Глава 20

Лена

Я жду Аврору в той же кофейне, где мы однажды уже ждали вдвоем Андрея с затянувшегося заседания комитета.

Если я хотя бы немного разбираюсь в людях, нам с помощницей Андрея сложно не будет. Но это не значит, что я совсем уж спокойна.

Вроде бы не делаю ничего плохого (почти), а всё равно поглядываю с трепетом на стены высотного здания, в котором, возможно, находится не только помощница депутата Темирова, но и сам депутат.

Интересно, чем занят. С кем-то общается? Ушел на заседание или сидит в кабинете? Валерия где-то рядом или нет?

Пожалуй, последний вопрос я вознесла бы в категорию главных. И в этом кроется то самое "почти".

Как бы хорошо мне ни было с Андреем внутри моего обособленного от его деятельности мира, она всё равно существует снаружи.

Я хочу расставить для себя все точки над И.

Если это возможно сделать без Андрея — прекрасно.

Аврора выбегает из-за стеклянной двери и переходит улицу в неположенном месте так же, как когда-то сделал Андрей.

Красивая и уверенная в себе помощница депутата Темирова быстрым шагом подходит к двери кондитерской "Ла крема де ла крема" и дергает ее за ручку, заставляя звенеть колокольчик.

Приходится прижимать ягодицы к креслу, чтобы не подняться и не пойти навстречу. Сложно одновременно совмещать в себе простушку из Меланфии Лену Шамли и беременную жену солидного депутата Елену Темирову. Сложно убедить себя, что кто-то из окружающих людей лично мне хотя бы что-то должен. Никто и ничего. Это факт.

И Аврора тоже не должна. Пусть Андрей и платит девушке зарплату, но её готовность встретиться — это одолжение лично мне, за которое я благодарна.

Помощница Андрея снимает пальто и вешает рядом с моим, не дожидаясь помощи официанта. Сев напротив, обмахивает себя руками и улыбается. А мой мандраж преображается в эйфорию и азарт.

— Добрый день, Елена. Извините, что задержалась. Комитет немного затянулся. — Я киваю, а сердце ускоряется. Значит, Андрей там. — Андрей Павлович просил вас не уезжать.

Уголки моих губ дергаются вверх, а ладони вот сейчас отчаянно мокнут.

— У него еще одна встреча в Комитетах и он за вами спустится.

— Хорошо, спасибо, Аврора. — Значит, наше время ограничено. И я должна использовать его на максимум.

Пробежавшись взглядом по помещению ещё раз, я торможу на лице девушки напротив, то ли придумывая, то ли подмечая блеск в её глазах. И то ли угадывая, то ли опять же придумывая дружелюбие.

Вряд ли уместно говорить, что мы рады друг друга видеть, но… По ощущениям — да.

Начало разговора откладывает подошедший официант. Аврора заказывает себе кофе. По моему настоянию — ещё и десерт.

Я понятия не имею, как жены депутатов обязаны общаться с их помощницами, но смотря на Аврору хочу… Как с подругой. Она для меня теплая. Такая же, как Андрей.

Нравится и ничего не могу с собой поделать.

Аврора мило улыбается:

— Чем я могу вам помочь, Елена?

— Во-первых, мне легче было бы перейти на ты. И я… Лена.

На лице Авроры не отображается ни удивления, ни иронии. А мне правда так проще. Я не считаю, что стоит носить вещи не по плечу. Высокомерие — это не мое.

Помощница Андрея улыбается шире и в то же время застенчиво. На поблескивающим легким перламутром щеках проступает румянец. Её смущение придает мне сил. Она очевидно хорошая. Ко мне расположена. И я так.

— Хорошо. Лена.

Теперь улыбаюсь уже я.

А ещё осознаю, что, предложив ей встретиться, не только себя приблизила к ответам на важные вопросы, но и Авроре дала в руки возможность задать свои и сделать свои выводы. Она же не дурочка и не слепая. Знает о нас с Андреем немало противоречивого. Догадаться кое о чем может. А может и спросить.

Если захочет.

Я у нее — захочу.

— Поздравляю, Лена… — Она произносит, соскальзывая взглядом по моему туловищу туда, где за столом не виден живот. Он и без стола не очень виден, но объяснять очевидные вещи мне не надо. И поздравление ее не кажется натянутым или даже лишним.

Улыбаюсь и киваю.

Снова ловлю взгляд у себя на лице и теплые слова:

— Я рада за Андрея Павловича. Он очень хороший человек. Большой профессионал. Светлая голова. И дети наверняка раскроют его ещё лучше.

У меня дыхание перехватывает от вроде бы обычных слов. Становится дико приятно, что это я помогу Андрею стать ещё лучше. Это я сделаю его жизнь ещё более полной. Свою тоже, конечно. Нашу с ним как-то язык не поворачивается сказать.

— Спасибо, Аврора.

Девушка кивает и сама же переходит к официально главному:

— Чем именно я должна помочь с фондом? Есть какие-то вопросы или сомнения? Или начнем издалека?

Аврора терпеливо ждет реакции, а я снова изучаю ее черты. Она даже не представляет, насколько издалека мне хочется начать.

Вдох-выдох, Лена. Всё постепенно.

В лоб нельзя даже если очень-очень хочется.

Прокашлявшись, я немного двигаюсь на своем кресле и делаю глоток ароматного чая.

— Мне предложили поучаствовать в его деятельности. И я хочу. Но в то же время я не хочу навредить Андрею. Боюсь выставить его на посмешище. Опозорить…

Искренность начинается с готовности делиться страхами и слабостями. Я делаю это без особенных сомнений.

Вижу, что глаза Авроры снова поблескивают. Это очень напоминает манеру Андрея. Они настолько синхронизированы, что даже похожи. Любят друг друга. По-настоящему. Как люди любят других людей.

— Вы можете не волноваться, Лена.

— Ты.

— Ой, да. Прости.

— Ты можешь не волноваться. Я не слышала еще ни одного стоящего замечания в твой адрес от людей, чье мнение что-то значит.

Я замираю и слово за словом перевариваю каждое произнесенное Авророй. Волнуюсь еще сильнее. А она все яснее улыбается. Мне кажется, я правильно ловлю контексты. От меня многие не в восторге, но важные люди претензий не имеют. А кто важные? Неужели Роман и Валерия не среди них?

— Если тебе лично звонила Ирина Марьяновна, это очень почетно. Она точно советовалась и с Виктором Михайловичем, и с Андреем Павловичем. С бухты-барахты не стала бы. Это хороший знак. И для тебя, и для Андрея. — После паузы Аврора добавляет: — Павловича. — А мне жутко любопытно, они обычно на вы или на ты. Более обыденно или официально. Мне всё интересно. Всё-всё-всё.

В груди такое чувство, будто меня похвалили на родительском собрании. Очень приятно и в то же время неловко. И что дальше говорить — пока не знаю. Аврора продолжает сама:

— Фонд курирует непосредственно Ирина Марьяновна и две другие женщины — профессиональные менеджеры. Он занимается…

— Я видела на сайте, спасибо. — Перебиваю, мы с Авророй снова друг другу улыбаемся. Мне хочется больше не о деятельности говорить, а о людях.

Собрав все силы в кулак, прокашливаюсь, делаю голос тверже и подаюсь вперед. Назвалась женой, Лена Шамли, веди себя соответственно, будь добра. Учись добиваться нужного быстро.

— Меня больше всего волнуют люди. Не хочу попасть в чью-то ловушку и навредить Андрею. Мне важно понимать, кто из его окружения заслуживает доверия, а кто нет. С кем безопасно общаться, а от кого лучше держаться подальше. Тогда ты помогла мне обратить внимание на Валерию…

Аврора даже не подозревает, думаю, но у меня сердце работает навылет. Я очень-очень волнуюсь. А она расплывается в улыбке. В глазах пляшут бесята. И мне это нравится.

— Она забрала с нашего комитета все свои дерьмовые законопроекты.

Я имела в виду совсем не это и непосредственно к Валерии думала подойти позже, но услышав самодовольные слова, ловлю шок. Опешив, хлопаю глазами.

Аврора же оглядывает окружающие нас пустующие столы, даже им не доверяет, но взмахивает рукой и тоже подается ближе.

— Она сняла все свое дерьмо и теперь перерегистрирует так, чтобы попасть в другие комитеты. Не к Андрею Павловичу.

Мой шок продолжает ограничивать меня в возможности ответить что-то внятное. Я только глазами хлопаю.

— Златова долго ждала, что он пропустит хотя бы один. Висла. Уговаривала. Давила. Хотела… Думаю… Не только этого…

Как же ты права, Аврора! Как же ты права!

Отвечаю глазами, но мои губы сомкнуты. Я — одно сплошное ухо. И депутатская жена, хранящая самое важное в тайне на двоих с Андреем.

— В итоге у нее "лопнуло терпение" и все превратилось в огромный скандал.

Сердце обрывается и летит вниз. Топит вина, потому что я никогда не хотела ему навредить. А скандал — это ужас.

— Из-за законопроектов? — Уточняю, зная, что бессмысленно. Конечно, нет.

— Из-за… Всего. — Я без слов убеждаюсь, что Аврора умная и видит намного больше, чем ей говорят. Вряд ли она знает о нашем браке что-то сильно личное от Андрея, но подвох чувствует. Или чувствовала, а теперь… Теперь мы выглядит слишком убедительно. Я беременна. Мы спим. Проводим вдвоем много времени. Что ещё объединяет настоящие семьи? У нас есть всё кроме любви и обещания бесконечности. Но об этом мне думать нельзя.

— Расскажи мне, пожалуйста, всё.

Аврора кивает.

— Мне кажется, всё началось, когда он не пришел на ее День рождения. — Измученное сердце устало кувыркаться, но разве кто-то его спрашивает? — Андрей прислал Златовой подарок, но сам не приехал. Говорят, она была кислая и злая. — Он выбрал меня. — И потом на закрытом заседании фракции… — Аврора продолжает, я хмурюсь. Что такое фракция я знаю (как и прочие слова из своей деятельности, которые Андрей часто употребляет), это все избранные депутаты от их партии. Они собираются и решают вместе, как будут голосовать. Но это я торможу и обдумываю, а Аврора — нет. Продолжает засыпать меня информацией. — Златова попросила Виктора Михайловича повлиять на Темирова. Вроде же однопартийцы, а ее проекты никак не пройдут комитет. Андрей напрямую сказал, что по её инициативам есть вопросы. Можно доработать вместе. Мы готовы. Но в этом виде он их не пропустит. Ну и началось… Она орала, как бешеная…

Я представляю и по плечам бегут мурашки. Перед глазами картинки. В грудной клетке тесно. Я почему-то сейчас ужасно горжусь Андреем, а еще не могу назвать свои чувства к нему никак иначе кроме как влюбленность. Просто любовники и просто родители могут же друг друга просто по-человечески любить? Как Аврора. Так и я.

Но все равно хмурюсь и тру лоб. Выставив вперед руку, торможу Аврору на очередном глубоком вдохе. Прежде, чем продолжим, хочу разобраться:

— Подожди, а что значит «закрытое заседание»?

— Только депутаты. Без помощников и приглашенных. Когда обсудить нужно самые чувствительные темы.

— Но если заседание было закрытое, откуда ты знаешь всё это?

Возникает пауза. Уже Аврора смотрит на меня, опешив. Дальше ерзает. Андрей не рассказал бы. Может быть другие депутаты через своих помощников. А может…

Аврора нервно теребит браслет на тонкой кисти и медленно краснеет. Я все понимаю.

Господи, как у них там все сложно-то!

— Ты что, с кем-то из них в отношениях?

— У меня везде есть уши. И глаза.

— С кем, Аврора?

Молчит и кусает губы.

— Андрей знает? — Мотает головой и уточняет:

— Я не хочу портить их отношения. — По искренней ранимости взгляда я делаю вывод, что доверяю. Спонтанно хочется её обнять. Еле держусь.

— Так кто это? — Ещё раз переспрашиваю мягко. Если и сейчас не скажет: настаивать не буду, но она вздыхает и застенчиво отвечает:

— С Игорем.

Я перебираю в голове имена и лица знакомых мне депутатов и нахожу нужное. Игорь — это коллега Андрея, который занимается вопросами энергетики. Ему под сорок. Он вдовец. Выглядит хмурым, отстраненным и для кого-то сверх-молчаливым. А мне нравится. Авроре тоже.

Я с улыбкой искренне шепчу:

— Он хороший…

И по реакции вижу: плачу за ее честность неплохой монетой.

— Я не знаю, скажем ли мы кому-то. И вообще будет из этого что-то или нет. Пока нам хорошо…

Я подаюсь через стол и сжимаю пальцами ее предплечье.

— Я тебя понимаю. Нам с Андреем тоже сначала было просто хорошо…

Между нами — пауза и куча раскрытых секретов. Ранимые улыбки. Вдруг обретенные сходства. Есть волнение, но нет страха, потому что в главном мы одинаковые. Очень ценим Андрея.

Сморгнув, Аврора возвращается к нашей теме:

— Она шантажировала всех. Требовала исключить Андрея из фракции или грозилась, что уйдет сама. А на ней завязана часть финансирования, это очень серьезная угроза. Но никто никого не исключил. Виктор Михайлович не первый год в политике. Умеет разруливать. Да и Златова… Все давно знали, что она зарвалась и своими истериками делает только хуже.

Я киваю, продолжаю слушать, а взгляд сам собой спускается на экран мобильного. Там горит сообщение от Андрея.

Пока его помощница посвящает меня совсем не в деятельность фонда, он просит:

«Когда закончите — дождись».