Глава 23

Озираясь, молодая женщина лет тридцати пяти, одетая по-летнему в легкий цветастый сарафан, крадучись, шла по небольшому ночному провинциальному городку, крепко держа в руках объемистую плетеную корзину, внутри которой лежал белый сверток, похожий на запеленованную куклу.

Она шла крадучись, аккуратно ступая, словно боялась преследования, что-то тихо нашептывая себе под нос. Ее большие голубые глаза были наполнены слезами, из-за чего казалось, будто они светятся в мерцании редких уличных фонарей. Цель была близка, главное, чтобы ее не заметили и не помешали сделать то, что она запланировала.

Этот маленький город уже давно спал, и местным жителям было неведомо, что кто-то этой летней ночью собирается сделать самое страшное в своей жизни. Как можно в такую теплую, прекрасную лунную ночь вершить темное и ужасное? Можно, когда больше ничего не остается, и есть только один выход, чтобы спасти самое дорогое на свете.

Женщина подошла к небольшому двухэтажному зданию, огороженному высоким забором, опасливо огляделась по сторонам, аккуратно открыла калитку, на счастье не запертую вечно пьяным сторожем, и быстро побежала к входной двери — единственному освещенному месту слегла обшарпанного здания. Поставив корзинку на порог, тяжело вздохнув и, едва не разрыдавшись, прикусив свой кулак, осторожно оглянувшись, опрометью бросилась назад.

Выйдя на слабо освещенную улочку, женщина нашла ранее запремеченную неподалеку телефонную будку, вошла внутрь, достала из кармана своего летнего сарафана две копейки и клочок белой бумаги, на котором ровным красивым почерком были выведены цифры. Она сняла трубку, опустила две копейки в аппарат, набрала номер телефона, сверяя его по написанным цифрам.

— Алло, — сонно ответила трубка.

— Это дом малютки? — поинтересовалась женщина.

— Да, — недовольно ответили ей на другом конце провода.

— У вас на пороге подкидыш, — быстро проговорила она и, не дожидаясь расспросов, положила трубку.

Женщина что есть мочи бросилась обратно к детскому дому, чтобы удостовериться, что ее дочь, которую она оставила на пороге в плетенной корзине, нашли и обогрели.

Она успела как раз к тому моменту, когда две дежурившие этой ночью в здании пожилые женщины, всполошенно вполголоса говорили возле ее корзины. Одна из нянечек убежала в здание вызывать наряд милиции, ведь это был вопиющий случай, ранее которого не было на ее памяти за все время службы в этом заведении. Вторая же бережно взяла на руки двухмесячную, все еще сладко спящую, девочку на руки, слегка покачивая. Вскоре вернулась первая, всплескивая руками и качая головой, что-то говорила держащей на руках ребенка своей коллеге, затем пристально посмотрела в корзину, нагнулась и достала оттуда свернутый лист бумаги, в которой были дата рождения подкидыша, двадцать пятое апреля, ее имя — Елизавета, рост — пятьдесят один сантиметр и вес — три килограмма триста грамм, которые были при рождении малютки. Женщины еще потолклись у входной двери, качая головами и скрылись внутри здания.

Прижав ладонь ко рту, сдерживая пытающиеся вырваться наружу рыдания, наблюдавшая за сценой в тени жилого дома, расположенного напротив дома малютки, женщина побежала прочь. Она уже не видела как подъехала патрульная машина, и двое в форме, торопливо выйдя из нее, поспешно вошли в калитку. Один пошел в сторону неприметной сторожки, в которой спал нетрезвый сторож, а второй скрылся в здании.

Все дальше и дальше удаляясь от детского дома, та, которая только что оставила там свою двухмесячную дочь, брела по темным тихим улочкам, боясь выйти на тусклое освещение уличных фонарей, дабы не быть замеченной, шепча себе под нос, словно молитву:

— Прости меня, Лиззи! Но они нашли нас! Тут ты будешь в безопасности. Прости, моя родная, что я не уберегла тебя! Я так надеялся, что этот мир защитит нас, и я смогу растить тебя, наслаждаться твоим первым шагом, услышать твое первое слово. Но видно не судьба! Здесь тебе будет лучше, мое солнышко. Для тебя лучше!

Рыдая, Роэла сидела на лавочке, в темноте парковых деревьев. Ей осталось дождаться первой электрички, чтобы уехать из этого городка, навсегда оставив тут свое сокровище, надеясь, что ее удочерять достойные люди.

Как только появилась в этом мире, она готовилась к такому шагу, практически спиной ощущая свирепое дыхание врагов. Они не могли ее не почувствовать. Хоть в этом мире магия и была очень слабой, почти незаметной, но все же была, и когда ее девочка появилась на свет, хватило и пары мгновений благоухания магии маленькой валькирии, прежде, чем она успела скрыть это, чтобы ее почувствовали! Теперь ищейки окружили их, пока еще не понимая, где именно искать, но это вопрос пары дней, если не часов.

Она все время своей беременности выискивала нужное заведение, ища именно то, где будет достойный уход для ее дочери. Она столько времени провела в библиотеке, копаясь в вырезках газет, чтобы составить статистику откуда чаще всего усыновляют деток. И нашла — маленький неприметный промышленный город, в четырех часах езды на электричке от того города, где она проживала. В одной из газет увидела фотографию заведующей и персонала этого дома малютки — их светлые добрые лица, от которых даже с черно-белого снимка веяло теплотой и любовью к детям, Роэла остановила свой выбор именно на этом доме. Ей оставалось только надеяться, что она не промахнулась с выбором.

Посмотрев на свои наручные часы, женщина устало поднялась с лавочки и побрела на станцию, где вот-вот должна прибыть первая утренняя электричка.

Рассвет уже забрезжил на востоке, озаряя небо красивым бордовым светом, знаменуя начало нового теплого солнечного дня. Но увидит ли она его? Предчувствия говорили, что навряд ли ей осталось много.

Купив билет, Роэла вышла на платформу, в ожидании электропоезда, который уже показался вдалеке. Кроме нее пассажиров было немного, всего пару заспанных человек. Сегодня суббота, у многих выходной день, спят еще в столь раннее утро, а вот этим видимо не повезло. Роэла грустно улыбнулась, разглядывая ожидающих на перроне, и устало прикрыла глаза.

Подъехала электричка, разинула свои двери, будто собираясь проглотить столь ранних пассажиров, дождавшись когда они войдут внутрь ее брюха, захлопнула пасть и медленно тронулась к следующему пункту своего следования.

Роэла вошла в последний вагон, присела на сидение и обессиленно прислонилась головой к пока еще прохладному стеклу окна поезда. Ее мысли сейчас находились в доме малютки, там, где была ее Лиззи. Она убеждала себя, что сделала все правильно. Конечно это не самое лучшее место для ребенка, но около нее дочь не ждало бы ничего, кроме смерти. Она хотела вернуться на Сардарий, но почувствовала ищеек тут, на Земле, поняла, что там еще более опасно.

Только два месяца ей было отведено на то, чтобы насладиться своим материнством. Только два месяца она обнимала свою Лиззи, так похожую на своего отца.

Роэла взглянула на свой суженный браслет, который не исчез даже тут, что означало, что с ее любимым некромантом все хорошо, нежно улыбнулась и посмотрела в окно. Она вспоминала свою безмятежную жизнь, когда были живы ее родители, первое знакомство с Сидиллой, как почувствовала укол в самое сердце при первом взгляде на этого ухмыляющегося молодого человека. То, что он ее суженный, поняла с самого начала, но никак не хотела этого принимать. Уж слишком обидно он подтрунивал над ней.

Ей очень хотелось повернуть время вспять, не идти тогда на зов темного эльфа. Знать бы заранее, что он задумал! Тогда и подруги были бы живы. Могли ли они не идти на его призыв о помощи? Нет, не могли. Они валькирии, призваны защищать Сардарий от нападок гнусный Теней. Из-за предательства Хаарация и Зорида их осталось только трое, пока трое, скоро останутся только Шираса и Мальда. Она не успела подать им весточку об опасности, сказать им о том, что такое светлое и долгожданное состояние чревато для них, что беременность вскроет их магию во всей красе, у нее было время только на то, чтобы спрятать дневник и бежать.

Валеус не закрыл валькириям возможность перемещаться в академию. Предвидел такую необходимость? Скорее предполагал, что это им понадобиться.

Что будет с Сардарием? Сейчас она жалела о том, что защитила свои откровения ото всех, кроме нерожденной тогда еще дочки. Может надо было отдать Валеусу и Сидилле? Вдвоем они раскрутили бы этот клубок предательства и лжи. Но она боялась. Что-то останавливало ее от этого шага, постоянно нашептывая, что еще не время.

Значит ли это, что Лиззи вернется домой, что ее девочка должна будет спасти мир?

Тревога и беспокойство поселились в сердце валькирии. Ей очень не хотелось, чтобы ее дочь возвращалась на Сардарий. Она желала бы, чтобы ее маленькая девочка прожила свою жизнь на Земле, подальше от склок и передряг родного мира. Но Лиззи тоже валькирия, потомок огненного мага, дочь могучего некроманта Сардария. Родина позовет ее обратно, Роэла это отчетливо понимала, хоть этот мир и с радостью принимал их, но он был чужд, рано или поздно магия возымеет вверх и девочка перенесется в свой мир, к отцу.

— А я не смогу быть рядом, — с горечью прошептала валькирия.

— Простите, вы что-то сказали? — удивленно спросила женщина, сидящая рядом с ней.

— Нет, — слабо улыбнулась Роэла в ответ. — Просто мысли вслух.

— Бывает, — рассмеялась попутчица.

За своими мыслями Роэла и не заметила, как вагон практически набился людьми. В столь ранний час в выходной день люди могли ехать только на базар в большой город. Она смотрела на беззаботно беседующих двух пожилых мужчин, сидящих напротив нее. Они обсуждали вчерашнюю неудавшуюся рыбалку одного из них. Он с таким азартом рассказывал о том, как у него сорвалась с крючка огромная рыбеха, что Роэла невольно улыбнулась, слушая его.

— Вы не поверите, милая леди, — внезапно заговорил с ней мужчина. — Но после этого клева не было вовсе. Чтобы я не делал, как бы не пытался прикормить место, сменить наживку — все было тщетно. Я просидел на берегу битых пять часов и ровным счетов ничего не поймал!

Роэла улыбалась, а внутри все сжалось от страха и холода. “Милая леди” — никто так не обращался к ней здесь, только на Сардарии. Этот мужчина был явно не тем, кем пытался казаться. Она втянула воздух и почувствовала едва уловимый запах малины и плесени. Перед ней сидел Тень!

— А вы откуда едете? — хитро поинтересовался он.

— От несостоявшегося кавалера, — как можно более равнодушно ответила она.

— Сочувствую, — покачал головой собеседник и, сверкнув глазами, нагло подмигнул ей, прогоняя всякие сомнения о том, кто он такой.

Роэла пожала плечами, сделав вид, что не заметила ничего подозрительного, отвернулась к окну и дальнейший путь проделала, старательно рассматривая быстро сменяющийся летний пейзаж за окном электрички. То чего она так боялась, настигло ее. Оставалось только надеяться, что он не с самого начала едет с ней в одном вагоне, что он не знает где она села. Паника начала возрастать внутри и, наплевав на всю, уже никому не нужную, предосторожность, попыталась прощупать этого старика. Как оказалось, он вошел в вагон только две станции назад. Это было похоже на случайность, но Роэла не верила в то, что Тень оказался тут ненамеренно. Хотя второй его собеседник был обычным человеком. Может и правда дело случая?

Тем временем их поезд медленно подползал к своей конечной станции, чтобы выплюнуть своих пассажиров на жаркую улицу, и отправится в депо, отдохнуть перед следующей длительной поездкой.

Роэла быстро выпорхнула из вагона и как можно скорее постаралась скрыться от преследователя. Казалось ей это удалось.

Оказавшись дома, она устало вошла на кухню, медленно опустилась на стул и разрыдалась.

В том, что она все сделала правило, увезя свою дочь, как можно дальше от себя, не было никаких сомнений. А после неожиданной встречи в электричке, уверенности только прибавилось. Но боль разлуки и тревога за свое маленькое сокровище разрывали сердце матери на части.

Когда он вошел, она не почувствовала. Только ощутив его несносное дыхание, поняла, что уже не одна у себя в съемной квартирке. Открыв глаза, Роэла спокойно посмотрела на темного мага, вальяжно облокотившегося о косяк дверного проема.

Встретив его на улице ни за что не поняла бы, кто он такой на самом деле, с виду обычный пожилой мужчина, высокий, уже почти весь седой, с глубокими морщинами на красивом лице. Но в этом случае внешность не просто обманчива, она вопиюще лицемерна! Перед ней стоял маг, темный, злой, надменный, возомнивший себя богом.

— Куда ты ее дела? — зло прошипел вошедший.

— Туда, где ты ее не достанешь, — усмехнулась Роэла в ответ.

— Уверена? — продолжил шипеть мужчина.

— Да, Валх! — твердо ответила она. — Мне все равно умирать! Ты же за этим сюда явился?

— Узнала кто я на самом деле? — язвительно хмыкнул он.

— Это оказалось так легко, если хорошенько подумать и сложить два и два, — спокойно улыбнулась женщина. — Ваше убежище, — она покачала головой, — храмы верховного бога, в котором жрецы свято берегут тайницу, никого не пуская внутрь. Но вот как оказалась в этой тайнице скрыто много интересного. Не так ли, верховный? — с издевкой поинтересовалась валькирия.

— И что же там такого интересного? — хитро усмехнулся он.

— Как что? — продолжила язвить Роэла. — Там прячутся твои воины, там же ты вынашиваешь планы по захвату Сардария. Одного понять не могу, как ты стал богом в нашем мире?

— Давай я тебе кое-что напомню, дорогая валькирия. Магия местных на нас не действует, вот поэтому меня и считают богом, — равнодушно пояснил он.

— Ты сам себя им провозгласил, — хмыкнула в ответ валькирия.

— Пусть будет так, — насмешливо кивнул Тень. — И если бы не вы, девять всадниц, я давно захватил бы ваш драгоценный Сардарий.

— Ну раз ты и так бог на Сардарии, отчего же не провозгласишь себя единоличным правителем? — с издевкой поинтересовалась женщина.

— Боги не умирают, милая Роэла, — высокомерно произнес Валх. — Ты и твои подруги словно занозы в одном месте. Вы могли разрушить мою легенду одним ударом своего клинка. Отчего-то именно вы можете нам противостоять. И это загадка даже для меня.

— Равные богу, — с ехидцей усмехнулась валькирия. — Зачем тебе наш мир?

— Я хочу жить и править вечно, милая леди, — хмыкнул он. — Поглощая чужие силы, я продлеваю свою жизнь.

— А Земля? — Роэла пыталась тянут время, она надеялась на то, что сможет найти хоть какой-то выход, что-то, что поможет ей избежать своей незавидной участи.

— Здесь магии нет, этот мир мне пока не интересен, — зло фыркнул он.

— Есть магия, и ты знаешь об этом, — улыбаясь ответила женщина. — Но здесь другая, не та, к которой ты привык. Ее невозможно поглотить. Это не потоки силы, Валх, здесь технологии, наука, умы людей. Так что можешь оставить свое “пока” при себе и насовсем забыть про Землю.

— Мне кажется, ты заговариваешь мне зубы, дорогая, — зло зарычал маг. — Но это тебе не поможет. Тут некому прийти на выручку. Я слишком долго искал тебя и явился сюда за тем, чтобы стереть из любого мира тебя и твою дочь!

— Валх, я уже сказала тебе, что мне все равно умирать, — криво усмехнулась Роэла. — Где моя дочь, я тебе не скажу. Сам ты ее не найдешь. Ты все силы растратил на мои поиски. Глянь, седой весь, морщинистый. Земля не приняла тебя, она высасывает твои силы, выгоняя отсюда.

— Тогда сегодня сдохнешь ты, — Валх снова принялся злобно шипеть. — А твое отродье я найду, когда наберусь сил и вернусь обратно за ней.

— В этом мире нет привычной для тебя магии, — она рассмеялась ему в лицо. — Ты не отыщешь мою девочку, этот мир сожрет тебя, ты умрешь тут от старости!

Он подскочил к ней, схватил ее за грудки и грубо поднял со стула, яростно дыша, свирепо сверкая своими светло-карими глазами, в бессильной злобе стискивая зубы.

— Ты год всего тут, Валх, — расхохоталась Роэла, не пытаясь вырваться из его крепкой хватки. — А уже как дряхлый старик! Смирись с тем, что этот мир не принял такую тварь, как ты!

Тень зашипел, словно раскаленное железо опущенное в ледяную воду, выхватил из-за пазухи кинжал и вонзил в самое сердце валькирии.

— Умри! — сдавленно вскричал он и замер в изумлении.

Не издав ни звука, Роэла не упала замертво на пол, как того ожидал Валх. Вместо этого, слабо улыбнувшись, начала медленно таять в воздухе. Она была не из этого мира и, умирая тут, исчезала совсем, без надежды вернуться туда, где была счастлива и любима.

Растворяясь в вечности, она забирала с собой у Валха веру в то, что местная милиция, найдя бездыханное тело живущей тут квартиросъемщицы, выйдет на след ее дочери, практически проделав за него его работу, позволив ему не тратить свои силы понапрасну.

Он только что убил собственную надежду отыскать отпрыска валькирии. Значит придется вернуться в этот ненавистный мир, чтобы завершить свои поиски и покончить с этими постылыми всадницами, так сильно мешающими ему на пути к его цели.