Глава 23

Фабий нарисовался, когда я уже совсем про него забыла и уверилась в собственной безопасности. Откуда он узнал? Неизвестно. Нанятый сыщик решил проверить дом Просперусов, а может, слухи дошли, я ведь особенно не пряталась?

Аврора ушла на работу, Авила – в школу. Клавдий уехал на лечение, в последнее время у него пошаливало сердце, и мы втроем его уговорили отправиться на воды в Никею.

Мне в каком-то роде повезло – когда я находилась одна в доме, то обязательно запирала входную дверь. Пусть у них в империи дом и считался неприкосновенностью, но мне, выросшей в Москве, привычки было трудно искоренить. В этом мире очень много значили семья, род, и… жилище. Считалось, что территория, окруженная стенами и крышей дома, является священной, неприкасаемой, чуть ли не другим государством в государстве. Здесь почти не было преступлений, связанных с грабежом домов, без приглашения никто не мог войти, даже если дверь была открыта.

Стук застал меня за написанием очередной статьи в гостиной. Я обернулась к окну и застыла в ужасе: с другой стороны стекла стоял ненавистный Аврелий Фабий Лукреций. Такой, каким я видела его почти год назад, – в роскошном костюме, с идеально ровной спиной, величавый, надменный красавец. В глазах – холод, высокомерие и… предвкушение.

Первым порывом было не открывать. Вряд ли он будет взламывать дом. Вторым – глупость первого порыва. Он уже увидел меня, узнал и теперь не уйдет. Плохо, что я одна, с другой стороны, он, вроде, тоже.

Нужно успокоиться, выстроить барьеры, как учил Растус (и почему он уехал так не вовремя!), обдумать стратегию разговора. Раздался еще один стук, на этот раз громкий и нетерпеливый. В ответ на мой растерянный взгляд Фабий иронично приподнял бровь и глазами показал вбок, на дверь. Пришлось вставать и плестись ко входу.

Щелкнув замком, я сразу же отскочила к центру комнаты, принимая защитную позу – скрестила руки на груди, немного расставила ноги, чуть опустила подбородок. Фабий вошел, как хозяин, вальяжно и неотвратимо.

– Сальве, Ксения.

Я уже и забыла, каким бархатным и мелодичным может быть его голос. И как он пробирает до костей жутью. И какая у него улыбка, красивая, доброжелательная до зубовного скрежета и пугающая до мурашек на коже.

– Доброе утро, Фабий, – холодно произнесла я, повторяя про себя как мантру: «Я домина! Он ничего не сможет мне сделать!»

Наследник Лукрециев прошел вперед, вытащил один из стульев, стоящих у стола, развернул его ко мне и уселся, нагло закидывая ногу за ногу. Я осталась стоять в центре комнаты.

– Рассказывай, – улыбнулся он.

Подождав минуту и не дождавшись от меня ни слова, произнес:

– Я узнавал, в лабораториях Дайорусов только-только начали тестировать накидку невидимости. – Фабий скривился и фыркнул: – Дурацкий термин. Сам Иво Дайорус еще не придумал название своему изобретению, а ты его уже использовала. Как?!

Он нагнулся вперед и уставился мне в глаза немигающим взглядом. Я с трудом сдержала улыбку и мысленно порадовалась. Спасибо огромное, Фаб, вот я и получила подсказку.

– Это не моя тайна, – ответила как можно прохладнее.

– Мне плевать, как ты исчезла с острова, – отрезал домин, – подозреваю, тебе помог мой младший брат, хоть он и отрицает это. Они с сыном Иво хорошо знакомы.

Господи! Сам придумал и сам нашел объяснение. Молодец. Мне осталось только соглашаться и делать испуганное лицо в нужных местах.

– Непонятно только, зачем ты вернулась к Просперусам, – продолжил он, – неужели соскучилась? Или захотела исполнить договор?

– Ага, – я наконец успокоилась, прошла в глубь комнаты и уселась на кушетку, – вы угадали в обоих случаях.

Фабию пришелся не по душе мой ироничный ответ. В глазах вспыхнула злость. Сейчас, имея способности домины, я даже почувствовала изменившийся запах мужчины. Вот, оказывается, как пахнет гнев – сухой пылью, раскаленным песком. Но через него пробивался и другой аромат – свежий, притягательный, похожий на запах Растуса, но более плотный. Я отмахнулась от неудобных мыслей. Как говорил Раст, аромат показывает лишь идеальную совместимость и ничего более. А кто более совместим, чем родной брат любимого мужчины?

– У тебя есть три недели, чтобы исполнить договор, – медленно цедя слова, произнес Фабий. – Иначе я применю к тебе такие санкции, что ты не расплатишься за всю жизнь. Я сделаю твое существование невыносимым.

Я коротко улыбнулась. Хотелось бы увидеть выражение его лица, когда он узнает о том, что я домина. Не сейчас. Скажу в последний момент, когда выхода не будет. Не хочу подставлять Раста.

– С меня взять нечего, – легкомысленно пожала плечами. – Я сирота и безработная. Посадите в долговую тюрьму? Смысл? Отработаю десять-пятнадцать лет, и все – соглашение утратит актуальность. Никого родить я не смогу по причине старости. Кстати, перешлите мне копию договора, я наконец его почитаю, а то на Родосе не удосужилась. Хоть буду знать, сколько денег задолжала.

От Фабия хлынула в мою сторону волна сухой горечи. Разозлился. Как пить дать, разозлился. Я даже услышала на пределе возможностей какой-то звук. Жуткий, пугающий, леденящий кровь. Неужели инфразвук применил? Я отсекла от себя по методу домика все лишние примеси, захлопнула ставни и заперлась на замок.

– Вам пора, Фабий, – встала, шагнула в сторону, обходя домина по кругу. Мужчина внимательно за мной наблюдал. Вдруг мгновенно переместился ко мне, обхватил двумя пальцами подбородок, склонился к лицу, втянул в себя воздух и сразу же нахмурился.

– Что с тобой произошло?

Я испуганно замерла, как мышка перед удавом.

– Ты стала по-другому пахнуть. Почти как раньше, но…

– Э-э-э-э, – я дернулась, вырываясь из его рук, и отпрыгнула назад. – Зимой сильно заболела простудой, но уже выздоровела.

Фабий помрачнел. Боится за свой инкубатор?

– Тебе нужно пройти полное обследование, – произнес он хмуро, – завтра поверенные привезут договор и заодно отвезут тебя в один из моих центров.

– Не-не, – я отошла еще дальше, поднимая руки и качая головой, – никаких клиник. Извините, но я вам больше не верю. А то погрузят меня в кому, а очнусь уже беременной.

Губы домина дрогнули в улыбке. А ему не чуждо чувство юмора. Сейчас, сравнивая двух братьев, я видела их абсолютную идентичность. Черты лица, фигура, манера одеваться, поведение. Вот таким будет Раст через шестьдесят лет. А может, и нет. Сейчас же он не такой. Он теплый, нежный, ласковый. С другой стороны, кто знает, что будет дальше? Возможно, и Фабий в молодости делал глупости и терял голову?

Я подошла к двери и демонстративно ее приоткрыла, ожидая домина. Тот медленно направился ко мне. Остановился на расстоянии буквально пары сантиментов от моей груди, чуть ли ее не касаясь. Надеется додавить авторитетом? Я не прятала взгляда. Смотрела твердо и спокойно. Стук его сердца ускорился, а дыхание, наоборот, замедлилось. На секунду мне показалось, что он собирается меня поцеловать. Но нет. Я даже испугаться не успела, Фабий шагнул в проем, обернулся и произнес насмешливо:

– Советую внимательно прочитать договор, разглядеть сумму неустойки в девятом пункте и сделать выводы.

Я закрыла за домином дверь и прислонилась спиной к прохладному дереву. Пронесло. Самое страшное – способ появления в этом мире – я сохранила в тайне. И операцию, которую сделал Раст. Насколько хватит терпения у Фабия? Он дал три недели. Много это или мало? Озадачу-ка я Растуса, он считает себя моим парнем, пусть разберется с братцем. Не стыдно просить помощи, не всегда нужно тянуть воз самостоятельно. Так говорила мама, и она была права.

Вечером я отправила Расту сообщение на транс. От него пришел ответ: «Рано или поздно это должно было случиться. Не выходи из дома, не поддавайся на провокации Фабия. Я постараюсь вернуться как можно скорее».