Глава 29

Лена

"Приеду послезавтра" выглядит не так, как я себе представила.

Андрей приглашает меня на ужин в ресторан, а после… Снова завозит домой и уезжает. Как когда-то. Мазнув губами по щеке.

Вежливо.

И грустно.

Начиная отсчет ещё одной недели без него.

Сложно не поймать хандру из-за такой очевидной отчужденности. Ноющая без конца и края нехватка его внимания преображается в ломку. Я даже злиться начинаю, что он живет без меня.

Он может. А я уже нет.

В голову лезут мысли о «наказании». Не можешь выкроить вечер? Не хочешь? Я сделаю вид, что тоже забыла. Не жду.

Но всё мое коварство осыпается дешевой штукатуркой, стоит услышать долгожданный гул ворот.

Без предупреждения. Днем. В пятницу.

Когда я ни черта не готова, но слишком рада, чтобы пугаться.

Я встречаю Андрея на крыльце, спешно набросив на плечи пальто.

Слежу, подрагивая от нетерпения, как поднимается по ступенькам. Встаю на носочки и висну на шее. Муж пахнет делами, прохладой и городом. Подставляю губы.

Других в щеки целуй, понял?

Андрей колет отвыкший от вечного раздражения его щетиной подбородок. Трогает горячими пальцами кожу на шее. В глаза смотрит.

— Привет, — первый здоровается, когда отрываюсь.

— Привет. Ты надолго? — Спрашиваю сразу, потому что мне важно. Хочу понимать, на что могу рассчитывать.

Андрей отвечает:

— Не знаю.

И я готова на него зарычать. Или выйти ночью к машине и ножом проткнуть все колеса.

Чтобы не ляпнуть и не сделать глупость, беру "гостя" за руку и веду в дом.

Сама снимаю с плеч пальто и вешаю на плечики. Не набрасываюсь с расспросами, но в районе солнечного сплетения — кульбит за кульбитом, а Андрей следит за мной пристально-пристально.

Не хочу даже про себя говорить «жрет глазами», но господи… А если правда жрет?

Зачем тогда тянуть? Почему было раньше не приехать?

— Пока ты работаешь, кое-кто растет, — придав своему голосу легкости и веселья, поворачиваюсь к мужу боком, показывая живот.

Андрей оценивает и снова поднимается к моему лицу.

Изменения в теле меня, если честно, сильно волнуют. Мне нравится быть беременной. Кажется, что это состояние мне даже идет. Пока что нет ни тяжести в ногах, ни болей в спине. Я не просыпаюсь опухшей и уставшей. Ребенок еще не давит мне ни на желудок, никуда. Но как мы будем переживать период, когда всё это придет — волнительно. Одно дело принимать изменения в настроении и теле любимой женщины, другое… Меня.

— Вы молодцы.

Андрей продолжает вести себя раздражающе осторожно. Подходит, гладит большим пальцем поясницу, целует в лоб. И дальше…

— Я ненадолго, Лен. — Обойдя, направляется по лестнице наверх, не оглядываясь и ничего не объясняя.

Оставляя меня в замешательстве.

Ты приехал, чтобы… Что?

Я рада его видеть, но в груди странное чувство. За время нашего отпуска я успела привыкнуть к другому. Я хочу снова, как было там.

Четче некуда понимаю, что Андрей успешно вернулся в свою жизнь, а я… Нет.

Хочется и вслед тоже крикнуть: "нет!".

Нет. Нет. Нет. Ты не ненадолго. Ты никуда не идешь. Ты ко мне приехал? Значит, мой.

Но не смею. Торможу.

Пытаюсь довольствоваться тем, чего раньше хватало. Он рядом. Я различаю шаги. Иногда до меня доносится его голос. Я знаю, что рано или поздно мы окажемся в одной постели. Займемся сексом. Будет хорошо и нежно.

Правда теперь довольствоваться этим сложнее. Моментами кажется — невыносимо.

«Ненадолго» растягивается больше, чем на час.

Мне сложно чем-то полноценно себя занять. Я постоянно жду, что он освободится. Но нет. И нет. И нет.

В переписке зову его на ужин. За едой предлагаю посмотреть вместе фильм. Как там — в номере. Мы же смотрели. Нам было хорошо.

Андрей вроде бы соглашается, только не в спальне, а в гостиной. Тут большая плазма. Хороший звук. Он… Прав. Но меня всё это гложет.

Я выбираю кино. В микроволновке готовлю сырный попкорн. Мы даже садимся в обнимку.

Он не холодный и не отстраненный, но его нежность — снова контролируемая. Я чувствую, как выдает каждую из доз.

В голове крутится бесконечное: что происходит?

Но мы молча смотрим фильм. Сегодня это историческая драма. Прекрасная и грустная.

Она заканчивается ближе к одиннадцати. Я стираю с глаз слезы и выключаю телевизор, Тянусь за поцелуем, но и его получаю не таким, как хочу.

Коротко и быстро. Андрей дергает голову назад, встает и прячет мобильный в карман.

— Я устал, Лен. Рубит. Спать пойду, хорошо?

Он вроде спрашивает. Не агрессивный. Но…

Господи.

Киваю. Отпускаю.

Слежу, как выходит из гостиной. Слушаю, как поднимается наверх.

Всё вроде бы прекрасно. Мы не ссорились. Отлично провели вдвоем вечер.

Но я перечисляю и сама себе не верю.

Поднявшись к себе, принимаю душ, расстилаю постель и даже ложусь.

Эмоции странные: меня не обидели, но хочется плакать.

Через щель в не до конца закрытой двери в спальню внутрь проникает отдаленный шум воды.

Я закрываю глаза, но это не помогает заснуть. У меня целый ящик забит новым бельем. Голова — откровенными мечтами. Встреча после долгой разлуки должна быть не такой.

Отбросив одеяло, я, возможно, совершаю ошибку. А может быть и нет.

Дверь в спальню Андрея закрыта, но не на замок.

Он всё ещё в душе. Слишком долго как для человека, которого «рубит».

В моем горле сухо от волнения, по голым бедрам и плечам разбегаются мурашки.

Я уверена, что грубо он меня не выгонит, но боюсь, что не хочет вообще.

Зайдя без стука в ванную, упираюсь взглядом в смуглые плечи, о которые одна за другой разбиваются грузные капли. По широкой спине стекают прозрачные струи. Поджарые ягодицы привлекают внимание за счет яркого контраста между загаром и привычным тоном его кожи.

Мы не особенно загорали в Доминикане, но я сейчас такая же двухцветная.

Андрей меня не замечает, раз за разом сгоняет воду от лба до затылка, подставив под лейку лицо.

Уйти ещё можно, но я настроена слишком решительно, чтобы пасовать.

Сбросив одежду, подхожу к Андрею со спины. Шагаю за стеклянную створку. Скольжу ладонями по плечам вниз от лопаток и по ребрам к груди. Прижимаюсь губами к коже.

Он не дергается и не сбрасывает мои руки, но застывает. Поднимаю взгляд — Андрей повернул голову и смотрит, что делаю.

Моя ладонь съезжает вниз по торсу. Обхватываю член. Я чувствовала его желание еще на диване. Почему тогда нет?

Вожу по нему нежно. Без дикой похоти и страсти.

Я скучала просто. По всему.

Целую в плечо. Трусь о кожу носом, сжимая член сильнее.

Андрей бездействует: не поощряет, но и не тормозит.

Раньше я быстро сдулась бы. Сейчас… Да вряд ли.

— Я тоже ненадолго, — тихо обещаю, извлекая из мужа первые, необходимые мне, эмоции. Уголки губ вздрагивают. Я утопаю в любви.

Не давая себе времени испугаться, обхожу и тянусь ртом ко рту. Целую, чувствуя давление члена на живот. Ладони мужа страхуют меня, съезжая с бедер на ягодицы.

Наш секс уже неизбежен.

Я знаю, что ты устал. Я верю. Я просто хочу сделать тебе приятно. И себе тоже.

Оторвавшись от мокрых губ, внимательно смотрю Андрею в глаза. Там сразу и штиль и шторм. Как так? Неясно.

Прижавшись ещё раз в коротком поцелуе, начинаю спускаться.

Трогаю губами подбородок, кадык, грудь. Скольжу вниз поцелуями и движением ладоней по торсу. Подушечки пальцев щекочет дорожка из жестких волос, ведущая от пупка вниз.

Позже опуститься на колени я просто не смогу. Живот станет слишком большим. Я — неуклюжей. Но я очень хорошо помню его реакции на мои действия в номере. Андрей ни разу не просил ему отсосать, но это не значит, что не хотел бы.

Опустившись на кафель, слежу, как жмет на рычаг подачи воды, останавливая поток. Смотрим друг другу в глаза.

Момент звенит напряжением. Пальцами сжимаю член у основания и тянусь к нему губами.

Андрей меня не тормозит.

Прижимаюсь губами к упругой головке.

Кожа нежная и горячая. Обхватываю и посасываю ее. Обвожу языком и пускаю глубже в рот.

Андрей упирается ладонью в стену, нависая.

Жду подсказок, но пока их нет — стараюсь от себя.

Вбираю член, выбирая комфортные для себя глубину и темп. Скольжу языком там, где, мне кажется, Андрею чувствовать нажим должно быть приятней всего.

Стараюсь прятать зубы и усиливать ощущения. Член реагирует. Становится толще. Наливается кровью сильнее.

Я поднимаю взгляд — окатывает волной кипятка из-за того, как он смотрит.

Ноздри подрагивают. Губы сжаты. Не в стену. Не в сторону. Не вверх. А на меня. Грудная клетка с силой выталкивает из легких раскаленный действиями моего языка воздух.

Андрею очевидно нравится мой минет. А мне нравится его реакция.

Я становлюсь раскованней. Не стыжусь ни действий, ни собственных реакций. Ласкаю член ртом, возбуждаясь от происходящего и просто осознания, что мы снова вместе. Неважно, в постели или душе.

— Возьми глубже и задержись.

Закрываю глаза и слушаюсь.

Замираю и считаю про себя.

Повторяю.

И ещё раз.

Смотрю вверх — ему хорошо.

Выпускаю член изо рта и нежно целую. Головку. Ствол. Снизу. Веду языком.

Вполне осознанно срываю предохранители, давая понять, что можно не просто принимать.

Андрей сжимает мое лицо пальцами и заставляет смотреть на себя:

— Лен…

Киваю.

Он сглатывает. Сквозь преграду сдавленного заботой горла выталкивает:

— Если пережму — бей.

Молчу.

— Хорошо, Лен?

Нет, но киваю. Он кладет мою ладонь на свой твердый живот. А его пальцы путаются в волосах на затылке. Головка упирается в губы. Пускаю.

На разгон — полминуты. После их истечения я понимаю, что брать нужно глубже и быстрее. Он любит ярче и грязнее. Подстраиваюсь, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Сложно наладить дыхание. Сама я так делать не смогла бы, но желания оттолкнуть Андрея и прекратить во мне нет.

Когда кажется, что могу потерять равновесие — упираюсь ладонью в мужской живот сильнее и скребу ногтями по коже. Что срабатывает спусковым крючком — это или скольжение набухшей головкой по небу к горлу — не знаю. Но на мой язык выплескивается горячая сперма.

Андрей шипит и подается назад — удерживаю и глотаю.

Я не настолько испуганная и знаю, за чем пришла.

Запоздало осознаю, что сердце работает быстро-быстро. Между моих ног тоже горячо и влажно.

Андрей протягивает мне руку, хватаюсь за нее и встаю, ведя обратной стороной ладони по губам.

Колени немного саднит. В ногах слабость и голова кружится. Но это всё неважно. Щеки в красный окрашивает стыд вперемешку с самодовольством.

Андрей хочет перехватить меня, но я торможу его рукой и делаю шаг в сторону к раковине, включаю воду и плещу ею в лицо.

Полощу рот и охлаждаю щеки. Мне нужно несколько секунд. Осознать. В себя прийти.

Слышу, что за спиной тоже включилась вода — но это душ. Я продолжаю плескать холодной водой в лицо по инерции, переживая новый опыт. Во рту уже нет терпкого пряного вкуса, но всё еще чувствуются быстрые толчки члена. Андрей сдергивает полотенце и прижимается, заворачивая меня в ворс.

Обнимает. Целует за ухом.

— Ты дрожишь. Холодно?

Мотаю головой. Хотя может и да. Сложно сейчас понять.

Ловлю его взгляд в зеркале. Он одновременно дезориентированный и пьяный. Яркий-яркий.

Хотела тут же сбежать, но не могу. Онемевшими из-за продолжительных ласк губами признаюсь:

— Мне понравилось.

— Сосать понравилось?

Киваю. Горю огнем, но взгляд не увожу. Мужские губы дрожат.

Только не смейся…

Андрей старается. Нежно трогает носом мою скулу. Ныряет рукой под наброшенное на мое тело полотенце и спускается по бедру. Я пускаю его между ног.

Закрываю глаза, упершись в борта раковины.

Он водит по нежному. Проникает в меня двумя пальцами и прикусывает кожу на скуле.

— Мне тоже очень понравилось.

Хочу кончить. Неважно, от пальцев или слов.

Когда моя дрожь становится крупной и совсем мне не подконтрольной, Андрей меняет нашу позу.

Развернув, приподнимает и усаживает на камень. Давит на копчик, двигая таз ближе. Держит меня одной рукой, а другой упирается в зеркало.

Его и без того слишком пристальный взгляд сейчас становится практически невыносимым. Я может быть не готова к зрительному контакту, но он не собирается его разрывать.

Оплетаю мужские бедра ногами и чувствую его внутри.

Андрей подается к моим губам. Целует. Раздвигает. Языком ласкает там, куда вгонял член.

Его действия доставляют мне чистое и долгожданное удовольствие. Сейчас не вышло бы сомневаться, что мы друг для друга — возможно вредная, но привычка.

Я хочу отдаться, забыться, заснуть, зная, что добилась своего, но в сверх-гибкой и за все благодарной Лене Шамли всё больше от Елены Темировой, которой даже этого уже мало.

Сжимаю плечи Андрея и дергаю голову назад — он тянется. Сначала даю поцеловать, а потом снова разрываю контакт губ.

В них спрашиваю:

— Почему не приезжал? — движения во мне кажутся полуреальными. Дыхания сливаются. Взгляды тоже. — Восемнадцать ебанных дней, Андрей.

Он вздыхает и трясет головой.

Я считала, да.

Зафиксировав мой затылок, тянет к себе. Покрывает поцелуями лицо и шею.

Замирает и сам, и дыханием. Я чувствую резкий выдох на ключице.

От перенапряжения расширяются зрачки.

Секунды ответного молчания бьются в висках. В них же стучит: «неужели тебе это всё уже надоело?».

Но по коже снова прокатывается горячий влажный воздух. Он задышал.

— Мне нужен был детокс. В голове иногда ничего, кроме тебя. Как работать? — Молчу. — Как, Лен? Скажи.

Не могу. Не знаю.

— План дурацкий. — Собственный голос звучит непривычно хрипло. Андрей в ответ на дерзость вполне может снова улыбнуться или съязвить, но теперь уже нет.

Губы едут по шее вверх, член внутри снова начинает двигаться. Я закрываю глаза и откидываюсь.

— Права. Не сработал.