Эпизод 8

Подол моей рубашки оказался еще выше. Я застонала, задвигалась на постели, выгнулась, когда одна мужская рука точно выверенным движением сдернула с меня одеяло, а другая — еще глубже забралась под подол. Оказывается, внутренняя сторона бедер такая чувствительная, если ее гладить… Я попыталась стиснуть колени, но руки множились, они продолжали ласкать мне шею, грудь, бедра и одновременно раздвигали колени, раскрывали, распахивали меня подобно цветку навстречу лучам жаркого солнца. Губы покрывали поцелуями впадинку между моих ключиц, ямочку над моей верхней губой, углубление под коленкой. Мои башмаки с легким стуком, один за другим, упали на пол, и слабо затрещала ткань, когда ее нетерпеливо дернули на моей талии…

Приоткрыла глаза, не понимая, что сон, а что — явь, увидела тот же мужской силуэт, уже более четко очерченный пламенем свечи. Густые рыжие волосы с золотистым отливом, янтарные глаза. Крепкие плечи. Улыбка на чувственных губах. Трепещущие ноздри, втягивающие мой запах. Чуткие руки на моей обнаженной горячей коже. Пальцы на моих бедрах. На оголившихся затвердевших сосках. Тянут, поглаживают, пощипывают, вычерчивают круги, дразнят. Дыхание, странное, быстрое, касается моей щеки и в то же время — поверхности бедра. И ямочки пупка, потому что нижняя сорочка задралась так высоко… Жаркие поцелуи. Томление.

Я не выдержала, подняла руки, запустила пальцы в эти густые рыжие волосы, притянула его к себе. Мужские ладони тут же сжали обе мои груди. Призывно. Властно. Жадно. Пальцы затанцевали между моих ног. Миг — и свечное пламя погасло, словно задутое порывом ветерка. Или чьим-то резким движением. Наше жаркое дыхание множилось троекратно, отражалось от темных стен.

Сорочку с меня окончательно сорвали. Я жалобно заскулила, пытаясь прикрыться руками.

— С-с-синди… не бойс-с-ся… пус-с-сти…

Я почувствовала, как жадные пальцы проникают между моих ног, оглаживают, исследуют, приоткрывают. Страх мелькнул, но тут же сменился новым приливом жара, желанием, чтобы это продолжалось. Я подалась навстречу своим желаниям, навстречу Ему. Твердое горячее мужское тело накрыло сверху, истязая сладким томлением. Меня обняли, крепко обхватили, жарко стиснули. Я вскрикнула, понимая, что не выдержу больше, но рот тут же накрыли страстным поцелуем. Языки затанцевали друг с другом, словно в дикой пляске, а чужие пальцы продолжали гладить мои бедра, плечи, лодыжки, грудь.

Влажная цепочка поцелуев потянулась от моих губ, ниже, ниже, по ключицам, между напряженных сосков, обогнула ямочку пупка на трепещущем животе и, наконец, сорвалась вниз, туда, где запретно, где уже было так мокро и чувствительно. Я всхлипнула и попробовала стиснуть колени, но чужие руки удержали, не позволили мне этого сделать, и мне оставалось лишь беспомощно мотать головой и постанывать, оставаясь во власти этого умелого языка и этих чутких рук.

Что — то невыразимо приятное, какое — то подспудное внутреннее напряжение, похожее на сжимающуюся пружину, нарастало внутри, пока вдруг не взорвалось жестокой, выбивающей дух из тела разрядкой и отхлынуло, оставив меня обмякшей лежать на своем старом тюфячке.

— С-с-синди… хорош-ш-шая девочка… теперь ты будешь наш-ш-шей…