Глава 17

Оказалось, что клиника Раста находится в том самом безликом одноэтажном доме на окраине полуострова, куда Раст частенько заходил. Точнее, дом был прикрытием, сама клиника находилась глубоко под землей.

Когда мы спустились на лифте вниз, я обалдела – внутри было что-то невероятное. Подобное видела только в фантастических фильмах. Подвал был огромным и жутким. Длинные, широкие, ярко освещенные коридоры тянулись на километры вглубь. По ним можно было ездить на когах, не то что на скисах. Работники, кстати, на скисах и ездили, небольших, похожих на гироскутеры.

– Мне принадлежит весь квартал, – ответил на мой изумленный взгляд Раст.

Мы вошли в первую комнату, она была громадной, квадратов в сто, разделенной невысокими перегородками. Это был диагностический центр. Один из многих.

И началось… Что у меня только не исследовали. Само собой, взяли кровь, лимфу, тканевую жидкость, даже желчь и желудочный сок. Отрезал немного волос, ногтей, наверное, добрались и до костей, но я ничего не почувствовала. Потом прогнали по нескольким трубам, типа МРТ, надели дыхательную маску и засунули в резервуар со странным вязким раствором, где я пролежала почти час.

На следующий день облепили датчиками с ног до головы и заставили бегать, прыгать со скакалкой, смотреть на вспышки света и разноцветные пятна. Я нюхала разнообразные запахи, слушала звуки, высокие, низкие и совершенно неслышимые.

Если честно, я пребывала в шоке. Не думала, что человеческое тело так долго можно изучать.

Мне повышали и понижали давление, пока не начинала кружиться голова. Заставляли надевать что-то типа закрытого мотоциклетного шлема и идти по ровной линии, перемножать числа в уме и многое другое. Вечером я падала без сил, и даже Раст не мог до меня достучаться. Он не трогал, только всю ночь крепко прижимал к себе, словно боялся, что я исчезну. Я не ныла, понимала, что, если он так делает, значит, нужно.

– Сегодня последний день, – объявил он утром, – осталось самое легкое, это займет не более двух-трех часов. А потом отправимся на обед к моим друзьям.

Удивительно. Растус впервые меня с кем-то собирался познакомить. До этого времени он ревностно оберегал наше уединение. Даже с врачами в диагностическом центре разговаривал приказами, давая обо мне минимум информации. Если честно, то никто мной и не интересовался, словно пациент – безликий невидимка. Скорее всего, клиника была полулегальной, и операции, что здесь проводились, не афишировались. Ну и ладно, мне все равно. Хочет Раст прятать меня ото всех – его дело. Тем более что опасность в лице Фабия по-прежнему была актуальной.

Мы действительно закончили быстро. Заехали домой переодеться, а потом отправились на коге на противоположный берег через пролив.

– Расскажи о своих друзьях, – я не могла усидеть на месте. Облегчение от того, что диагностика закончилась, смешивалось с беспокойством о грядущей операции. Даже прекрасные виды вокруг не радовали.

– Я везу тебя к своей матери, – произнес домин.

Я изумленно ахнула.

Раст загадочно улыбнулся и продолжил:

– Я познакомился с ней в шестнадцать лет, когда начал обучение профилирующим дисциплинам. Мама вела у меня молекулярную биологию.

– Но как?.. – Аврора и Клавдий говорили, что к доминам попасть невозможно, что обучают их профессора и академики, что учатся они в закрытых школах и филиалах университетов, где студентов не более пяти-десяти человек.

– Ты должна знать еще кое-что. – Раст стал серьезным, остановил когу и повернулся ко мне: – Маргарита мне не биологическая мать.

Ну прямо день признаний сегодня!

– Она просто выносила мой эмбрион. Ты сразу заметишь – я на нее абсолютно не похож.

Домин улыбнулся, мягко, светло, как улыбается человек, вспомнивший что-то хорошее.

– Отец выбрал самую беспроблемную девушку-сироту. У нее не было родственников для защиты, не было денег и связей. Заплатил минимум. Выбрал, чтобы она выносила для него уже оплодотворенную яйцеклетку. Но он ошибся, – Растус саркастически хмыкнул, – тихая милая девочка оказалась зубастой, как волчица. Большую часть денег пари она потратила на обучение. Сначала сменила имя, а потом закончила два университета, защитила диссертацио и стала профессором медицины. Мама нашла меня в закрытой школе. Устроилась преподавателем. Все это заняло пятнадцать лет.

– Но как ты узнал?

– Сравнил наши ДНК. Я домин, я чувствовал, что она мне не биологический родственник. Ее запах, черты лица и так далее. Начал копать и накопал то, что мы с братом – дети одних родителей.

– Как?! У вас же разница в шестьдесят лет!

Раст надолго замолчал. Я не торопила, разговор принял уж очень неприятный оборот.

– То, что ты сейчас услышишь, никогда не должно выйти наружу, – в конце концов произнес он, – пообещай, что сохранишь в тайне.

– Обещаю, – твердо сказала я, ни секунды не сомневаясь.

– Знаешь ты или нет, но у половины семей доминов на данный момент нет детей. А у другой половины их двое-трое.

Помню, я читала об этом. Но особо не задумывалась над причинами. Но Раст ждал ответа, поэтому я, немного поразмыслив, произнесла:

– Предполагаю, что у тех, у кого несколько детей, ДНК более приближенная к человеческой, значит, им и пари легче найти. Второй вариант – девушки соглашаются на второго и третьего ребенка сами.

– Тех, кто соглашается, единицы, – скривился Раст, – но мысль дельная. Правда в другом: большинство вторых и третьих детей доминов рождаются через пятьдесят-шестьдесят лет. – И, предвосхищая мои вопросы, сразу же пояснил: – Из замороженных яйцеклеток, которые изъяли втайне у первой пари. Я почти полная копия своего брата, у нас одинаковый набор генов, один отец и одна мать.

– Фабий знает? – ахнула я.

– Конечно. Мой отец, а потом и он распространил эту схему среди семей доминов. Тех девушек, которые не соглашаются на второго и более ребенка, не спрашивают: просто забирают яйцеклетки – и все.

Жуть. Меня передернуло.

– Все делается тайно. Император пока не дал добро официально, он очень осторожен и строг, придерживается консервативных взглядов и боится всего на свете, – продолжал говорить Раст.

Я задумчиво кивнула. Нашему теперешнему правителю уже под двести. Я читала, что он вступил на трон вскоре после революции. Его отец принял несколько законов и отрекся от престола, чтобы погасить народное возмущение. Увы, как бы домины ни изворачивались, это – агония. Агония умирающего вида. И то, что забирают яйцеклетки, только продлевает ее, но не излечивает.

– Зачем тогда разница в шестьдесят лет? Почему тебя не родили сразу?

– Потому что пятьдесят-шестьдесят лет – крайний срок, яйцеклетка не способна храниться дольше. У моей биологической матери изъяли пятьдесят яйцеклеток, а выжила всего одна. Вторая причина – женщина, давшая ее, должна успеть умереть. Иначе можно отследить. Тогда от скандала содрогнется императорский дворец.

– Да ладно, – я помахала ладонью, – кто вас проверяет? Вы неприкосновенны.

– Не совсем, – Раст тронул руль коги, и мы поехали дальше по схематической дороге, пролегающей над коротко остриженным газоном. – Тридцать лет назад вспыхнул скандал: какой-то домин за талы отдал свое тело на исследование «Альфе». Это такая подпольная организация, борющаяся за права простых людей.

Знаю я такую организацию. Даже в каком-то роде работаю на нее. Но рассказывать Расту не буду на всякий случай.

– Маргарита знает, что ты не ее сын?

– Нет, – отрезал Раст, – и не узнает никогда. Эта женщина искренне любит меня. Единственная в мире. Я никогда не скажу, что она мне не мать. – Кога свернула к небольшой оливковой роще. Раст выдохнул: – Почти приехали.

Дом был самым обычным. Двухэтажным, сложенным из белого камня, с черепичной крышей. На вид – сельским, пасторальным и уютным. Он утопал в зелени и был окружен фруктовыми деревьями. Я узнала мандариновые, апельсиновые деревья, персики, инжир. Цветы были везде, даже на крыше. Вдруг в окне появилось женское лицо и сразу же скрылось. Через мгновенье входная дверь распахнулась.

– Расти! Ты приехал! И с девушкой! – женщина с улыбкой протянула руки, одну мне, другую домину. – А я как раз закончила печь слойки с творогом, твои любимые.

Она была очень милой. Ни одной морщины на лице, только в уголках глаз и рта, словно женщина часто смеялась. И да – она была совершенно не похожа на сына. Круглолицая, полноватая, с курчавыми короткими волосами каштанового цвета.

Я повернулась к Растусу и обалдела. Его лицо изменилось, расслабилось, посветлело. Улыбка, появившаяся в уголках губ, так и тянула улыбнуться в ответ. Вот значит, куда ездил Растус, когда он садился на когу и отправлялся на другой берег.

– Сальве, мама, – его голос приобрел бархатные интонации, – это Ксения, моя девушка.

Меня сразу же обняли мягкие ласковые ладошки. Я даже пикнуть не успела. Зато внутри вспыхнуло удовольствие от слов «моя девушка», что бы это ни значило для домина.

– Я ужасно рада, что у тебя появилась девушка, – затараторила женщина, – проходите в дом, скоро придут из школы Дана и Августа. Пока отдохните. Расти, покажи свою комнату. Через полчаса приглашаю к столу.

Я чувствовала себя скованно, словно пришла знакомиться со свекровью и сейчас мне предстоит сдать экзамен на зрелость. Раст вытащил из коги пару коробок с подарками и занес в дом. Я и не знала, что он приготовил. Думала – вино и напитки, мы ведь ехали к друзьям. Растус отнес коробки вглубь дома, подхватил меня под руку и провел на второй этаж.

– Проходи, – домин распахнул дверь, – здесь я отдыхаю душой. Мама преподавала десять лет. Нашла меня в начальной школе, а потом ездила по университетам вместе со мной. Все в этой комнате – подарки, которые она мне дарила на дни рождения, и то, что я покупал сам, когда хотел спрятать вещи от отца и брата.

Я провела пальцами по гладкому боку кифары, стоящей на подставке. На полках – мячи, короткое весло с зазубринами, какие-то рукавицы, трехмерные живые «фотографии» Раста с его матерью. Серьезный красивый юноша обнимал молодую улыбающуюся женщину. Дальше – корешки потрепанных, зачитанных до дыр детских сказок. Я вдруг представила, как Маргарита впервые читает сыну в шестнадцать лет. Поздновато, конечно, но она успела ухватить немного его детства.

Сильная женщина. И очень смелая… Аврора поступила по-другому. Потеряв ребенка, она ударилась в депрессию и не могла выбраться без чужой помощи. Это не говорит о том, что она плохая или слабая. Они просто разные. Не знаю, как бы я поступила на ее месте. Вполне может быть, что так же, как и Аврора.

Дана и Августа оказались воспитанницами Маргариты. Мужа и других детей, кроме Раста, у нее не было, и она взяла на воспитание двух девочек из приюта. Дане было десять, а Августе семь. Увидев домина, они вцепились в него, как обезьянки.

– Расти! Ты обещал подарки!

– Привез, – ответил он.

– Покатаешь нас на коге?

– Покатаю.

– А на плечах?

– И на них…

– Еще ты обещал сделать нам домик на персиковом дереве.

– Сделаю…

И так далее. Я только улыбалась, наблюдая за общением старшего брата с сестрами. Они были настоящей семьей. Крепкой, дружной, спаянной любовью, заботой друг о друге. Казалось, я видела толстые золотые нити, тянущиеся из сердца к сердцу, опутывающие их, сплетающие в одно целое. Это было странно и красиво. И Раст тоже был в этом круге. Он был в семье. Я увидела другого домина, в дополнение к его многочисленным маскам. Домин в семье. Видела, как он ласково касается руки матери, смотрит на нее, как подшучивает над сестрами, веселит их.

И мое сердце никак не переставало тоскливо сжиматься. И комок в горле сдавливал, не давая нормально дышать.

После обеда я вызвалась убрать со стола и помыть посуду. Раст отправился катать девчонок.

– Расти рассказал тебе? – ко мне подошла Маргарита.

На секунду я растерялась.

– О чем рассказал?

– Конечно, рассказал. Я же вижу, как он на тебя смотрит. Он доверяет тебе.

С трудом, но я догадалась, что она имеет в виду. Испуганно сглотнула и вцепилась пальцами в чашку. Но женщина не выглядела грустной, наоборот, – улыбалась по-доброму, с ироничным прищуром.

– Мне все равно, кто был ему биологической матерью, – произнесла она тихо, – все равно, чьи у него гены. Главное другое – я носила его девять месяцев, я слышала его сердце внутри себя, он прошел через мои родовые пути. Он мой сын.

– Откуда вы узнали?

– Девочка, я же профессор биологии. Ты думаешь, я не умею читать ДНК?

– Почему тогда не скажете ему об этом?

Женщина вдруг хитро подмигнула.

– Пусть это будет нашим маленьким секретом. Расти так мило заботится о нас, оберегает, балует. Пусть считает себя главой семьи, я не против. Чем больше человек заботится о других, тем он более человечен. А домину, с его силой, возможностями, могуществом необходимо беречь сердце, не дать ему огрубеть.

Я с восхищением смотрела на женщину. Да она мудрец!

– Вот и тебя он ввел в свою семью, значит, будет заботиться и о тебе.

Ну, то, что между мной и Растом, немного не так называется. Со мной он спит, это другое… Я хотела поправить Маргариту, возразить, подбирала слова, но вдруг за окном раздался громкий визг, и мои мысли рассыпались в беспорядке. Ну и ладно, правильно говорят: молчание – золото.

Раст подкидывал тощую семилетнюю Августу высоко вверх, и та визжала от восторга. Более взрослая Дана с ревностью наблюдала за сестрой. Строительство домика решили отложить на некоторое время, а пока мы все сели в когу и отправились на побережье, взяв с собой слойки, чай в термосе и бутылку белого вина.

Назад мы добирались уже в темноте. Девочки крепко спали, Маргарита сидела между ними и тоже дремала. Домин вел когу спокойно и расслабленно. Я бессмысленно улыбалась, глядя на проплывающий мимо пейзаж. Страх перед операцией испарился. Наверное, встреча с семьей Растуса была необходима. Мозги переключились, и теперь я была стопроцентно уверена, что все будет хорошо.