меня изнутри распирает желание рассказать, как я сходила к врачу.

Он так и не спросил, кто у нас будет. Ни через час. Ни через два.

И ужин мой жует, явно больше механически двигая челюстями, чем получая удовольствие. Хотя мусака вкусная. Это факт.

Андрей старается приезжать хотя бы дважды-трижды в неделю. Иногда остается ночевать. Благо, спален в доме хватает.

Это нужно, чтобы мы не вызывали вопросов и подозрений. Но отсюда ему, конечно, утром на эфиры, встречи и заседания ездить долго и неудобно. Я бы тоже на его месте осталась жить в столичной квартире.

И я бы тоже поселила нелюбимую жену отдельно.

Я всё понимаю. Я не против.

— С малышом всё хорошо.

Завожу беседу условно издалека, сдаваясь перед своей несдержанностью. Андрей кивает и поднимает взгляд от тарелки на меня.

— Да. Я читал. Спасибо, что пишешь.

Слегка улыбаюсь, пытаясь не обращать внимания на вспышку досады. В сложившихся условиях наш родительский союз кажется мне чуть ли не идеальным, но внутри всё равно живёт червячок-сомневатор. Возможно, мне бы хотелось видеть в нём больше эмоций.

Возможно, я правда была бы счастлива, если бы у него получилось утром со скринингом.

— УЗИ — это так увлекательно! Ребенок там живёт, двигается. Сердце бьётся. Жаль, что у тебя не вышло.

— Да, жаль, — слышу и как-то не очень верю. — Возможно, в следующий раз вырвусь.

Да, возможно.

— И пол… Обычно его на восемнадцатой неделе определяют. А у нас так быстро… Я была в шоке. Решила, что интригу тянуть нет смысла…

Замолкаю и жду того самого вопроса, но Андрей кивает, жуёт. Мне кажется, даже толком не слушает.

Ну вот что за человек? Как можно своей политикой интересоваться больше, чем ребёнком?

Или это у меня центр вселенной сместился, потому что ребёнок внутри?

Не знаю. Возможно.

Поначалу мне было очень сложно и больно. Моя мечта рухнула руинами к ногам. Вместо нарисованного в голове замка я получила острые обломки кирпичей, которые теперь надо разгребать.

Чтобы не отчисляться, взяла в университете академотпуск. Андрей сказал не волноваться, по истечении оговоренного нами срока меня обязательно примут назад. Он гарантирует.

Дело за малым: выносить. Родить. Создать для общественности видимость крепкого и располагающего к себе союза. А потом…

Вздыхаю, прокашливаюсь и всё же хочу его додавить.

— Мы можем сделать гендер-пати.

Предлагаю, смотря на Андрея через длинный стол из-под полуопущенных ресниц. Если честно, аппетит у меня очень слабый и избирательный. Сейчас так вообще есть не хочется. Хочется болтать, захлёбываясь, о ребёнке.

Я успела уже и коляску выбрать. И колыбельку. И пеленальный столик. И я нагло хочу не безразличного «Ок, Лен. Как считаешь нужным», а участия.

Андрей перестаёт жевать. Смотрит на меня, немного хмурясь. По взгляду читаю: «Зачем?»

— Я видела в Инстаграме, что очень многие делают. Это красиво. И это может быть полезно. Всё равно же рано или поздно придётся сказать, что мы ждём ребёнка. А так больше будут обсуждать его пол, чем возможные сроки зачатия.

Пожимаю плечами, делая вид, что мое предложение действительно исключительно рационально. Хотя, честно говоря, мне просто такое нравится. Другой вопрос, что на эту гендер-пати мне и пригласить-то некого. С Побережьем мои контакты разорваны. В университете я физически не успела обзавестись друзьями. Здесь я общаюсь только с Андреем, врачом и нанятыми им людьми.

— Я не приверженец показухи, Лен.

Андрей не лукавит. Я вздыхаю, но не спорю.

На самом деле, ты мог бы сказать: я не приверженец показухи, Лен, но мне-то скажи, кто там?

И я сказала бы. У меня на кухне лежит папка с заключением и теми самыми фотокарточками. Я их очень внимательно рассмотрела. Теперь могла бы рассказать тебе, где у твоего сына носик, где ручки с ножками, а где… Неважно.

Но ладно. Нет так нет.

Принимаю решение не обижаться. Но и пол я Андрею скажу, только когда он сам напрямую об этом спросит. Вот такое будет ваше наказание за равнодушие, господин Темиров.

Мы проводим в столовой час с небольшим. Обсуждаем что-то неважное и бытовое.

Я спрашиваю, останется ли Андрей ночевать, но нет. Завтра утром у него ранний эфир. Чтобы быть в студии в семь, выехать надо в половину шестого. Лучше из квартиры.

Понимаю.

Принимаю.

Провожаю.

— Спасибо за ужин. Очень вкусно. Самочувствие нормальное?

Киваю в ответ на эмоционально скупую похвалу и заботу. Думаю подняться на носочки и поцеловать в щёку, но… Не стоит.

Рефлекторно глажу почти невидимый живот и наблюдаю, как муж одевается.

Сейчас даже не верится, что когда-то мы ночами напролёт занимались сексом. Мне кажется, за этот месяц мы стали чем-то по типу бесполых деловых партнёров.

Есть ли кто-то у него — я не знаю. Как и не знаю, был ли кто-то между нашими встречами на побережье. Я тогда побоялась спросить. А сейчас… Какой смысл?

Но если да — я даже рада. Хотя бы у кого-то из нас будет полноценная личная жизнь.

— Ты классно выглядишь, — не сдержавшись, всё же хвалю мужчину, в которого мой сын будет очень красивым. Андрей только сейчас хмыкает, передавая мне привет из нашей прошлой жизни.

— Ты тоже классно, Лена. Беременность тебе к лицу.

Смущаюсь. Краснею и хлопаю ресницами.

Андрей уходит, а я делаю несколько шагов к окну, становясь на его место. Ноздри дразнит неизменный (и по совместительству мой любимый) запах мужской туалетной воды. Взгляд — быстро удаляющийся силуэт.

У нас всё же идеальный брак. Ноль истерик. Ноль ревности. Ноль претензий.

Но есть нюанс: он заключён на три года. Ровно столько нужно Андрею, чтобы не слить в унитаз свою политическую карьеру, как я слила свою мечту стать популярной Кассиопеей. А потом… Я свободна делать со своей жизнью всё, что хочу.

Из связывающих нас с Темировым уз навсегда останется только общий сын.