Глава 10

Лена

— Готова?

— Да.

Я волнуюсь, но Андрей подает мне руку и тут же скольжу пальцами по ладони.

Мы выходим из дома вместе. Муж открывает для меня дверь в своей машине. Сев и поблагодарив, несколько бесконечных секунд провожаю его взглядом, пока обходит капот.

У меня до сих пор редко получается смотреть Андрею в глаза, хотя после нашего разговора в спальне прошло несколько недель.

С одной стороны, с души упал камень, с другой… Мне кажется, я была слишком открытой.

За слезы стыдно. За то, как жалась и цеплялась. Кем я выгляжу в его глазах? Мне хочется, чтобы между нами было уважение. Но, подозреваю, сложно уважать девчушку, которая расклеивается по поводу и без.

Валерия, Аврора, да и все окружающие его женщины, думаю, совсем не такие. Эх…

Андрей садится на место водителя и выезжает с территории дома, который остался моим.

Сегодня я нарядилась и чувствую себя красивой. Но мы едем не на партийное мероприятие и даже не на светское.

Просто… Поужинать вдвоем.

Меня муж пригласил. Я не отказалась.

Когда Андрей приезжал ко мне на побережье — мы ни разу никуда не выходили. Хотелось ли мне? Ответить сложно. С одной стороны, наверное, да. С другой, я просто была очень рада его видеть и мне было всё равно, водит ли он меня по ресторанам.

Теперь водит. Как жену и мать будущего ребенка.

Наши отношения стали немного другими. Не скажешь, что лучше или хуже. Просто теперь мы знаем друг о друге больше. И, возможно, Андрею так же неловко в этой связи, как и мне.

Я несколько ночей не могла спать. Крутилась и думала.

Мы не пара. Но так получилось, что он — самый близкий мне человек. И моя благодарность за всё, что делает для нас с сыном, преображается в волнующие чувства. Для него — определенно лишние.

— Не холодно?

Медленно веду головой из стороны в сторону в ответ на проявление заботы.

Нет. Мне совсем не холодно. Как-то рядом с тобой я редко мерзну.

— Всё хорошо, спасибо.

Андрей кивает, не отвлекаясь от дороги.

Тишина не кажется напряженной. Не могу сказать, что горю желанием болтать, хотя это и странно с учетом того, что мы едем есть и беседовать.

Куда — не знаю. Андрей выбирал. А может быть его Аврора.

Всё чаще думаю, что я в депутатской команде самый бессмысленный член.

— Когда я приехал учиться… — Андрей начинает говорить, я замираю от неожиданности и стараюсь дышать тихо. Зачем? Не знаю. Чтобы не спугнуть? — Долго мерз. Вроде бы климат почти один и тот же. Но ощущения совсем другие.

Я понимаю, о чем он говорит. У меня тоже есть такое чувство. Градусы часто те же. Ну подумаешь, разница в два-три. Но у нас, возле моря, они совсем другие…

Киваю и покусываю кончик языка.

Я сегодня выгляжу так хорошо и сдержано, что не хочется взрываться болтливым глуповатым фейерверком. А взвешенные слова сразу же кажутся скучными.

— А откуда ты? — Вопрос приходит в голову внезапно. Я сама удивляюсь, что мы с ним уже ребенка ждем, а откуда он — я до сих пор не знаю.

Судя по тому, как поблескивают темные радужки, когда Андрей бросает на меня быстрый взгляд с легкой улыбкой, и он думает о том же. Столько раз сексом занимались, а поговорить всё как-то времени не находилось. Или потребности не было.

— Из Элинки.

Андрей признается, и у меня даже рот от удивления открывается. Я не сдерживаю смешок. Получаю в ответ обиженный взгляд, которому я совсем не верю.

Но это… Шок. Просто шок. Элинка — маленький поселочек вглубь континента. Без выхода к морю, а значит и туристических перспектив. Я бывала там раз или дважды. И у меня в голове не укладывается, что Андрей оттуда.

— Элинка же совсем крохотная! — Произношу громковато, Андрей улыбается и пожимает плечами.

— Было сложно, но я поместился. — Сначала шутит, а потом, краем глаза уловив мой укоризненный взгляд, отвечает уже серьезней: — Как ты понимаешь, где рождаться я не выбирал. Но да. Крохотная и умирающая.

— И ты заезжал туда, когда был у нас?

Андрей медлит с ответом, а мне очень-очень интересно. Я всё пытаюсь представить депутатский Мерседес на пыльных дорогах захудалого поселка, но получается плохо.

Это что-то из двух параллельных реальностей. Ему даже Меланфия наша не шла.

— Да. Заезжал, — Андрей признается, а машина тем временем щелкает поворотом: мы выезжаем на трассу. — Там похоронены мои бабушка и дедушка. На кладбище и заезжал.

В горле сохнет. Я пока не знаю, как смогу вернуться на могилы своих бабушки с дедушкой и мамы с папой. Смогу, конечно. Но когда?

И вроде бы дальнейшие расспросы неуместны, но мне хочется. Я же… Жена. Пусть и фиктивная.

— А твои родители…

Мои… Свекры, получается? Я только сейчас осознаю, что мы даже не знакомы.

— Они в Греции. Точнее в Греции моя мать и отчим. Отец пропал безвести, когда мать была еще беременна. Меня воспитывал друг отца.

Андрей подает информацию очень буднично и сдержано, но у меня от волнения ускоряется пульс.

Это… Об этом не писали там, где я пыталась о нем читать. Больше о том, где учился, где работал, просто море информации было о разводе с бывшей женой. А это…

— У вас хорошие отношения?

Андрей смотрит на меня, слегка приподняв брови. Видимо, не ожидал такой заинтересованности в своем происхождении. А мне всё интересно. И да, я нагло пользуюсь нашим потеплением.

Не обязательно трахаться дни и ночи, но быть близкими людьми нам всё же придется.

— Да. У нас нормальные отношения. Мы видимся редко. Я не любитель звонить. Они очень сложно переживали наш с Ксюшей развод. Может быть, когда родится ребенок, мама захочет его увидеть.

— Конечно.

Андрей немного приподнимает уголки губ, а я тру плечи, чувствуя даже через плотную ткань пальто мурашки.

Перед глазами рисуется сцена… Не представляю, как всё это переживу. Но переживу уж как-то. Общий ребенок — это уже на всю жизнь и объединяет он не людей, а семьи, даже если брак всего на три года.

Немного успокоившись, снова смотрю на Андрея исподтишка. Не знаю, что это, но меня подмывает продолжать вроде как затихший разговор.

— Они пытались мирить вас с… Ксюшей?

— Кто только не пытался… — Андрей отвечает обтекаемо и совершенно не конкретно. Потом всё же сжаливается: — У греков не принято разводиться. Ты сама это знаешь.

Киваю. Знаю, да.

И пусть мой выбор в этой жизни уже невелик, но факт того, что через три года я стану разведенной гречанкой — ни черта не радует. Это совсем не похоже на мои мечты. Совсем-совсем.

— Нас пытались вразумить. В основном меня.

— Я считаю, ты был прав. А её осуждаю.

Произношу твердо, и получаю новый удивленно-ожидающий взгляд. В ответ смотрю без смущения. Сама ловлю себя на том, что в глаза.

— Твою бывшую жену. Я считаю, что если вы разлюбили — можно поговорить. Измены — это низко.

Андрей несколько секунд смотрит на меня, а потом кивает, ничего не сказав.

Возвращается к дороге, чтобы домчать нас сначала до города, а потом и до ресторана.

***

Выбранное Андреем место выглядит роскошно. Мне снова хочется достать телефон и всё отщелкать Ваське, но при муже я тем более не стану.

Нас провожают к столику и, пока я изучаю меню, Андрей общается с официантом. Они вдвоем помогают мне определиться, не наседая и без насмешек.

Это греет, ведь мне правда сложно. Я половину позиций в меню не знаю. Да и вкусы сейчас такие изменчивые…

Вчера я терпеть не могла рыбу, сегодня умираю, как хочу тюлечки. Но тюлечки в меню нет. Приходится изворачиваться.

Пока готовят наш заказ, рассматриваю интерьер и даже немного окружающих нас людей.

Деньги, конечно, творят чудеса. Лена Шамли здесь выглядела бы смешно, а Лена Темирова — вписывается. За счет купленных мужем вещей. И за счет самого мужа, чью манеру я стараюсь перенимать.

Спокойствие. Неспешность. Рассудительность. Уверенность в себе.

Мальчишка из крохотной Элинки достиг депутатских высот. Это ли не знак, что и я тоже всего бы добилась? Просто… Чуть-чуть сложилось не так.

Нам приносят напитки и салаты.

Я пробую свой. И вроде бы в составе нет ничего особенного, но сочетание взрывается красочным фейерверком во рту.

— Это очень вкусно, — я настолько в восторге, что не смогла бы смолчать.

Андрей кивает:

— Здесь одна из лучших кухонь.

Теперь киваю уже я. На языке крутится: в мире? Пусть и понимаю, что нет, но по ощущениям в моменте — абсолютно. Лучше не бывает. Лучше я не ела.

— Но теперь я понимаю, почему моя еда не вызывает у тебя восторга. — Я шучу без задней мысли. Улыбаюсь без обиды. Как можно обижаться на правду?

Но Андрей реагирует не кривоватой усмешкой, а взглядом в глаза. Так цепляет, что я не могу отвести свои быстро.

— Я никогда не говорил, что твоя еда не вызывает восторга, Лена. Ты готовишь очень вкусно. И я люблю приезжать к тебе на ужины.

Сердце реагирует сумбурным трепыханием. Зашитый намек я считываю прекрасно.

За эти дни я ни разу не звала Андрея в гости. Перестала заваливать личку. Перестала маньячить на детской теме.

Вероятно, это всё действительно было слишком. Я перегнула.

Но если спросить меня, готова ли я снова к ужину за нашим длинным столом, я скорее скажу нет.

Мы возвращаемся к салатам и разговорам ни о чем.

После первого курса блюд нам выносят основные. Я уже наелась, но когда передо мной ставят утиную ножку с карамелизированной айвой, удержаться сложнее, чем рискнуть лопнуть.

Между вторым курсом и десертом, который в меня уже ну точно не войдет, Андрей кладет руки на стол и смотрит как-то подкожно.

Он не успевает ничего сказать, а я уже чувствую, что мы пришли не просто поесть.

— Всё невероятно вкусно, — спасаюсь невпопад брошенным признанием… И это не спасает.

Он кивает, но взгляд не отводит.

Дает мне секунды полторы, после чего спрашивает:

— Ты перестала слать мне ссылки на заказы. Почему?

Мой взгляд сам собой съезжает с мужского рта по шее и плечу куда-то в сторону и стекленеет. Я соврала бы, сказав, что произошедшее, как всегда, стекло с гуся-Лены водой.

Нет, конечно. Осадок остался. И выводы я кое-какие сделала.

В частности, мне ужасно стыдно за то, как легко распоряжалась его деньгами, ни секунды не думая, что он может так щедро помогать не своему ребенку.

Это жестко меня приземлило. Я не таю обиды, но и вести себя настолько же беспечно больше не могу.

Только и Андрею всё это говорить не стану.

Пожимаю плечами и натянув на лицо улыбку, возвращаюсь к глазам.

— Как-то ничего интересного не попадается, вот я и…

Развожу руками. А он не верит.

Не кривится и не поджимает губы. Но ждет.

— Если что-то покажется мне интересным — я обязательно пришлю.

— Пришли, пожалуйста.

Теперь замираю уже я. Пытаюсь считать в глазах: что ты хочешь, Андрей? Ты заглаживаешь вину передо мной? Тогда не надо. Или это… Это тебе помогает? Не раздражает, как раньше?

Я стабильна, но всё равно немного шатает.

Горло сжимается. Чтобы не выступила влага на глазах я тихонько прокашливаюсь.

— Хорошо.

Обещаю и пью воду.

Пробую десерт, но честно признаюсь, что не осилю.

В принесенный счет даже не думаю заглядывать. Давно пора было перестать, но я не могу не рассуждать суммами из прошлой жизни.

Теперь они другие на порядок и до моей тошноты.

После ужина мы забираем верхнюю одежду в гардеробной и выходим в осеннюю прохладу.

Андрей идет впереди и еле-еле перебирает пальцами опущенной мне навстречу руки. Я на миг цепенею, потому что уносит в тот же день, когда он делал так же, сидя у моих ног. Тогда между нами как будто рухнула стена. А потом смаргиваю и вкладываю свою руку в руку мужа.

Мне нравится, когда мы друг друга касаемся.

Садимся в машину. Дальше у нас по плану какой-то красивый концерт. Я не знаю, какой. Это всё Андрей придумал. Ну или Аврора.

Но пока мы едем в сторону концертного зала, Андрей дает мне телефон и просил:

— Билеты найди, пожалуйста.

— Где?

— С Авророй.

Киваю. Захожу в его Телеграм, чувствуя себя гиперответственной и взволнованной.

У него тут, наверное, куча гостайн. И не гос тоже.

Нахожу чат с его помощницей среди закрепленных. Открываю с вылетающим сердцем, потому что первый закрепленный чат у него с Леной Темировой. И это… Ни о чем не говорит, но для меня важно.

Пока ищу файл, стараясь не читать текст их переписки, но чувствую вибрацию.

Случайно тычу не туда и меня перебрасывает в чат, в котором только что пришло сообщение.

Это… Фото.

Серия очень необычных женских снимков.

Нет, они красивые. Особенно красивые на них ноги. Ровные. Длинные. В чулках, кружевная резинка которых выглядывает в вырезе платья-ночнушки. И платье красивое. И фигура красивая. И пусть лицо прикрыто массивным айфоном, я и его тоже узнаю. А ещё утонченные кисти и длинные пальцы. И чат подписан «Валерия Златова».

Прежде, чем я успеваю выйти, в него летит еще несколько кадров. Это не обнаженка, но… Черт, я же не дура. Я тоже немного играла в флирт.

«Поможешь выбрать?»

Я — точно не помогу.

Пытаясь справиться с непонятным и неприятным бурлением в груди, ерзаю на пассажирском сиденье. Нет смысла делать вид, что я тут ни при чем.

Поднимаю взгляд на Андрея и стараюсь не думать о лишнем. Он не мой. Мы просто вынужденно вместе.

— Нашла? — он спрашивает, лишая меня возможности лучше усмирить жуткую ревность. Смаргиваю — не помогает. Снова — и тоже нет.

Возвращаю ему телефон, стараясь хотя бы голос контролировать.

— Нет. Найди ты, пожалуйста. Меня случайно перебросило в другой чат. Тебе тут написали. Думаю… Тебе понравится.

Отдаю телефон и быстро увожу взгляд к окну.

Вроде бы не хочу смотреть, а сама с жадностью поглощаю в отражении тонированного стекла момент, когда Андрей опускает взгляд и листает чертовы фото.