Глава 24

Договор привез не поверенный, а сам наследник семьи Лукрециев. Я принципиально не стала читать бумаги при нем. Взяла, кривовато улыбнулась и отложила в сторону.

– Спасибо, вы очень любезны.

– Не предложишь чаю? – сегодня домин был настроен более благодушно. Не злился, не угрожал, ни рычал. Или уверился в том, что я никуда от него не денусь, или что-то замыслил. Я скрипнула зубами и отправилась на кухню ставить чайник. Принеся поднос в гостиную, увидела Фабия, читающего мои заметки, разбросанные на столе.

– Я так и понял, что это была ты, Белочка, – хмыкнул добродушно он. – Жаль, что статья так поздно до меня добралась. Я бы приехал раньше.

Значит, все-таки статья виновата. Что ж, я хотела известности – я ее получила.

– Чай, – проскрежетала я, бухая поднос на стол. Фабий неторопливо разлил его по чашкам, иронично за мной наблюдая. Я вспомнила прошлое наше чаепитие, там, на Родосе, в прекрасном особняке среди цветов и фонтанов, сжала губы и отвернулась к окну.

Фабий не спешил. Медленно, лениво цедил напиток, рассматривая меня, как картину на выставке.

– Не понимаю, что тебя не устраивает, – начал говорить он, – я согласен пойти на такие уступки, которые не снились ни одной пари.

– Что? Даже замуж возьмете? – не удержалась я от шпильки. Фабий мягко улыбнулся.

– Ты хочешь за меня замуж?

Я моргнула, немного приоткрыла ставню, направленную в его сторону, и услышала учащенный стук сердца. Фабий волнуется? Нервничает? Если бы не слова Растуса о том, что император женит доминов только на доминах, я бы подумала, что он согласен и на женитьбу. Сглупила. Хотела уязвить, но только сама загнала себя в ловушку. Сейчас он подумает, что я заинтересована и меня можно додавить.

– Нет, не хочу, – отвернулась, захлопнула внутри все ставни и уставилась в окно.

– Тогда не понимаю, что тебя не устраивает.

Много чего… Но разве объяснишь это человеку, который не слышит слова «нет». Его гипертрофированную уверенность в своей правоте, непогрешимости и правильности всего, что он делает и думает, воспитывали с младенчества. Девяносто лет никто не перечил ему, это меняет все – характер, мысли, поступки. Он такой, и его не изменить ничем. Да и бесполезно.

– Это пустой разговор, – вздохнула я и встала, – вам пора, Фабий. Обещаю, что прочитаю договор и проникнусь своим бедственным положением. Но это не изменит моего решения.

Домин молчал, внимательно за мной наблюдая.

– Что-то с тобой произошло, – в конце концов произнес он, – ты изменилась. И сильно. Почему ты не хочешь пройти обследование в парме? Оно бесплатное. Представь, вдруг твой организм уже не подходит для пари? И все проблемы будут решены. Договор аннулируется сам собой, и тебе не придется платить неустойку.

– Заманчивое предложение, но нет, – я неосознанно напряглась. Чутье домина его не подвело.

– Теперь я еще больше хочу удостовериться, – Фабий встал и подошел ко мне. Обвел тыльной стороной ладони контур моего лица, заправил локон за ухо. Нежно, едва касаясь кончиками пальцев. Я могла бы сказать, что он любуется мной, если бы не знала, как меняется его настроение и каким жутким монстром он может стать через секунду.

– Какие тайны ты прячешь, девочка?

Я не удержалась, взяла его руку и отвела от своей щеки. Мышцы на его руке напряглись, пытаясь противостоять моему давлению. Я тоже усилила нажим. Его брови удивленно взлетели вверх. Он опустил руку и произнес вкрадчиво:

– Интересно… Что за препараты ты принимаешь?

Я молчала.

– Ты же понимаешь, что они дают кратковременный эффект и очень вредны для организма? Поэтому твой запах изменился?

Я уже поняла, что сглупила, выдав свою силу, и теперь полностью ушла в несознанку. Фабий двинулся, обходя меня по кругу, принюхиваясь и присматриваясь, как зверь за добычей.

– Кто тебе их дал? Раст?

Наверное, что-то в моем лице дрогнуло, так как взгляд домина изменился, стал насмешливым и презрительным.

– Я прекрасно знаю, что он купил дом напротив и живет там периодически. Он оказался умнее меня… Вы любовники?

Я упорно молчала.

– Ты думаешь, он поможет? Заплатит штраф? – Фабий хмыкнул. – Наивная плебейка… У него нет таких денег. Все его деньги – те, что даю я и отец на учебу и развлечения.

Ну да… Плохо ты знаешь своего младшего брата, наследник семьи Лукрециев.

– Я мог бы порадоваться, если бы ты забеременела хоть от него, но, зная тебя, вряд ли это случится.

Он продолжал медленно ходить по кругу, и мне становилось не по себе от его неспешного кружения.

– Скорее всего, ты уколола тарцибус, жидкий контрацептив.

Ответ он прочитал в моих глазах.

– Придется очищать кровь перед оплодотворением.

Да что ж такое! Хоть кол на голове теши! У меня кончилось не только терпение – словарный запас тоже истощился, сжался до двух матерных слов. Я несколько раз глубоко вдохнула и процедила сквозь зубы:

– Будьте так добры, покиньте мой дом и больше никогда сюда не приходите. Я не хочу вас видеть.

– Тебе придется, – отрезал Фабий.

Повторилась вчерашняя ситуация: я отошла к двери и открыла ее, ожидая, когда домин соизволит выйти. Он опять подошел и навис надо мной, окружая своим ароматом. Мне показалось или запах усилился? Было похоже на то, что рядом со мной стоит Растус. И если бы я закрыла глаза, то отличить двух братьев было бы невозможно. 152e1bc

– Уходи! – терпение подошло к концу.

Фабий не обратил внимания на мое «ты», впервые сказанное в его сторону. Его больше интересовало другое. Сейчас он изо всех сил бил по моим рецепторам, и никакие закрытые ставни не помогали – запах просачивался даже сквозь бетонные стены, выстроенные мной. Он использует феромоны? Ничего другого не приходило в голову. Значит, я перестану дышать. Задержка дыхания – одно из первых умений, которым научил Раст. Сейчас я задерживала его до получаса.

Фабий прижался губами к моим губам, плотно, крепко, усиливая давление до боли. Я изо всех сил сжала зубы, не пуская его внутрь. Молча положила руки на грудь и попыталась оттолкнуть. Моих сил не хватило – он стоял как скала. Не знаю, сколько бы длилось наше противостояние, но вдруг домин хмыкнул, немного отклонился и прошептал в мои сомкнутые губы:

– Я не прощаюсь.

Странное соблазнение… Возбуждения в Фабии я не ощутила. Или он ледышка фригидная, или держит себя постоянно в тотальном контроле. Рядом с Растом на меня обрушивался ураган терпких яблочных запахов его страсти, а от его брата – лишь горечь злости.

Когда мы разговаривали бессонной ночью, я поинтересовалась у Растуса, почему слышу запах яблок, когда он возбужден. Тот рассмеялся и ответил, что каждый домин просто чувствует свой самый любимый аромат. Например, для него я пахну ванилью, так как мама каждое утро приносила ему в школу домашние пирожные, которые пекла. И он полюбил этот запах с детства.

Проводив взглядом удаляющуюся прямую спину Фабия, я захлопнула дверь и схватила договор со стола. Нужно успокоиться и освежить в памяти то, что я требовала год назад на Родосе, растерянная, одинокая и перепуганная. Вроде, много денег, недвижимости и драгоценностей… Ага, вот и они. Все так – два миллиона талов, виллу в Никее, операцию и общение с ребенком. Девятый же пункт гласил, что в случае отказа от обязательств я должна была выплатить неустойку в размере двукратного денежного вознаграждения. Ничего себе! Четыре миллиона. За эту сумму можно купить остров, и немаленький.

Что ж, если Раст откажет, соглашусь на оплодотворение. Посмотрим на лицо Фабия, когда врачам не удастся это сделать. А если удастся – я буду только рада и счастлива. Внутри полыхнула горечь. Нет. Если я дам возможность медикам залезть внутрь, то они сразу поймут, что со мной. Что я уже не человек… Куда ни глянь – тупик.