Глава 14

Я была почти готова к выходу, осталось сделать только прическу. Интересно какую только? Я беспомощно посмотрела на горничную.

— Аза, — жалостливо протянув, сказала ей, — я не знаю какие прически уместны во дворце.

— Мисс, — она испуганно взглянула на меня, — вы же знаете, что я не очень могу справиться с волосами.

— Знаю, — обреченно вздохнула я. — Позови дядю. Думаю, он точно знает здешнюю моду.

Улыбнувшись, девушка поклонилась и вышла из комнаты.

— У тебя возникли трудности, племянница? — шутливо поинтересовался Сидилла, входя в комнату.

— Да, — слегка обиженно ответила ему. — Я не знаю какую прическу сделать.

— А как ты думаешь, какая под это платье подойдет? — лукаво спросил он.

Я пристально посмотрела на себя в зеркало, сидя возле него. Затем встала, покрутилась, рассматривая со всех сторон, как лежит мягкий струящийся голубой шелк, переливаются золотистые невесомые рюши по пышной юбке. Глядя на свою длинную изящную шею, поняла, что обязательно надо ее открыть. Собрала свои волосы в ракушку, немного подняв на затылке, и выпустила игривые локоны.

— Так? — задумчиво поинтересовалась у дяди и повернулась к нему, встретившись с его восхищенным взглядом.

— Лиззи, — выдохнул он. — Ты прекрасна! Великолепна!

— Спасибо, — засмущалась в ответ.

Сидилла подошел ко мне, склонился, как будто для поцелуя, вызвав у меня неподдельный ужас, но вместо этого, я почувствовала приятное прикосновение чего-то холодного на груди и шее. Некромант отстранился и повернул меня к зеркалу. Прижав ладони ко рту, я ахнула. Он одел на меня обворожительную золотую подвеску на толстой цепочке в виде сердца, внутри которой был сверкающий голубой камень. Я не разбираюсь в драгоценностях, но единственное название, что пришло именно в этот момент — бриллиант.

— Сидилла! — не скрывая своего восторга, воскликнула я. — Оно великолепно! — провела рукой по драгоценности. — Что это за камень?

— Бириллит, — улыбаясь ответил он.

— Очень похоже на бриллиант, — хмыкнула я. — Не знаю, бывают ли они голубыми.

— Как видишь, в этом мире бывают, — прошептал некромант. — Нам пора, милая. Экипаж ждет.

Накинув на открытые плечи меховую накидку, взяв под локоть дядю, мы вышли из своего номера и спустились вниз. Проходя мимо постояльцев этого отеля, или как тут это называлось гостевым двором, ловила на себе восхищенные и завистливые взгляды. Гордо вздернув подбородок и изобразив легкую улыбку на своем лице, посмотрела на своего названного родственника. Сидилла так же, как и я, не нарядился во что-то экстраординарное, он выбрал костюм под оттенки моего платья — золотистый сюртук с голубыми пуговицами и оторочкой, и строгие классические брюки такого же цвета. Под низ у него была одета голубая сорочка, без жабо или кокилье, так любимого местными мужчинами элемента, придающий им какой-то напыщенный, слегка фривольный вид. Дядя же был наоборот — сдержан и собран, в нашем мире он походил бы больше на бизнесмена средней руки, если не брать во внимание его сюртук, задние фалды которого были значительно длиннее передних и заострялись к низу.

Выйдя на улицу, я увидела настоящую, сказочную карету с важным кучером на козлах, запряженной обычной лошадью, не единорогом, пегасом, которых тут было пруд пруди, а именно красивым гнедым жеребцом с могучей грудью и шелковистой ухоженной гривой. Сама карета была вся из позолоты, сверкающей на солнце, так, что слепило глаза, украшенная вензелями и над дверью важно красовалась корона.

— Это императорский экипаж, — тихо пояснил Сидилла. — Его прислали за нами и за…

— Мной, — закончил за него Валеус, вставший рядом со мной.

Некромант первым подошел к карете с легкой немного лукавой улыбкой, открыл дверцу и протянул мне руку.

— Прошу, Лиззи, — помог подняться мне, пропустил вперед себя ректора и забрался сам по высоким ступенькам, уютно устроившись рядом со мной на мягком сидении, кинул взгляд на Валеуса, расположившегося напротив него, произнес: — Не будем заставлять его величество ждать.

Ехали мы от силы минут пятнадцать, и чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем сильнее меня начинал бить мандраж.

— Лиззи, — тихо обратился ко мне Сидилла. — Ты вся дрожишь, милая. — Он взял мою ладонь и накрыл своими. — Не надо так бояться. Император тебя не съест, поверь мне. Придворные могут, но они боятся меня и Валеуса.

Я с интересом уставилась на ректора, хитро улыбающегося одними глазами, перевела взгляд на дядю, с таким же лукавым огоньком во взгляде.

— Вы помирились? — уточнила я у обоих.

— Скажем так, утрясли разногласия, — ответил ректор. — Как я заметил вашему дяде, милая леди, мы с ним не ругались, были лишь небольшие недопонимания.

— Я рада, что вы выяснили все и уладили, — буркнула в ответ.

На мое недовольное фырканье Валеус лишь хмыкнул, а дядя тяжело вздохнул и покачал головой. Отвернулась от них и уставилась в окно. Мы проезжали мимо небольших ухоженных домиков, с аккуратными лужайками, разномастных магазинчиков и лавочек, пока плавно не вкатились в массивные резные ворота.

Перед моим изумленным взором возник дворец из небесно-голубого камня, обрамленный ярко-синими глазницами огромных окон. Строгое величественное трехэтажное здание, без многочисленных башенок с бойницами, больше напоминающее помещичью усадьбу, нежели настоящий королевский замок. Парадный вход был украшен белоснежными колоннами, которые подпирали фигурки, изображающие аспидов. Была ли я разочарована, не увидев сказочный дворец короля, нарисованный в моем воображении? Нет, ни капельки! Это великолепие, без позолоты, помпезности было куда изысканнее и красивее.

— Вот это да! — в восторге прошептала я.

— Нравится? — улыбнувшись, спросил Валеус.

— Очень, — не отрываясь от созерцания дворца, кивнула в ответ. — Я думала, он будет чем-то похож на твой замок, дядя. — Все еще разглядывая здание, пояснила им.

Замок Сидиллы был построен на отвесной скале, надежно защищающей одну из сторон замка от непрошенных гостей. Он окружен каменной стеной, высокой и широкой, сверху которой были узкие высокие бойницы для лучников. Вход в замок через тяжёлые ворота, обитые крепким черным металлом, напоминающим мне чугун, за ними располагалась толстая металлическая решетка. Для охраны по обеим сторонам ворот были построены сторожевые башни. По всему периметру замка располагались башни в два этажа, используемые для жилья охраны и слуг. А сам хозяин, и я вместе с ним, проживал в главной башне — донжон. Она же была трехэтажной и достаточно просторной, но жутко холодной в зимнее время года, так как отопить все помещения было практически невозможно. В каждой жилой комнате располагался камин, растапливаемый только в том случае, если намечались гости. Замок дяди был как из книг о средневековых рыцарях.

— Во время войны королевский дворец был полностью разрушен, — тихо пояснил мне Валеус. — До основания. Враг не оставил тут камня на камне. После пришлось восстанавливать, и Зорид приказал построить более просторный дворец, одинаковой высоты, большими окнами для большей освещенности и без башен, дабы сэкономить пространство для лужайки.

— Странно, — протянула я, внимательно слушая рассказ магистра.

— Что именно? — поинтересовался он.

— Только что выиграна битва, война, а он строит легкомысленный замок: без сторожевых и дозорных башен, — повернувшись пристально посмотрела сначала на магистра, потом на дядю. Их выражения лиц подсказало мне, что я только что сказала вслух то, о чем лучше промолчать.

Ни один ни второй мне не ответили, молча вышли из кареты в открытую лакеем дверцу, дядя подал руку мне, помогая из нее выбраться.

Подойдя к большим позолоченным дверям, ведущим внутрь замка, дядя и ректор нацепили на себя маску важности, я решила последовать их примеру, добавив еще и капельку надменности в свой взгляд. Дворецкий почтительно поклонился и распахнул дверь перед нами, оба мужчины учтиво пропустили даму вперед, то бишь меня.

— Мистер Нейрус с племянницей, — напугав меня до чертиков, стоя по стойке смирно проорал почти над ухом герольд. Я слегка покосилась на него, и увидев, что он опять набирает воздуха в грудь, приготовилась к новому выкрику. — Мистер Валеус Магиор.

Кто-то из слуг подхватил мою меховую накидку и унес куда-то. Дядя подставил мне локоть, в который я с благодарностью просунула свою ладошку, и важно прошествовал в глубь огромного зала, в котором уже находилось человек двести. Валеус не отставая, с гордо поднятой головой и прямой спиной, шел по правую руку от дяди, держа небольшую дистанцию.

Любопытные взгляды всех присутствующих были устремлены на нашу троицу, вернее на меня. В их глазах читалось любопытство вперемешку с ехидством: кто же я на самом деле? Неужели и впрямь племянница? Многие с недоверчивой ухмылкой перешептываясь, разглядывали меня, кто-то многозначительно кивал, кто-то качал головой. Стало как-то не по себе! С одной стороны было плевать на их недобрые взгляды, с другой — такое чувство, что тебя пропустили через роту сплетников, которые глядя на тебя, придумывают очередные помои, которые выльют на тебя, обсуждая в своих кулуарах. Вот оно змеиное гнездо во всей красе! Настоящие придворные, которые всегда и во все времена, да даже в другом мире, были одинаково отвратными.

Оба моих спутника, казалось не замечали пристальных взглядов, они с гордым видом и смелой усмешкой прошествовали к столу, на котором располагались напитки и закуски. На удивление тех, кто внимательно наблюдал за нами, Валеус предложил мне бокал игристого эльфийского вина и канапе. С благодарностью кивнув ему, и вытащив руку из локтя своего дяди, я сделала глоток и чуть не поперхнулась, увидев как к нам приближается Драфа.

— Сидилла, Валеус, — снисходительно поприветствовала мужчин, и повернув насмешливый взгляд удостоила кивком и меня: — Лиззи.

— Драфа, — слишком насмешливо ответил ей некромант, вызвав у нее еле скрываемый приступ гнева. Валеус лишь кивнул головой.

Эльфийка, нацепив улыбку, вцепилась мне в руку, которой я держала бокал, из-за чего чуть не расплескала его содержимое.

— Лиззи, милая, — сочувствующе, начала она. — Я недавно узнала о твоей матери, прими мои соболезнования. Но я хочу отметить, что тот образ жизни, который она вела, только к такому печальному концу и мог привести.

— Интересно, — ехидно посмотрев на женщину, усмехнулась я. — Я вижу вам очень хорошо знаком такой образ жизни. Можно сказать из личного опыта?

Драфа онемела и недоуменно уставилась на меня. Я же тем временем отцепила ее руку от себя и демонстративно отошла к дяде, слишком уж мило улыбающемуся.

— Лиззи, — прошептал на ухо незаметно подошедший Валеус. — Ты только что нажила себе врага.

— Плевать, — сквозь зубы ответила ему и мило улыбнулась разъяренной эльфийке, наконец-то пришедшей в себя. Я же в логове гадюк, так надо и вести себя как гадюка!

Драфа открыла было рот для того, чтобы что-то ядовитое выплюнуть мне в ответ, но неожиданно ожил герольд:

— Его величество император Зорид! — громогласно и горделиво возвестил он о появлении повелителя.

В зале воцарилась гробовая тишина, все взгляды были устремлены на входные двери, которые распахнулись явили взору высокого, красивого, даже слишком красивого мужественного мужчину. Высоко подняв голову и нацепив приветливую улыбку, он торжественно вплыл в зал, цепко выцепив единственную цель — меня. Взгляд его пронзительно синих глаз был устремлен в мою сторону, пухлые губы довольно скривились, а небольшой точеный носик слегка подрагивал, вдыхая запах.

Наконец, отцепившись от меня, он прошествовал к своему трону, установленному на постаменте в центральной части зала. Повернувшись лицом к собравшимся, поприветствовал легким кивком головы и произнес речь:

— Дорогие подданные, уважаемые гости, сегодня торжественный день для всего Сардария — двести лет назад окончилась кровопролитнейшая война, в которой пали многие достойные жители нашего мира! Мне хотелось бы почтить их память, почтить дорогого и горячо любимого всеми императора Домара, сложившего свою голову за нас. Они навечно останутся в наших сердцах!

Зал взорвался громкими аплодисментами, император довольно обведя взглядом зал, поднял две руки, призывая все к молчанию и продолжил:

— Почтим же их, безвременно ушедших, скорбным молчанием, вспоминая о их великом подвиге.

Он склонил голову вниз, прижав ладони друг другу, словно молящийся католик, закрыл глаза и замолчал. Все присутствующие друг за другом повторили его жест, молчаливо склонив головы. Я последовала их примеру, еле сдерживая смех. Вот нашла время! Но смотреть на то, как все эти напыщенные дамы и господа, скорбно опустившие головы, послушно молчали, якобы вспоминая всех погибших. Я голову готова дать на отсечение, что им всем было плевать. И больше чем уверена, как только последует команда танцы, тут же пустятся в пляс, напрочь забыв о своей скорби.

Украдкой поглядывала на дядю, стоящего рядом: он также как и все, стоял с понурой головой, но от меня не ускользнуло как раздраженно раздуваются его ноздри. Ему этот “цирк” тоже не особо был по душе, но Сидилла пытался держаться. К своему глубокому сожалению, Валеус был не в поле моего невольного созерцания.

— Я рад, что вы все так солидарны со мной, — произнес Зорид, опять раздались аплодисменты, кто-то даже начинал выкрикивать “Слава Зориду! Слава победителю!”, чем вызывал неподдельную самодовольную улыбку на красивом лице императора. Он снова поднял обе руки, призывая собравшихся к тишине: — Я объявляю наше торжество открытым! Музыку!

И тут же зал наполнился громкими мелодичными звуками, под которые ноги сами просились в пляс, желательно в паре с Валеусом. Хихикнула от своих мыслей, посмотрела на дядю.

— Потанцуем? — предложила ему.

— Лиззи, так не делают, леди не приглашают мужчин, — прошептал он, тем временем галантно кланяясь мне и протягивая руку, приглашая на танец.

Сдержав ехидную улыбку, вложила свою руку в его, и мы вместе присоединились к уже танцующим парам. Дядя оказался искусным танцором, даже если бы я не умела танцевать, он бы все равно уверенно вел, заставляя делать меня нужные па.

И тут меня пронзила ревность — настоящая дикая, сжирающая изнутри. Валеус танцевал с какой-то красивой молодой дамой, у которой декольте было почти до пупка, практически оголяя ее полный второй размер. Я ведь даже и размер определила! И когда успела стать такой ревнивицей? Они о чем-то весело болтали, хихикали, девушка кидала на моего ректора кокетливые взгляды, он же, гад такой, отвечал ей милейшей улыбкой. Со мной он так никогда не улыбался!

— Лиззи, ты ревнуешь? — рассмеялся Сидилла.

— Нет, — слишком быстро ответила я.

— Ревнуешь, — утвердительно кивнул он.

— Да с чего ты взял? — воскликнула я.

— Ты даже не спросила о ком я, — припечатал лукаво некромант.

Я только раздраженно выдохнула, раздула недовольно ноздри, и посмотрела на него. Дальше, решила не смотреть на эту пару, пытаясь разглядеть других. С удивлением увидела императора, вальсирующего с какой-то темной эльфийкой, отдаленно напоминающей Хадарая.

— С кем император танцует? — поинтересовалась я у дяди.

— С Аллацеей, королева темных эльфов, — ответил Сидилла.

— Это мама Хадарая? — удивилась я. — Такая молодая?

— Лиззи, — покачал головой дядя. — Эльфы стареют очень медленно.

— А где его отец? — продолжала допытываться я.

— Хаарацей вон там, — кивком головы указал на высокого статного мужчину, с длинными черными прямыми волосами, танцующего с какой-то дамой. Когда эльф повернулся к нам, я с удивлением обнаружила, что его сын точная копия своего отца, вот только губы достались мамины, так как у папы были тонкие и жесткие, в отличии от жены.

— Почему Хадарая нет? — задала я вопрос дяде.

— Значит его не пригласили, — пожал плечами Сидилла. — Фольдара тоже нет, а его родители тут, и даже Митас.

— Почему тогда меня пригласили? — недоуменно поинтересовалась я.

— Поверь мне, тоже задаю себе этот вопрос, — тихо ответил он.

Наконец музыка стихла, чтобы заиграть вновь новую, более ритмичную мелодию.

— Пойдем перекусим чего-нибудь, — предложив мне локоть, позвал Сидилла.

Я с удовольствием приняла его предложение, и мы прошествовали к столу. А я между тем краем глаза, наблюдала за тем, как Валеус и его партнерша также пошли к столу, но в противоположную от нас сторону.

— С кем это он? — недовольно поинтересовалась у дяди.

— Это Фирис, зельевар, и достаточно неплохой, — Сидилла весело хмыкнул. Он ведь даже не спросил о ком я.

Тяжело вздохнув, запихнула себе в рот канапе с рыбкой, запив эльфийским вином, и чуть не поперхнулась — к нам уверенной походкой, не сводя с меня глаз, шел император.