Глава 21

Лена

Я снова попадаю в квартиру Андрея Темирова не по приглашению, а по нужде.

Мы с Авророй разговаривали бы бесконечно, но Андрей закончил раньше. Забрал меня. Сложно точно сказать, зачем, ведь сначала мы долго мотались по его делам, потом был ужин вдвоем в красивом ресторане. Дальше, по идее, маршрут предсказуемей некуда: завезти меня загород и вернуться к себе домой, потому что завтра у Андрея ранний подъем и утреннее заседание.

Я не против была бы, чтобы сначала Михаил завез моего мужа, но вроде как очевидный план срывается по моей вине.

Я забыла сходить в уборную в ресторане, а мочевой пузырь настойчиво намекнул, что до поселка может не выдержать. Пришлось уточнять у Андрея, не могли бы мы куда-то заехать.

Оказалось, могли бы. В его квартиру.

Я схватила ключи и понеслась стрелой, ни секунды не протестуя. Андрей остался ждать внизу.

Поднявшись, я ловко открываю дверь и по памяти ныряю в нужную мне комнату.

Испытав неповторимое облегчение и приведя себя в порядок, опускаю руки под воду. Слежу, как она смывает пену и невпопад улыбаюсь.

Вместо того, чтобы ускориться, тщательно мою руки и смотрю на себя в зеркало. Вокруг тоже, конечно же. Запоздало осознаю, что снова оказалась внутри его манящего мира, о котором сегодня много узнала.

Прокручиваю в голове отрывки разговора с Авророй и сама же себя ловлю на том, что улыбаюсь всё яснее.

Почему всё, связанное с мужем, кажется настолько интересным? Я знаю ответ. Но даже про себя не хочу его озвучивать.

Задержавшись в ванной дольше, чем стоило бы, все же беру себя в руки и выхожу. Потушив свет, направляюсь к двери. Надо одеться, обуться, спуститься. Нет смысла шариться по его квартире.

Но проходя мимо гостиной я всё равно торможу, неосознанно затаив дыхание. На месте злосчастного пакета, конечно же, давно ничего не стоит, но я все равно переживаю маленький безосновательный триумф, вспоминая слова Авроры. Даже не над Валерией Златовой, а над самой собой.

Я могу добиться желаемого с таким, как Андрей Темиров. Я не хотела отдавать его ей и…

Дверная ручка опускается с характерным звуком, а я запоздало осознаю, что не замкнулась. Сердце успевает ускориться и ухнуть вниз.

Дверь без спешки открывает Андрей.

Я встречаю его взглядом, слежу, как ставит на консоль портфель, снимает и вешает пальто рядом с моим. Расстегивает ботинки.

Я теряюсь из-за самых, вроде бы, обычных в мире действий.

Мотнув головой, делаю шаг ближе и бодро произношу:

— Я все. Можем ехать.

Улыбаюсь в ответ на спокойно-серьезный взгляд. Я совсем не против, чтобы Андрей его отвел. С другой стороны, мне так нравится…

Тянусь за своим пальто, но снять его Андрей не дает. Наши пальцы встречаются на вороте. Андрей придерживает.

— Я уже отпустил Мишу.

После пальцев встречаются уже глаза. В моих — вопросы и возможно даже тревога. В Андрее ничего такого и в помине нет.

— Останемся сегодня здесь.

Это… Приглашение?

От самых обычных слов пробирает до мурашек.

Я глотаю язык и киваю, опуская глаза. А внутри… Шторм. Сложно разобраться: приглашение или приказ. Желание видеть рядом или просто удобство.

— Ты не голодная?

Андрей обходит меня, вроде как невзначай касаясь кончиками пальцев кисти. Ничего вызывающего не делает, но качает и качает. Качает и…

— Нет, спасибо. Мы вкусно поужинали.

— Мне нужно сделать пару звонков. Если я не буду тебе мешать — можешь ложиться.

— Я пока не хочу.

Андрей кивает. Просто смотрит на меня, а потом протягивает руку. Я скольжу пальцами по развернутой навстречу ладони. Мы — любовники. Между нами нет физиологических тайн, но вот сейчас в замкнутом пространстве с ним я чувствую себя взбудораженной и смущенной.

Муж тянет на себя, я поддаюсь.

Он опускает наши руки и заставляет поднять подбородок, потому что зрительный контакт не рвет.

— Вы так трещали с Авророй…

Делает паузу, в которую я красноречиво розовею.

— Кости мне мыли?

Снова молчу.

Он ни разу не спросил об этом ни днем, ни за ужином. А теперь в нем слышна легкая угроза, но я совсем не боюсь. Даже немного улыбаюсь.

— Ты безупречный. Нечего мыть.

Андрей улыбается в ответ.

— Льстишь.

Конечно, льщу. Но делаю это с удовольствием.

Он подается вперед и коротко целует меня в губы.

Я выдыхаю нелогичный восторг от обычных для нас действий в необычной обстановке и слышу:

— Не стесняйся.

Развернувшись, он уходит в сторону балкона, а меня оставляет посреди своей квартиры.

***

Когда я жила тут несколько первых дней после заключения нашей с Андреем сделки, спала в гостевой. Тогдашний наш договор, да и эмоциональное состояние, не предполагали секса. Даже прикосновений было минимум. Теперь все иначе, но где я буду спать — не знаю.

Завтра утром Андрею рано вставать. Я всё же склоняюсь к тому, что он решил оставить меня в городе поэтому. Мое нахождение здесь не надо романтизировать. Не надо прислушиваться к его голосу и наслаждаться вибрацией тембра. Не надо представлять себя его настоящей женой.

Я знаю все это отлично. Просто сижу в гостиной, попивая гостеприимно предложенный чай. Андреевы звонки ожидаемо растягиваются из «нескольких» в «вечность». Один за другим. Один за другим.

Но если в своем доме я чувствую себя достаточно уверенной, чтобы отнять трубку и стребовать внимания, то здесь — все иначе. Я скована и напряжена из-за неопределенности.

Мы перекидываемся парой фраз между звонками и он снова уходит. Мне не интересен ни телевизор, ни декоративный камин.

Намного больше — его силуэт на балконе. Повадки. Манера движений. Эмоции на лице, утрированные падением грузных теней.

Там холодно. Он замерзнет. Но при мне разговаривать не любит.

Решив, что Темиров вынужден сохранять конфиденциальность бесед ценой своего здоровья, сжаливаюсь.

Выхожу к нему и, привстав на носочки, на свободное ухо шепчу:

— Я в душ схожу и буду ложиться. Спокойной ночи.

Не жду одобрения. Но, развернувшись, чувствую взгляд сначала затылком, а потом и лопатками.

Мне не надо помогать. Я помню, где хранятся полотенца, где в гостевой спальне включается свет и как отрегулировать температуру воды в гостевом душе.

Не хочу ни наглеть, ни устраивать непрошеные сюрпризы, встречая хозяина в его холостяцкой постели. Тянусь за махровым полотенцем на одной из верхних полок шкафа-купе, когда слышу вроде бы такие долгожданные, но запоздалые щелчки балконной двери и шаги.

Андрей пересекает коридор и тормозит у открытой двери. Я снова чувствую, как его взгляд проходит пожаром по позвонкам.

Оглядываюсь и улыбаюсь.

— Я все нашла.

Показываю темное серое полотенце в тон камня, использованного в интерьере ванной.

Молчит.

Видимо, всего себя выговорил по телефону не со мной.

Стоит, прислонившись плечом к дверному косяку и смотрит пристально.

Я снова розовею, но уже не из-за своих разговоров с Авророй. Мне становится жарко и очень хочется с ним… Здесь.

Дыхание сбивается. Я совершаю небольшой мятеж: разрываю зрительный контакт и делаю шаг в сторону ванной. Он быстрее: делает два.

Пальцы сжимаются на моих бедрах и тянут назад. Губы обжигают шею. Полотенце выскальзывает из пальцев и с шелестом спускается к ногам.

Шепчу:

— Я спать хотела, — чувствуя себя, пожалуй, самой глупой из живших когда-то в этом мире меланфиек.

Эту глупость даже на беременность не спишешь.

Но Андрей не смеется.

Сжимает собачку на молнии моего платья и медленно ведет вниз, обнажая спину. Кончик носа скользит по моей коже. Губы прижимаются к ней в обезоруживающих поцелуях.

Широкая ладонь проникает под ткань раскрывшегося платья и по-хозяйски сжимают потяжелевшую за последние недели чувствительную грудь.

За ухом звучит и навечно остается, хочу я того или нет:

— А я тебя хотел. Договоримся?