Глава 22

Как только отец закрыл мамин дневник, прочитав последние строчки, предназначавшиеся лично ему, и отложив в сторону, печально посмотрел на меня, полными горьких слез глазами и тихо проговорил:

— Когда я прочел его вчера, во мне вспыхнула такая ярость и обида на Роэлу за то, что она не рассказала мне все сразу. Но, успокоившись, понял, почему она так ничего мне и не сказала. Твоя мама оберегала меня, Лиззи. Я тогда был совсем другой: вспыльчивый, импульсивный… Мы и с Валеусом рассорились из-за моей несдержанности. Он уверял меня, что нам надо подготовиться для решающего сражения, собрать улики, чтобы обличить настоящих предателей. Но мне хотелось вершить правосудие здесь и сейчас, не обдумав все как следует. И Роэла знала об этом. Расскажи мне все тогда, я бы непременно отправился во дворец и бросил обвинения в лицо Зориду, из-за чего пострадали бы все мои близкие и друзья. Только с ее исчезновением я понял насколько был не прав. Только тогда начал более трезво думать и анализировать. Позволил бы я ей уйти в твой мир, зная о том, что она беременна? Нет! Поэтому она предпочла исчезнуть, не дожидаясь меня. Я бы постарался ей помешать, не представлял жизни без нее! Сейчас понимаю насколько это было эгоистично, но поверь мне, я так сильно ее любил и люблю до сих пор… Ее исчезновение направило меня по нужному пути, заставив думать, прежде чем действовать.

— Пап, мы все совершаем ошибки, — тихо проговорила я. — Но мы можем их исправить.

— Это не вернет тех, кого уже с нами нет, — печально выдохнул Сидилла.

— Не вернет, — согласилась я. — Но поможет избежать больших жертв. Пап, мне надо отправится в замок деда, найти медальон и кристалл.

— Лиззи… — тут же запротестовал он.

— Ты же сам прочел, что их найти могу только я, — остановила его протест. — Мы с подругами отправимся туда и как можно скорее. Ты нам поможешь?

Отец прикрыл глаза, собирая всю волю в кулак, чтобы решится на такой шаг, и, в итоге, устало кивнул.

— Конечно, милая, я вам помогу, — нехотя ответил он. — Но и сам буду с вами.

— Хорошо, — я подошла к сидящему за столом некроманту и обняла его, нежно поцеловав в щеку. — Пап, расскажи мне о маме, — не разжимая своих рук, попросила у него.

Папа улыбнулся и ушел в пучину своих воспоминаний о любимой жене, вытаскивая из памяти их счастливые моменты жизни: первое знакомство, встречу в лесу, скромную свадьбу. Больше всего, как ни странно, он жалел именно о том, что их сочетание узами было без гостей и торжества — они пришли в храм, жрец соединил их клятвами и они ушли домой, праздновать в маленьком семейном кругу, состоящим из двух человек. Он так тепло рассказывал о маме, что не возникало даже малейшего сомнения в искренности его чувств. Папа действительно сильно ее любил. Сидилла поведал мне, что я напоминаю ему о ней, у меня такого же цвета глаза и волосы, но в остальном очень похожа на него.

Проводив меня в мою комнату, поцеловал и пожелал спокойной ночи. Лежа в кровати, я была уверена, что опять не смогу уснуть, но видимо сказались переживание этого вечера и пролитые литры слез — заснула практически сразу.

Проснувшись на следующий день, рано утром, не стала дожидаться Азу, приняла ванну и надела свой любимый спортивный комбинезон, пошла на завтрак, застав за столом грустного отца.

Мы завтракали молча, лишь изредка уныло улыбаясь друг другу, переглядываясь. Вчерашнее чтение сказывалось до сих пор, и думаю еще долго будет отзываться грустью в наших сердцах. После отправились гулять в саду, беседуя на отвлеченные темы, стараясь не касаться того, о чем прочли в дневнике мамы. И я, и Сидилла так скорбели о потере близкого человека, не произнося свои мысли об этом вслух.

Когда подошло время возвращаться в академию, мне почему-то очень сильно захотелось переодеться во вчерашнее зеленое платье. Сказав об этом отцу, грустно хмыкнувшему в ответ, я умчалась в свою комнату, быстро надела свой сказочный наряд и спустилась обратно.

Некромант сделал портал и, обняв отца, шагнула в него, чтобы выйдя с другой стороны, застыть в изумлении.

Я была не в своей комнате, а в чужой. И не просто чужой, а в спальне Валеуса, который стоял у окна и, судя по тому, что был в одних домашних брюках, а его торс и волосы были еще влажными, совсем недавно вышел из ванной. Он стоял, всматриваясь в темную даль и, заметив меня в отражении стекла, застывшую посреди его комнаты, повернулся, ошеломленно уставившись на меня.

— Лиззи? — удивленно воскликнул он. — Почему ты тут?

— Я не знаю, — ответила ему тем же. — Дядя сделал портал и вот…

Ректор подошел ко мне ближе, внимательно рассматривая меня и мой наряд. Я же нервно теребила руками юбку своего платья, сама того не замечая, слегка раздвигая игривый разрез, обнажающий мою левую ногу, отчего его глаза начали почти искрить.

— Давай я отправлю тебя в твою комнату, — хрипло предложил он.

— Не надо, — прошептала я, шагнув ближе к нему, провела рукой по его упругим мышцам груди.

Мужчина застыл, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, его дыхание сбилось, а глаза загорелись ярким синим свечением.

— Лиззи, — Валеус нервно сглотнул и тихо произнес: — я не смогу долго держать себя в руках.

— И не надо, — прошептала я, шагнула вплотную к магу и провела губами по его разгоряченной коже.

Осторожно, шаг за шагом, миллиметр за миллиметром пробовала его на вкус, аккуратно целуя каждую клеточку его упругой груди. Я слышала как начало разгонятся сердце моего ректора, с каждой секундой стуча все сильнее и сильнее от накатившего желания.

— Лиззи! — выдохнул Валеус, осторожно, двумя пальцами взял меня за подбородок, подняв голову, впился в мои губы.

Поцелуй был сладким, нежным и требовательным одновременно. Я отдалась нахлынувшим чувствам полностью, позволив возыметь им верх надо мной. Голова и не сопротивлялась, все мое тело целиком было не только радо происходящему, но и уверенно в правильности того, что сейчас вершилось между мной и магистром.

Эйфория накрыла меня огромной волной смеси блаженства и любви. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Теперь я знала, что значит любить безгранично, трепетно, искренне, неистово. Все что до этого было у меня там, в том мире, было не настоящее, и было ли вообще. Никогда не думала, что способна на такие чувства, что так вообще возможно любить кого-то. Это было невероятно!

Но еще одно обстоятельство вызвало у меня небольшое смятение. Уже лежа на кровати Валеуса, положив свою голову ему на грудь, нежно поглаживая его гладкую кожу, недоумевала от того, что у меня только что случился первый раз…Второй первый раз! Я была девственницей в тридцать восемь лет, побывав замужем при этом! Я еле слышно хмыкнула такому повороту, что не ускользнуло от моего мужчины.

— Чему ты смеешься? — тихо поинтересовался он.

— Тому, что между нами произошло, — уклончиво ответила я.

— Тебе это кажется смешным? — искренне удивился ректор.

— Нет, конечно, — рассмеялась в ответ. — Но. как бы тебе это сказать… Есть одна странность.

— Я заметил, — кивнул он.

— Да? — настало мое время удивляться. — И что именно ты заметил?

— Твое поведение было немного странным, — подозрительно изрек мой мужчина.

— Что ты имеешь в виду? — насупилась я.

— Лиззи, — немного сконфуженно начал он. — Мне показалось, что ты уже была с мужчиной. — Я лишь застенчиво кивнула в ответ, вызвав недоумение на лице ректора. Маг привстал, скинув мою голову со своей груди, пристально посмотрев мне в глаза, неуверенно воскликнул: — Я же почувствовал, что это не так!

— Валеус, для меня это было такой же неожиданностью, — не подумав, выпалила я. Увидев, как яростно блеснули глаза моего мужчины, мысленно дала себе подзатыльник и попыталась объяснить: — Милый, не забывай, что я из другого мира, в котором могут быть немного другие взгляды на это.

— Что ты этим хочешь сказать? — недовольно поинтересовался он.

— Не сердись, — попыталась успокоить его, и, решив, что если помирать, так с музыкой, выпалила: — Там я побывала замужем.

Мой мужчина округлил глаза и слишком уж грозно поинтересовался:

— Получается, ты сейчас замужем?

— Я же сказала, что побывала замужем. Мы развелись, — увидев непонимание на его красивом лице, постаралась объяснить. — Расстались. Сходили в ЗАГС второй раз, подписали бумажку и разошлись, как в море корабли.

— Лиззи, скажи более понятно, — потребовал он.

— Валеус, на Земле, нет ритуалов по соединению сердец, судеб, рук, как на Сардарии. Там люди идут в ЗАГС, ну по крайней мере в той стране, где жила я, подписывают бумажку, одевают друг другу кольцо на палец и живут долго и счастливо. Но не все, некоторые через какое-то время понимают, что это было ошибкой. Опять идут в ЗАГС, подписывают еще одну бумажку, снимают кольца, теперь уже каждый сам себе, и идут дальше по жизни по-отдельности, — пытаясь не улыбаться, пояснила ему.

— Я убью его, — спокойно произнес ректор и лег обратно.

— Кого? — выпучила глаза в недоумении я.

— Твоего мужа, хоть вы с ним и расстались, — равнодушно ответил Валеус.

— Зачем? — ошалело продолжила допытываться я.

— Потому что он тебя касался, — невозмутимо сказал маг.

— Валеус, — расхохоталась я. — Он в другом мире! И это было очень давно! — О том, что ему придется убивать не только бывшего мужа, ну и еще несколько мужчин, в этот раз я обдуманно промолчала.

— Ему повезло, что он не на Сардарии, — хмыкнул он. — Значит ты уже была с мужчиной?

— Тебя это смущает? — раздраженно поинтересовалась у него.

— Конечно, Лиззи! — воскликнул Валеус.

— Ах так! — сердито произнесла я, недовольно раздув ноздри. — Значит тебе можно было быть с женщинами, — я намеренно сделала ударение на слове “женщинами”, подчеркивая, что у него явно была не одна. — А мне евнухом ходить?

— Кем? — рассмеялся мой суженный.

— Евнухом, — буркнула я. — Вообще-то это мужчина, который заправляет гаремом султана.

— Лиззи! — взмолился он. — Кто такой гарем, кто такой султан?

— Гарем — это много жен, султан — так называют правителей некоторых стран, — хмуро пояснила ему.

— Гарем, — задумчиво протянул он. — А мне нравится. Много жен. Можно каждый день на ночь выбирать себе новую.

— Я тебе выберу! - легонько шлепнула ему по груди. — Евнухом сделаю.

— Так кто такой евнух? — рассмеялся он.

— Мужчина, который не может быть с женщиной, — фыркнула в ответ. — Потому что нечем! — и рассмеялась, увидев его ошеломленное лицо.

— Хорошо, — хмыкнул он. — Убедила, ревнивица.

— Ой, кто бы говорил, — парировала в ответ. — Сам приревновал меня к мужчине, которого даже в этом мире нет.

— Я почему-то уверен, что он не единственный, — удивил меня маг.

В ответ я показала ему язык и рассмеялась из-за того, что меня начали щекотать. Странно, на земле я не боялась щекотки. А еще там я носила очки, а тут они мне оказались не нужны.

— Слушай, — воскликнула я, вспомнив про окуляры. — Там у меня было плохое зрение, приходилось работать и читать в очках. А тут все в порядке. Почему?

— Ну думаю потому, что миры разные, работать тебе тут не нужно будет, а буквы, наверное, просто крупнее, — отшутился он.

— Ну тебя, — вздохнула я и сердито отвернулась от него.

— Не злись, малышка, — ласково произнес мне на ухо магистр. — Скажи, как тебя звали в том мире?

— Лиза, — улыбнулась я. — Полное имя Елизавета.

— Елизавета, — будто смакуя, произнес он. — Красивое имя. Мне оно нравится. Ты не против, если я буду иногда так тебя называть?

— Нет, — рассмеялась в ответ. — Мне оно тоже нравится. — Тяжело вздохнув я рассказала ему о том, как оказалась в детском доме: — Мама подкинула меня к дому малютки в небольшом городке, оставив записку с датой рождения, именем, весом и ростом при рождении. Когда меня удочерили, передали эту записку и корзину, в которой я была. Мои приемные родители поведали об этом, когда мне стукнуло десять лет.

— Наверное у твоей мамы не было иного выхода? — печально сказал Валеус.

— Теперь я знаю, что у нее действительно не было другого выхода, — согласно ответила я и тихо произнесла: — Отец прочитал дневник.

— Отец? — тихо переспросил он. — Сидилла решился тебе поведать свой секрет?

— Как же! — усмехнулась ему. — Решился! Сама догадалась! Вот и с тобой пришлось все в свои руки брать.

— Это была случайность. И не отрицай, — щелкнул меня по носу.

— Не отрицаю, — вздохнула я и продолжила щепетильную тему. — Мама описала в нем все, что произошло с ними в темных пещерах. Она обвинила во всем Зорида и Хаарацея, — Валеус утвердительно кивнул, я вкратце пересказала ему то, о чем поведала мама на страницах своего дневника. — Еще она упомянула, что ты не подписывал отречение. Почему ты не взошел на престол после своего погибшего отца?

— Меня убили бы сразу же, Лиззи, я понимал это, — угрюмо ответил ректор. — А вот на том, чтобы я не подписывал ничего, настоял Зорид.

— Роэла считала, что император готовит еще вторжение Теней, на котором хочет убить тебя, обвинив в предательстве, и разделаться с Тенью. Но вот как они с Хаарацеем намерены это сделать, она не успела выяснить. Мы должны остановить их и покончить с этими чертовыми Тенями, — в сердцах воскликнула я.

— Милая, я не смогу просто бросить вызов действующему императору, мне нужно предъявить улики, подтверждающее его сговор с Тенями. А вот с темным эльфом вообще не имею ни малейшего предположения, что делать. Только прямой наследник, согласно обычаям Сардария, может кинуть ему обвинения и вызвать на битву, — тихо пояснил он.

— Я знаю. Доказательства есть, Валеус, в замке моего деда! Мама там их спрятала, — прошептала я. — Некий гном подслушал, как Зорид и Хаараций с каким-то магом обсуждают свержение твоего отца. Он записал весь их разговор и спрятал в медальоне. Потом отдал его Роэле. И я уверена, что Хадарай выступит против замыслов своего отца.

— Я отправлюсь в замок твоего деда и найду его, — серьезно изрек он.

— Нет, Валеус, медальон могу найти только я. А также кристалл, в котором спрятана информация о том, что Зорид на самом деле твой родной дядя.

— Да, — утвердительно кивнул мой мужчина. — Мой дед совершил оплошность, но кто же знал, что она такая дрянь. Я не знал ее, но по свидетельствам очевидцев она была очень красива и также коварна. Дед постарался стереть ее из истории, чтобы никто не мог воспользоваться ее методами. Я даже не знаю ее имени, просто горничная моей бабушки. Я не осуждаю своего предка за его мимолетное увлечение, и думаю, что появление на свет Зорида было ею тщательно спланировано.

— Согласна, — меня начинало как-то неприятно жечь изнутри, я немного поежилась, что не ускользнуло от Валеуса, который с участием поинтересовался:

— Милая, что с тобой?

— Неприятное жжение внутри, — ответила я. — Не пойму, что это такое.

— Инициация, — раздраженно выпалил он и принялся читать заклинание.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

Но маг мне не ответил, закрыв глаза, он произносил странные слова, который я и разобрать-то толком не могла. Валеус положил руки мне на лоб, и я почувствовала, как что-то обжигающее хлынуло внутрь моего тела, сплетаясь с разгорающимся огнем. Я готова поклясться, что слышала, как мое внутреннее пламя и только что вошедшее разговаривают друг с другом о том, что пока стоит повременить и не являться в полную мощь.

— Валеус, — еле прошептала я. — Они говорят внутри между собой.

Но маг меня не слышал, он продолжал читать свои мантры, закрыв глаза и, как мне казалось, уйдя в какую-то нирвану.

А голоса внутри стали более отчетливее. Они ругались между собой! Будь я на Земле, подумала бы, что схожу с ума. Но тут это было похоже на то, что две магии договариваются о чем-то. Не придумав ничего лучшего, решила уговорить свою, послушаться магии Валеуса.

— Слушай, — начала я. — Сделай так, как она говорит, иначе нам каюк. Затаись на немножко, пожалуйста. Нам надо спасти этот мир. А иначе нас схватят и пострадают многие.

Неожиданно голоса замолчали, и я отчетливо услышала четкий и твердый ответ: “Да!”

Тем временем Валеус открыл глаза и, удивленно хмыкнув, произнес:

— Ты умеешь удивлять, Лиззи.

— Магия, — ошалело сказала я. — Она живая?

— Конечно, — кивнул он в ответ. — И ты с ней смогла договориться.

— Валеус, миленький, надо девочкам все рассказать, — я вскочила с кровати и принялась одеваться.

Ректор же лениво развалился на своем ложе, положив руки за голову, абсолютно не смущаясь своей наготы, внимательно наблюдал за моими трепыханиями. Надев нижнее белье, повернулась к нему и возмущенно поинтересовалась у вальяжно развалившегося мужчины:

— Ты так и будешь лежать? Не поможешь мне?

— Я наблюдаю за тем, как ты одеваешься, — лукаво хмыкнул он. — Очень нравится твое белье, хочется скинуть его с тебя и не выпускать из своей спальни.

— Валеус! — негодующе воскликнула я. — Надо девочкам как можно скорее поведать о том, как угомонить свою инициирующуюся магию.

Отвернувшись от хитро улыбающегося ректора, схватила свое красивое зеленое платье, валяющееся прям на полу, принялась торопливо его натягивать на себя. Справившись с платьем, повернулась к Валеусу и угодила в его крепкие мужские объятия. На мое удивление, он был уже одет полностью.

— Как ты так быстро и бесшумно оделся? — искренне удивилась я.

— Я все таки ректор, Лиззи, — рассмеялся он, притянул меня сильнее к себе и нежно поцеловал в губы. — Ты права, нам надо к твоим подругам. Готова?

Я судорожно провела по волосам, пытаясь наспех уложить их. Какая-то тревога подгоняла меня, мне не терпелось поскорее увидеться с девочками, чтобы донести до них всю информацию, полученную из дневника, ну и сегодня в спальне магистра.

Как только Валеус сотворил портал прямиком в комнату моих подруг, я практически запрыгнула в него, явившись перед изумленными взглядами девочек и их парней.

— Всем привет, — торопливо проговорила я и, отойдя немного в сторону от арки, виновато произнесла: — Я не одна.

— А с кем? — удивленно спросил Фольдар.

— Со мной. — Магистр, улыбаясь, вышел из портала и предстал перед ошеломленной четверкой.

— Здравствуйте, господин ректор, — пискнула Оливия, остальные лишь ошарашенно кивнули в знак приветствия.

— Лиззи, рассказывай, только коротко, о дневнике своей мамы, потом мне надо будет объяснить кое-что кавалерам твоих подруг, — поторопил меня Валеус.

— Я постараюсь вкратце обрисовать, — кивнула в ответ и принялась за рассказ: — Ну первое, мой дядя мне не дядя, а отец, — я посмотрела на окружающих, которые похоже были готовы к такому повороту. — Вижу вы это подозревали. Ладненько, идем дальше. Дневник, который мы нашли в библиотеке, написала моя мама — Роэла. Она очень красноречиво описала все, что произошло с валькириями во время сражения.

Я поведала подругам и эльфу с оборотнем о темных пещерах, где томились взаперти девять всадниц, о кристалле и медальоне. Я не утаила ничего, выплеснув всю информацию, подчерпнутую со страниц дневника своей мамы.

— Мой отец вступил в сговор… — сухо произнес Хадарай.

— Парень, — Валеус подошел к эльфу и ободрительно похлопал его по плечу. — Можно попытаться поговорить с ним… Может он одумается?

— Нет, мистер Магиор. Не одумается. Я давно подозревал, что с ним что-то не так. Слишком часто ездит во дворец к императору Зориду. И мы с Ингиеллой были около пещер…. - эльф замолчал.

— Да, — тяжело вздохнула подруга, — Мы были там. Хадарай познакомил меня с родителями. Встретили они меня не очень тепло, я бы сказала, даже холодно. Но я привыкшая, меня бывшая свекровь тоже не жаловала в свое время.

— Свекровь? — поднял бровь Валеус.

— Мама мужа, — хмыкнула я. — Ингиелла тоже была замужем. Не отвлекай, милый.

Итальянка расплылась в лукавой улыбке и продолжила:

— Это все не важно. Важно то, что пещеры охраняют Тени, выдающие себя за темных эльфов! Я их почувствовала. Этот запах, сладковато-затхлый какой-то, как ты и описывала, Лиззи.

— Я не думаю, — горько вклинился Хадарай, — что моему отцу это не известно. Мне придется бросить ему вызов.

— Не кипятись, Хад, — ответил ему Фольдар. — Если господин Магиор до сих пор не кинул вызов Зориду, значит не время еще.

— Ты прав, — кивнул оборотню ректор. — Нам нужны улики. Без них, Хадарай, ты будешь просто отцеубийцей, жаждущий власти.

— Я предлагаю первым делом отправиться в замок дедушки Лиззи, — произнесла молчавшая до сих пор Оливия. — А потом отправится в темные пещеры.

— Ты права, подруга, — я поддержала ее. — Сначала за уликами, а потом закрыть портал, к едрени фени.

— Что? — почти в один голос воскликнули находящиеся в комнате мужчины.

— Я вот тоже не поняла, что значит “ к едрени фени”, - хохотнула Ингиелла.

— Это значит избавиться от чего-либо раз и навсегда, — пояснила за меня Оливия.

— Мы не об этом, — хмуро произнес Фольдар. — Одни вы никуда не пойдете!

— Да никто и не говорит, что одни, — раздраженно пояснила я. — Мы без помощи магистра или моего отца не доберемся до развалин замка деда. И к пещерам тоже.

— Вообще-то валькирии очень хорошо строили порталы, — тихо произнес Валеус. — Лучше всех на Сардарии и точнее.

— Ну у нас их сила не полностью еще раскрылась, — смущенно отозвалась Оливия.

— У вас да, — уклончиво ответил магистр и, тяжело вздохнув, обратился к парням: — Фольдар и Хадарай, вам надо запомнить заклинание, помогающее спрятать магию ваших девушек после инициации. Слушайте внимательно и запоминайте, — он начал почти по слогам произносить заклятие, которое читал надо мной, когда внутри начал разгораться огонь.

— Девочки, — зашептала я, чтобы не мешать мужчинам. — Магия внутри, она разговаривает! Представьте себе, моя магия и магия Валеуса принялись ругаться друг с другом. Я думала, что с ума схожу. Но моя все же прислушалась ко мне и немного отошла в сторону. Попробуйте с ней договориться. У меня получилось.

— Получилось? — хитро посмотрела на меня Ингиелла. — Я тебя правильно поняла?

— Да, — усмехнулась в ответ. — И вас будет ждать сюрприз. Не буду говорить какой.

— У нас будет первый раз, — хитро рассмеялась Оливия.

— Как ты догадалась? — удивленно воскликнула я.

— Так мы считай в этом мире заново родились, — отмахнулась она. — Помолодели. У меня шрам от аппендицита исчез. И когда мы говорили о том, что наша магия не на полную мощность пока, и есть только два способа ее растормошить, я и предположила такой вариант.

— Ты гений, — хмыкнула Ингиелла. — Лиззи, прежде чем мы отправимся в замок твоего деда, нам с Оливией также нужно пройти инициацию. Силы нам нужны будут.

— Ты права, — улыбнулась в ответ.

Я вдруг почувствовала, как меня начинает распирать изнутри, жечь, словно пламя. Скрючившись от невыносимой боли и жара, я рухнула на кровать Оливии, пытаясь сделать глоток воздуха, так не хватающего сейчас моим разгоряченным легким. Огонь внутри все сильнее и и сильнее разгорался, а магия, с которой я вроде как договорилась, только прошептала тихое: “Извини, но я не могу больше сдерживать”, вырвалась наружу.

— Валеус, — успела прохрипеть я и отключилась.