ГЛАВА 2.
Чтобы не упасть, я вцепилась в дверной косяк.
— Как… убили? Эллиот неожиданно слегка смутился.
— Точнее, я в этом верен, хотя выглядит как суицид. Я сглотнула, переступила босыми ногами и предложила: — Заходите, лейтенант! Середина марта — не лучшее время, чтобы болтать на крыльце в одном тонком халатике. К тому же с неба начало накрапывать. Эллиот не заставил себя упрашивать. Вошел, бросил шляпу на столик и проговорил сумрачно: — Девушку нашли утром. Наш доктор считает, что умерла она до полуночи.
— А ваш доктор умеет считать? — съязвила я, пальцами расчесывая волосы.
— Мисс Вудс, — Эллиот посмотрел на меня с упреком, — доктор Блейз плохо разбирается в ваших зельях, но в остальном он очень хороший врач. Кстати, именно он заподозрил убийство. Усталость очертила вокруг угольно-темных глаз сеточку морщинок. М-да, а ведь ему уже за тридцать. И до сих пор лейтенант? Загадка. Впрочем, это уж точно не мое дело. Я отошла в сторону и принялась варить кофе. На душе было муторно. Бедная Лили! — Так что там подозрительного заметил ваш доктор? — поинтересовалась я, поставив перед Эллиотом чашку. Он благодарно кивнул.
— Спасибо. На теле Лили имеются странные следы. Похоже, ее заставили выпить яд.
— Следы? — переспросила я.
— А это не Рейстед? Я имею в виду, что он не брезговал насилием. Эллиот остро на меня посмотрел.
— Откуда вы знаете? Я поморщилась.
— Он плохо с ней обращался, вы сами видели. И я замечала синяки. Пару раз. Хотя она, конечно, говорила, что упала с лестницы.
— Вы хорошо ее знали? — лейтенант отхлебнул кофе. К чему это он ведет? — Не очень, — пожала плечами я.
— Я изредка заходила поболтать. Когда Рейстеда точно не было дома. Эллиот отставил пустую чашку.
— И давно вы виделись в последний раз? — С месяц назад, — припомнила я и поперхнулась кофе: — Вы что, опять меня подозреваете? Спокойно, Эйлин, дыши глубже! Эллиот покачал головой. Под его внимательным взглядом мне стало не по себе.
— Послушайте, лейтенант! — я со стуком отставила чашку.
— Мне жаль Лили. Но я не понимаю, почему вы пришли ко мне.
— Побудьте якорем, — очень просто сказал он, облокотившись о стойку.
— Чем? — не поняла я.
— Якорем, — повторил он, подавшись вперед.
— Я хочу попытаться призвать душу девушки. Но для этого нужен кто-то из ее родственников или хотя бы друзей. У Лили Брайс не было никого. Только Рейстед, вторая девушка — Энн, кажется. И вы.
— Это повышение, — я глотнула кофе, — в прошлый раз я была всего-то рыболовным крючком, а теперь целым якорем! Он сузил глаза.
— Смеетесь? — Нет, — я прищурилась, принимая вызов, и налила себе еще кофе.
— Я действительно не могу понять. То вы таскали меня по аптекам, вместо того, чтобы искать других подозреваемых. Теперь пытаетесь привлечь к делу Лили, хотя есть Рейстед или Энн. Мне это не нравится, лейтенант! Он не разозлился. Наоборот, усмехнулся.
— Вы, как и все женщины, склонны додумывать несуществующее. Я раздраженно дернула плечом, а он продолжил, как ни в чем не бывало: — Я не могу привлечь Рейстеда. Во-первых, он подозреваемый. А во-вторых, вряд ли жертва его любила.
— Да уж, — пробормотала я.
— Хорошо, а Энн? — Она отказалась, — Эллиот взял чашку и зачем-то в нее заглянул.
— По ее словам, они не ладили. Думаю, она банально боится доктора.
— Скорее всего, — согласилась я мрачно.
— Лейтенант, еще будете? Он поднял глаза и потер щеку.
— Нет, спасибо. Мисс Вудс, почему вы пытаетесь уклониться? Вам есть, что скрывать? — Просто оставьте меня в покое! — взорвалась я.
— Понимаете? Я всего лишь хочу, чтобы меня никто не трогал! А вы лезете ко мне с убийствами, самоубийствами и… Эллиот вздохнул. Поднялся, обошел стойку и вынул из моих трясущихся рук чашку. Я попыталась уклониться, но он не дал. Взял мое лицо за подбородок и повернул к свету.
— Кто вас обидел, мисс Вудс? Его прикосновение оказалось неожиданно бережным, и это подействовало на меня, как ледяной душ. Не хватало еще с ним откровенничать! Поэтому я сказала полуправду: — У меня был отчим. Продолжать? — Не надо, — рука лейтенанта перышком скользнула по моей щеке, а затем он отстранился.
— Вы слишком близко к сердцу приняли историю Лили. Значит, пережили что-то подобное.
Я промолчала. Он вернулся на свое место по ту сторону прилавка. А я подумала и плеснула в кофе коньяка. И плевать, что только утро! Эллиот проигнорировал это очевидное нарушение закона. Дождался, пока я допью, и проронил веско: — Мне очень нужна ваша помощь, мисс Вудс. Вы поможете?
— Куда я денусь? — вздохнула я и встала.
— Мне нужно собраться.
* * *
Аптека доктора Рейстеда сегодня выглядела уныло. Двери распахнуты настежь, на дорогом паркете тут и там виднелись следы грязных ног, пахло чем-то таким… трудноопределимым, но неприятным. И сверху доносились крики. Я сжала воротник пальто и стиснула зубы. Лейтенант тронул меня за локоть.
— Туда, — и кивнул в сторону лестницы, ведущей в жилую часть дома. Эллиот привел меня в комнатку, где за столом сидела, опустив голову на руки, Лили. Лицо занавешено золотистыми волосами, под локтем зажата сумочка. Яркий электрический свет безжалостно заливал небольшую, бедно обставленную спальню. Вот же мерзавец Рейстед! Лили ему столько зелий делала, а он скупился на нормальную мебель. Видно же, что обстановка куплена на блошином рынке! Выглядела Лили ненадолго прикорнувшей… Но не реагировала ни на крики за стенкой (доктор орал на Энн), ни на толпящихся в спальне мужчин, в том числе уже знакомого мне сержанта. При нашем появлении они умолкли, а священник в темно- фиолетовом одеянии отшатнулся и осенил себя знаком, отгоняющим зло. Я только поморщилась, не отрывая взгляда от мертвой девушки. Что-то казалось странным…
— Она одета для улицы! — выпалила я. Эллиот поднял брови и засунул руки в карманы пальто.
— И что? — Лили почти не выходила из дома. Доктор ее не выпускал, — торопливо объяснила я.
— Мы знакомы где-то с полгода, и за это время она только раза три или четыре бывала в городе.
— Любопытно, — согласился лейтенант без особого энтузиазма.
— Мисс Вудс, давайте начнем с обряда. Меня начал бить озноб. Я шагнула вперед, краем уха услышав нервный голос священника: — Вы что, хотите, чтобы я работал с этой?! — Отец Рауль, убитая ведь блондинка, — негромко пояснил лейтенант.
— Логично, что ее близкие такие же. Я усмехнулась одними губами. Считается, что шесть из десяти душ способны откликнуться на призыв в течение трех дней после смерти. Проблема в том, что откликнуться — не значит проявиться, для этого нужно, чтобы умерший был магом. Так что успешных случаев не слишком много. Отец Рауль насупился, но промолчал. Тут вклинился сержант.
— Сэр, я тут накатал протокол, — совсем тихо сказал он, отозвав начальство в сторону.
— И еще вам нужно написать постановление…
— Хорошо, — почему-то недовольно согласился Эллиот.
— Позже. Все это я слышала словно со стороны. Меня как магнитом тянуло к Лили… к телу. Я прижала пальцы к ее холодной коже, прикрыла глаза… И выругалась так, что молоденький священник покраснел и возмутился: — Проклятое семя! Придержи свой поганый язык, безбожница! Скривившись, я потерла занывший висок и обернулась к Эллиоту.
— У меня для вас две новости, — произнесла я безжизненно.
— Хорошая и плохая? Я качнула головой.
— Обе плохие. Во-первых, зря вы притащили сюда священника, — я бросила на насупленного святого отца неприязненный взгляд.
— Душу Лили вызвать не получится. Она умерла от черноголовника. Темные глаза Эллиота сверкнули.
— Клиническая картина иная, — возразил он.
— Не похоже на Мастерса. Я поморщилась и сказала с досадой: — Лейтенант, вы же должны понимать разницу! Это магический яд, он иначе действует на… блондинок и брюнетов. Тонкие черные нити на коже — отличительный признак яда — исчезают за считанные минуты после смерти. Но остаются следы магии… Не спутаешь. Они тоже пропадают через пару дней, но пока-то все очевидно.
— Пусть так, — не стал спорить Эллиот.
— А вторая новость? — Это убийство, — я сглотнула и закончила тихо: — Лили была беременна. Он сдвинул темные брови.
— Хотите сказать…
— Она не могла убить своего ребенка! — Даже от насильника? — недоверчиво уточнил Эллиот. Он вел себя так, словно мы в комнате одни.
— Какая разница? Это же был и ее ребенок.
— Неубедительно, — покачал головой он. И я разозлилась.
— Хорошо. У нас с Лили как-то был разговор на эту тему. Она очень хотела иметь детей, но у нее долго не получалось… Я не верю, что она могла так поступить.
— Предположим, — Эллиот кивнул.
— Значит, вы считаете, что ее отравили? — Да, — твердо сказала я.
— И если она хотела отравиться, зачем надевать пальто, туфли и шляпу? Она собиралась куда-то идти.
— Не знаете, куда? — быстро спросил Эллиот.
— Понятия не имею, — развела руками я. Он сунул руку в карман и извлек клочок бумаги.
— Может быть, это освежит вашу память, мисс Вудс? Это было у нее в кармане. Я опустила взгляд на листок на его ладони. Там торопливым почерком, с ошибками, был написан мой адрес и даже нарисована схема, как добраться.
— Опять? — разозлилась я.
— Вы думаете, это я ее убила?! Священник взвизгнул и что-то забормотал, а сержант напрягся и сделал знак напарнику.
— Нет, — спокойно возразил Эллиот.
— Иначе не стали бы опровергать версию самоубийства. Но мне очень интересно знать, зачем к вам собиралась Лили. И не потому ли ее… устранили.
— Постойте, — я осторожно потянула сумочку из-под локтя мертвой девушки. Странно, что полицейские ее еще не осмотрели. Похоже, лейтенант сразу рванул ко мне… Я обернула руку платком и щелкнула замочком дешевой вещицы… И тут меня дернули назад. Я резко обернулась.
— Не тревожь покой мертвых! — священник был бледен, но решителен.
— Лейтенант, — устало сказала я, не обращая внимания на этого блаженного, — по-моему, отец Рауль хочет доказать вам, что расследовать убийства грешно.
— Бог сам накажет виновного! — с такой убежденностью заявил священник, что Эллиот кашлянул и попросил: — Сержант, проводите святого отца. Тело можно уносить. Отец Рауль, благодарю за помощь. Я хмыкнула. «Помощь», надо же! Интересно, а мне-то он «спасибо» скажет? Сержант бережно, но твердо отконвоировал недовольного священника к выходу, остальные полицейские (кроме лейтенанта) тоже куда-то утопали. А я наконец занялась содержимым сумочки. Платок, расческа, тюбик губной помады — ничего примечательного.
— Посмотрите швы, — подсказал Эллиот.
— Кстати, прощальной записки мы не нашли. Я вздрогнула. Надо же, даже не заметила, как он подошел! Совет был дельным.
— Есть! — выдохнула я, обнаружив сверток, зашитый под подкладку. Лейтенант отобрал у меня сумку и ловко вскрыл тайник перочинным ножом.
— Деньги, — он разочарованно посмотрел на перевязанную резинкой жиденькую пачку. А я сглотнула, не отрывая взгляда от потертых купюр на его смуглой ладони.
— Лили собиралась уйти из дома! — не выдержав, я отвернулась, шагнула в сторону и обхватила себя за плечи.
— С чего вы взяли? — не поверил Эллиот.
— Она ведь даже не собрала чемодан.
— А что ей собирать? — я обвела рукой убогую спальню.
— Лили взяла свои накопления.
— Накопления? — переспросил лейтенант и пошуршал банкнотами.
— Хотите сказать, что больше у нее не было? — Да, — просто ответила я.
— Да и это она собрала с моей помощью. Я помогала ей продавать зелья… на сторону. Рейстед деньги давал только под конкретную покупку.
— Ну и сволочь! — Эллиот качнул головой и убрал купюры в пакетик для вещ. доков.
— Почему же она раньше от него не ушла? — А куда ей идти? — я подошла к окну, выходящему в переулок. Наверняка это самая темная и холодная комната в доме.
— Да хоть бы к вам, — взгляд Эллиота, казалось, прожигал мне спину.
— Вы же как-то сумели устроиться.
— Как-то, — с усмешкой согласилась я. Лили с таким связываться не хотела. И я тут же перевела тему: — Одного не понимаю, зачем было ее убивать? Тем более так.
— Значит, вы тоже считаете способ убийства странным? А убили ее наверняка, чтобы заставить молчать. Раз уж черноголовник гарантирует, что душу не допросят. Я повернулась к нему, стараясь не смотреть на мертвое тело.
— Бедная забитая, запуганная девочка и так бы молчала, даже если бы что-то и знала.
— Тогда какой мотив? — Эллиот смотрел мне прямо в глаза.
— Ревность? Месть? Я пожала плечами.
— Это вам виднее.
— Почему же, мисс Вудс? — он улыбнулся одними губами.
— Вы тоже явно не новичок в таких делах. Умеете с уликами обращаться, да и мыслите очень… специфически. Я поморщилась.
— Лейтенант, не начинайте опять. Я всего лишь люблю детективы. Он поднял брови.
— Смотреть или читать? — И то, и другое, — не выдержав, я отвела взгляд.
— Что ж, тогда я как-нибудь приглашу вас в кино, — пообещал Эллиот. И затем, не давая мне опомниться, произнес официальным тоном: — Мисс Вудс, вы можете быть свободны.
— До свидания, лейтенант! — вежливо сказала я, поспешно застегивая пальто. Век бы вас не видеть. Кажется, непроизнесенные слова он угадал. Усмехнулся недобро и склонил голову: — До свидания, мисс Вудс!
* * *
Стоило вернуться домой, как меня закружил водоворот дел. В аптеку повалили покупатели (некоторых интересовали исключительно сплетни, но ради приличий они брали какую- нибудь ненужную ерунду), не исполненные накануне заказы ждали своего часа… В итоге я даже не пыталась что-то состряпать — обошлась пиццей из соседней забегаловки. Присесть удалось только ближе к вечеру. Решив совместить приятное с полезным, я включила радио и принялась за оливковое мыло. Мешать его нужно добрых два-три часа, так что времени на раздумья предостаточно… Поразмыслить мне не дали. В дверь заколотили. И кому там неймется? — Закрыто! — крикнула я.
— Приходите завтра.
— Мисс Вудс, откройте! — отозвались с той стороны двери. Хорошо хоть грохотать перестали.
— Полиция. Пришлось отставить мыло и идти открывать.
— Лейтенант Эллиот, — констатировала я кисло.
— Здравствуйте, мисс Вудс, — он вежливо приподнял шляпу.
— Уже виделись, — неприветливо отозвалась я.
— Что опять случилось? Неужели вы дня без меня не можете прожить? Он хмыкнул и оперся рукой о косяк.
— У меня к вам несколько вопросов. Вы позволите? Я нехотя посторонилась.
— Проходите. Только я занята, так что давайте в лабораторию.
— Как скажете, — согласился он. Снимать мокрый плащ и шляпу Эллиот не стал, так что, надеюсь, он ненадолго.
— Присаживайтесь, — я натянула перчатки и взялась за венчик.
— Так что вы хотели? От усталости я с трудом ворочала языком. В комнате, несмотря на распахнутую форточку, едко пахло щелочью. Но лейтенант только поморщился и переставил стул поближе к окну. Эллиот понаблюдал за тем, как я взбиваю норовящую расслоиться массу, затем стянул-таки шляпу и пристроил ее на коленях.
— И долго вам так мешать? — Часа два, — вздохнула я. Признаю, свои силы я переоценила. Надо было прилечь, а не браться за мыло.
— Вручную долго, а электрическая мешалка сломалась. А что? — А где она? — Эллиот зачем-то встал.
— Кто? — не поняла я.
— Мешалка, — он снял плащ, затем пиджак и закатал рукава сорочки.
— А, — сообразила я.
— Вон там. Он молча подошел к моему рабочему столу, вооружился ножом, что-то там пошаманил… И минут через пять механизм бодро зажужжал.
— Спасибо! — искренне сказала я, устанавливая миску в держатель. Все же в доме очень не хватало мужских рук. Не Бишопа же просить! — Не за что, — Эллиот усмехнулся.
— Надеюсь, кофе я заслужил? Да и вам не помешает.
— Конечно, — я сняла рабочий халат, стянула перчатки и включила плиту. Минут пять мы молчали. Тишину нарушал только мерный стрекот миксера.
— Так о чем вы хотели спросить? — для проформы поинтересовалась я, поставив перед гостем чашку. Его ведь наверняка интересует черноголовник.
— Вы сказали, что при отравлении блондинки и брюнета клиническая картина будет разной, — не обманул мои ожидания Эллиот.
— А время действия яда тоже отличается? — Ну да, — я с удовольствием отпила кофе. Ах, какое блаженство! Еще бы полицейского побыстрее выставить и лечь наконец… Мечты, мечты.
— Мастерса отравили часа за два-три, а Лили умерла практически мгновенно.
— Вы уверены? — Эллиот убрал уже поднесенную к губам чашку и подался вперед.
— Мастерса точно не могли угостить ядом позже? — Нет, — я покачала головой.
— Минимум два часа, а что? Эллиот прищурил глаза и забарабанил пальцами по столу.
— А что-то могло повлиять? Еда, алкоголь, усталость? Я махом допила кофе, даже не почувствовав вкуса. Ох, не нравятся мне эти расспросы! — Нет! — твердо заявила я, глядя прямо в темные непроницаемые глаза Эллиота.
— Это ведь магический яд. Что- то еще? Лейтенант откинулся на спинку стула и взял свой кофе.
— А форма яда? — спросил он, глядя на меня поверх ободка чашки.
— Жидкость или, может быть, порошок? Его пьют, вдыхают, наносят на кожу? Я пожала плечами.
— Жидкость. Ее пьют. Встала, отключила миксер и повернулась к Эллиоту.
— Что-нибудь еще? Извините, я очень устала… Он тоже поднялся.
— В легендах говорится, что ваши ведьмы умели отравлять прикосновением. Это правда? — Глупости! — я передернула плечами и натянула перчатки. Пожалуй, не буду возиться с водной баней. Сделаю мыло «холодным» способом. Сейчас добавлю краситель и отдушку, останется только разлить по формам и укутать.
— Сами подумайте, это же сказки! О нюхачах там тоже массу всякого рассказывают.
— А кто вам сказал, что о нюхачах говорят неправду? — поинтересовался Эллиот у меня за спиной. Я невольно вздрогнула, чуть не выронив пузырек.
— Почему вы меня боитесь, мисс Вудс? — как-то вкрадчиво произнес лейтенант. Я плюхнула ложку в мыло и резко обернулась.
— Отойдите. Он и не думал послушаться. Продолжил мягко: — Я действительно чую вашу магию, только без подробностей: что, кто и зачем. Лишь сам факт. Вы ведь об этом знали? Я кивнула, как завороженная.
— Догадывалась. В этом различие блондинов и брюнетов. Нам подвластно живое — флора, фауна и люди. А им осталось мертвое — металлы, камень и стихии. И еще души. Некоторые, как Эллиот, умели ощущать даже чуждую магию. Как выяснилось, для завоевания Островов этого вполне достаточно. Зато для мирной жизни силу альбов трудновато чем-то заменить. Я могу вылечить гангрену, а темноволосый доктор разве что отрежет больную руку. Жаль, что они поздно спохватились.
— А еще мы чуем эмоции. Во всяком случае, сильные, — продолжил Эллиот очень тихо. Я вжалась в стол, и лейтенант наконец отодвинулся: — Так почему вы меня боитесь? — А не должна? — собственный голос показался мне хриплым.
— Я всего лишь слабая женщина. Темные глаза Эллиота нехорошо блеснули.
— И в женской интуиции вам не откажешь, — признал он, отодвигаясь.
— Правильно боитесь. Мисс Вудс, где ваш гроссбух? — Что? — заморгала я. Он сумел основательно сбить меня с толку.
— Гроссбух, — Эллиот накинул плащ.
— Книга учета прихода и расхода. Сердце отчаянно заколотилось. И все-таки я — дура! — Зачем он вам? — я скрестила руки на груди.
— Затем, мисс Вудс, — лейтенант нахлобучил шляпу.
— Хочу удостовериться, что туда вписаны леденцы от кашля, которые вы якобы продали Мастерсу. «Якобы»? Кажется, я влипла.
— Хорошо, я забыла вписать эти проклятые леденцы. И что с того? Лейтенант крепко ухватил меня за локоть.
— То, что чистильщик обуви, который сидит дальше по улице, показал, что Мастерс провел в вашей аптеке минимум сорок минут. Он хорошо запомнил благородного, здесь такие редко бывают. Не хотите же вы сказать, что Мастерс три четверти часа выбирал леденцы от кашля? — Но отравили его задолго до этого! — почти выкрикнула я. Не паниковать, только не паниковать! — А это мы проверим, — Эллиот разжал руку и произнес ровно: — Собирайтесь, мисс Вудс. Вы задержаны по подозрению в убийстве.
* * *
Разбудил меня зычный окрик: — Мисс Эйлин Вудс! Подъем. Вас ожидают. Как ни странно, ожидали меня не полицейские, а высокий лощеный тип в дорогом костюме.
— Мистер Одли? — неуверенно спросила я, признав самого известного в городе адвоката.
— Именно, — с достоинством подтвердил он и щелкнул замком кожаного портфеля.
— Мисс Вудс, сейчас вас допросят и выпустят. Вчера Эллиот допросить меня не соизволил. Вывел из дома, передал с рук на руки сержанту и куда-то умчался.
— Спасибо! — с чувством сказала я. Адвокат только кивнул… Кабинет Эллиота отличался почти хирургической чистотой. Стены и потолок недавно побелены, линолеум радовал первозданным «шахматным» узором, а мебель надраили до блеска. В комнате витали запахи воска, лимона и эвкалипта. На столе перед лейтенантом горела аромалампа, а сам он был всецело увлечен раскладыванием пасьянса.
— Доброе утро, — произнес он, не поднимая головы.
— Заходите, присаживайтесь. Эллиот переложил несколько карт, довольно усмехнулся и одним движением смел колоду в ящик стола.
— Мне это помогает думать, — объяснил он благодушно. Сегодня Эллиот выглядел на удивление свежим и бодрым. Зато я после ночевки в камере буквально пыхала раздражением.
— Я — мистер Одли, защитник мисс Вудс, — с достоинством отрекомендовался адвокат и первым подал руку.
— Лейтенант Эллиот, — представился полицейский, окинув его острым взглядом. Но ладонь пожал.
— Могу я узнать, кто вас нанял, мистер Одли? Хм, выходит, они не знакомы? Странно.
— Друг мисс Вудс, — тонко улыбнулся адвокат.
— Приступим? — Приступим, — согласился лейтенант.
— Садитесь. Мисс Вудс, надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы поостыть и хорошенько обдумать свои показания? — О да! — ответила я с сарказмом. И ведь знает же, как на нас это действует! Год-другой в каменном мешке с железными решетками гарантированно сводят с ума любого альба. За одну ночь со мной ничего страшного не случилось, но чувствовала я себя отвратительно. Эллиот прищурился, наблюдая за мной, как кот за мышью. Или рыбак за поклевкой? — Тогда расскажите мне правду, — предложил он.
— Вы раньше были знакомы с Мастерсом? — Нет! — отрезала я.
— Позавчера я увидела его впервые. Он поднял брови: — Тогда что он делал у вас в аптеке так долго? Уверен, что леденцы вы сунули ему в карман уже потом. Я молчала, не желая признавать его правоту. Эллиот же подался вперед и оперся локтями о стол.
— Мисс Вудс, я не верю, что вы убийца. Но вы должны помочь мне это доказать! — Не верите? — едко переспросила я.
— Тогда зачем же вы упекли меня в камеру? Адвокат предупреждающе кашлянул, но меня уже несло.
— Или это месть? Скажите, лейтенант, вы всех девушек, которые посмели не пойти с вами в кино, готовы посадить за решетку? Глаза Эллиота сверкнули, и почему-то мне показалось, что он с трудом сдерживает смех.
— В таком случае я бы ночевал в одной камере с вами.
— Он резко посерьезнел и уже совсем иным тоном сказал: — Мисс Вудс, вы ведь отлично понимаете, что убийство Мастерса наделало много шума. На меня давит начальство, требуя как можно скорее найти виноватого. Или хотя бы назначить кого- то на эту роль. Меня буквально вынудили вас арестовать, чтобы успокоить общественность. Понимаете? — Понимаю, — медленно кивнула я. В груди нехорошо похолодело.
— Я прекрасно подхожу в качестве козла отпущения, так? Тонкие губы Эллиота дрогнули в чуть заметной улыбке.
— Тогда уж козы. А в остальном вы правы. Не знаю, до чего бы мы договорились, но вмешался адвокат: — Лейтенант, вы ведь понимаете, что мисс Вудс не станет… легкой добычей? Эллиот преспокойно пожал плечами.
— Понимаю. Только улик против нее достаточно.
— И чего вы хотите от меня? — я сжала кулаки, стараясь на него не смотреть. Нельзя срываться! — Помогите мне найти настоящего убийцу Мастерса! — Жестко потребовал Эллиот.
— А для начала скажите правду, что у вас с ним произошло? Вы говорили, что он повел себя… не как джентльмен. Я верно запомнил? Адвокат снова предупреждающе кашлянул. Только вот Эллиот как репей — если уж вцепится, то не отстанет.
— Хорошо, — сдалась я.
— Он действительно был в аптеке около получаса. Сначала завел светскую беседу, потом выбирал одеколон. А затем повел себя… агрессивно. Хватал за руки, пытался добиться… большего.
— Мисс Вудс, — лейтенант откинулся в кресле.
— Давайте начистоту. За сорок минут он бы вполне успел добиться всего, что хотел. И у вас появился бы отличный мотив для убийства.
— Как вы себе представляете отравление при изнасиловании? — живо возразил адвокат.
— Вот именно, — хмыкнула я.
— Я его после вином угостила, что ли? А он покорно выпил? — Осмелюсь напомнить, что следов насилия на теле мистера Мастерса не обнаружено! — поддакнул защитник. Прозвучало… двусмысленно. Но у юристов свой особый язык. Эллиот поднял руки.
— Повторю, я уверен, что вы, мисс Вудс, невиновны. К тому же ваши слова подтвердились — Мастерса действительно угостили ядом минимум за два часа до смерти. И быть может, вы даже сумеете оправдаться в суде. Только люди злопамятны. Вы же знаете, как это бывает — то ли у вас украли, то ли вы… Я стиснула зубы. Эллиот неплохо знал род человеческий — и был о нем невысокого мнения. И в этом я с ним солидарна. Однако быстро же он сумел раздобыть сведения о черноголовнике! А я ведь думала, что это займет недели две! — Вы ведь даже не можете объяснить, почему Мастерс вдруг воспылал к вам страстью, выражаясь цензурно, — продолжил лейтенант с наигранным сожалением.
— Раз в его блокноте записан ваш адрес, вряд ли удастся доказать, что он проходил мимо, заметил одинокую девушку и решил на нее накинуться… А если добавить, что со второй жертвой вы тоже связаны, да плюс убиты они очень необычным ядом — поле для догадок открывается широкое.
— Да перестаньте уже! — рассердилась я. Поймала себя на том, что нервно ломаю пальцы, и сложила руки на коленях.
— Признаю, что вы меня загнали в угол. Давайте по существу! — Со своей стороны напомню вам о презумпции невиновности, — адвокат почесал бровь.
— Хотя вынужден признать, что следствие может очернить доброе имя моей клиентки. Тем более… хм, блондинки.
— Значит, будете сотрудничать? — Эллиот смотрел исключительно на меня. Колебалась я недолго. Он наглядно продемонстрировал, что ждет меня в случае отказа. Ведь наверняка на это и рассчитывал, когда арестовал вчера! А я не хочу начинать все заново.
— Буду, — я подняла подбородок.
— Что вам нужно, лейтенант? — Мне нужен специалист по вашей магии, — объяснил он прямо.
— Без этого не найти убийцу Мастерса.
— Мастерса? — переспросила я невесело.
— А что же, смерть Лили никого не волнует? Тщетная попытка. Эллиота так просто с толку не сбить.
— Скорее всего, убил их один и тот же человек, — пожал плечами он.
— В любом случае, без вашей помощи расследовать эти преступления почти невозможно.
— Почему же? — не согласилась я.
— Вы ведь так быстро раздобыли сведения о черноголовнике. Почему бы не обратиться к тому эксперту? Лейтенант до белизны стиснул губы. Вопрос ему явно не понравился.
— Скажем так, я задействовал старые связи. Но вряд ли мой знакомый приедет сюда. И еще…
— он встал, обошел стол и остановился передо мной.
— Буду откровенен, в этом городе я человек новый. И мне нужен кто-то из местных.
— У вас есть сержант! — нашлась я, задрав голову.
— И, кстати, вас не смущает, что я — блондинка? Нас не любят… Эллиот дернул уголком губ и засунул руки в карманы.
— Я не могу ему доверять. И поверьте мне, мисс Вудс, я сталкивался с таким, что ваша магия меня не пугает. Хм, загадочно.
— А мне — можете?! — поразилась я.
— Знаете, лейтенант, у вас очень странная манера вербовать союзников.
— А что делать? — преспокойно отозвался он.
— Я пытался договориться с вами миром. Но вас даже смерть подруги не проняла. Я же нюхач, мисс Вудс! — он прикоснулся к кончику носа.
— Вы мечтали только забиться опять в свою норку и чтобы вас никто не трогал. Вот и пришлось действовать иначе.
— Цель оправдывает средства? — бросила я, бесстрашно глядя в темные угли его глаз. Эллиот поморщился и потер переносицу.
— Вы мне нужны, мисс Вудс! — Кхе-кхе! — старательно откашлялся адвокат.
— Лейтенант, моей клиентке не мешало бы привести себя в порядок. Раз уж вы договорились. Так что мы, пожалуй, пойдем. Эллиот отвернулся.
— Конечно. Я заеду к вам в полдень, мисс Вудс. Я не удостоила его ответом. Выдохнула и разжала зубы я только на крыльце.
— Давайте покурим, — предложил адвокат, махнув в сторону чахлого скверика. Ночью шел мокрый снег, который теперь радостно таял под ярким солнцем. Мистер Одли остановился у молодой яблоньки и вынул портсигар. А я прикоснулась к ветке, в которой уже ощущался ток древесного сока. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.
— Мисс Вудс, — начал адвокат, выпустив первый клуб дыма, — понимаю, что вам не понравилось предложение полиции. И вы можете отказаться… Он глубоко затянулся, а я подхватила невесело: — Но вы не советуете? В ответе можно было не сомневаться — иначе он бы вмешался еще там, в кабинете. Адвокат вздохнул.
— Не советую. Этот лейтенант тот еще… хм. Но он точно не дурак. Вам придется трудно, только куда хуже будет, если убийцу так и не найдут. Тем более что я осведомлен о… некоторых ваших обстоятельствах. Я сглотнула и отвернулась.
— Спасибо за откровенность, мистер Одли. И за помощь. Передавайте привет Бишопу.
— Думаю, он сам скоро вас навестит, — он затушил сигарету.
— Подвезти вас? — Лучше поймайте мне такси, — попросила я.
* * *
С остервенением смыв с себя навязчивый тюремный запах, я отключила дверной звонок и устроилась в лаборатории с чашкой кофе и тарелкой бутербродов. На душе было… скверно. Такой подножки от Эллиота я не ожидала. Слишком расслабилась, потеряла бдительность? Я щелкнула тумблером и уставилась на закрутившиеся вхолостую лопасти мешалки. Хоть какая-то польза от этого лейтенанта! Придется помогать полиции. Другого выхода нет. Только нужно быть осторожнее. Эллиот и так кое о чем догадывается, и нельзя допустить, чтобы он узнал правду… А значит, нужно его отвлечь. Я усмехнулась, допила кофе и отправилась переодеваться. К появлению Эллиота все было готово. Я открыла сразу, как только услышала стук. И какой странный стук! — Почему вы не спрашиваете, кто там? — поинтересовался лейтенант, аккуратно отстраняя меня с дороги, и по-хозяйски зашел внутрь.
— А кто еще это может быть? Вы же отбили SOS, а мои покупатели морзянку не знают, — усмехнулась я, запирая дверь. Эллиот удивленно приподнял бровь.
— Интересно, откуда ее знаете вы, — задумчиво протянул он, сгрузив на столик довольно объемный сверток.
— Может, я шпионка? — подсказала я с сарказмом. Он неожиданно широко улыбнулся.
— Нет. В этом я уверен. Я только плечами пожала.
— Проходите, — предложила я.
— Хотите кофе? — Не откажусь.
— Он согласно склонил темноволосую голову.
— Кстати, это вам. И кивнул на загадочный сверток.
— Хм, — брать его в руки я не торопилась. Мало ли что? — Не бойтесь, — подбодрил Эллиот насмешливо.
— Не кусается. На подначку я поддалась. Пусть считает, что меня так легко обыграть. Под слоями оберточной бумаги и опилок обнаружился… изящный штоф с янтарной жидкостью и небольшая коробка шоколада. К слову, первоклассного.
— Какая щедрость, — сыронизировала я, разглядывая бутылку, похожую на драгоценный камень в хрустальной оправе.
— Только, кажется, она уже початая.
— Конечно, — ничуть не смутился лейтенант.
— Это вещ. доки по нашему делу. Бутылка изъята из дома Мастерса, а конфеты найдены в столе мисс Брайс. Он таки сумел меня удивить.
— Дорогие лакомства у Лили?! — не поверила я.
— Откуда? — Мне тоже хотелось бы знать, — кивнул Эллиот.
— Кстати, они с ромом. Яд ведь можно замаскировать крепким алкоголем, если я не ошибаюсь? — Не ошибаетесь, — подтвердила я хмуро. Теперь сладкий запах шоколада уже не вызывал слюноотделения. Понятно, почему лейтенант мне его приволок! Эллиот наблюдал за мной, опираясь о стойку.
— Так что ход за вами, мисс Вудс.
— Что? — не поняла я.
— Ну как же, — он склонил голову набок.
— Определите, не ими ли отравили потерпевших. Если нет — можем прямо тут их… уничтожить. К кофе подойдет. Я опешила.
— Оригинал вы, лейтенант! — выговорила я наконец. Он только хмыкнул. В крошечной, всего на шесть конфет, коробочке пустовало два гнезда. В остальных на бумажных подложках уютно устроились обернутые в золотую фольгу шоколадки. Я села на ближайший стул и начала усердно, высунув кончик языка, разворачивать фантики. И старательно давила улыбку, чувствуя пристальный взгляд Эллиота. Сегодня я решила изобразить маленькую девочку — голубое платьице с оборками, собранные в два хвостика волосы и нежный, почти незаметный макияж. Не совсем мое амплуа, так что Эллиот очень удачно мне подыграл. Сама невинность! Я тщательно обнюхала каждую конфету, колупнула глазурь на ближайшей — и целиком отправила в рот. Точнее, попыталась — Эллиот ловко перехватил мою кисть. Неплохая реакция! — Что вы делаете? — напряженно спросил он, глядя на меня сверху вниз.
— Вдруг в них яд? Я понимала, что хожу по грани — и не могла удержаться.
— И что? Найдете другую блондинку. Правда, в городе тогда останется только Энн… Ничего, привезете откуда-нибудь. Эллиот сузил глаза и больно дернул меня за руку, заставляя подняться.
— Не дурите, мисс Вудс! — Вы ведь сами предложили, — чуть пожала плечами я и поднесла злополучный кусочек шоколада к его губам.
— Хотите? Не переживайте, я уже проверила. Черноголовника в конфетах нет. Во всяком случае, в оставшихся четырех. Зная, что искать, проверить совсем несложно. Эллиот смотрел на меня так странно, что хотелось малодушно отвести взгляд. Он вдруг протянул руку и снял заколки с моих волос, заставляя их рассыпаться по плечам… Хватит дергать тигра за усы. Торопливо отодвинувшись, я пристроила конфету на край стола. Сладкого расхотелось.
— И все же, почему я? А не тот же Флемм? Вы ведь мне не доверяете! — Не доверяю, — признал он спокойно.
— Вы слишком много лжете, мисс Вудс. Зато вы сильнее всех заинтересованы найти убийцу. Он явно что-то недоговаривал. Но что? — Вы так уверены, что это не я? — не удержалась я от вопроса. Элиот тонко улыбнулся.
— Уверен. Я ведь нюхач. А после ночи в камере вы напрочь растеряли остатки защиты. Так он что, специально?! Наверное, я спросила это вслух. Или выражение моего лица было достаточно… красноречиво.
— Нет, — Эллиот отошел и облокотился о стойку.
— Я был уверен, что вы ни при чем. Но убедиться не мешало. Чтобы не вспылить, я предпочла заняться кофе. Машинально сыпанула в него щепотку мускатного ореха, чуточку корицы, черный перец на кончике ножа… А потом вспомнила, что Эллиот любит напиток безо всяких примесей. За десять минут, пока я колдовала над туркой, мой гнев тоже успел вспениться — и осесть. А с Эллиотом лучше дружить… насколько он на это способен. Поэтому я извинилась, ставя на конторку чашку: — Простите, забыла. Он поднял бровь, и я пояснила: — Что вы не любите специи.
— Ничего, — он с видимым удовольствием вдохнул ароматный пар.
— Не яд же. Хотя соблазн был… Я прикусила язык и вынула бутерброды. Нехорошо питаться всухомятку, но на полноценную готовку меня не хватило.
— Не бойтесь, не отравлю, — щедро пообещала я.
— Кстати! И, дотянувшись до бутылки с коньяком, откупорила пробку.
— М-м-м…
— я плеснула немного на пробу в рюмочку для лечебных настоек, сунула туда палец и облизала. Эллиот дернулся, но на этот раз хватать меня за руки не стал. А я преспокойно вылила остатки коньяка в кофе. Лейтенант еще немного посверлил меня взглядом, затем расслабился.
— Значит, не яд.
— Нет, — покачала головой я, с удовольствием прихлебывая пьяняще-пряный напиток.
— Отличный коньяк. Дорогущий, кстати. Особенно теперь. Эллиот дернул уголком рта.
— Еще бы. Мастерс себе ни в чем не отказывал. В своем мужском клубе он пил такой же. Увы, образцов взять не удалось, Мастерс с приятелями весь графин приговорили…
— Жаль, — пробормотала я, — не отказала бы от еще одной бутылки… Эллиот пропустил мою реплику мимо ушей.
— Значит, эта версия отпадает.
— А какие еще есть? — поинтересовалась я почти мимо воли.
— Вы же наверняка уже проработали первичные данные. И прикусила развязавшийся от алкоголя язык.
— Проработал, — кивнул Эллиот, смакуя кофе.
— Только это мало чем помогло. В трехчасовой промежуток до смерти Мастерса укладывается семейный ужин, визит в клуб и… что- то еще.
— Что-то еще? — переспросила я для поддержания разговора. Лейтенант кивнул.
— Дело в том, что и дома, и в клубе Мастерс пил коньяк. А в желудке при вскрытии обнаружен также кофе. Вы ведь его не угощали, так? — А у меня он был позже, — парировала я, проглотив неаппетитную тему вместе с очередным глотком. Эллиота такая ерунда тем более не беспокоила. Он с видимым удовольствием оприходовал бутерброд.
— Ну вот. Так откуда? Значит, по дороге к вам он еще куда-то заходил. Жаль, что за рулем он был сам, так что… ищем.
— Вы хотите, чтобы я поискала яд у него дома и в клубе? Эллиот покачал головой и живо возразил: — Только дома. Во-первых, в клубе он пробыл совсем недолго и точно ничего не ел. Лишь выкурил сигару и выпил бокальчик. И там Мастерс полностью сам себя обслужил — взял с подноса стакан, налил коньяк, выбрал сигару. Трое свидетелей говорят, что незаметно бросить яд в посуду было невозможно, и тут я с ними согласен. А из того же графина пили остальные, и все живы-здоровы. А во-вторых, мисс Вудс, это самый дорогой мужской клуб в городе, исключительно для брюнетов. Девушек допускают в то заведение… хм…
— Не продолжайте, — перебила я, поморщившись.
— И понятное дело, ордер вам просто так никто не даст.
— Нет оснований, — с сожалением признал Эллиот, баюкая в ладони опустевшую чашку.
— Так что пока проверяем семью и слуг Мастерса. Всего шесть человек — кухарка, жена, дочь, сын с невесткой и секретарь. Остальная прислуга приходящая, в нужный момент дома никого из них не было.
— Понятно, — я принялась собирать грязную посуду.
— А что насчет Лили? — С Лили сложнее, — Эллиот уселся на стойку.
— Или проще, тут как посмотреть. Если бы не убийство Мастерса, я бы сказал, что это доктор или вторая девица, Энн. А так придется еще дам из этнографического клуба, которые там заседали прошлым вечером.
— А Лили тут каким боком? — не поняла я, включая воду. Он качнул ногой и потер переносицу.
— Они интересуются разными народами. Дурость, конечно, — много ли на изучаешь в городе? Но дамам нравится. В тот раз они решили пообщаться с настоящей блондинкой. Пригласили за стол, угощали кофе с мороженым.
— М-да, — я поморщилась, представив, как неловко было стеснительной Лили, когда ее разглядывали, словно зверушку в зоопарке.
— Кстати, — оживился Эллиот.
— А у вас какие версии? — Не думаю, что это доктор, — нехотя призналась я, оглядываясь на него через плечо. Лейтенант удивился. Видимо, думал, что я наоборот попытаюсь все свалить на Рейстеда.
— Почему? — коротко поинтересовался он. Я вытерла руки и развесила мокрое полотенце.
— Помните, как он орал, когда мы приезжали после смерти Лили? Знаете, почему? Лейтенант вопросительно изогнул темную бровь.
— Нет. Просветите? — Энн намного слабее, чем была Лили, и способна сварить только самые простые зелья. Неудивительно, что доктор лютует. Тяжело ему теперь придется.
— Думаете, у него не было мотива? — с сомнением уточнил Эллиот.
— Может, на кону стояло что-то посерьезнее лекарств? Блондинку-то он новую найдет. Звучало цинично. Но верно. Я вздохнула.
— Значит, начнем с дома Мастерса? Эллиот спрыгнул со стойки и усмехнулся.
— Как скажете, напарник!
* * *
— Ничего себе! — выдохнула я, когда развалюха Эллиота остановилась у обманчиво неприметного особняка. Неброский серо-коричневый дом с деревянным крыльцом и наличниками… отделанный первоклассным мрамором и мореным дубом. А еще постройку щедро оплетали кружева защитной магии. Причем альбовской магии, что по нынешним временам вовсе редкость. Сделать такую же я бы не смогла, но оценила.
— Нравится? — хмуро спросил лейтенант, барабаня пальцами по рулю.
— А вы завидуете? — поддразнила я. Он досадливо дернул щекой.
— Проклятое высшее общество! Жену Мастерса допрашивать не смей — ей доктор не велел волноваться. Дочь на допросы не является, сын заявил, что слова не скажет без адвоката… Не семейка, а змеиное гнездо! — Кстати, а кто он был, этот Мастерс? — спохватилась я.
— Чем занимался? Откуда такое состояние? Нельзя же не спросить! — Понятия не имею, — на меня он не смотрел.
— На визитке у него написано «деловой человек», а в остальном… Сплошные недомолвки. Одно ясно — состояние он нажил сам. Родители у него были беднее церковных мышей.
— Интересно, — выдавила я и поправила ремешок сумочки на плече.
— Пойдем? Лейтенант кивнул и выбрался наружу… Дверь очень долго не открывали. Эллиот вдавил кнопку звонка до упора, но на птичьи трели внутри никто не откликался. Наконец он отступился, сжал губы в нитку… и пообещал негромко: — Выбью дверь. Прозвучало решительно. Домочадцы покойного Мастерса тоже прониклись. Скрипнул засов, и кто-то выглянул в щель.
— Что вам угодно? — опасливо спросил пожилой мужчина. Отвисшими брылями, лохмами пегих волос и несчастным выражением лица он напоминал большую печальную собаку. И вел себя как бездомная дворняга, которая ждет, что ее вот-вот пнут.
— Лейтенант Эллиот! — махнул удостоверением мой «напарник».
— А вы? — Стивен Керк, брат Уны… То есть миссис Мастерс. То есть я — ее сводный брат… Вы проходите, я… Он сбился и замолчал, поправляя зачем-то наброшенный на шею клетчатый шарф. Эллиот толкнул дверь, помог мне снять пальто и разделся сам, давая понять, что мы надолго. Вручил верхнюю одежду опешившему хозяйскому брату и заявил властно: — Мне нужно видеть миссис Мастерс. Керк помотал головой.
— Она слегла. Доктор говорит…
— Понятно! — бесцеремонно перебил лейтенант.
— А вас в день убийства дома не было? — Нет, что вы! — испугался Керк.
— Я же тут не живу. Приехал сестру поддержать. Эллиот нахмурился.
— А кто из членов семьи еще дома? — Сестра и мой племянник, Фойл, с женой. И секретарь, Рамзи.
— Предупредите их, что мне нужно с ними поговорить, — велел лейтенант, и Керк быстро закивал.
— Я сейчас! — он кое-как пристроил на вешалке нашу одежду и умчался. А Эллиот повернулся ко мне.
— Мисс Вудс, я их пока отвлеку. А вам карты в руки. Начните с кухни. Вон там. Он махнул рукой, указывая в сторону черной лестницы.
— Как скажете, — пожала плечами я, поправила волосы и уже шагнула вперед, но лейтенант придержал меня за рукав.
— Мисс Вудс, еще два слова. Он увлек меня в нишу под лестницей, притянул поближе и сказал на ухо: — Жену Мастерса зовут Уна.
— И что? — не поняла я. Пахло от него приятно — мятой, мокрой тканью и чем-то таким очень мужским. Эллиот вздохнул и повернулся так, чтобы видеть мое лицо. Еще и руку на плечо положил, удерживая на месте.
— Уна Мастерс. Не та ли это УМ? Может, подозревал, что она что-то у вас покупала? — Нет, — ответила я твердо, не пытаясь отстраниться. Пусть этот… нюхач убедится в моей искренности.
— Я не знаю никакую Уну Мастерс. Да и глупо — зачем бы ему понадобилось вот так записывать что-то о своей жене? Спорить Эллиот не стал.
— Идите, мисс Вудс. И… удачи. Я отрывисто кивнула. Откуда-то донесся раздраженный мужской голос, затем виноватое бормотание мистера Керка. И я сбежала к слугам, оставив Эллиота разбираться с хозяевами. На кухне меня встретили неласково.
— А, еще одна! — неприветливо пробормотала низкая кругленькая повариха, вытирая руки о фартук.
— Тоже шнырить будешь? На носу у нее сидели очки в черепаховой оправе, затеняя добрую половину лица.
— Извините, — я постаралась душевно улыбнуться.
— Я только осмотрюсь.
— Ходят и ходят, — не слушая, продолжила она.
— Еще и припасы мои им зачем-то понадобились! И с досадой взмахнула рукой, чуть не сбросив на пол лоток яиц. Я обернулась — и заморгала. Кухонные шкафы (могу поклясться, даже тут антиквариат!) крест-накрест пересекали ярко-желтые ленты с грозными надписями: «Стоп!» и «Не трогать!» — А мне как прикажете работать? — продолжала жаловаться повариха, воинственно уперев руки в едва заметную талию.
— Ничего себе, — пробормотала я.
— Неужели все продукты опечатали? — Все! — подтвердила она гневно. Кажется, повариху это задело куда больше, чем смерть хозяина. Хотя ее ярость я как раз понимала. Стоит лишь представить, что такое же могли сотворить с моей аптекой!.. Значит, со мной Эллиот обошелся еще гуманно.
— Сочувствую, — искренне сказала я, и насупленное лицо поварихи смягчилось.
— Не переживайте. Сейчас я тут все осмотрю и сниму это безобразие. Я кивнула на полицейские художества. Раз уж Эллиот не гнушается коньяк с конфетами… «уничтожать», то вряд ли и тут возразит.
— Спасибо! — выдохнула она прочувствованно. Я спрятала улыбку. Самый простой способ сделать человека счастливым — сначала отнять что-то нужное, а потом вернуть обратно.
— Кстати, а что было в тот день на ужин? — поинтересовалась я, сдирая липкие желтые ленты.
— Да известно что. Меня уж раз пять спрашивали! — повариха всплеснула руками, но перечислила заученно: — Чили со свининой, фахитас с курицей и фасолью, острые крылышки, кукурузный пирог с клубникой, ванилью и шоколадом. Я прониклась. При таком изобилии острого настойкой черноголовника можно блюда вместо соуса поливать — все равно никто не заметит.
— Ничего себе! Неужели вы это каждый день готовите? — Каждый день? — фыркнула повариха, возвращаясь к недовзбитым яйцам. Венчик в ее руках мелькал с такой скоростью, что куда там миксеру.
— Да нет, так-то я обычное готовлю. Пудинги, ростбифы, бифштексы. Но хозяйка всяким, — неопределенный жест, — увлекается. Национальным! Вот и требует, чтобы раз в неделю тематический ужин сготовили. Вчера вот был куперский день. «Куперами» в просторечье называли рыжих — еще один покоренный брюнетами народ. Впрочем, эти давным-давно ассимилировались, только и остались кое-какие суеверия да традиционная кухня.
— Понятно, — я оглядела ровные ряды баночек со специями и тяжко вздохнула. Работа мне предстояла каторжная.
— А рецепты вы откуда берете? Или готовое покупаете? — Вот еще! — оскорбилась она.
— Хозяйка мне книжку подарила, по ней и готовлю. Вот, полюбуйтесь! И любовно похлопала по обложке толстенный том. «Кухни народов мира» скромно гласила золоченая надпись. Я настежь открыла все дверцы шкафов, снова вздохнула, оценивая фронт работ… и начала.
* * *
На деле повариха, миссис Тиммонс, оказалась милейшей женщиной. Поворчать она любила, не без того. Зато когда у меня перед глазами от усталости уже мельтешили мушки, она от души напоила меня чаем, еще и толстенный кусок кекса отжалела. И какого кекса! Мягкого, пушистого, с кусочками сухофруктов, апельсинов и шоколада… М-м-м! — Вам можно уходить в шеф-повары любого ресторана! — похвалила я и, не удержавшись, облизала вилку. Повариха зарделась от удовольствия и положила на мою тарелку еще кусочек.
— Скажете еще! — польщенно заулыбалась она. Идиллию прервало появление всклокоченного лейтенанта. Он там домочадцами Мастерса пыль вытирал, что ли? Под его взглядом я чуть не подавилась чаем.
— Мисс Вудс? Что-то нашли? — отрывисто спросил он.
— Нет, — честно призналась я, отправляя в рот еще кусочек божественной выпечки.
— Здесь все чисто.
— Понятно, — нахмурился он.
— Тогда займитесь хозяйской спальней.
— И добавил ядовито: — Уж будьте так любезны! Можно подумать, я — его отлынивающий от работы подчиненный! — Конечно, — согласилась я безмятежно. Сладкое настроило меня на мирный лад.
— Сейчас, только доем. И повернулась к насупившейся поварихе.
— Миссис Тиммонс, а можно еще кусочек кекса и чашку чая? — Да можно, конечно.
— Она тщательно вытерла руки.
— Только вы-то еще это не доели, мисс! — Так это не для меня, — легкомысленно отозвалась я.
— Вон начальство лютует. Потому что голодное! В глазах поварихи вспыхнул огонь, и лейтенант вмиг оказался за выскобленным добела кухонным столом.
— Ешьте! — сурово велела она, расставляя перед Эллиотом тарелки… После еды суровый лейтенант смягчился и разомлел. Глядя на его аппетит, миссис Тиммонс даже простила полицейскому посягательство на свои припасы. Пока Эллиот уничтожал очередную порцию вкусностей, внимая болтовне поварихи, я отправилась осматривать комнаты Мастерса. Спальня и кабинет покойного были опечатаны, так что я сняла ленту и пробралась внутрь. Все-таки вкус у него был. В личных покоях хозяина царила та же неброская сдержанная роскошь, что и в остальном доме. Приглушенные оттенки и самые ценные материалы: красное дерево, бархат, дубовый паркет и слоновая кость. Я прошлась по кабинету, изучила немногочисленные (но очень дорогие!) напитки в баре. Затем обследовала ванную. Никаких признаков яда. Зато в супружеской спальне мне улыбнулась удача.
— Лейтенант! — позвала я, выглянув в коридор.
— Идите сюда! Он словно материализовался рядом. Выдохнул резко: — Что? А я подавила неуместную улыбку. В углу рта Эллиота прилипла предательская крошка кекса.
— Идите сюда, — я потянула его за собой к туалетному столику, уставленному хрустальными флаконами. И бесцеремонно ткнула пальцем в маленький стеклянный фиал.
— Вот что я нашла! Об острый взгляд лейтенанта можно было порезаться.
— Яд? — коротко спросил он.
— В определенном смысле, — отозвалась я загадочно.
— Только не черноголовник. Глаза Эллиота сверкнули, и я пояснила торопливо: — Это абортивное средство. Понятное дело, запрещенное. Любое прерывание беременности у нас незаконно. Лейтенант подобрался.
— До десяти лет каторги. Так-так… Я промолчала. А Эллиот прошелся вдоль трюмо, разглядывая батареи склянок, а затем вдруг цепко взял меня за локоть. Я поморщилась — что за манера хватать за руки? — А скажите, мисс Вудс, — он пристально всматривался в мое лицо.
— Вы это так легко определили? На глаз? Я пожала плечами, а он продолжил тихо, но от ледяного тона мурашки пробирали: — Вы сами такие зелья варите, не так ли? — Это сварила не я! — ответила я резко. А он криво улыбнулся и шагнул в сторону.
— Вы удивительно точны в формулировках… Подозрительно, мисс Вудс! Я постаралась безмятежно улыбнуться.
— Что поделать, лейтенант? Точность — вежливость аптекарей. Улыбка Эллиота стала шире. Он медленно кивнул — и вышел в коридор. Поколебавшись, я направилась следом. Он аккуратно, костяшками пальцев, постучал в соседнюю дверь.
— Миссис Мастерс, откройте, — и негромко добавил: — Или я официально оформлю изъятие того самого флакона. Угроза подействовала блестяще.
— Что вам нужно? — резко распахнув дверь, поинтересовалась дама в халате. Больной она не выглядела, разве что на взводе.
— Я не понимаю, что за угрозы?! Я… Лицо Эллиота мгновенно стало отстраненным.
— Вы все понимаете! — отрезал он, не делая попытки войти.
— И у вас есть выбор. Или я сейчас начинаю разбирательство. Поверьте, не поздоровится даже вам. Или вы наконец отвечаете на мои вопросы, и тогда я забуду о том, что видел. Наблюдать за ним со стороны было интересно и немного пугающе. Я узнавала эту его манеру — вцепиться клещом и не отпускать, пока не выпьет все соки. И даже восхищалась бы… Не будь это так опасно. Эллиот прекрасно умел добиваться желаемого. Только вот в методах был не слишком разборчив. Я машинально потерла локоть (наверняка еще синяк будет!). Миссис Мастерс смотрела на него обескуражено. Не привыкла она к такому обращению.
— Что вы себе позволяете? — попробовала возмутиться она.
— Десять лет…
— напомнил лейтенант в пространство. И дама сникла. Похоже, прекрасно знала, сколько полагается за такие вещи.
— Входите, — она отступила, пропуская полицию в святая святых.
— Мисс Вудс, — позвал он, не оборачиваясь, — заприте дверь и следуйте за мной.
— Конечно, сэр! — в тон ему ответила я. Миссис Мастер дернулась.
— Блондинка? — она презрительно скривила тонкие губы. Я с трудом сдержалась, зато Эллиот молчать не стал.
— Вы ведь не чураетесь их зелий, миссис Мастерс, — напомнил он ровным тоном, и она вздрогнула, как от удара по лицу… Личные покои хозяйки дома отличались от комнат ее мужа так же, как блондинка отличается от брюнетки. Здесь преобладала неприкрытая, почти вызывающая пышность. Темное дерево, золото, обитые алым шелком стены — от буйства красок тут же сдавило виски. Хотя миссис Мастерс смотрелась тут органично. Крупная, пышнотелая, хоть и с хорошими формами, яркая, несмотря на уже заметное увядание. К смуглой коже шло золото, красный подчеркивал блеск темных глаз, влажную полноту губ и до сих пор великолепные черные кудри. Наверняка она часто ночевала с мужем, не зря же на трюмо в его спальне осталось столько женских вещиц. Но на своем месте она была именно тут — в роскошном будуаре по моде позапрошлого века.
— Миссис Мастерс, какие у вас были отношения с мужем? — сразу взял быка за рога Эллиот. Хозяйка расположилась в вычурном кресле и вынула золотой с рубинами (конечно же!) портсигар.
— Присаживайтесь, — предложила она, щелкая. Явно пыталась выиграть несколько минут на раздумья.
— Я постою, — качнул головой лейтенант.
— И не нужно курить. Мне это мешает.
— Вот как? — равнодушно протянула она, закуривая тонкую папиросу.
— И чем? — Я — нюхач, — равнодушно ответил Эллиот, и вот теперь ухоженная рука с алым маникюром дрогнула. Женщина уставилась на него с неприкрытым ужасом. Так-так, кажется, кое у кого многовато секретов для приличной дамы и порядочной жены. Иначе к чему так дергаться? — Хорошо, — она раздавила папиросу. Эллиот чуть поморщился и без спроса распахнул окно. Как-то многовато он себе позволяет для обычного лейтенанта! Все козыри сейчас у него, но… зачем дразнить гусей? Хотя в правах благословенных (тем более нюхачей!) я разбиралась слабо.
— Вы хотите знать, как мы жили? — миссис Мастерс нервно теребила поясок халата.
— Последнее время мы с мужем часто ссорились. Я… Я думаю, что у него появилась другая. Она кусала губы, похожие на давленые вишни.
— И зачем вам понадобилось прерывать беременность? — с нескрываемым скепсисом поинтересовался Эллиот.
— Наоборот, вы могли давить на жалость, на чувство долга…
— Чувство долга? — переспросила она и вдруг расхохоталась. Лейтенант молча ждал, пока утихнет смех — слишком похожий на истерику. Миссис Мастерс подняла взгляд на Эллиота.
— Вы ведь не знали моего мужа, — она не спрашивала, а утверждала.
— Нехорошо говорить так о мертвых, но… Он был беспринципной и жадной скотиной. А в голосе — пополам гнева и восхищения. Эллиот, не отрывая от нее взгляда (по собственному опыту знаю, как нервирует эта манера), медленно покачал головой.
— Все равно бессмысленно. Ваши старшие дети совершеннолетние, зато на младенца в случае развода вы бы получили отличное содержание. Миссис Мастерс гордо вздернула подбородок. Выглядела она настоящей львицей.
— Я не собиралась давать ему развод! — ответила она резко.
— Вы не понимаете. Я и так родила двоих. И сейчас я слишком…
— она судорожно вздохнула.
— Беременность — это некрасиво. Я бы окончательно потеряла мужа. Эллиот усмехнулся уголком губ.
— Отличный мотив, — заявил он, с беглой улыбкой разглядывая занервничавшую женщину.
— Что? — она растерялась настолько, что позволила себе нахмуриться. Складки меж соболиных бровей и у сжатых губ добавили ей добрый десяток лет.
— Теперь вы получите наследство от мужа и статус вдовы, — объяснил Эллиот просто и повторил: — Отличный мотив.
— Глупости, — она царственно отмахнулась.
— Муж все оставил детям. Даже этот дом. Я получу только небольшую ренту и коттедж в деревне.
— Уверены? — скептически уточнил Эллиот.
— Завещание огласят только завтра.
— Конечно, уверена! — миссис Мастерс потуже затянула пояс халата на своей все еще тонкой талии.
— Он не делал из этого секрета. Лейтенант о чем-то раздумывал. Наконец спросил: — И такое положение дел вас не злило? Вы все же были его женой.
— Это его состояние! — быстро ответила она, крутя в руках портсигар.
— Я была бесприданницей. А со своими деньгами он мог делать, что хотел. Только вот голос ее подвел. Обидно ей было, да еще как! От Эллиота это тоже не ускользнуло.
— Спасибо, миссис Мастерс, — официальным тоном произнес он.
— Простите, что потревожил. Продолжим наш разговор завтра. Под протокол. Последние слова он выделил голосом. И, кажется, стрела попала в цель.
* * *
Лейтенант снова тщательно опечатал спальню покойного, и мы наконец ушли из этого дома. Как же хорошо было на улице! В лужах отражалось ярко- голубое небо, а свежий ветерок развеял удушливые клубы выхлопных газов. Эллиот сбежал по ступенькам и отпер свой драндулет.
— Думаете, это она? — не выдержала я, не торопясь садиться в авто. Хотелось подышать свежим воздухом. Он покачал головой.
— Она лжет, — уверенно произнес он.
— Кого-то выгораживает. Я не стала спрашивать, почему он так решил.
— Может, ребенок был не от мужа? — предположила я.
— А вы циничны, — усмехнулся Эллиот.
— Но тоже вариант. Если отцом был не брюнет, то вряд ли у нее получилось бы это скрыть. И все-таки я думаю, что боится она не за себя…
— Куда теперь? — спросила я, нехотя забираясь внутрь машины. И предложила со слабой надеждой: — Может, отвезете меня домой? Эллиот покачал головой.
— У нас еще куча дел. Для начала заедем к Энн Хоггарт. Я промолчала, а он поддразнил: — Выше нос, мисс Вудс! Неужели вам не хочется поучаствовать в настоящем расследовании? — Хочется, — покривила душой я, смиряясь с судьбой. Вот ведь прицепился! Интересно, что у него на гербе? Бульдог? Клещ?
* * *
Аптека доктора Рейстеда была полна людей. Няни с детьми за столиками в углу лакомились фирменным мороженым, стайка молоденьких кокеток, хихикая, выбирала помады и духи, а сам доктор очень внимательно слушал пожилого господина респектабельной наружности. Не похоже, чтобы смерть Лили как-то задела Рейстеда. Гладко выбрит, зубы сверкают в улыбке, рыжие волосы сияют, рубашка белоснежная… Я нахмурилась, чувствуя глухое раздражение, и остановилась у входа. А моя собственная аптека который день простаивает! Доктор что-то веско сказал, выдернул из стопки рецептурный бланк… Эллиот прошагал к конторке и бесцеремонно постучал по ней костяшками пальцев. Рейстед вздрогнул.
— О, лейтенант, это вы, — кисло произнес он, мигом растеряв приветливость.
— Я, — согласился Эллиот.
— Мне нужна ваша помощница.
— Энн занята.
— Быстро сообщил доктор.
— А мне ненадолго, — заявил Эллиот, облокачиваясь о стойку.
— Должна же девушка хоть иногда отдыхать? Рейстед нервным жестом пригладил волосы.
— Вам не о чем с ней разговаривать! — Вы ей муж? Отец? — перебил лейтенант.
— Или она у вас в рабстве? А я подобралась ближе, боясь пропустить хоть слово. Лицо Рейстеда налилось кровью.
— Послушайте, вы! — начал он резко.
— Я за таких сопляков, как вы, воевал! Да я под… Эллиот разом перестал улыбаться, и в его темных глазах сверкнул нехороший огонек.
— Не нужно хвастаться былыми подвигами, — очень тихо произнес он.
— Я ведь могу и архивы поднять… И с газетами поделиться. А еще советую не забывать, что я — благословенный и лейтенант полиции. Вспомнили? Рыжий спал с лица.
— Д-да, — пробормотал он.
— Извините. И чуть ли не опрометью ретировался в жилую часть дома. Я не выдержала — подошла вплотную и хлопнула в ладоши. Раз, другой.
— Это было прекрасно! — с чувством сказала я обернувшемуся лейтенанту.
— Только безрассудно. Он качнул головой.
— Ничуть. Я таких знаю. Лает, но не кусается. Я кивнула и удивилась вслух: — Не понимаю, почему он так распоясался? — Он выпивший.
— Эллиот коснулся носа.
— И тоже меня боится! Я расхохоталась.
— Вы совсем недавно в городе, а вас уже все боятся. Без причины, да? Эллиот скупо улыбнулся, а я прикусила язык. Неужели я кокетничаю? Срочно взять себя в руки! К моему счастью, вернулся доктор с сухопарой женщиной. Узкое некрасивое лицо ее выглядело увядшим, хотя Энн вряд ли было больше двадцати пяти.
— Здравствуйте, — сказала она, опустив блекло-голубые глаза.
— Здравствуйте, мисс Хоггарт.
— Эллиот приподнял шляпу и напомнил: — Вы обещали мне список дам из этнографического кружка. Желтоватое лицо Энн порозовело.
— Конечно. Вот он! Она вынула из фартука аккуратно сложенный листок. Рейстед дернулся, будто собираясь его перехватить, но лейтенант оказался быстрее. Развернул бумажку, быстро пробежал глазами текст — и его улыбка стала откровенно хищной.
— Благодарю вас, мисс Хоггарт! — лейтенант взял ее вялую руку и крепко пожал.
— Вы очень помогли полиции. Она густо покраснела, став почти хорошенькой, а Эллиот быстро попрощался. Бросил: «Мисс Вудс, пойдемте!» — и направился к двери…
— Что там? — не выдержала я, как только мы оказались на улице. Лейтенант сунул руки в карманы и повернулся ко мне. В свете заходящего солнца его лицо казалось отлитым из бронзы, а глаза таинственно мерцали.
— Мисс Дженнифер Мастерс, — с удовольствием сообщил он.
— Вот и связь. Теперь-то они точно не отвертятся! — Постойте, — я поправила растрепавшиеся от ветра волосы, — хотите сказать, что она пошла развлекаться на следующий день после смерти отца? — Именно так! — подтвердил Эллиот живо. Кончик его носа забавно шевелился, словно чуял след.
— Высокие отношения, — пробормотала я.
— Завтра я получу ордер, — лейтенант глянул на часы.
— Сегодня уже не успею. И пусть попробует еще от меня побегать! Я промолчала. А что тут скажешь? Неужели все так просто и банально? — Подождите минутку, — попросил Эллиот и умчался к телефону-автомату на углу. А я осталась с приклеенной улыбкой разглядывать богатую аптеку Рейстеда. Я догадывалась, что он не брезгует… всяким. Но черноголовник — это перебор. Лейтенант вернулся очень быстро.
— Поехали! И распахнул дверцу авто.
— Завезите меня домой, пожалуйста, — я старалась быть вежливой. Эллиот устроился поудобнее и возразил: — Еще есть дела.
— Лейтенант! — возмутилась я.
— Имейте совесть! У меня аптека который день закрыта. А кушать мне, между прочим, надо! Он пропустил возмущенную тираду мимо ушей.
— В качестве компенсации накормлю вас ужином, — щедро пообещал он и завел двигатель.
— Высадите меня на перекрестке, — попросила я, изо всех сил пытаясь говорить спокойно.
— Я поймаю такси. Машина вильнула и заскрипела тормозами. Я дернулась и вцепилась в поручень, но Эллиот всего лишь резковато припарковался.
— Мисс Вудс, — окликнул он.
— Не капризничайте. Я резко обернулась и натолкнулась на его испытующий взгляд.
— Да зачем я вам там?! — вырвалось у меня.
— Считайте это свиданием, — предложил лейтенант с усмешкой. И я окончательно растеряла все слова. Он вздохнул, стянул шляпу и взъерошил волосы на затылке.
— Сержант Петерсон нашел бар, куда заходил Мастерс. Заглянем, поспрашиваем, а заодно найдем что-нибудь съедобное. Так уж и быть, потом завезу вас домой.
* * *
Увидев, куда он меня привел, я даже остановилась.
— Вы уверены, что нам сюда? Эллиот задумчиво оглядел мрачный каменный дом с забранными решетками оконцами и безо всякой вывески над железной дверью. Сверился с записанным в блокноте адресом и кивнул: — Сюда. Лонгстрит, восемь. А что, какие-то проблемы? — Н-нет, — выдавила я, прикидывая, стоит ли ему рассказать. Порядочной молодой женщине, аптекарю, таких вещей знать не полагалось. Кстати, а сержант-то почему лейтенанту даже не намекнул? Или намекнул, а тот разыгрывает спектакль? Над бровью заныла боль, и я сдалась: — Пойдемте? Еще и поежилась красноречиво. Хотя вечером действительно похолодало. Эллиот взял меня за руку и так, парочкой, мы вошли в круглосуточный бар. Вышибала посмотрел на нас… странно, но промолчал. «Бутылка», как незатейливо называлось это заведение в кругу своих, изнутри была отделана потемневшими от времени бревнами, а над головой нависали массивные деревянные стропила. Барная стойка походила на древнее капище — по бокам вырезаны странные фигуры — прямо идолы! А верх напоминал алтарь, на который водружены оплетенные лозой бутыли. Лейтенант окинул всю эту красоту взглядом и уверенно направился в угол, к свободному «кабинету».
— Для начала перекусим, — решил он, помогая мне снять пальто. К нам уже спешила официантка.
— Что будете заказывать? — спросила она, блестя любопытными глазами.
— Меню, пожалуйста, — попросил Эллиот.
— Благодарю. Что вам взять, мисс Вудс? — Что-нибудь горячее, — откликнулась я, с преувеличенным любопытством разглядывая картину на стене. Дерево и янтарь, очень красиво. Он быстро сделал выбор, и официантка упорхнула.
— Давайте проясним некоторые моменты, — предложил лейтенант, вынимая блокнот. И что он там только видит при таком свете? — Давайте, — согласилась я.
— Только сначала ответьте на один вопрос.
— Какой же? — насторожился он. В полумраке смуглое лицо Эллиота совсем терялось. Я положила руки на стол.
— Зачем вы хамите? — выпалила я, боясь передумать.
— Не верю, что дело в невоспитанности. Тем более что иногда вы вполне вежливы. Лейтенант подался вперед и накрыл ладонью мою кисть.
— Умная, — констатировал он одобрительно. Черные глаза его были непривычно серьезны, хотя губы улыбались.
— Я ведь нюхач, мисс Вудс, вы забыли? — Хотите сказать, вы специально? — недоверчиво спросила я, стараясь не замечать тепло его руки.
— Чтобы… как вы там говорили? Ослабить защиту? — Разумеется, — подтвердил Эллиот спокойно.
— Мало кого не задевает хамство. Это самый легкий способ заставить человека вылезти из своей скорлупки. И тонко улыбнулся, поглаживая большим пальцем мою кисть. Я опустила взгляд на наши руки.
— И это тоже… чтобы ослабить защиту? Улыбка Эллиота стала шире.
— В том числе. Считайте это моей маленькой слабостью. А какие слабости у вас, мисс Вудс? Разговор становился слишком опасным. Поэтому я искренне обрадовалась появлению официантки. Та покосилась на наши сцепленные руки, шустро выгрузила заказ и исчезла. Интересно, сплетничать или докладывать?..
— Так что, готовы отвечать? — поинтересовался Эллиот, расправившись с хорошим куском жареного мяса.
— Готова, — нехотя согласилась я, откладывая вилку. Он задумался.
— Первое. Можно ли определить, была ли миссис Мастерс недавно беременна? — Легко, — пожала плечами я. После сытного ужина даже голова болеть перестала.
— Достаточно к ней прикоснуться.
— А ждет ли ребенка ее дочь? — тут же уточнил он.
— То же самое. Эллиот кивнул каким-то своим мыслям и быстро черканул в блокноте.
— Как думаете, в той бутылке полная порция или остаток? — Полная, — не задумываясь, быстро сказала я.
— Хотя она могла купить… лекарство не на один раз.
— И хранить дома? — усомнился Эллиот.
— Вряд ли. Я вообще не понимаю, почему эта штука стояла на туалетном столике. Такой риск! — Да какой риск? — возразила я.
— Посторонние в спальне не бывают. А определить навскидку, что это такое, может только блондинка.
— Или блондин, — уточнил он задумчиво. Я только отмахнулась. Какая разница? — Одного не могу взять в толк, — Эллиот почесал бровь.
— Если зелье у Лили купила дочь, то как оно оказалось в родительской спальне? Значит, оно было для матери? — Может, — протянула я.
— Ну и семейка! — Вы правы, — Эллиот дернул уголком рта.
— Семейка та еще.
— Кстати, а почему пузырек не перепрятали? И еще, вы не думаете, что его мог купить сам Мастерс? Вдруг он тоже не хотел детей? Или невестка? — Невестка точно нет, — уверенно ответил лейтенант.
— Судя по реакции, миссис Мастерс кого-то выгораживает, а она вряд ли беспокоилась бы о невестке. Отношения у них не очень. И про мужа молчать бы не стала. Он-то уже умер, что ему? — Логично, — признала я, подумав. И напомнила: — А как насчет перепрятать? — Я сразу опечатал комнаты покойного, — отмахнулся Эллиот.
— Она не могла… И вдруг замер.
— А ведь они были заперты. На ключ и магией. Мне пришлось взламывать. Как же я сразу не подумал! Я задумчиво крутила в руках салфетку.
— Зачем запирать спальню в доме, где нет посторонних? — Именно! Правильно мыслите. Миссис Мастерс была дома, зачем ей замки? — Чтобы не вошла горничная? — предположила я, загораясь знакомым азартом. Встряхнула волосами и больно впилась ногтями в ладонь. Хватит! Надо держать себя в руках. Лейтенант медленно покачал головой.
— Вы же сами сказали, что навскидку никто не поймет, что это. Светловолосых в прислуге точно не было. Так-так… И быстро что-то накарябал в блокноте. Побарабанил пальцами по столу, о чем-то напряженно размышляя.
— Итак, у нас пока четыре версии. Первая: убила жена, чтобы скрыть внебрачную беременность и стать богатой вдовой. Это проверить проще всего — мед. осмотр и завтрашнее оглашение завещания. Вторая. Убийца — дочь, опять же из-за нагулянного ребенка и наследства. Пока самый вероятный вариант. Против нее играет знакомство с обеими жертвами. И возможность подлить яд была… Кстати, все забываю спросить. Сколько надо яда? Столовая ложка или хватит смазать кончик иглы? — Дозировка…
— я на мгновение задумалась.
— Смертельная доза — четыре сотых грамма чистого алкалоида. Но чистый не используют, он быстро окисляется на воздухе… Четыре сотых — это примерно три капли настойки в стандартной концентрации.
— Понятно, спасибо. Эллиот хмурил брови и что-то рисовал. Золотым пером, кстати! Как-то не вязалось это со старенькой машиной и довольно дешевыми костюмами. Он заметил мой взгляд, но прятать ручку не стал.
— Так о чем я? А, да. Возможность у мисс Мастерс была.
— А мотив? — живо возразила я.
— И зачем нужно было убивать Лили? — Согласен.
— Он постучал ручкой по столу.
— Или мы пока его не знаем. Может, отец грозился лишить ее наследства? А Лили, скажем, о чем-то догадаться и начала ее шантажировать. В кофе, я так понимаю, черноголовник тоже можно подлить? Привкус ведь проще всего спрятать в чем-то остром или горьком? Или в алкоголе, понятное дело. Дождавшись кивка, он продолжил: — Третья версия — сын. Надо узнать, какие у них были отношения. Он-то утверждает, что жили они душа в душу. Хотя это все говорят… И, наконец, четвертая — козни конкурентов. Пока о бизнесе Мастерса вообще никаких сведений. Но завещание наверняка кое-что прояснит.
— Как приятно знать, что меня вы больше не подозреваете! — съязвила я. Ответить он не успел: к столику подпорхнула официантка.
— Желаете что-нибудь еще? — прощебетала она медовым голоском. Вот только выглядела она встревоженной: нервно облизывала губы и теребила фартучек. Эллиот это сразу заметил.
— Что-то случилось? — Нет, что вы! — крайне фальшиво возразила она.
— Все в порядке, господин полицейский. Лицо Эллиота мгновенно похолодело.
— Я не говорил, что я — полицейский. Пришлось спасать бестолковую девицу.
— Вас узнал вышибала, — со вздохом сказала я, вынимая из сумочки зеркальце. Будем изображать пустоголовую кокетку.
— У него глаз наметан. Лейтенант перевел взгляд на меня.
— А вы откуда знаете? — Пусть это останется моей тайной, — отмахнулась я легкомысленно, критически разглядывая свое отражение.
— Тайной? — переспросил Эллиот резко.
— Это не имеет отношения к делу! — я поправила волосы и закрыла сумочку.
— А в каждой женщине должна быть какая-то загадка, ведь так? Официантка тихонько хихикнула. Эллиот дернулся — а потом с видимым усилием расслабился.
— Об этом вам переживать не стоит. Вы, мисс Вудс, прямо сборник загадок! Я только хмыкнула. Можно подумать, сам он — открытая книга.
— Вы обещали отвезти меня домой, — напомнила я, всем видом намекая, как мне не терпится поскорее уйти. Зря старалась: Эллиот остался на месте.
— Скажите, мисс, вы помните этого человека? — спросил он у официантки. На стол легла фотокарточка, и я чуть не застонала.
— Нет! — быстро ответила девушка, бросив на портрет единственный взгляд.
— Простите! И убежала, стуча каблуками. Лейтенанта такие мелочи не останавливали. Цапнув фотографию, он вознамерился было продолжить расспросы, но к нашему столику уже направлялся шкафообразный вышибала.
— Вам лучше уйти! — прогудел он, недвусмысленно кивнув на дверь. При такой необхватной шее это несложное действие потребовало от него заметных усилий. Эллиот вынул удостоверение.
— Полиция. Мне нужно задать несколько вопросов. Желаемого впечатления это не произвело.
— Пожалуйста, уходите.
— По-прежнему вежливо попросил охранник. Эллиот и не думал сдаваться. Вынул блокнот, взял ручку наизготовку и осведомился: — Как вас зовут? И еще мне нужны данные всех ваших официанток. Я закатила глаза. Он же явно нарывался! С другой стороны, какой будет шикарный повод всех скопом арестовать и допросить… если выживет. Вышибала в драку не полез. Вместо этого перевел взгляд на меня: — Эйлин, этот тип с тобой? Или так, случайно пересеклись? — Со мной, — обреченно призналась я и соврала: — Он… кое в чем мне помогает. Хотя… Будем считать, что лейтенант действительно помогает — очищает мое доброе имя. А в каждой лжи всегда есть хоть пара капель правды.
— Нет, — прогудел охранник, подумав, — все равно так не могу. Ты завтра зайди, ладно? Я спрошу.
— Хорошо, — согласилась я, понимая, что большего не добиться.
— Спасибо! Пойдемте, лейтенант. Он молча поднялся…
— Можно узнать, что это было, мисс Вудс? — ледяным тоном поинтересовался он уже на улице. Я независимо пожала плечами и объяснила, тщательно подбирая слова: — Это… особое место. Посторонние здесь бывают нечасто.
— И вас тут знают. В тоне Эллиота вопроса не было.
— Знают, — согласилась я, зябко пряча руки в карманы. В конце концов, я не нанималась его просвещать, кто в городе… есть кто.
— Если повезет, завтра вам расскажут все, что нужно.
— Надеюсь.
— Процедил он.
* * *
Больше мы не разговаривали до самого моего дома. Печка сломалась (или Эллиот не считал нужным ее включать, а просить я не стала), и я мечтала только поскорее оказаться в теплой ванне. Наконец автомобиль скрипнул тормозами у темного крыльца. Я с досадой прикусила губу. Опять лампочка перегорела! — Спасибо, что подвезли. До свидания! — выпалила я, выскочив из машины, но сбежать не успела. Эллиот вышел следом и удержал меня за локоть.
— Подождите. Я взорвалась: — Да прекратите хватать меня за руки! — и продолжила чуть спокойнее: — Что за дурацкая манера? Я ведь уже вроде бы не подозреваемая, незачем меня постоянно контролировать. На тонких губах Эллиота играла странная полуулыбка.
— Мисс Вудс, иногда вы бываете поразительно наивны! И вы совсем замерзли…
— он поднес мою кисть к губам, согревая своим дыханием.
— Поговорим завтра. Доброй ночи. И, прикоснувшись к полям шляпы, он нырнул в свою развалюху. Зафыркал мотор — и только отдаляющийся свет фар напомнил, что все это мне не приснилось. С минуту я тупо смотрела ему вслед. Затем тряхнула головой и, не глядя, сунула в замок ключ. Хватит с меня загадок! В темной — ни огонька — аптеке навстречу мне из кресла поднялся человек.
— Добрый вечер, Эмили. Знакомый голос и не менее знакомое имя.
— Бишоп! — выпалила я, держась за сердце, и щелкнула выключателем.
— Не делай так больше!
— Не буду, — легко пообещал мой поздний гость.
Выглядел он внушительно: высокий, крепкий, в отлично пошитом сером костюме. Очень светлые пепельные волосы он стриг почти под ноль. Правильные черты лица портил не раз сломанный нос да еще чуть скособоченная нижняя челюсть. А сбитые костяшки пальцев подтверждали, что подраться Бишоп умел и любил.
— Какими судьбами? — я бросила на вешалку шляпку и пристроила на конторке сумочку.
— Не раздевайся, — в чуть дребезжащем, как расстроенное пианино, голосе слышалась легкая насмешка.
— Срочное дело. Ты мне нужна. Отказать ему я не могла…
* * *
Разбудил меня настойчивый трезвон.
— Кого там принесло?! — возмутилась я, накрывая голову подушкой. Посетитель не унимался. Еще и колотить в дверь начал! Спать под такую какофонию было решительно невозможно. А ведь я только-только легла! Я кое-как натянула халат и прошлепала вниз.
— Лейтенант, — простонала я, распахнув дверь.
— Какого?! В такую рань! — Девятый час, — произнес лейтенант сухо. Солнце уже вовсю сверкало в лужах, подтверждая, что он не врет.
— Где вы были ночью, мисс Вудс? — А вам какое дело? — грубо огрызнулась я.
— Спала! Темные глаза Эллиота сверкнули недобрым огнем.
— Не лгите! Я заезжал к вам около двух. И ведь наверняка не постеснялся войти и проверить! Знать бы еще, как ему удается при этом не оставлять следов взлома! — Послушайте, лейтенант, — я ухватилась за дверной косяк, — я могу ночевать, где хочу! С какой стати?.. А он вдруг шагнул вперед, схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул. Так, что зубы клацнули и сон слетел мигом. Я смотрела на разъяренного Эллиота, не в силах выдавить ни слова. Выглядел он отвратительно: небритый, встрепанный, под глазами синяки, шляпа сидит криво, а галстук вообще где-то потерялся.
— Очередное убийство! — сообщил он резко.
— Вчера вечером.
— К-кто? — слова с трудом вырывались из разом пересохшего горла. Имя упало, как камень: — Тобиас Толбот.