Эпизод 14
— Что за самоуправство в моем доме! Это уже ни в какие… — тетушка замолкла на полуслове, вытаращив глаза и тыкая в мою сторону пальцем.
Я невольно опустила взгляд на себя и аж зажмурилась, а потом провела рукой по увиденному, не веря собственным глазам: вместо старого тряпья, в котором я ходила последние два года, на мне было платье, самое настоящее платье, выглядящее, на мой взгляд, богаче и роскошнее тех нарядов, которые тетя надевала при приеме своих гостей.
— Тетушка, доброго утра. Надеюсь, вам хорошо спалось сегодня, — постаралась я справиться с голосом. — Сегодня ночью произошло нечто очень важное для всех нас. Но обсуждать это при слугах я не считаю возможным и любезно прошу вас проследовать со мной в библиотеку.
Уф, кажется, получилось. Вон как вытянулись у всех лица. Только вот вопрос — если в старом платье ящерка пряталась в кармане передника, то где она… он… о боги, где все эти трое несносных братьев сейчас?
Скосив незаметно глаза на лиф своего наряда, заметила золотую брошь — вот они, мои защитники. Сверкают изумрудными глазками, но притворяются драгоценной безделушкой. Можно быть спокойной.
Под моим строгим взглядом собравшиеся горничные расступились, продолжая вовсю таращиться на меня и перешептываться, и я двинулась в сторону лестницы на хозяйский этаж. Я слышала изумленные ахи и тихие вскрики за спиной, но решила не оглядываться, чтобы не сбиться с шага и не опозориться на глазах у всех, запутавшись в непривычно длинных и пышных юбках.
Возле самой библиотеки тетушка все же догнала меня, а, залетев за мной следом, с силой захлопнула дверь и навалилась на нее.
— Ты, мерзкая дрянь! Что ты наделала? Ты отдалась кому — то? Кому? С кем ты…
— Я спасла вас, — повторила я слова Роя. — Спасла себя и всех вас от неминуемой смерти, ответственность за которую легла бы на вас, драгоценная родственница.
— Ишь, как заговорила! Силу почувствовала, тварь? Да только ты забыла, вернее, не знала — уж я позаботилась о том, чтобы ты оставалась невеждой, — что после первого выплеска ты какое-то время будешь беспомощнее котенка!
И женщина в ярости замахнулась на меня.
Раньше, до вчерашнего дня, я бы привычно склонила голову в ожидании удара, надеясь лишь на то, что она не заденет лицо. Но сегодня я чувствовала себя совершенно другим человеком. Я знала, теперь знала, что заслуживаю любви и уважения. Поэтому я перехватила занесенную для удара руку и крепко сжала ее — эти изнеженные леди и не знают, насколько сильной может быть даже юная девушка, которой изо дня в день приходится заниматься тяжелым физическим трудом.
— Вы больше никогда, слышите, никогда не посмеет поднять на меня руку, — тихо сказала я, глядя ей прямо в глаза и наблюдая за тем, как ярость на ее лице сменяется растерянностью, а потом и страхом.
— Отпусти! Отпусти! Ты делаешь мне больно! — завизжала Кларисса, и только тут я обратила внимание, что из-под моих пальцев, охватывающих ее запястье, струится легкий дымок.
Я моментально отпустила, сама испугавшись происходящего, но тетя продолжала вопить от боли, дуя на четкий красный след будто от ожога. Значит, именно это имел в виду Рой, говоривший о том, что ударивший огонь лишь обожжется сам.