Глава 3

Лена

Андрей не спросил меня про пол будущего ребенка ни через день, ни через два, ни через неделю. Всё равно так всё равно. Ладно. Я перестаю ждать и подталкивать.

У женщин и мужчин просто очень разное отношение к жизни. Разные фокусы. Разные приоритеты. Андрей не попросил у меня свой экземпляр первых фото нашего ребенка. И, уверена, не пересматривает их в нашем диалоге каждый вечер перед сном, как делаю я.

Но и я тоже не сильно-то следила за ходом греческих выборов, которые для Андрея были очень-очень важны.

Так что считаем, что один/один. Проехали.

Тем не менее своей вкусной мусакой или чем-то другим я выторговала внимание Андрея Темирова к некоторым детским делам.

Сегодня после заседания его комитета мы едем смотреть детские автокресла и тестировать коляски.

Да, это тупо, когда срок твоей беременности настолько маленький, что окружающие её даже не замечают. Но во мне сидит навязчивая идея приобщить Андрея к жизни его будущего ребенка. А автокресло — это единственное, что звучало бы правдоподобно и что я вряд ли смогла бы выбрать без него.

Специально для этого приехала в город, который всё ещё вызывает у меня головокружение. Мне сложно привыкнуть к масштабам. Суета и скорость давят. Пугают.

Я рада, что живу как бы немного сбоку. В нашем поселке нет ни такого шума, ни такого движения. Ни пробок, ни кучи светофоров и шестиполосных дорог. Жизнь течет размеренно.

Я пишу Андрею на подъезде к зданию комитетов, он почти сразу отвечает, что задержится и меня встретит Аврора — его помощница.

Это немного волнительно, но я не против. Мне кажется, близкие к Андрею люди могут меня раскусить. Я предпочла бы с ними не общаться, но… Хотя бы с кем-то общаться мне тоже хочется.

Аврора встречает меня улыбкой. Не натянутой и не слишком елейной. Вообще эта девушка производит очень интересное впечатление. Она бойкая и активная. Разговорчивая и видно, что грамотная.

Я следую за ней в одно из ближайших кафе и останавливаю свой выбор на матче с тоником и ананасовым соком, а еще ванильном кроклере по ее же совету.

Говорить с Авророй нам особенно не о чем, но мне не приходится изнывать от неловкости и мысленно отсчитывать секунды до момента, когда Андрей освободится.

— Они затянули из-за одного вопроса. Снова принесли законопроект по легализации крипты. — По утомленно закатанным глазам Авроры я делаю вывод, что это что-то, успевшее ее достать. Улыбаюсь, пусть ни черта в этом всём и не смыслю. — Думаю, Андрей Павлович освободится в течение часа.

Ответить мне нечего. Киваю, оглядывая кафе.

Оно выглядит воздушным и стильным. Мне даже хотелось бы достать новенький телефон — подарок Андрея, сделанный, подозреваю, потому что ему не очень хочется слушать, что экономит на жене, если кто-то увидит старый. Но не суть. Мне хочется достать его и сделать пару кадров, которые потом можно будет отправить Василике.

С ней мы общаемся. Подруга с семнадцати лет не слишком-то подвержена влиянию греческих традиционалистов, да и ничего позорного в сексе до брака не видит. Мой громкий отъезд и дальнейшее развитие событий стали для неё скорее поводом для любопытства, чем желания от меня отречься.

Она много спрашивает о жизни в столице. О моем муже. О его достатке. Работе. Просит наши фото. Спрашивает, куда мы ходим.

Я отвечаю то, что считаю безопасным. Только тему своей беременности и подноготной брака не трогаю.

Это часть нашей договоренности с Андреем. О ребенке мы скажем, когда придет время. Скорее всего, мне придется родить «раньше срока», чтобы выглядело, будто мы просто быстро сделали ребенка уже поженившись.

Так вот… Я бы скинула фотографию воздушных люстр в форме белоснежных цветов своей подруге, но перед Авророй доставать телефон стыдно.

Я прекрасно понимаю, что депутатские жены так себя не ведут. Собственную провинциальность и восторженность обычными для жителей большого города вещами я скрываю с помощью сдержанности. Может даже подмороженной выгляжу, но лучше так, чем позорить Андрея.

Обхватываю коктейльную трубочку губами и втягиваю напиток.

— Действительно очень вкусно.

Заказавшая и себе такой же Аврора кивает в ответ на похвалу и улыбается. Почти сразу отвлекается на телефон, чем дает мне возможность себя рассмотреть.

Она старше меня, но мне кажется, что мы выглядим приблизительно ровесницами. Авроре двадцать пять. Мне — двадцать один. Между нами всего четыре года, но тоже определенная пропасть.

На ее пальце нет кольца — ни гладкого ободка, ни обручального с камнем. В то время как я надеваю оба каждый день. Андрей привез их в один из первых дней моей новой жизни и попросил носить. Мне не сложно. Да и они красивые. А еще не раздражают и не вызывают желания сдернуть, как было с кольцом Георгиоса.

Мне двадцать один, я замужем, жду ребенка, за плечами имею неоконченное заочное высшее по специальности экономика и неудачную попытку отучиться на вокалистку, которая длилась полтора месяца.

Ей двадцать пять и скорее всего нет времени на отношения (она же работает так же напряженно, как мой муж), зато у нее есть блестящее образование, свобода и, возможно, она вот сейчас реализует свою профессиональную мечту.

Но и спросить: «почему ты пошла работать к Андрею?» я не рискую.

А еще не рискую спросить, спят ли они.

Аврора красивая. Мы с ней не слишком похожи. У нее более острые и живые черты. Но мы и с бывшей женой Андрея похожи не были. Тем не менее…

Но даже если спят, это не мое дело. Андрей ко мне добр. Аврора тоже.

Поднимает взгляд от экрана и смотрит с улыбкой.

— Андрей Павлович просил, пока мы ждем, выбрать ему фотографии для соцсетей и сайта.

Его помощница открывает на телефоне архив и поворачивает экраном ко мне.

— Да. Давайте. Конечно.

Выкать помощнице Андрея глупо, конечно, но я не могу с ноги на ты.

Беру в руки телефон, оказываюсь в их с Андреем переписке. В голове шальной мыслью проносится: а если Аврора оставила бы его мне и ушла в туалет, я пролистнула бы вверх?

Не знаю. Но мне и не надо, чтобы она уходила.

Скорее надо напомнить себе, что наш с Андреем Темировым союз идеален. Ноль истерик. Ноль ревности. Ноль претензий.

Это самый безопасный формат.

Пролистываю фотографии Андрея на темном фоне. На мой вкус, они все роскошные.

— А сколько надо выбрать? — Отрываюсь на секунду, поднимая взгляд на Аврору, и снова смотрю на него. Такого… Мне сложно поверить, что между нами правда всё это было. Я не считаю себя страшной или жалкой, глупой или хабалистой, но Андрей всё равно выглядит для меня чем-то незаслуженным и недосягаемым.

Если бы я не пришла к нему в гостиницу, он просто уехал бы и быстро обо мне забыл. Я тоже о нем забыла бы, но… Теперь не получится.

— Нужно три. Мне вот эти понравились…

Кладу телефон на стол между нами с Авророй. Она листает и показывает те же, которые отметила для себя я.

Кажется, у нас похожие вкусы. Но разве это удивительно?

Я сдерживаюсь от желания погладить живот даже незаметно, даже под столом. Слушаю рассуждения Авроры, почему именно эта фотография или та. В моем случае выборы были абсолютно эмоциональны, а она разбирает моего мужа, как лягушку на операционном столе. Это мило и вызывает улыбку.

Я в очередной раз убеждаюсь, что они близки. И чуть-чуть завидую.

В итоге мы останавливаемся на трех общих. Я предлагаю отправить их назад Андрею, чтобы согласовал, но Аврора отмахивается и, не теряя времени, шлет напрямую партийному пиарщику.

Я только кончиком пальца касаюсь всей этой рутины, а уже чувствую перенапряжение. Вроде бы ну что такое просто фото? А я не смогла бы не согласовать. Вдруг ему не понравится? Вдруг он хотел бы другие?

За ненавязчивым общением и выбором фотографий проходит даже не полчаса, а сорок пять минут. Андрей в это время не пишет мне ничего. Авроре тоже.

Но первое сообщение от него прилетает на мой телефон и это… Приятно.

«Спускаюсь, вы где?»

— Как называется заведение, Аврора?

— "Ла крема де ла крема".

Кивнув, отправляю мужу. Он быстро читает и окает.

Дальше жду с куда большим нетерпением, поглядывая на прозрачные витрины.

— Идет.

Произношу, заметив его ещё на противоположной стороне улицы.

Он следит за потоком машин и готовится перебежать в неположенном месте. На улице довольно прохладно, но пальто держит на сгибе локтя. В свободной руке — портфель.

Не тешу себя иллюзиями, что кто-то считает, будто он всегда одет с иголочки и выглядит элегантным, потому что за его гардеробом следит жена. Тут скорее рядом с ним бы выглядеть достойно…

Я не ношу вещи из прошлой жизни. Дважды на шопинг со мной ездила нанятый стилист. Моя гардеробная набита новыми вещами, на половине из которых даже бирки еще не сорваны.

Стилист составила мне каталог образов и объяснила азы подбора вещей.

Сегодня на мне тонкий кашемировый свитер цвета сливочного масла, замшевая шоколадная миди-юбка и такие же шоколадные ботильоны на устойчивом каблуке.

Я зачем-то мысленно набрасываю на плечи новенькое пальто и ставлю себя рядом с Андреем, как бы примеряясь… Но реальность выталкивает меня назад за стекло вместе с тем, как сзади к Андрею подходит другая женщина. На его локте смыкаются уверенные чужие пальцы.

Мой муж поворачивает голову и смотрит в лицо статной женщине в элегантном строгом костюме и с уложенными волнами светлыми волосами.

Я его не ревную. Я совсем его не ревную, но смотрю внимательней. И в горле почему-то сохнет.

Женщина подается ближе и говорит что-то с улыбкой. Андрей в ответ приподнимает брови и тоже улыбается. Не пытается увеличить дистанцию.

Я резко отрываю от них взгляд, слыша Аврорино:

— Вот коза. Что ты к нему лезешь…

Она тоже смотрит через стекло и явно злится. Ноздри раздуваются. Губы сжаты.

А у меня тем временем медленно изнутри нагреваются щеки.

Я опускаю взгляд в тарелку с недоеденным пирожным и толком не знаю, как себя вести. Спрашивать у Авроры, кто это, стыдно. Да и зачем мне?

— Как же ты задолбала, а! — Помощница Андрея шепчет, качая головой. Я шокирована ее несдержанностью, но снова в стекло глянуть рискую уже когда Андрей со спутницей тормозят у двери в кондитерскую. Они ещё договаривают. Женщина без намека на неловкость смотрит в его лицо, скорее дерзко, чем подчиненно вздернув подбородок. Он на нее — немного сверху-вниз.

Из-под идеально отглаженных серых брюк выглядывает тончайшая шпилька. А мне кажется, я дрожу, через стекло ощущая чужую химию.

Пожалуй, для меня это лишнее.

— Это одна из наших депутатш… — Аврора произносит, склонившись ближе к столу. Смотрит мне в глаза и я понимаю: вот сейчас она преодолевает себя и делает мне огромное одолжение. И я… Ей благодарна. — От нашей партии. Ужасная сука. Беспринципная. Лезет по головам и не знает, что такое благодарность. Валерия Златова. Она очень хочет за счет Андрея Павловича протолкнуть через наш комитет парочку своих гнилых законопроектов. Там схемы зашиты, но она пытается… Всячески.

Аврора делает паузу, а я не знаю, что ответить. Я же не настоящая его жена. Я же…

— За ней глаз да глаз нужен, Елена. Глаз да глаз.

Над дверью звонит колокольчик.

Мы с Авророй одновременно переводим взгляды туда. Я ловлю на себе внимание оставшейся снаружи Валерии Златовой, а потом упираюсь в Андрея.

Аврора делает шефу какие-то знаки глазами, а я просто смотрю, как приближается.

У него на щеке остался след от помады. Уверена, Валерия сделала это специально. А я беру со стола салфетку, встаю навстречу.

— Привет, — здороваюсь и как данность воспринимаю то, что он приобнимает меня за талию. — У тебя тут… — Тру с нажимом салфеткой по следу чужих губ на щеке своего мужа и послушно подставляю для короткого поцелуя свои.

Мы не семья и между нами ничего нет. Но когда мы перед кем-то — табу на прикосновения снимается.