Глава 26

Лена

Мы с Андреем проводим время у бассейна. Шезлонгов достаточно, но мы пользуемся тем, что вокруг нет людей, и занимаем один.

Тело горит. Кожа — одна сплошная чувствительная точка. Моя спина уперта в твердую грудь, а руки мужа то и дело где-то есть… На бердах. Животе. Невзначай задевают грудь сквозь влажную ткань купальника. Губы щекочут — то щеку, то за ухом. То касаются плеча.

Я пытаюсь показать Темирову выбранные на "Пинтересте" чертежи росписи будущей детской. А он пытается невзначай свести меня с ума.

Я поясницей чувствую его возбуждение. Но мужу хорошо — можно прикрыться мной. А мне чем?

— Мне очень нравится идея сделать объемную карту мира с рисованными животными по континентам. Мне кажется, когда он встанет и начнет ходить — будет изучать с удовольствием.

— Ага, — губы Андрея ползут по моей шее. Моя дрожь настолько очевидна, что даже злюсь.

Не знаю, слушает он или нет. Через неделю спрошу — скорее всего не вспомнит. Но на него злиться не могу. Слишком и сама его хочу.

Мы в гостинице уже неделю. Хосе к нам больше не подходил. Я потратила несколько часов на размышления, насколько я вообще честна с собой и насколько не хочу чего-то подобного, но к однозначному выводу всё же не пришла.

Видимо, в нашей модели семьи однозначные выводы — непозволительная роскошь.

Но я рада, что вопрос снят. Вполне допускаю, к нам подходить мужчине запретил непосредственно Андрей. Если так — он в своем праве. А я… В его власти.

— Ты не слушаешь, — шепчу, чувствуя, что выдержки во мне всё меньше. Андрей высыпается и в нем больше сил. Эти силы он направляет на меня.

Церемония нам не светит, но свои красивые фотографии и впечатления я точно получила. Два последних дня мы посвятили экскурсиям. Были на незабываемо прекрасном острове Саона. Обедали в атмосферном заведении рыбацкой деревушки. Мне иногда кажется, скоро морепродукты полезут из ушей, но я продолжаю ответственно их в себя заталкивать.

Ещё мы встречали закат на яхте. Говорить, что с Андреем случилась моя первая яхта — уже даже язык не поворачивается. Как будто кто-то обещал мне вторую. Как будто всё это — прелюдия перед настоящей жизнью.

Но ни черта. Я чувствую, что жизнь — она сейчас.

Секса у нас… Очень много.

Он был утром. Сейчас, уверена, мы вернемся в номер и снова. Откуда в Андрее столько желания и сил, не знаю. Но во мне он их тоже находит.

— Ты хочешь рассадить по стене жирафов, бабуинов и слонов. Что именно я не услышал?

Произносящие ласковую колкость губы тревожат волоски на шее сзади. Я улыбаюсь. Сдаваясь, поворачиваю голову и подставляю Андрею свои.

Зарываюсь пальцами в отросшие и ставшие более жесткими из-за соленой воды темные волосы и мы целуемся. Я бы делала это бесконечно, но Андрей откладывает свой телефон из моих рук, подталкивает, чтобы подвинулась. Встает первым и подает руку.

На носочках следую за ним в бассейн.

Он ныряет с бортика, а я спускаюсь по лестнице. Под внимательным взглядом проплываю из угла до угла и обратно. Как настоящая сеньора.

Ну и всё. Достаточно. Наплавалась. Дальше — снова ласки, но уже прикрытые водой. И более… М-м-м… Наглые.

Андрей сам забрасывает мои ноги себе на бедра. Тянется лицом к лицу. Я оглядываюсь по сторонам. Вокруг по-прежнему никого нет. Но как-то… Всё равно неловко.

— Тут камеры, — тихо напоминаю. Но Андрею плевать.

— Я трахать тебя не буду. Не бойся.

Я и не боюсь. Вдоль позвоночника скользят пальцы с нажимом.

Ладно. Расслабляюсь.

Позволяю глубокий поцелуй, который прерывается, когда вижу вышедших к шезлонгам людей.

Отталкиваюсь от Андрея и с брызгами убегаю.

По тому, как догоняет, понятно, что старается не очень. Да и действительно… Мы же оба знаем, что никуда не убегу.

Муж выходит из воды первым. Надевает халат и устраивается на шезлонге с телефоном. Как только утыкается в него — сразу хмурый и деловой. А мне больше нравится, когда расслабленный. Когда со мной.

Но я даю ему возможность отдыхать так, как хочет.

Гребу размеренно, смотрю на переливающееся бирюзой и лазурью море.

Мы чередуем: утром соленая вода, после обеда — пресная. Продолжаем загорать и отъедать бока.

Вчера вечером мы ужинали в новом ресторане. Всё было настолько прекрасно, что от счастья кружилась голова без единой капли алкоголя.

Среди гостей были греки. Они громко говорили. Танцевали. Пели. Я присоединилась. Андрей смотрел.

Чувствовала себя… Как дома. Отвечала в меру сил. Когда пела — наслаждалась одновременно недоумением на лицах и восторгом. Отпустила себя. Получила огромное удовольствие.

Сейчас вспоминаю — и мурашки бегут. Мне и стыдно, и как же я всё это люблю!

Накупавшись до посиневших губ, возвращаюсь к Андрею. Вокруг уже люди и куда логичней было бы занять соседний шезлонг, но муж тянет к себе.

Хорошо, как скажешь.

Устраиваюсь в объятьях.

Между нашими телами — махровые халаты. Вроде бы это должно бы снизить напряжение, но меня наоборот одновременно размаривает, усыпляет и возбуждает сочетание нежных ласк, теплого ветерка и щекочущего лодыжки солнышка.

Не помню, когда мне было так хорошо.

Почти засыпаю, в пол уха слушая, как Темиров разговаривает с кем-то по мобильному. Он уже давно не выходит из номера или на балкон и не просит меня.

Может быть все его разговоры сейчас — отпускные. «Безопасные». Может быть он не верит, что я способна что-то запомнить и навредить — осознанно или нет. Может быть больше доверяет. Этот, вроде бы самый логичный вариант, я оставляю напоследок. И сильно на него не ставлю.

Мне не изменяли. Я не знаю, как такое переживается. Долго ли. Сложно ли.

— Лен, ты спишь, — губы мужа прижимаются к виску. Я могу только промычать в ответ:

— М-мгм-м.

После чего чувствую выдох и улыбку.

— Идем в номер.

Вздыхаю. Даже не сразу, а где-то на полпути открываю глаза. Андрей все это время ведет меня за руку. Не страшно ни навернуться, ни упасть.

Просыпаюсь окончательно, когда заходим вдвоем в лифт. Едем вверх — осознаю, что вряд ли так уж посплю…

Реакции организма не списать на ребенка. Я четко различаю, когда со мной взаимодействует он, а когда я просто хочу Андрея. Сейчас он смотрит мне в глаза через отражение в зеркальной поверхности створки. Я не корчу из себя скромницу.

Выставляю вперед ногу, полы халата разъезжаются, обнажая коленку и бедро. Напрягая икру и покачиваю, чувствуя, как кожу лижут языки пламени.

Андрей выходит первым. Прикладывает магнитную карту к замку нашей двери.

Пускает внутрь. Но до спальни или даже душа я не дохожу.

Прихватив за запястье, Андрей разворачивает и тянет обратно на себя.

Только сейчас за его спиной громко хлопает дверь. Не сбегу. Но и не хотела.

Он кладет мою ладонь себе на плавки. Толкается языком мне в рот и сдергивает мой халат. Расстегивает верх купальника и бросает просто на пол.

По влажной груди бегут мурашки. Контраст холода и его горячих ладоней оказывается неподражаемым. И очень возбудительным.

Я вожу по члену через ткань. Андрей, оторвавшись от рта, жмет мой лоб своим. Глазами прожигает. Всё получит. До капли выпьет. Хочет. Остальное его не ебет.

— Здесь, в душе или спальне?

Варианта «спать» нет.

— В спальне.

Кивает.

Разворачивает и подталкивает.

Я падаю на кровать локтями вперед. По ногам сползают плавки. Андрей грубовато проверяет между ног. Там я готова. Разворачивает. Под ягодицы подкладывает подушку. Так моя поза — максимально открыта. Пошла. И… Красива. Он стоит надо мной на коленях.

Водит кулаком по члену. А я кусаю губы, как сильно хочу.

Удерживает за бедра и вводит. Я прогибаюсь и стону. Пытаюсь найти опору — и нахожу ее в мягкой спинке гостиничной кровати. Сначала вжимаюсь основаниями ладоней, потом впиваюсь ногтями. Кусаю губы. Сквозь них прорываются стоны.

Его движения сейчас быстрые, сильные и абсолютно контролируемые. Когда рискую посмотреть вверх — кажется, что схожу с ума.

Он возвышается над моим телом вытесанной из камня идеальной смуглой фигурой. Хочется трогать. Целовать. Ласкать.

Андрей ловит взгляд и топит в своей страсти.

Перехватив щиколотки, забрасывает мои ноги себе на плечи, делая погружения еще более глубокими и яркими, а потом сводит их, запуская у меня под веками фейерверки.

Мне кажется, ещё ни разу я не чувствовала его движения в себе так плотно.

Откидываюсь и отдаюсь полностью.

Кончаю громко, ни на секунду не преувеличивая свое удовольствие, и давая ему разрешение делать с телом всё, что хочет.

И он хочет. Он делает. Имеет. Метит. Заставляет скулить. Просить. Снова кончать.

Сумасшествие длится не меньше получаса, которые кажутся бесконечными.

Когда Андрей опускается рядом — я перепачкана его спермой и совсем без сил.

Забыв о любом стеснении, прижимаюсь к боку. Дрожу от переизбытка чувств. Пытаюсь выровнять дыхание.

Расхрабрившись — поднимаю голову и смотрю в лицо.

Он, поймав взгляд, спрашивает нелогично спокойно:

— Что?

А я как будто онемела. Или отупела. Слов во мне нет. Это сначала. Потом…

Слишком много чувств. Не могу не сказать.

Тихо признаюсь:

— Мне с тобой хорошо, — имея в виду, скорее всего, что-то большее.

Андрей в ответ улыбается. Трогает губами кончик моего носа. Так, будто это не он вытрахивал из меня душу парой минут ранее.

— Со мной или в пятизвездочном отеле?

Я знаю, что шутит. Не могу ни обижаться, ни пугаться, ни накручивать себя. Воспринимаю всерьез. Пытаюсь понять… Но понимаю одно:

— Я сейчас заплачу.

Слезы правда подступают.

— Потому что кончила или обидел?

Андрей спрашивает всё так же спокойно. Я снова думаю. Не знаю. Потому что… Влюбилась?

— Не понимаю, — а вот это уже вслух.

Влага правда выступает на глазах. Андрей с выдохом тянет меня ближе. Обнимает и несколько раз целует.

— Тогда потому, что кончила. Но если обидел — извини. Я не хотел.

— Я знаю.

— Спи. — Снова целует в кончик носа. Мы обнимаемся крепко-крепко. Так мы не спим, но…

— Ага.

Знаю, что надо не спать, а в душ. Смыть воду и сперму. Пот и порок.

Как бы там ни было, я девочка из консервативного рода. Трахаться безудержно для меня несвойственно, а гигиена — превыше всего. Но это не значит, что я из-за этого менее счастлива.

Сейчас — максимально.

Думаю об этом и проваливаюсь.