ГЛАВА 1.

— Ведьма! — прохрипел он, глядя на меня налившимися кровью глазами. И рухнул, как срубленное дерево. Я сглотнула. Он не шевелился. Шепча молитву, я выскочила из-за стойки, чуть не споткнувшись о собственные ноги. О, нет, только не это! Надо было сразу его прогнать!

Хотя такого прогонишь, как же. Мужчина лежал, не шевелясь, багровый и безвольный, как колода. Костюм, рубашка и запонки стоили, должно быть, как мой дом.

А туфли потянули бы на хороший автомобиль. А главное, темные волосы, смуглое лицо, ястребиный профиль, — сразу видно, благословенный. Проклятье! Он не дышал…

И по горлу из-под воротничка рубашки вились и на глазах исчезали тонкие черные нити. Магия.

Я шепотом ругнулась и лихорадочно попыталась нащупать его пульс. Даже дыхание затаила. Часы на стене отсчитывали секунду за секундой. Я прижимала пальцы к его теплой коже, молясь и ругаясь про себя. Наконец сдалась. Осела на колени и закрыла глаза. А ведь только-только все наладилось! И что с ним теперь делать? Я отогнала мысль прикопать тело на заднем дворе и, прикусив губу, протянула руку к телефону.

* * *

— Говорите, упал и умер? — недоверчиво спросил здоровяк сержант. Я кивнула. Сил заново повторять не было.

За окном давным-давно стемнело, но полицейские работают круглосуточно. И, наверно, без перерыва на обед. Тело уже увезли, а меня почему-то в участок не забрали.

— Отвечай, проклятое семя! — вдруг заорал он, и я вздрогнула, как от удара.

— Что ты с ним вытворила?! — Я ничего плохого не делала! — повторила я упрямо. Этот внезапный переход на «ты» не обещал ничего хорошего.

Он навис надо мной и замахнулся, а я сжала кулаки. «Нельзя, — билось в голове.

— Надо терпеть!»

— Что здесь происходит? — раздался из-за спины сержанта спокойный голос. И здоровяк сдулся, как воздушный шарик.

— Ничего, лейтенант, — буркнул он, отступив на шаг.

— Допрашиваю подозреваемую.

— Пока свидетеля, — поправил лейтенант, смерив меня взглядом.

Я знала, что он видит. Светлые волосы вились вокруг лица, а голубые глаза и молочно-белая кожа выдавали, что во мне нет ни капли благословенной крови. Зато сам полицейский оказался благородным. Он сощурил похожие на маслины глаза и вежливо снял шляпу.

— Здравствуйте, мисс. Я — лейтенант Эллиот. А вы? — Эйлин Вудс, — назвала я уже привычное имя и поправила форменное зеленое платье.

— Это моя аптека.

— Польщен знакомством, — он склонил голову.

— Вы позволите присесть? Надо же, вежливый какой. И это с блондинкой! — Конечно, — я указала на кресла для посетителей.

— Эээ, лейтенант, — окликнул сержант почти робко.

— Может, я пока тут осмотрюсь? Я открыла рот — и закрыла. Все равно помешать не смогу.

— Не стоит, — сухо возразил подчиненному лейтенант, бросив на меня один-единственный взгляд, и пристроил шляпу на столике.

— Если не хотите стать еще одним потерпевшим. И я не выдержала.

— Я ничего плохого не сделала! — голос сорвался, но я упрямо повторила: — Он только купил леденцы от кашля. У меня есть лицензия и… Глупо. Какой смысл оправдываться?

— Мисс Вудс, — голос лейтенанта послышался неожиданно близко, и когда я резко обернулась, чуть не уткнулась носом ему в рубашку. Он смотрел на меня серьезно, но без неприязни или опаски.

— Вас пока никто ни в чем не обвиняет. Но вы должны понимать, в вашем заведении умер человек. И мы обязаны выяснить причину смерти. Я прикусила губу.

— Отравление, — выдавила я.

— Это отравление. Похоже на черноголовник. В конце концов, они и сами это скоро узнают. Полицейские анатомы ведь тоже недаром свой хлеб едят.

— Проклятое семя! — шепотом выругался сержант, нащупывая пистолет. Лейтенант не дрогнул. Только приподнял бровь и, взяв мое лицо за подбородок, посмотрел на меня.

— Это вы его убили? — спросил он как-то буднично.

— Нет! — ответила я спокойно, глядя в непроницаемые темные глаза. Взгляда он не отвел. Надо же, какой смелый! — Потому что вы на это не способны? — в низком голосе лейтенанта слышалась насмешка. О, я была способна на куда большее, чем он мог представить. Вопрос только, пускать это в ход или изобразить оскорбленную невинность. Ладно, ударить никогда не поздно…

— Потому что я не дура! — парировала я спокойно.

— Это же нужно додуматься — отравить кого-то в собственной аптеке! Узкие губы Эллиота дрогнули в улыбке, а кончик породистого носа дернулся. Лейтенант вдруг резко притянул меня к себе за плечи… и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. Отвел прядь волос от лица — и тоже поднес к носу. А я оцепенела — ни жива, ни мёртва. Проклятье! Нюхач!

 — Значит, вы не убивали? — переспросил он настойчиво. Теплое дыхание с запахом мяты овевало мое лицо. А пальцы — как абордажные крючья — вцепились в мои руки. Еще и синяки останутся! 

— Я не убивала этого мужчину! — твердо заявила я, сдерживаясь из последних сил. Сердце колотилось где-то в горле. А лейтенант вдруг распахнул глаза. Отодвинуться он и не подумал.

— Почему вы меня так боитесь? — с каким-то отстраненным любопытством осведомился он.

— А не нужно? — вопросом на вопрос ответила я, борясь с желанием облизнуть губы. Паника засасывала.

— Я — слабая женщина… Где-то на заднем плане хмыкнул сержант. И я очнулась. Надо же, чуть не потеряла голову! И если бы только в романтическом смысле!.. Лейтенант Эллиот помедлил еще мгновение — и, усмехнувшись, наконец отстранился.

— Правильно боитесь! — бросил он равнодушно.

— Сержант, пройдитесь по улице, поищите машину.

— Машину, сэр? — почтительно переспросил тот.

— Авто потерпевшего, — пояснил лейтенант нетерпеливо.

— Не пешком же он сюда пришел! — И не на трамвае приехал, — добавила я. Прикусила язык, но поздно. Резко обернувшись, Эллиот хлестнул меня взглядом. И зачем я высунулась?! 

— А вы, мисс Вудс, скажите, что потерпевший делал в таком месте и в такой час? Вопрос на засыпку. Сержант бочком-бочком двинулся к выходу, а я вернулась за стойку и вынула из холодильного ларя кувшин. Эллиот прохаживался вдоль витрины с помадами и мылом.

— Будете лимонад? — предложила я радушно, доставая посуду. Лейтенант качнул головой.

— Лучше ответьте на вопрос. Я плеснула себе лимонада, отпила — и со стуком поставила стакан на стойку. Эллиот даже не вздрогнул.

— Я не знаю! — отчаяние прорвалось дрожью в руках, и я торопливо коснулась кулона на шее, заставляя себя успокоиться. Лейтенант смотрел на меня так напряженно, что я со вздохом выпростала подвеску из-под платья. Четырехлистный клевер на тонкой серебряной цепочке.

— Видите, я законопослушная травница, — я провела пальцем по холодному металлу. Взгляд полицейского если и смягчился, то самую малость. А сам лейтенант напружинился, словно готовясь вот-вот сорваться с места.

— Это не ответ! — отрезал он.

— Мисс Вудс, в ваших интересах сотрудничать. Вы же понимаете, что убийство благородного не может остаться безнаказанным? Намек был толще осадного бревна. Захотелось выплеснуть остатки лимонада ему в лицо, но я сдержалась. Мысли лихорадочно метались, а губы сами собой произнесли: — Не понимаю, о чем вы! Лейтенант невесело улыбнулся.

— Мисс Вудс, не притворяйтесь. Сколько вам лет? Тридцать? Больше? — Двадцать восемь, — поправила я, думая о своем. И ребенку очевидно, к чему он ведет. Неурочное появление благородного на окраине могло иметь только два объяснения. Первое — ему понадобилась моя лекарская помощь. Второе — я сама.

— Правильно, — кивнул лейтенант, внимательно наблюдая за мной. Прочитать мои мысли наверняка труда не составляло.

— Или потерпевший страдал чем-то таким, о чем в приличном обществе не говорят, или он приехал лично к вам.

— Мы даже не были знакомы, — возразила я, уже понимая, сколь слаб этот аргумент. Лейтенант не обманул моих ожиданий. Уселся, закинул ногу на ногу, отчего из-под задравшейся штанины показался дорогой шелковый носок. Эллиот посмотрел прямо мне в глаза.

— Если убийцу не найдут, — произнес он тихо и очень веско, — то мое начальство сделает вас крайней. Молодая красивая женщина, вечерний визит, приступ ревности… Вы понимаете? О, да, я понимала. Везде одно и то же.

— Чего вы хотите от меня? — спросила я ему в тон, не разрывая напряженного поединка взглядов.

— Признательных показаний? Тонкие губы лейтенанта дрогнули.

— Вижу, мисс Вудс, вам не впервой быть подозреваемой? — и пояснил тут же: — Какие вы слова знаете… Хотелось зажмуриться. А еще лучше — надавать себе пощечин.

— Вы сказали сержанту, что я — свидетель.

— Пока свидетель, — многозначительно поправил Эллиот. Внезапно он отбросил маску циника. Подался вперед и требовательно на меня посмотрел: — Мисс Вудс, помогите мне найти убийцу! — Вы ведь знаете, что я его не убивала, — предприняла я последнюю безнадежную попытку.

— Знаю, — согласился он легко.

— Я вас и не обвиняю. Он выделил голосом это «я». Подумав, я долила в стакан еще лимонада и щедро плеснула туда же зелья из спрятанной под прилавком бутыли. Лейтенант наблюдал за мной с интересом.

— Нарушаете закон о крепких напитках, мисс Вудс? — поинтересовался он, когда я выпила свой «коктейль». Пресловутый закон строго-настрого запрещал продажу алкоголя. Понятное дело, тут же началась торговля из-под полы, на которой сколачивались целые состояния.

— Вовсе нет, — я пожала плечами и убрала стакан от греха подальше. Так и тянуло запустить им в смазливую физиономию полицейского.

— Запрет не касается лекарств. А это, — я кивнула на конторку, — успокоительная настойка по моему фирменному рецепту. И не солгала даже словом. А что ко мне бегали за «лекарством» не только нервные дамочки, но и их мужья, — это уже несущественные детали. Зато выпивохи по пьяному делу теперь не махали кулаками, а мирно посапывали… К тому же это самое невинное из моих прегрешений, так что пусть себе лейтенант считает, что узнал мою страшную тайну. Полицейский хмыкнул.

— Ну-ну, — он уселся прямо на стойку и побарабанил по ней пальцами.

— Так что, мисс Вудс? Будете помогать? 

— А куда я денусь? — хмуро спросила я. Выбор невелик.

— А вы всегда запугиваете девушек, лейтенант Эллиот? — Иногда, — легко признался он, помахивая ногой.

— Говорят, я умею добиваться своего. И улыбнулся мне. Кхм, он что же, решил, что я кокетничаю с полицейским, да еще и благородным? Надо быть осторожнее. Так ведь и доиграться можно! — Уже поздно, — прозрачно намекнула я. За окном действительно давно стемнело. Фонари на окраине горели через один, зато только тут можно было отыскать деревянные домики, а жить в каменном здании я бы не смогла.

— Я не уйду, — посерьезнел лейтенант, — пока не получу то, что мне нужно. Вы ведь знаете, что мне нужно, мисс Вудс? Я кивнула. Еще бы не знать! За без малого двести лет после завоевания Островов захватчики и местные жители перемешалась так основательно, что теперь чистокровного блондина встретишь даже не каждый день. Да и брюнеты здесь в основном приезжие. Большинство жителей (тот же сержант) русоволосы и кареглазы. Темный, как головешка, лейтенант Эллиот — редкое исключение.

А я со своей льняной шевелюрой вообще почти реликт. На весь город нас меньше десятка. Я невесело улыбнулась. Несмотря на исчезающе малое число блондинок, краситься в светлый никому не приходило в голову. В народной памяти еще не стерлись времена, когда за такой цвет волос вполне могли убить… Даже теперь коренные жители Островов оставались почти бесправными.

— Думаю, вам позарез нужна травница, — безмятежно (настой действовал!) ответила я.

— Потому что ваши медики годятся только лечить понос и резать трупы. В полиции такие, как я, не работали — неблагонадежные. И это правда. Зато очень, очень полезные. В ядах я точно разбиралась получше дипломированных врачей, хоть блондинам и не позволяли учиться в университетах. А уж что касается черноголовника…

— Фу, как грубо, мисс Вудс! — поморщился лейтенант.

— Хотя я и понимаю вашу обиду.

— Обиду? — переспросила я и усмехнулась.

— Что вы, мистер Эллиот, какие могут быть обиды? Всего лишь попытка объяснить, что вы вместе с водой выплеснули и ребенка. Эллиот пожал плечами. Темные угли его глаз словно подернулись пеплом от усталости. Похоже, держался он из последних сил. Он на мгновение смежил веки и сдался: — Давайте отложим исторические диспуты на потом. Что вы можете рассказать об отравлении мистера Мастерса? Он, похоже, был не так уж уверен в моей непричастности. И почему бы ему не отволочь меня в старую каменную башню полицейского участка? Не хотел настраивать против себя или все же надеялся что-то здесь найти? 

— Мистера Мастерса? — переспросила я, хотя догадаться было несложно. Но я упрямо играла по правилам. И так столько ошибок наделала! Лейтенант поморщился.

— Потерпевшего. При нем были документы.

— Я уже вам сказала. Скорее всего, черноголовник. Принят за два-три часа до смерти.

— Уже лучше, — одобрил Эллиот.

— А подробности? Это порошок? Настойка? Таблетки? Какой вкус, цвет и запах? Могло ли это быть самоубийство? — Проще всего ответить на последний вопрос, — усмехнулась я. Настойка валерианы, пустырника и мяты (и еще десятка не столь невинных ингредиентов) сделала меня спокойной, как слон.

— Вряд ли это самоубийство.

— Почему вы так уверены? — он заинтересованно склонил голову набок. Под темными глазами пролегли глубокие тени, и я не выдержала. Что там церковники благословенных говорят о всепрощении? В общем, я отмерила три капли из крошечного фиала и разбавила простой кипяченой водой.

— Пейте! — велела я, сунув ему в руки стакан.

— Не отравлю. Это на время снимет усталость. Он хмыкнул — и махом проглотил горькую жидкость. Сморщился и напомнил: — Так что вы говорили о самоубийстве? Зато на его высоких скулах почти сразу появился здоровый румянец, а глаза заблестели. Я полюбовалась делом рук своих и сдалась: — Считается, что черноголовник убивает насовсем. Полностью, понимаете? Лейтенант застыл и побледнел.

— Убивает душу? — Да, — тихо проронила я. Уже понимая, что теперь он не отцепится. Смерть души — самое страшное, что может случиться с благословенными. Они верят в перерождение, в бесконечное колесо жизни. Никто из них добровольно не пошел бы на такое.

— Проверим, — пообещал Эллиот.

— А нечаянно? Можно его принять по ошибке? Вдруг потерпевший перепутал таблетку или взял не ту микстуру? — Нет, — покачала головой я и потерла лоб, — это запрещенное зелье. Довольно горькое. Предупреждая вопросы — у меня его нет. Здесь, — я обвела рукой стеллажи, шкафы с множеством выдвижных ящиков и застекленные витрины, — только обычные травы, без капли магии. Ложь, но безобидная. Ничего опасного тут точно не было. Да и уличить меня сумеет лишь такой же светловолосый. Эллиот смотрел на меня так пристально, что хотелось отвернуться. Но я пересилила себя и ответила прямым взглядом.

— Насколько трудно добыть этот яд? — отрывисто спросил он.

— И кому о нем вообще известно? Я призналась нехотя: — Добыть довольно легко. В лесах севернее Брайна такого добра хоть коси. Другой вопрос, что смертельно опасным его делает магия…

— и добавила чуть слышно: — Наша магия. Когда-то с его помощью лесные ведьмы убивали пленных. Лейтенант обжег меня взглядом.

— Значит, мы ищем травницу? — Не обязательно! — возразила я, сжав руки так сильно, что ногти вонзились в ладонь.

— Черноголовник можно купить. Были бы деньги, — подумала и уточнила: — Большие деньги. Хотя додумается до такого не каждый… Эллиот в раздумье побарабанил пальцами по стойке.

— Значит, не случайность и не самоубийство… Жаль. Я молчала. А лейтенант вдруг перебросил ноги через прилавок, спрыгнул рядом со мной и стиснул мое плечо.

— Вы так и не сказали, мисс Вудс, чего хотел от вас Мастерс? — Да откуда я знаю?! — рассердилась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не стряхнуть его руку.

— Он и сказать толком ничего не успел. Вошел, попросил леденцы от кашля. А потом крикнул что-то про ведьму и упал! — И вам ничего не показалось странным? Лейтенант стоял так близко, что от его дыхания колыхались выбившиеся из моей прически волоски. Нервировало, как легко и естественно Эллиот меня касался. Лишнего себе не позволял, но… Хотя, может, это как-то усиливает его способности? — Я не так часто встречаюсь с благословенными, чтобы хорошо в них разбираться! — я судорожно перевела дыхание и зажмурилась.

— Простите. Я очень испугалась.

— Чего вы испугались, мисс Вудс? — очень тихо спросил лейтенант, и я быстро на него посмотрела. Фыркнула и сказала устало: — А вы сами не понимаете? Ему нечего было здесь делать. За простым средством от кашля он мог отправить слугу. А тут… вечер, я одна и… Я не договорила. Лейтенант не дурак, сам все поймет. Благословенным многое сходило с рук, а если жертва еще и светловолосая… Всегда ведь можно сказать, что я сама на него набросилась! К его чести, Эллиот не стал переспрашивать, не я ли отравила Мастерса. А ведь как ловко все выпытал! Он вдруг осторожно погладил мое плечо.

— Тихо, тихо. Все уже прошло. Он вас не обидит. Я вскинула на него глаза. Он успокаивал меня, как нервную лошадь.

— Спасибо! — язвительно ответила я.

— А вы? Тоже не обидите? Словно обжегшись, лейтенант отдернул руку. Шагнул в сторону и пообещал сухо: — Не обижу. Поклясться? Неизвестно, до чего бы мы договорились, если бы в дверь не постучали. У входа переминался с ноги на ногу сержант. Интересно, что он успел увидеть сквозь стеклянную витрину? — Там это… автомобиль нашли, — скомкано сообщил он, не зная, куда девать глаза.

— Посмотрите, сэр? Сержант явно проклял все на свете, что пришлось смущать начальство. Оно только-только к свидетельнице клинья подбило, а тут отвлекают! Вдруг обозлится? — Конечно, — кивнул Эллиот спокойно.

— Мисс Вудс, на сегодня вы свободны. Отдыхайте. Вы не будете возражать, если завтра я загляну к вам… скажем, в девять? — Не буду, — буркнула я. Можно подумать, я действительно могла возразить! — До свидания, мисс Вудс, — он еле заметно поклонился и, прихватив по дороге шляпу, вышел. А я обессилено опустилась на стул и уронила голову на руки…

* * *

Следующим утром я встретила лейтенанта во всеоружии. Мурлыча под нос песенку, я помешивала стоящее на водной бане варево, довольно вонючее даже на мой несовершенный нюх. И не обернулась, когда ровно в девять звякнул дверной колокольчик. Проигнорировать табличку «Закрыто» мог только один человек.

— Что это за дрянь? — несколько гнусаво поинтересовался ранний гость. Я обернулась и ослепительно улыбнулась. Эллиот старательно зажимал нос.

— О, лейтенант! Доброе утро. А это, — я последний раз помешала густеющую смесь, — всего лишь арника, календула, лавр, ним, лаванда… И еще кое-что по мелочи.

— И что это будет? — не особо доброжелательно осведомился Эллиот, снимая шляпу. Он старательно дышал ртом.

— Мазь от ушибов.

— Я выключила плиту и сжалилась: — Присаживайтесь. Сейчас окно открою. Эллиот остался стоять, облокотившись на стойку. В жилую часть дома я его не пригласила. Только этого не хватало! — А почему сразу не открыли? — судя по бледному лицу лейтенанта, месть удалась на славу.

— Мне не мешает, — пожала плечами я.

— Кофе будете? — Если без этих ваших добавок, — лейтенант страдальчески поморщился и потер переносицу.

— Обещаю, просто черный, — примирительно улыбнулась я.

— Или вы пьете с сахаром? Сливок сегодня нет.

— Черный, — коротко отозвался лейтенант, давая понять, что не настроен на дружескую беседу. Он пристально следил, как я варю кофе. Густой аромат арабики мгновенно вытеснил все посторонние запахи, и лицо Эллиота порозовело на глазах.

— Боитесь, что отравлю? — бросила я через плечо, снимая с огня раскаленную джезву. И тут же себя одернула. Тьфу! Что меня подзуживает его дразнить? Я разлила по чашкам напиток и поставила на стойку.

— Я уже вчера пил ваше лекарство, — напомнил Эллиот, беря посуду наобум. Он опять придвинулся слишком близко, но я пересилила желание отстраниться. Нарочно ведь меня смущает! — Точно, — я мелкими глотками цедила кофе, зато Эллиот проглотил свой махом.

— Так что вам от меня нужно, лейтенант? Он как-то странно усмехнулся, но ответил безучастно: — Я ведь уже вчера сказал. Помощь в расследовании убийства.

— Но я не полицейский! — возразила я, с сожалением отставив опустевшую чашку.

— И в таких делах не разбираюсь.

— Неужели? — бросил Эллиот, и мое сердце сорвалось вскачь.

— Именно так! Я спокойно выдержала его изучающий (и одобрительный!) взгляд. Любая женщина чувствует себя увереннее в красивом наряде, а нынешним утром я расстаралась. Темно-синее платье с длинными рукавами, перехваченное бантом у горла, делало мою кожу еще белее и придавало глазам густо-голубой оттенок. Ни шляпки, ни тюрбана — золотистые локоны до подбородка свободно вились вокруг лица. Откровенный интерес Эллиота был мне приятен. И ведь знаю, что играю с огнем! Не выдержав, я потянулась к грязным чашкам. Надо их перемыть и убрать. Отличный предлог отойти в сторону, ускользнуть хоть ненадолго…

— Мне нужен список всех аптек в городе, где можно купить этот яд! — заявил лейтенант твердо. Я покосилась на него через плечо, продолжая греметь посудой. Эллиот выглядел сосредоточенным и недобрым. Узкие губы напряженно сжаты, темные глаза прищурены.

— Хорошо, — согласилась я нехотя. Понятное дело, тем самым я укажу на кого-то из «своих». Но куда деваться? Он уже ясно дал понять, что иначе спишет убийство на меня. Я вытерла руки чистым полотенцем, вынула из ящика лист бумаги с тремя адресами.

— Вот то, что вам нужно, — и положила на стойку перед лейтенантом.

— Это все? Он покачал головой, не делая даже попытки взять список.

— Они ничего мне не скажут, — заметил он.

— Во всяком случае, добровольно.

— А это уже ваши проблемы! — ответила я резче, чем собиралась. И шагнула к распахнутому окну. Движения я не заметила. Мгновение — и лейтенант цепко стиснул мое плечо.

— Посмотрите на меня, мисс Вудс, — попросил он негромко, как-то почти… интимно? Я нехотя обернулась. Вблизи Эллиот выглядел усталым и, кажется, сегодня не успел побриться. Но пахло от него хорошо — кофе и почему-то мятой.

— В записной книжке Мастерса был ваш адрес, — проговорил лейтенант.

— Так что он не просто зашел в первую попавшуюся аптеку. А еще пометка «УМ». Что бы это значило, мисс Вудс? — Понятия не имею, — твердо ответила я, борясь с желанием зажмуриться. Надо же быть такой дурой, чтобы не сообразить обыскать карманы трупа! Лейтенант поднял брови.

— Неужели никаких догадок? — Может, он хотел заказать какое-то зелье, а сразу не решился? Присматривался? — предположила я. И поймала себя на том, что нервно ломаю пальцы. Эллиот дернул уголком рта.

— Что бы вы ни думали, улик против вас вполне достаточно, мисс Вудс.

— И главная — вот эта? — дерзко ответила я, заправляя за ухо светлый локон.

— Как же, проклятое семя! Кто знает, на что я способна? Может, и вас сейчас убью? Мгновение он смотрел на меня, сузив глаза, затем с силой встряхнул за плечи.

— Прекратите истерику! — велел он резко.

— Если бы я считал вас виновной, то вы бы давно сидели в камере. Но вы должны понять, что в ваших интересах сделать все, чтобы найти убийцу. А не кинуть мне бумажку с адресами.

— Я понимаю, — ответила я обреченно и попросила: — Отпустите меня. Помедлив, он подчинился. Отвернулся, сложил руки за спиной.

— Вы поговорите с… коллегами? — А куда я денусь? — вздохнула я и сняла с вешалки шляпку. Надела, критически изучила в зеркале свое отражение и поинтересовалась: — Вы меня подвезете? — Конечно! — тут же откликнулся он и галантно подставил мне локоть.

— Даже пойду с вами. Только давайте ненадолго забудем, что я — полицейский. Сделаем вид, что я хочу купить черноголовник… например, для своей престарелой тетушки? А вы решили составить мне протекцию. Раз уж сами ядами не занимаетесь. Я скептически покачала головой.

— Эта история шита белыми нитками.

— Конечно, — он и не думал спорить.

— Нам же не нужно их убедить. Просто… скажем так, посмотреть на реакцию. Неофициально. Я против воли рассмеялась и оперлась на его руку.

— Да вы авантюрист, лейтенант! — Эллиот, — напомнил он.

— Мистер Брайан Эллиот.

Выйдя на улицу, я сразу же об этом пожалела. Сырость, слякоть и мерзкий холодный ветер. Брр! Я плотнее запахнула шарф и наклонила голову, спасаясь от моросящего дождя. Город выглядел серым и угрюмым. Когда уже придет настоящая весна? Снег успел стаять, но почки на деревьях пока даже не набухли. Лейтенант стремительно направился прямиком к припаркованному в стороне потрепанному седану. Я почти бежала за ним, молясь, чтобы не переломать ноги. Каблук угодил в щель между камнями мостовой (тротуары на окраине давно требовали ремонта), и я не выдержала: — Лейтенант… Эллиот! Он чуть притормозил, повернул голову, и я попросила, запыхавшись: — Можно помедленнее? — Нет! — неожиданно ответил он. Усмехнулся и пояснил: — Вы — похожи на щуку, мисс Вудс. Так и норовите сорваться с крючка. Раз уж я вас подсек — нужно скорее тянуть на берег.

— Кхм, — я прочистила горло. Почему-то это сравнение меня смутило.

— Любите рыбалку… Эллиот? — Очень, — просто признался он.

— Особенно на голавля или сазана. Они хитрые и осторожные. Жаль, теперь редко… Он сам себя оборвал и досадливо поморщился. Так-так, интересно!.. Внутри автомобиль оказался не такой развалюхой, какой выглядел снаружи. И ни пылинки, ни соринки — чудеса! Меня лейтенант усадил рядом с собой.

— Куда сначала? — поинтересовался он, заводя мотор. Я молчала, прикидывая. Потом решилась: — Может, вы мне расскажете об этом Мастерсе? И что выяснили ваши медики? Раз уж мы с вами теперь в одной лодке. Эллиот бросит на меня острый взгляд, но пообещал сдержанно: — Позже. Давайте сначала поговорим с аптекарями.

— Как скажете, — я пожала плечами. Мне уже без разницы — куда ни кинь, всюду клин. Или помощь полиции против «своих», или обвинение в убийстве.

— Тогда по очереди. Риджент-стрит, пятнадцать. Аптека мистера Толбота.

* * *

Нужный дом — хмурый старый особняк, весь увитый плющом — носил следы недавнего ремонта. Владелец даже попытался придать аптеке некий шик, украсив крыльцо скульптурами кошек и стилизованными колоннами. Выглядело аляповато, но клиентам нравилось.

В аптеке оказалось оживленно: три старые девы что-то обсуждали возле стенда с травяными чаями, молодая пара выбирала приданое малышу (у будущего папаши был такой вид, словно у него болят зубы), а дорого одетый толстяк внимательно слушал вдохновенную речь аптекаря о пользе припарок из навоза.

Я невольно поморщилась — по словам Толбота, ничего чудодейственнее не существовало в природе. «Народные» методы лечения стараниями Толбота недавно вошли в моду. Причем он умудрялся брать деньги не за лекарства, а за советы, книжки и прочую муть. Зато теперь он процветал на зависть не столь оборотистым коллегам.

От коровьих лепешек аптекарь перешел к целебности уринотерапии. Теперь прислушивались и старые девы (даже не морщились!) — Он что же, правда в это верит? — Эллиот склонился к самому моему уху. Дышать он старался ртом — в курильнице на столике дымились кусочки ладана и каких-то на редкость вонючих трав. Бедный лейтенант — вторая атака на его обоняние за утро! 

— Откуда мне знать? — так же тихо ответила я. Выглядел аптекарь очень эффектно: наряд по моде двухсотлетней давности он носил с легкостью, выдающей старую привычку. Рубаха, расшитая красными и зелеными узорами, вместо пояса кушак с золотыми кистями, алые шелковые штаны заправлены в сафьяновые сапожки — красавец, да и только!

Да и за собой он следил. Только прическа подкачала — в светлых кудрях до плеч уже красовалась солидная плешь. Аптекарь стыдливо пытался ее скрыть за начесанными волосами, но получалось только хуже. Мистер Толбот перешел к подробным рекомендациям насчет сбора мочи, и мои нервы сдали. Теперь уже я волокла на буксире лейтенанта.

— Доброе утро, Тобиас! — широко улыбнулась я аптекарю, бесцеремонно протолкавшись к стойке. Он скривился, как будто разжевал лимон. Имя свое Толбот не любил, и тут я его вполне понимала. О чем, интересно, думали родители, называя сына Тобиасом Толботом? Беднягу все детство дразнили Тотошкой.

— Доброе, Эйлин! — тем не менее, ответил он. Зато взгляд такой многозначительный! «Принесло тебя на мою голову!» — читалось в выпуклых глазах аптекаря.

— Можно тебя на минутку? — напрямик спросила я. По опыту знаю, что свои проповеди он может читать часами.

— Что еще? — недовольно поинтересовался он, переступив с ноги на ногу. А потом стал играть краем кушака, как делал всегда, нервничая.

— Я занят! — Я ненадолго, — пообещала я.

— Вот, клиента тебе привела. И кивнула на Эллиота. Толбота перекосило. Его явно раздирали на части жажда наживы и нехорошие предчувствия. Еще бы, ему вдруг преподнесли заработок на блюдечке с голубой каемочкой. Да еще и благородного! Насколько я понимаю, ставку Толбот делал на русоволосых, которые о магии знали лишь понаслышке. Таким он мог втюхать что угодно. Аптекарь расплылся в вымученной улыбке.

— Это честь для меня, мистер…

— Эллиот! — отрекомендовался лейтенант.

— Я из южного Эйра. Премного наслышан о вас, мистер Толбот! Даже в наших краях вы известны! Он схватил руку нового знакомого и с энтузиазмом ее потряс.

— Я польщен, мистер Эллиот, — пробормотал аптекарь, сбитый с толку таким напором.

— Уделите мне чуточку времени, а? — лейтенант развязно подмигнул.

— По денежному делу! Аптекарь облизнул губы, но осторожность взяла верх: — Простите, но я принимаю только по предварительной записи! Рыбка уже почти сорвалась с крючка, и я решила подыграть Эллиоту.

— Пять минут, Тобиас. И я сделаю тебе свою фирменную мазь от облысения. От такого посула аптекарь побагровел, а его толстый клиент поперхнулся смешком.

— Хорошо, — процедил Толбот и бросил помощнице: — Подмени. Он привел нас в подсобку. От громоздящихся до потолка сундуков и коробок несло такой смесью запахов, что я снова пожалела Эллиота. Аптекарь взял быка за рога, едва прикрыв дверь. Сесть он нам не предложил, хотя я и сама остереглась бы здесь чего-то касаться. Я не брезглива, но кое-какие ингредиенты Толбота заставляли меня передергиваться.

— Так что вам нужно, мистер Эллиот? — неприязненно поинтересовался Толбот.

— Мне нужен черноголовник! — с места в карьер бухнул Эллиот.

— Для моей тетушки. Я поморщилась и отвернулась. Ясно же, что Толбот и так боится с ним связываться, а теперь… Додумать я не успела.

— Вон! — взревел аптекарь так, что пузырьки на полке жалобно звякнули. А потом окрысился на меня: — Ты что, хочешь закрыть мою аптеку? Не бывать этому! Эллиот крепче сжал мой локоть.

— Простите, сэр. Мы уже уходим! И ретировался…

— Оно того стоило? — скептически поинтересовалась я уже в машине.

— Конечно! — без малейших сомнений откликнулся Эллиот, поворачивая ключ в замке зажигания. Выглядел лейтенант и правда довольным.

— И что вы узнали? — недоверчиво спросила я.

— Многое, — бросил лейтенант.

— Из каких бы сомнительных компонентов он не варил свои зелья, магии Толбот тоже не чурается.

— И вы умудрились вот так, сходу, это выяснить? По спине поползли мурашки. Когда-то такими, как Эллиот, меня пугала мама. Но рассказы о возможностях нюхачей давно перешли в область легенд. Ни маме, ни бабушке не доводилось вживую с ними столкнуться. Неужели он правда чует магию?! Тогда я крупно сглупила…

— Да, — коротко ответил он. Мы остановились на перекрестке, пропуская тяжелогруженую подводу.

— Тогда зачем вам я? По-моему, наедине с вами Толбот был бы откровеннее. Или со мной одной, если уж на то пошло. Эллиот криво улыбнулся.

— Мы ведь договорились, мисс Вудс, — все вопросы потом. Куда теперь?

— На Бонд-стрит. Аптека доктора Рейстеда.

* * *

— Мисс Вудс, почему вы так нервничаете? — поинтересовался вдруг лейтенант, остановив машину.

— Нервничаю? — удивилась я. Получилось фальшиво. Он глазами указал на мои руки, и только теперь я обнаружила, что безостановочно тереблю шарф.

— Хорошо, — я заставила себя отпустить многострадальную ткань.

— Вы правы. Только разве это что-то меняет? Вы ведь все равно потребуете, чтобы я туда пошла. Я кивнула на респектабельный особняк со скромной вывеской «Аптека». Как будто в городе нет больше аптек! Эллиот не сводил с меня внимательного взгляда.

— Толбота вы не боялись. Я принужденно рассмеялась.

— Поверьте, Рейстеда я тоже не боюсь.

— Тогда в чем дело? Я поняла, что он не отвяжется, и сказала с досадой: — Если Рейстед за последние полгода не изменился, то у вас может оказаться еще один труп.

— Кхм, — лейтенант прочистил горло.

— Он вам угрожал? — Да нет же! Долго объяснять. Идемте, посмотрите сами. И я распахнула дверцу авто, не дожидаясь помощи Эллиота… В аптеке царили тишь, покой и благолепие. Отделанные темным деревом стены, батареи баночек с аккуратными этикетками, сверкающая лаком стойка… Сюда приходили те, кто не хотел связываться с такими, как я. Услышав тихий звон колокольчика, аптекарь поднял голову. Он как раз что-то писал в толстенной книге. Эллиот чуть сильнее сжал мой локоть, но я только на мгновение опустила ресницы. Само собой, он ожидал увидеть еще одного блондина, а макушка доктора отливала медью.

— Доброе утро, доктор Рейстед! — первой поздоровалась я. Он по-прежнему держал докторскую практику. А что, очень удобно — сам назначает лекарство, сам же его и делает. Пациентам тоже нравилось, тем более что импозантный Рейстед виртуозно умел втираться в доверие. Эдакий добрый честный дядюшка, который всегда выслушает и поймет.

— Линни! — доктор широко улыбнулся, продемонстрировав крепкие очень белые зубы, и отложил золотое перо. — Рад тебя видеть, дорогая. Пришла сказать, что передумала? Оценила прелести жизни в семье, а? Лейтенант молчал, с интересом наблюдая за представлением.

— Нет уж, уволь, — я передернулась. Радушие доктора было насквозь фальшиво.

— В твой гарем я идти не собираюсь. Рейстед неодобрительно покачал рыжей головой, отчего стекла золотого пенсне на его носу сверкнули.

— Зря. Тогда что тебя ко мне привело? — Мой друг ищет одно зелье…

— я замялась. Рейстед высоко поднял брови.

— А с какой стати ты сама не сделаешь? Хороший вопрос! Прямо в яблочко.

— Оно… не совсем законно, — обтекаемо объяснила я. Рейстед хмыкнул.

— С каких пор ты чураешься приработков, Линни? Ты же никогда не была праведницей, — протянул он, и мне захотелось его ударить.

— Я никогда не делала ядов! — рассерженно выпалила я и прикусила язык. Поздно. Глаза Рейстеда за стеклами пенсне потемнели.

— Если ты шутишь, Линни, то шутка не удалась! — отрезал он.

— А теперь прости, у меня масса дел! Он пододвинул к себе гроссбух и сделал вид, что проверяет цифры.

— Пойдем, — я дернула Эллиота за руку. И в этот момент из скрытой за портьерой двери показалась девушка в темном очень скромном платье. Она с трудом удерживала здоровенную бутыль с мутной жидкостью.

— Я приготовила тоник, как ты велел, — прошелестела она. Рейстед от неожиданности поставил кляксу, грубо выругался и зачем-то схватил увесистые счеты. Девушка испуганно вздрогнула — и выронила бутыль. Звон, острый запах спиртовой настойки, лужа на полу…

— Ты, дура косорукая, понимаешь, что ты наделала?! — заорал доктор, уже забыв о посторонних. Она затравленно опустила светловолосую голову, и у меня буквально зачесались руки. Вмешиваться нельзя, Лили мне этого не простит.

— Уведите меня отсюда, — попросила я Эллиота сквозь зубы. Он молча послушался. А в спину нам доносились крики Рейстеда и жалобные всхлипы его жертвы… Лейтенант усадил меня в машину, и я откинула голову, прикрыв глаза. От бессилия меня трясло. Хотелось вернуться в аптеку и расколотить о голову доктора какую-нибудь бутыль… И в итоге загреметь в тюрьму. Как же — напала на уважаемого человека, избила ни за что, ни про что! Я со злости стукнула кулаком по дверце.

— Мисс Вудс, — голос лейтенанта звучал напряженно, — у вас при себе нет той чудодейственной настойки? Сейчас она бы вам здорово пригодилась.

— Увы, — я заставила себя открыть глаза. Хотела их потереть, но вовремя вспомнила о туши на ресницах.

— За ней придется вернуться в аптеку…

— и уточнила поспешно: — В мою аптеку! От мысли купить что-то у добрейшего доктора к горлу подкатывала тошнота.

— Далеко, — с сомнением проговорил Эллиот.

— Кстати, расскажете, что это было? — Да ничего особенного, — отвернувшись, я украдкой вытерла щеки. И заметила в зеркале внимательный взгляд полицейского.

— Вот что, — решил вдруг он, — думаю, нам с вами не помешает позавтракать. Я знаю тут неподалеку неплохое местечко.

— Я завтракала! — возразила я из чувства противоречия. Эллиота такими мелочами было не пронять.

— Тогда составите мне компанию.

* * *

Увидев, куда он меня привез перекусить, я только хмыкнула.

— Это судьба, — ответила я на вопросительный взгляд лейтенанта и указала на вывеску рядом с кафе «Элегант». «Аптека «Панацея» — гласила она. У Флемма своеобразное чувство юмора — и бездна самонадеянности.

— Хотите сказать, что нам туда? — недоверчиво уточнил лейтенант.

— Это и есть последний адрес? Я только кивнула.

— Тогда сначала закончим с аптеками, — решил Эллиот. И, выйдя из авто, распахнул мне дверцу: — Прошу, мисс Вудс! Дверь оказалась не заперта, но хозяина в поле зрения не было. Не страшно — только самые отчаянные психи решились бы тронуть что-то из зелий Флемма, а лишней наличности у него сроду не водилось. Дом достался Флемму по наследству от какой-то троюродной тетушки, иначе он бы точно не поселился в таком респектабельном районе. Ведь деньгам всегда можно найти лучшее применение! — Флемм! — позвала я громко.

— Ты где? Это Эйлин! — Эй? — переспросил приятный голос откуда-то из недр дома.

— Иди сюда! У меня опыт. Я вздохнула и взяла лейтенанта под руку.

— Пойдемте. Опыт — это серьезно. Под лабораторию Флемм отвел лучшую комнату в доме, зато спальней ему служила какая-то каморка. Впрочем, спал он нередко тут же, среди своих реторт и пробирок, приспособив под кровать массивные старинные кресла. В первый момент я решила, что груда цитрусов на столе мне мерещится. Но в ведерке громоздилась целая гора шкурок, и запах сложно спутать. Высокий мужчина в белом халате самозабвенно возился с пробирками, в которых буйствовала непонятная плесень.

— Зачем ему столько? — пробормотал Эллиот, как-то странно морщась.

— Давайте быстро. Я кивнула и окликнула: — Флемм! Я ненадолго.

— А, Эйлин, — аптекарь обернулся. Его приятное лицо сияло, а собранные в хвост светлые волосы чуть не искрились от энтузиазма.

— Это будет открытие! Настоящий прорыв в медицине! Ты только представь… Лейтенант почему-то страдальчески скривился и отвернулся.

— Флемм, — перебила я, — у меня мало времени. Я потом к тебе зайду, ладно? А сейчас ответь на пару вопросов.

— Ладно, — покладисто согласился он. И спохватился: — Присаживайтесь! — Спасибо, мы постоим! — поспешно ответила я. Чрезвычайно аккуратный во время опытов, в быту Флемм превращался в рассеянного гения. Так что в кресле могли обнаружиться забытая тарелка или грязные носки.

— Так что за вопросы? — нетерпеливо напомнил Флемм. А Эллиот вдруг шмыгнул носом. Хм, что это с ним? — Скажи, ты никому не продавал черноголовник? — спросила я напрямик. Аптекарь озадаченно моргнул.

— Нет, а что? Надо? Я таким не занимаюсь, ты знаешь. Но ради тебя могу. Я чуть за голову не схватилась. Сама непосредственность! Флемму всегда не хватало денег на опыты. И осторожности тоже.

— Надо, — вмешался вдруг Эллиот. Он сунул руку в карман плаща, вытащил портмоне и, не скупясь, вынул несколько купюр. Я присмотрелась… А не бедствуют наши полицейские! Лейтенант сунул аптекарю деньги… и вдруг оглушительно чихнул. А потом еще раз.

— Проклятые апельсины, — пробормотал он.

— Пойдемте, мисс Вудс! Я торопливо сказала: «До свидания!» Флемму (он только кивнул, уже с головой погрузившись в опыты) и последовала за полицейским.

* * *

На улице Эллиот отдышался и даже перестал чихать. Только кончик носа у него покраснел.

— Пойдемте, перекусим! — не глядя на меня, скомандовал он. Я послушно засеменила следом. Проклятые каблуки, ноги уже отваливаются! В кафе лейтенанта явно знали. Официант просиял улыбкой и почтительно поздоровался.

— Вам как обычно, мистер Эллиот? — учтиво осведомился он.

— Да, Джордж, спасибо, — рассеянно ответил лейтенант, привычно направляясь к дальнему столику у окна.

— А ваша спутница? — официант бросил на меня единственный взгляд, и мне почудилось в нем неодобрение. Похоже, светловолосых здесь не жаловали.

— На ваш вкус, мистер Эллиот! — быстро сказала я.

— Тогда удвойте заказ, — велел Эллиот. Время завтрака уже прошло, а до ленча оставалась пара часов, так что народу в кафе было совсем немного. Одинокий старичок с чашкой кофе и эклером и влюбленная парочка с мороженым — вот и все посетители. Лейтенант поглядывал на меня с каким-то непонятным выражением лица. А я молча рассматривала обстановку: добротная мебель, приглушенный свет, кружевные салфетки и вазы с цветами. На нашем столике красовались чайные розы — роскошь по мартовским меркам.

— Скажите, мисс Вудс, — наконец заговорил Эллиот.

— Почему вы привели меня именно в эти три аптеки? В городе их десяток минимум.

— Больше, — пожала плечами я.

— Штук двадцать.

— Тем более, — не стал спорить он.

— Так чем подозрительны эти? Понимаю, с Толботом и Рейстедом вы не в лучших отношениях… Кстати, почему? Но мистер Флемм — ваш приятель… Он умолк.

— Друг, — поправила я. Поймала себя на том, что нервно комкаю салфетку, и сложила руки на коленях.

— А причина проста. Я ведь говорила, что черноголовник — дело рук кого-то из альбов. Без нашей магии его не получить. Эллиот поморщился — даже само слово «альбы» было запрещено. «Проклятое семя» и «проклятая кровь» — вот как нас называли. Изредка еще блондинами и белоголовыми.

— Кроме моей аптеки, в городе только три, в которых работают наши, — продолжила я угрюмо.

— Нас мало осталось, лейтенант! — Разве доктор Рейстед — ваш? — возразил он.

— О, нет! — с чувством сказала я.

— Но… Официант почтительно расставил на столе вазочку с крохотными печеньицами, блюдо с бутербродами, чашки и большой кофейник.

— Приятного аппетита! — пожелал он и растворился между кадками с пальмами.

— На него работают две девушки, — продолжила я.

— Наших. Эллиот щурил внимательные темные глаза и пил кофе.

— Он их заставил? — Да! — Печенье хрупнуло в моих пальцах, и я опустила взгляд, пряча ненависть.

— Обманул, заставил, купил — Рейстед ничем не гнушается. Лили, той девушке, которую мы видели, не повезло — ее близкие погибли при крушении поезда. И она осталась одна в семнадцать лет… Я умолкла и вдохнула глубоко-глубоко.

— И что дальше? — подбодрил меня Эллиот, устав ждать. Он с аппетитом уплетал очередной бутерброд. Зато мне кусок в горло не лез.

— А дальше Рейстед ее окрутил. Что-то наплел о долгах отца, щедро предложил крышу над головой… Рейстед — бывший военный врач, вышел в отставку по ранению, купил практику… Только обычных докторов много, так что он не особо преуспел. А наши лекарства всегда в цене.

— Почему он на ней не женился? — Эллиот отхлебнул кофе. Прямого запрета на браки не было, хоть чистокровных блондинов и не любили. Или, скорее, боялись. Особой щепетильностью в этом вопросе отличались только благословенные. Они не прочь были завести интрижки (иначе откуда бы взялись полукровки?), но даже своих детей не признавали.

— А зачем? — пожала плечами я.

— Он и так получил все, что хотел. А потом еще откуда-то привез Энн. Он хорошо устроился, согласитесь.

— Откуда вы знаете? — он недобро сощурился.

— Может быть, это сплетни? — Вы сами видели, как он обращается с Лили! — резко возразила я.

— Как с рабыней! Что же до «сплетен»… Думаете, Рейстед не пытался прибрать к рукам и меня? Эллиот поднял брови, и я ответила на незаданный вопрос: — Я приехала в Тансфорд два года назад. Рейстед…

— я помялась и повторила обтекаемо: — Сделал все, чтобы прибрать к рукам и меня.

— Но ему это не удалось? — Как видите! Я заставила себя глубоко вдохнуть. Как он умудряется вытащить из меня то, о чем я говорить не собиралась? Хотя о своих методах я точно откровенничать не стану. В конце концов, разве я не вправе защищаться сама, если уж закону нет до меня дела? Эллиот откинулся в кресле, сцепив руки.

— Скажите, мисс Вудс, а на кого бы поставили вы? Кто из них продал яд? — Не Флемм, — не задумываясь, откликнулась я.

— Я бы поставила на Рейстеда, хотя вы посчитаете меня предвзятой. Толбот тот еще тип, но он и так преуспевает. Зачем рисковать? А Рейстед жадный… Эллиот кивнул, соглашаясь, а я закончила резко: — Это если яд вообще купили здесь! Скажите честно, лейтенант, зачем вы это делали? — Что именно? — невозмутимо откликнулся он. Я подалась вперед.

— Таскали меня по аптекам! — рявкнула я. Старичок за дальним столиком обернулся и неодобрительно посмотрел на меня. Я продолжила чуть тише: — Вы же спокойно могли взять у меня адреса и отправить по ним своего сержанта! А вместо этого дурите мне голову.

— Какая экспрессия, — усмехнулся Эллиот.

— Я поступаю так, как считаю нужным, мисс Вудс. И я вновь задаюсь вопросом, откуда вам столько известно о следствии.

— Люблю детективы! — с вызовом ответила я и потянулась, чтобы налить себе кофе. Но лейтенант мне не позволил. Он молниеносно перехватил мою кисть и задрал рукав почти до локтя. На белой коже запястья багровели следы пальцев.

— Откуда у вас синяки, мисс Вудс? — негромко осведомился Эллиот.

— Мужчины бывают грубы, лейтенант, — я поджала губы и попыталась вырваться из захвата. Он не отпустил.

— Особенно темноволосые? — проронил он, глядя мне прямо в глаза. — Они ведь свежие. Готов поклясться, появились только вчера. Мелькнула мысль свалить все на сержанта или самого лейтенанта, но… Эллиот хватал меня за плечи, а не за запястья. А его подчиненный вообще обошелся моральным давлением. Лучше не завираться.

— Вряд ли, — парировала я.

— У меня очень нежная кожа, на ней все долго заживает.

— И все же, — лейтенант осторожно коснулся уродливых следов, прижал палец к бьющейся жилке. И спросил, не отводя взгляда: — Мисс Вудс, эти синяки оставил Мастерс? — Мало ли, кто…

— Да или нет? — перебил он непреклонно.

— Только честно, вы ведь знаете, что я почувствую ложь. Он подался вперед. Крылья его породистого носа раздувались, ловя малейшие оттенки запахов. На мгновение мне показалось, что воздух между нами дрожит от напряжения. И я сдалась. Выговорила яростно: — Хорошо. Он… вел себя недостойно. И схватил меня за руку. Вы довольны? Но я его не убивала! Не стоило повышать голос. Официант как раз принес наш заказ, и теперь смотрел на меня с ужасом и любопытством. Я прикусила губу и отвернулась. Ненавижу! Хотелось встать и уйти. Но кто бы меня отпустил? Неудивительно, что Эллиот так любит рыбалку — видимо, ему нравится наблюдать, как крючок раздирает горло доверчивой жертвы. Официант расставил посуду, разложил снедь и осведомился, косясь на наши сцепленные руки: — Что-нибудь еще, мистер Эллиот? — Нет, спасибо, — рассеянно откликнулся лейтенант. Официант нехотя, нога за ногу, пошел прочь. Эллиот бессовестно обманул его надежды и заговорил, лишь когда он скрылся на кухне.

— Почему же вы раньше об этом не упоминали, мисс Вудс? — А вы бы мне поверили? Если бы я рассказала сразу? Он промолчал, и я горько усмехнулась.

— Отпустите, — попросила устало.

— Иначе я не смогу есть. Лейтенант напоследок обжег меня взглядом и отступил — занялся содержимым своей тарелки. Я тоже механически что-то жевала и глотала. Как же хорошо, что Эллиот так доверяет своему нюху! Иначе тяжко бы мне пришлось… Вилка звякнула по опустевшей тарелке, заставив меня очнуться. Я подняла глаза. Смуглое лицо лейтенанта казалось напряженным.

— Значит, Мастерс к вам приставал? — переспросил он зачем- то.

— Тогда что мешало вам его отравить? — Его накормили ядом гораздо раньше, — напомнила я, старательно следя за голосом. Хватит развлекать все кафе! — За два-три часа до смерти. Полиция же приехала, когда он был еще теплый! И, кстати, я ведь сама рассказала вам о черноголовнике. Зачем, если это я убила Мастерса? — Чтобы отвести от себя подозрения, — тут же отозвался Эллиот. Очевидно, он заранее все обдумал.

— И насчет двух- трех часов — это только ваши слова. От неожиданности я оторопела.

— В каком смысле — только мои слова? — выговорила я наконец.

— Разве ваш полицейский анатом…

— Наш полицейский анатом, — перебил Эллиот с какой-то бессильной злостью, — не разбирается в ваших зельях. Я распорядился отправить тело на экспертизу в столицу, но это займет время.

— А пока я остаюсь под подозрением? — уточнила я. Он нехотя кивнул.

— Понятно, — я скомкала салфетку.

— Значит, вам не нужна была моя помощь. Вы хотели за мной присмотреть…

— Я подумала и поправилась: — Присмотреться ко мне. Так? — Вовсе нет! — возразил он живо.

— Тогда зачем? — настойчиво спросила я и поймала взгляд Эллиота.

— Или в это время сержант обыскивал мою аптеку, а? Что-то в лице лейтенанта дрогнуло.

— У блондинов есть естественная защита от моей магии, — нехотя признался он.

— Вас сложно пронять, особенно на расстоянии. А санкцию на допрос всех троих с пристрастием мне бы не дали. К чужаку аптекари отнеслись бы подозрительно, а полицейского вообще приняли бы в штыки. А так они сами придумали себе объяснение… нашего визита.

— Хотите сказать, что вас они не опасались? Потому что сосредоточились на мне? — Именно, — кивнул Эллиот без малейшего раскаяния.

— Постойте! — я потерла висок.

— Я ведь тоже блондинка. Как насчет моей естественной защиты? Лейтенант вдруг улыбнулся и откинулся в кресле.

— А вас, мисс Вудс, я могу вывести из себя без особого труда. От такого признания я онемела. Затем встала и проговорила ледяным тоном: — Надеюсь, вы довольны результатом? Свою часть уговора я выполнила, так что прощайте, лейтенант! И, не дожидаясь помощи, сорвала с вешалки пальто. На Эллиота я не смотрела, чтобы не наделать глупостей. Но спиной чувствовала его внимательный взгляд.

— До свидания, мисс Вудс, — прозвучало мне вслед. Я только раздраженно дернула плечом…

* * *

Домой я добиралась своим ходом. Пешком до окраины шагать пришлось добрый час, но это только к лучшему. Я впечатывала в брусчатку каблуки, воображая, что топчу лейтенанта Эллиота… и постепенно становилось легче. Надо же было так сглупить! Изобразила бы дурочку, похлопала ресничками — и пусть сами разбираются. Но уж слишком я тогда перепугалась. Да и кто мог предположить, что полицейский врач окажется таким непроходимым тупицей? Ладно, что сделано, то сделано.

Дверной замок выглядел нетронутым, но разорванные сторожевые паутинки тут же наябедничали о незваных гостях. Жаль, что я не умею ставить нормальную защиту. Для очистки совести я заглянула в кассу и заодно проверила свои немногочисленные украшения. Все на месте, хотя если присмотреться, заметны следы аккуратного (и неторопливого!) обыска. Ну, лейтенант!..

 Повесив табличку «Закрыто», я заперла дверь и принялась за заказы. На плите булькала кастрюлька, в которой на водной бане томилась мазь для суставов. На столе ждали своего часа заранее отложенные ингредиенты для кремов и микстур. Чего тут только не было! Экстракты, масла эфирные и растительные, воски…

Под льющиеся из радиоприемника песни я кружила по лаборатории, смешивая, отмеряя, взбивая…

А с каким удовольствием я перетирала в ступке кусочки смол и сушеные травы! Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и пролить лишнюю каплю масла. Чтоб его! Я решила его игнорировать, но аппарат не унимался. Тьфу, пропасть! Оставив очередное зелье тихо побулькивать, я спустилась вниз. Аппарат у меня единственный — на прилавке. Я перевела дух и подняла трубку: — Аптека мисс Вудс, слушаю! — Привет, Эмили! — произнес знакомый, чуть дребезжащий, как расстроенное пианино, голос.

— Ты нам срочно нужна. Дело есть. Мысли заметались. Что, если Эллиот не ограничился обыском? — Извините, вы ошиблись номером! — отрезала я и брякнула трубку на рычаг. Сердце колотилось где-то в горле.

Я щедро плеснула себе успокоительного (кстати, стоит подновить запасы) и минут десять просидела, прислушиваясь к телефону. Он молчал, и я вздохнула с облегчением… Честно говоря, я допоздна все ждала, что Бишоп не выдержит и явится лично. Руку даю на отсечение, что лейтенант оставил кого-то за мной присматривать.

Я вся извелась — вдруг полицейские его узнают? Только этого сейчас не хватало! Кажется, Бишоп понял намек и больше не беспокоил…

 Утром меня разбудил грохот. Кто-то колотил в дверь (звонок я на ночь отключаю). Только недавно рассвело, и я со стоном накрыла голову подушкой. Да уймитесь вы наконец! В дверь упорно продолжали стучать. А что, если это кто-то из парней Бишопа?

Иногда он присылал их с поручениями. От этой мысли меня прошиб холодный пот, и сон как рукой сняло. Набросив халат, я как была, босиком, сбежала вниз. Сорвала крючок, распахнула дверь — и уставилась на Эллиота. Выглядел он паршиво — взъерошенный, небритый, в криво застегнутом плаще.

— Лейтенант, — сказала я недовольно и прикрыла зевок, — вы ополоумели? Что за манера с утра пораньше…

— Мисс Вудс, мне нужна ваша помощь! — перебил он резко.

— Опять работать червяком? — съязвила я.

— Нет уж, увольте! И попыталась закрыть дверь. Но Эллиот не дал — сунул ногу в щель и еще рукой придержал.

— Да погодите вы! — темные глаза мрачно сверкнули.

— Лили убили. Лили Брайс, понимаете?