Глава 19

– Неожиданный урожай, – голос, прозвучавший в темноте, был, безусловно, женским, вот только некромантке он точно не принадлежал.

– Ульяна Федоровна? – не веря собственным ушам, пробормотала я. – Это, действительно, вы? – И тут меня озарило: – Вы пришли нас спасти?! – обрадовалась я.

– Спасти… – задумчиво протянула преподавательница. – В каком-то смысле да, Настя. Именно это я и собираюсь сделать, – сказала она, зажигая волшебные «светлячки», осветившие… кхм.

И что это такое? Мастерская кузнеца или, может… пыточная? Откуда здесь столько цепей и свечи?

– Что вы имеете в виду?

– Все просто, деточка, – снисходительно произнесла Ула. – Я освобожу тебя от бремени, которое тебе не по плечам.

– От дара?

– Именно.

– И от жизни тоже?

Я почувствовала, как змеиные кольца сжимаются вокруг меня, но не давят, а, скорее, согревают, невзирая на скользкую и вроде бы холодную чешую.

Чудно это как-то, и в то же время приятно.

– Если бы инициация случилась три года назад, да. Я бы отдала тебя демонам на закуску без всяких угрызений совести, – сообщила Ула с улыбкой, от которой меня передернуло. – А недавно едва не поссорилась с моим добрым другом, который настаивал на первоначальном плане. Так что успокойся, Настя. Ты останешься жить, если добровольно согласишься на ритуал. А ты согласишься, поверь мне, – загадочно проговорила она.

Вот спасибо… успокоила!

Обдумывая слова «цыганки», я осмотрелась повнимательней.

Нас со змеем окружали полупрозрачные нити магической ловушки. Точнее, антимагической, на что намекали размытые очертания сложного плетения и едва заметный грязно-желтый дымок, идущий от них. Пока было темно, я чувствовала, что нахожусь будто в каменном колодце, но ничего не видела. Однако чем больше в помещении прибавлялось света, тем отчетливей становилось понимание – нас не просто пленили… нас лишили возможности колдовать!

Амулеты и защитные чары, которыми меня напичкали маги, хитрая «клетка» тоже заблокировала. Похоже, не сумев добраться до моего дара из-за магической защиты, похитители посадили меня сюда вместе со всеми оберегами, минуя физический контакт. А может, так было задумано изначально – просчитать действия магов времени Ула и ее «добрый друг» наверняка могли. Умно! И исполнено так, что не подкопаешься. Вот только наличие ледяного змея в тщательно продуманной схеме мои враги явно не учли.

Осматриваясь по сторонам, я пыталась придумать хоть какой-то выход из нашего незавидного положения, но в голову ничего не приходило. Змей тоже пока бездействовал, наблюдая за «цыганкой». По всему выходило, что Ула и Ванесса переиграли нас, оказавшись хитрее и умнее всех магов времени вместе взятых. Позор ордену самых-самых… и мне! Лучше бы дома сидела, Золушка хренова!

Вздохнув, я с тоской посмотрела наверх. В каменном помещении под самым потолком было несколько крошечных окон, похожих на крысиные норы, в глубине которых виднелся тусклый зеленоватый свет. По стенам вился жутковатый орнамент из колючек и пауков, а пол вокруг нашей «клетки» был расчерчен остроконечной пентаграммой, в углах которой стояли свечи. Их-то и начала зажигать Ула. Черноволосая, яркая… сейчас она мало напоминала себя прежнюю, хотя голос и повадки сохранились, но я, насмотревшись на поддельных людей, все-таки спросила:

– А вы точно госпожа Инденбаум?

– Не похожа? – тихо рассмеялась женщина. – Знала бы ты, Настя, как я устала носить маску этой посредственности, – пожаловалась она, но неискренне. Возможно, потому что понимала – сочувствовать ей я не стану.

– Ванесс-с-са… – прошелестел змей у меня над головой.

Ванесса? Что это значит? Он имеет в виду, что «цыганка» – голем, созданный госпожой Смерть, а вовсе не Ульяна Федоровна?

В голосе оборотня явственно слышалось разочарование, но кем? Преподавательницей, переметнувшейся на темную сторону, некроманткой, которая на светлую даже не выходила, или, может, самим Андреасом, позволившим нам угодить в западню? А что, если он просто начал сходить с ума от вскрытия старых ран, и ему везде теперь мерещится бывшая возлюбленная?

Возлюбленная…

Я сжала зубы и стиснула кулачки, волком глядя на Улу… или на лже-Улу – не знаю, как правильно. Запуталась уже в этом чертовом маскараде! Надо было все немедленно прояснить, пока магесса, разгуливающая по мрачной темнице, не передумала с нами общаться.

– Удивил, – немного помолчав, произнесла похитительница. – Мар так и не догадался, кто я, а ведь мы с ним бок о бок полгода работали.

Так, минуточку! Мар – это, как известно, Вальдемар, и они вместе работали… где? В академии? Только над лекциями или и над поимкой охотника за моим даром тоже? Ульяна Федоровна… такая неприметная, милая, добрая… если она не помогала демонологу готовить новогоднюю ловушку, то, скорей всего, за ним проследила. Понятно теперь, почему она НАСТОЛЬКО подготовлена! Эта змея подколодная умудрилась и ко мне в доверие втереться, и к графу. А я, дурочка, еще Магду подозревала! Господи! Как же обидно-то! Я ведь верила Уле, уважала ее, восхищалась, а она… предательница!

– Меня ты тоже провела, Ванесса, – признался змей, который в свете магических огней подозрительно напоминал дракона.

Длинная острая морда с серебристой жесткой гривой и роговыми наростами, переливающаяся чешуя и холодные светло-серые глаза с вертикальными зрачками. Ему бы лапы да крылья – и был бы самый настоящий дракон, о встрече с котором я так мечтала. И желания мои, черт бы их побрал, продолжали сбываться весьма нестандартным способом. Если сейчас еще какой-нибудь демон замуж позовет – я взвою!

– И чем же я тебя провела, Канерва? – кокетливо улыбнулась «цыганка», закончив зажигать свечи. – Не сразу признал меня в этом теле, милый? – уточнила она, разглядывая его вторую ипостась так, будто тоже не до конца его узнавала.

Выходит, я ошиблась, и то, что мастер видит Ванессу в Уле, вовсе не помутнение рассудка, а самая что ни на есть истина. Но кем тогда была та зеленоглазая красавица в бальном зале?! Добрым другом, которого упоминала похитительница? Ее сестрой, напарницей, наемницей… кем?!

Словно прочитав мои мысли, змей ответил на вопрос:

– Принял ведущ-щ-щего голема за тебя, Ванесса, – признался он. Спокойно, чуть насмешливо, будто беседовал со старым приятелем, а не с моим будущим палачом.

И как это понимать? Он тоже готов предать меня или просто время тянет, придумывая, как нам спастись? Верить в первое не хотелось, но и уверенности в том, что я для соседа важнее его бывшей возлюбленной, не было. Зачем часовщику рисковать всем ради моей защиты, если Ванесса-Ула УЖЕ победила? Магия времени у него есть своя… будет и невеста с таким же даром – у них же с госпожой Смерть, по словам Валя, раньше были отношения. Почему не воскресить прежние чувства ценой магических способностей одной маленькой ведьмочки?

– А Фила за Фила ты не принял? Нет? – расхохоталась «цыганка». – Эх, а я так надеялась, что мои «малыши» стали неотличимы от оригиналов. Я ведь три года совершенствовала свое мастерство на новой ферме големов.

– И никто об этом не знал? – влезла в их разговор я, не желая больше чувствовать себя третьей лишней.

– Кто-то догадывался, но молчал, остальные же свято верили, что победили злобную и беспощадную госпожу Смерть ценой жизни своего доблестного сослуживца! – весело объявила она о совсем невеселом заблуждении ордена.

– С-с-стерва, – выплюнул змей, положив голову мне на плечо. Точнее, чуть прислонившись подбородком, иначе бы не факт, что я выдержала его вес.

– Спасибо, дорогой! – приняла это за комплимент похитительница.

– Ульяна Федоровна… это, правда, вы? – повторила вопрос я, все еще надеясь на отрицательный ответ.

– Я, Настя. Я, – перестав изображать непонятно кого, подтвердила преподавательница. – Три года тебя обучала, неужто так сложно узнать? – спросила она иронично. – А так? – стянув с головы парик, Ула уставилась на меня.

«Светлячки», плавающие по залу, собрались возле нее сияющим ореолом, освещая лицо и фигуру, отчего женщина стала внешне казаться едва ли не святой. Это было так странно и… лицемерно, что я невольно поморщилась. Такая знакомая и одновременно чужая. Получается, я совсем ее не знала? Но как же так?

– Зачем вы это делаете, Ульяна Федоровна? – спросила, чуть не плача. Не от страха, а от разочарования, которое сдавили грудь. – Вы же были моим любимым преподавателем! Я мечтала стать в будущем такой же, как вы.

– И станешь! Если будешь послушной девочкой, – пообещала мне женщина, кивнув.

– Вы, действительно, Ванесса? – Я решила окончательно прояснить то, о чем они говорили с Андреасом. И снова Ула кивнула. – Всегда ею были?

– Для тебя да.

– И всегда хотели отобрать у меня магию времени?

– За тем и внедрилась в эту академию.

– Тот взрыв на уроке в прошлом году… это вы подстроили?

– Конечно.

– Значит, все-таки через смерть мою дар заполучить хотели, – загрустила я, понимая, что обещаниям похитительницы верить нельзя.

– Ничего подобного, Настя. Я же видела, что на твоем запястье «страж» работы Канервы. Тот взрыв тебе бы не сильно навредил, но подстегнуть дар мага времени к активации мог. Правда, не подстегнул, – чуть скривилась она, вспоминая о своей неудаче.

– А на лестнице в моем подъезде… это тоже было для подстегивания дара к активации?

– Естественно! – Архитектор моих злоключений признала свою причастность и к этому происшествию тоже.

– И в парке на выставке ледяных скульптур вы были у ворот, я права?

– Была.

– А там меня убить хотели ваши големы тоже, исключительно чтобы дар активировать? – съязвила я.

– Не тебя.

– Не… что? – Растерявшись, я медленно повернула голову и посмотрела на змея. – Андреаса? – уточнила шепотом.

Вот вам и воскресшая любовь! Отболело, отгорело… можно и окончательно добить бывшего – так, что ли?

– Он слишком рьяно начал тебя охранять, Суворова, – ответил мне… не знаю, кто. – И его присутствие тут – живое тому подтверждение. Канерву следовало вывести из игры.

– Убив? – все-таки взвыла я, потеряв контроль над эмоциями, а змей тихо вздохнул и ласково потерся об мое плечо подбородком.

– Тиш-ш-е, солнышко, – шепнул успокаивающе.

– Убить мастера не так легко, как ты думаешь, девочка, – вышел из темного угла мой загадочный собеседник. Сосредоточив все внимание на похитительнице, я не заметила, как в нашей тюрьме прибавилось посетителей. – Да и ранить, чтобы он отправился в лазарет, а не следовал за тобой по пятам, тоже не очень-то получилось.

– Ты вовремя, Фил, – приветливо улыбнулась ему Ванесса… потому что Улой назвать эту женщину у меня больше язык не поворачивался. Маски сброшены: ничего доброго и милого в моей бывшей преподавательнице не осталось, передо мной стола корыстная расчетливая дрянь, которая три года морочила мне голову своей фальшивой добротой и вниманием. – Я все подготовила к ритуалу, но, сам видишь – у нас два мага времени в пентаграмме.

Несмотря на чехарду с големами-близнецами, я почему-то не сомневалась, что этот конкретный Фил – настоящий. Тот самый прототип, с которого госпожа Смерть «лепила» своих «малышей». Если она выжила в том давнем взрыве, еще и тело чужое умудрилась украсть (или, может, тоже «слепила» по образу и подобию, убив настоящую Улу?), почему должен был погибнуть он? Или все-таки погиб, оттого и дара лишился, а некромантка потом его воскресила?

Хм… а ведь это бы все объяснило.

«Дядюшка», вернувшись из мира мертвых, решил заполучить обратно и свой утраченный дар, который на время одалживал бедной родственнице (то бишь мне). Потому и поселил меня в своей квартире, и часовщику беречь соседку наказал, чтобы со мной, пока не произошла инициация, ничего не случилось. Теперь же дар проснулся, а значит, миссия моя выполнена.

Грустно-то как… и больно, и обидно. За себя, за Андреаса и за всех тех, кого одурачили эти двое. А где-то в академии, наверное, время близится к полуночи. Должно быть, маги из ордена уже расколдовали гостей, уничтожили големов и спасли Марьяну с Мурочкой. Интересно, мои друзья ищут нас, волнуются? Или дядя Эл подчистил им память – он же маг-ментал? Я думала о других, упорно не желая думать о своей участи. Ванессе веры не было, Филиппу – тем более, а значит, ничего хорошего нас с мастером тут не ожидало.

– Отпусти ведьмочку, Фил. – Голос змея… холодный и шипящий… порывом северного ветра скользнул по спине, заставляя поежиться. И снова кольца его пришли в движение, чуть сильнее меня сжимая, будто успокаивая. – Два донора магии нарушат схему ритуала, это однозначно приведет к непредсказуемым последствиям. Верни Анастасию на бал, под защиту магов времени, а я останусь здес-с-сь, с тобой. Отдамся без боя, – невесело усмехнулся он, глядя на бывшего друга.

– Какое неожиданное самопожертвование, Канерва! – Филипп пару раз демонстративно поаплодировал, после чего брезгливо встряхнул ладони, будто пытался очистить их от невидимой пыли. – Девчонка, полагаю, в восторге, да только я тебе не верю. Твой дар…

– Станет твоим! – продолжал убеждать его змей.

– Кому ты вешаешь лапшу на уши, Андреас? – поддержала напарника Ванесса. – Все знают, что главное для тебя – это твоя магия времени и твой род. Ты даже от меня отказался из-за преданности ордену, а тут вдруг решил распрощаться с даром ради нее?! – На последнем слове голос похитительницы дрогнул, резанув высокими нотами по ушам. Это было странно и даже как-то дико, ведь раньше женщина не давала волю эмоциям.

– У меня другое предложение, Канерва, – положив руку на плечо некромантки, сказал Фил. – Мы откроем портал возле ловушки и чуть ослабим магические нити, а ты спокойно и без сюрпризов нас всех покинешь. Конечно, выведет тебя этот портал не домой, а в довольно удаленное место, и выбраться оттуда ты сможешь далеко не сразу, но Настя тогда, даю слово, останется после ритуала живой.

– Много ли стоят твои слова, Фил? – с грустной иронией поинтересовался змей.

– Я дам магическую клятву.

– Если ты умудрился обмануть орден времени и лучших следователей маготдела, подделав вашу с Ванессой смерть, что мешает поступить так же с клятвой? Я не уйду. Это мое окончательное решение. Либо ты забираешь мой дар и отпускаешь девушку сейчас, либо я сделаю все, чтобы ты, вообще, ничего не получил. Выбирай, Фил!

– Проклятье, Канерва! – рыкнул «дядюшка» в раздражении. – Что за мальчишеское упрямство! Нашел время изображать из себя рыцаря в сверкающих доспехах, – буркнул он недовольно, после чего сурово воззрился на меня:

– А ты чего помалкиваешь? Почему его не остановишь? Так и будешь стоять тут и смотреть, как этот дурак играет твоей жизнью?

И так он это произнес, будто во всем виновата именно я. Не, ну нормально, да?

– Вы…

Я как-то даже не нашлась, что ему ответить. Хотелось много чего спросить, а лучше куда-нибудь подальше его послать, но слова застряли в горле, не желая мараться об этого… недочеловека. Ладно, со мной он так – я все-таки три года в его квартире жила, и он вполне мог считать, что я ему что-то задолжала… дар, например. Но Андреас! Этот хорек в костюме ворона ведь даже не удосужился перед ним извиниться!

– Дар речи потеряла, «племянница»? – ехидно поинтересовался мой ненавистный родственник, которого я раньше столько раз мысленно благодарила, а теперь желала ему на самом деле сдохнуть.

– Вы мерзавец! – все же высказалась я.

– А ты дура! – сплюнул зло он.

– У вас ничего не получится, – заявила я упрямо, решив поддержать Андреаса. – Я не буду с вами сотрудничать.

– Еще как будешь. – Самоуверенность Фила не только впечатляла, но и пугала. – Ванесса, неси аквариум!

И многоликая тварь, коварно улыбнувшись, именно так и поступила. Аквариумом, который она притащила из все того же темного угла, оказался небольшой стеклянный ящик, расписанный рунами, а внутри него сидела, грустно опустив крылышки и ушки, призрачная Мурмизулия.

– Это… – Я посмотрела на змея, тот молча кивнул. – Ловушка для духа, – выдохнула, осознав масштаб наших проблем.

Одно дело распоряжаться своей жизнью, даром, прочим… другое – когда от тебя зависит жизнь чужая. И это вовсе не оборотень, способный постоять за себя или, на худой конец, уйти, как предлагают похитители. Это маленькая беззащитная киса, которую я безумно люблю и за которую несу ответственность. Близкое, родное существо, за которое я отдам все, включая этот чертов дар.

– Что ж, Настя, – протянул «ворон», с довольной ухмылкой разглядывая Мурочку. – Ловушка эта заряжена на ускоренный режим времени. Чем дольше ты упрямишься, тем больше вероятность гибели тела твоей миленькой кошечки. Предлагаю совершить обмен: ты возвращаешь мне МОЙ дар, а я, так и быть, отдам тебе обе составляющие ТВОЕЙ фамильяры, – сказал он, имея в виду ее дух и физическую оболочку, которую явно где-то спрятал для подстраховки.

Отдаст ли? Или, получив желаемое, убьет и меня, и Мурмизулию, и Андреаса заодно – зачем этой парочке злых гениев свидетели?

– Твоя подлость не знает границ, – процедил змей, ослабляя кольца, отчего я почувствовала себя беззащитной. – А ведь когда-то я считал тебя другом, – произнес он с горечью.

– А меня кем считал? – спросила Ванесса.

– Объектом для изучения.

– Что?! – возмущенно воскликнула она.

– Прекрасной и соблазнительной женщиной… – Кольца гибкого змеиного тела продолжали раскручиваться, двигаясь в опасной близости от границ нашей собственной «клетки». – Талантливой и любознательной волшебницей, способной на большие свершения, – сделал ей нехилый такой комплимент мастер, а когда на губах некромантки заиграла победная улыбка, добавил: – Если бы не твоя черная, грязная душа и подлость, которой ты умудрилась заразить даже Филиппа, ты стала бы великой магессой, а так… всего лишь фальшивка, как и все твои големы.

– Да ты… – Разъяренный вопль госпожи Смерть потонул в скрежете и грохоте, который издала отнюдь не железная ловушка.

Вокруг заискрило так, что я невольно зажмурилась, и оттого не сразу поняла, что такое круглое и холодное ткнулось мне в руку. Приоткрыв глаза, заметила мелькнувший в ворохе искр змеиный хвост, который, вероятно, и сунул мне в ладонь волшебные часы с кучей разноцветных стрелок. Вот только что с ними делать, я не имела ни малейшего понятия.

– Когда руны на часах вновь загорятся, поверни заводную головку – бросил змей, продолжая рушить «клетку» ценой собственной шкуры, а может быть, и жизни.

Серебристая чешуя его окрашивалась кровавыми брызгами. Или это были отсветы от ярких вспышек растревоженной ловушки? Лучше бы они!

Мастер, не имея возможности колдовать, сражался за нашу свободу, используя физическую силу. А я растерянно хлопала ресницами, прижимая к груди часы, и мысленно молилась святой деве за него и за Мурочку, потому что больше ничем им помочь не могла. Магия моя по-прежнему не работала, обереги – тоже, зато Фил с Ванессой развернули бурную деятельность по ту сторону пентаграммы. Он, раскинув в стороны руки, скороговоркой читал какое-то зловещее заклинание, а она, перебирая пальцами нанесенные на стекло руны, с садисткой улыбочкой мучила фамильяру, которая корчилась от боли и ужаса в проклятом ящике.

Тварь, тварь, тварь!

Лицемерная, мстительная… фальшивая!

Как же точно Андреас охарактеризовал некромантку!

Когда в груди моей словно черная дыра открылась, высасывая силы, я покачнулась и схватилась за сердце. А когда искры вокруг обратились кровавым заревом, почувствовала, что земля опять уходит из-под ног, а сознание стремительно меркнет. Проваливаясь в холодную тьму, заметила три яркие вспышки, похожие на порталы. А может, это просто воображение сыграло со мной злую шутку, подарив на прощание надежду.

– Суворова! Стоять! – окрикнул меня такой знакомый… даже родной голос. – На второй год оставлю, если сейчас грохнешься!

Нет, это точно не воображение – это Валь собственной персоной!

Неужели мои молитвы были услышаны?

Ночью…

Устроившись на ковре возле кресла, на котором сидел Андреас, я, не выпуская из рук спящую Мурмизулию, слушала герцога. Хотя, если честно, предпочла бы послушать Вальдемара Сигизмундовича, но его, к сожалению, не было. Граф и еще несколько магов времени продолжали охоту за умудрившимся сбежать Филом, а Мэнсфилд, допросив Улу-Ванессу, которой повезло гораздо меньше, чем ее напарнику, пришел к нам, чтобы узнать о самочувствии мастера и поделиться новостями.

Мое самочувствие главу ордена времени тоже волновало, потому что дар, из-за которого все и закрутилось, либо снова уснул, либо вернулся к прежнему владельцу, невзирая на сорванный ритуал. Чтобы окончательно это прояснить, надо было поймать проклятого «ворона». Впрочем, поймать его следовало не только поэтому. Слишком уж много вопросов накопилось к Филиппу Петровичу у бывших сослуживцев. Да и у меня тоже, но получится ли их задать – неизвестно. Я ведь, скорей всего, больше не одна из чертовой дюжины, а значит, и дел со мной никаких маги времени иметь не будут.

От мысли этой было так грустно, что сердце сжималось, а на глаза наворачивались слезы. Но я держалась… ради себя, ради Мурмизулии и ради мастера, которому хватало проблем и без моего нытья.

Словно почуяв это слезливое настроение, фамильяра заворочалась и приоткрыла глаза.

– Проснулась, Мурочка? – прошептала я, улыбаясь. Глаза предательски защипало, на сей раз от радости. Облизнув от волнения губы, почувствовала соленый привкус – все-таки расплакалась! Эх, я…

– Очнулась? – моментально отреагировал на мой шепот Андреас.

– В себя пришла? Ишь, шустрая какая! – обрадовался дядя Эл, наклоняясь, чтобы погладить фамильяру по розовому пузику, но отчего-то замер, удивленно вскинув бровь. – Это я хрен с горы? – спросил ошеломленно. – Это мне руку по локоть отгрызть надобно?

– Мурмизулия-а-а – простонала я, краснея. – Хватит думать всякую фигню, – прошипела в ее большое розовое ухо. – Этот человек, используя ментальную магию, нашел твое тело, пока дух в ловушке маялся, а ты… моська неблагодарная, вот кто ты!

– А я чё? – поджала к груди лапки киса, состроив умильную мордашку. – Я же не знала! Мне, понимаешь ли, кошмар снился. Глаза открываю, а тут герцог с довольным оскалом лапы… то есть руки тянет. Простите, дяденька, кошеньку неразумную и примите мою искреннюю благодарность! – закончила она свою далекую от вежливой речь. – За мной теперь должок, ваша светлость! – добавила многозначительно.

– Учту, – не стал отказываться от такой щедрости дядя Эл, но и гладить это чудо-юдо он тоже не стал – очевидно, решил, что так будет безопасней.

На самом деле я тоже чувствовала себя в огромном долгу перед Мэнсфилдом. Во-первых, потому что он действительно смог выяснить, где големы спрятали физическую оболочку моей фамильяры. Не присутствуй герцог на допросе Ванессы, она бы ни за что не призналась в этом, просто потому, что жаждала отомстить нам за свой провал. Во-вторых, его светлость доставил к нам среди ночи лучшего целителя, и тот на удивление быстро залечил ужасные раны мастера, от одного вида которых мне становилось дурно. Ну и, в-третьих, он позволил мне остаться в штаб-квартире ордена времени, хотя я больше не являюсь его частью.

А еще он принес бутылку вина и, разлив немного по бокалам, предложил отметить Новый год. Что мы все (кроме Мурки) и сделали, на что та скорчила недовольную гримасу и принялась лупить меня хвостом, чтобы я прочувствовала всю силу ее возмущения. Пришлось пообещать вредине торт, так как алкоголь она не пьет. И хорошо, кстати! Мурмизулия-свет-Браварная и без него отчебучивает всякое, а что было бы на пьяную голову… бр-р-р! Боюсь даже представлять!

– Значит, Ванесса под личиной госпожи Инденбаум устроилась в академию из-за Анастасии, – вернулся к прежнему разговору мастер, который, в отличие от своего начальника, Мурку все-таки погладил. И она даже его не покусала – видимо, рассчитывала и с соседа сладкий подарок стрясти.

– Да. Причем еще до прихода туда Насти. Предусмотрительная дрянь, – поморщился Мэнсфилд, вспоминая некромантку.

– А тело? Как она умудрилась захватить чужое тело? По тому же принципу, что и демоны? Или это голем? А что же тогда с настоящей госпожой Инденбаум, она жива?

– В той миссии, – герцог замялся, подбирая слова. – Когда Фил с Ванессой погибли… – Он пожевал губами, делая очередную паузу. – Одним словом, тогда, три года назад, они действительно погибли. Труп некромантки, который видел Валь, не был фальшивкой. Потому маги времени ничего и не заподозрили.

– Погибли, но воскресли, – криво усмехнулся мастер, на сей раз погладив по голове меня, а не Мурку – промахнулся, наверное.

– Причем вернулись к жизни сразу же. Ванесса вселилась в подготовленное для этой цели тело Ульяны, душу которой скормила демонам в обмен на содействие. А Филипп стал первым самостоятельным големом – копией себя прежнего, только более молодым и совершенно здоровым.

– Здоровым? – нахмурился Андреас.

– А я не сказал? – удивился собственной забывчивости герцог. – Это же главная причина, почему Фил пошел на такое возмутительное предательство. По долгу службы имея дело со всякими тварями из пограничных миров, он подцепил какую-то болезнь, не поддающуюся лечению. Магия, лекарства, целебные обряды – ничто не могло его спасти. И хотя внешне он почти не изменился, разве что выглядел более усталым, жить ему оставалось не больше года. А с новым безупречным телом и перспективами, которые открывало сотрудничество с демонами и Венессой, он мог стать практически бессмертным.

– Зачем же тогда вернулся? – спросил мастер, вновь запуская пальцы в мои распущенные волосы. – Творили бы свои темные делишки с госпожой Смерть где-нибудь подальше от нашего мира, но нет: осели тут рядом, замаскировались… девочку невинную в свои грязные игры втянули! – произнес он с нескрываемой злостью, но ладонь при этом даже не дрогнула, продолжая мягко скользить по моим волосам.

– Всему виной жадность, амбиции темного властелина и тяга к запрещенным экспериментам, полагаю, – сделал вывод его светлость. – Фил изначально не желал расставаться с магией времени. Потому и выбрал среди всей родни молоденькую наивную ведьмочку, которой легко манипулировать. Поселил ее у себя в квартире, где оставил массу приманок для дара, тем самым помогая ему определиться с новым носителем. Приставил к ней Ванессу под видом заботливой преподавательницы, тебя, опять же, использовал втемную, наказав охранять соседу, ну а когда Настя смогла еще и фамильяру вырастить, что означало усиление ее ведьмовских способностей, они с Ванессой решили, что в тепличных условиях дар ее долго не проснется, и начали активно действовать, осложняя жизнь Анастасии. Одержимого князя к ней подослали, покушение на лестнице устроили и в академии тоже, когда монстра из некромантских лабораторий выпустили. Старались разбудить магию времени в ней любым способом.

– И разбудили, – вздохнул Андреас. – Мерзавцы!

Я тоже вздохнула, думая о том, что больше не нужна ни ордену, ни ему, потому что где теперь моя магия времени – непонятно. И даже Мурмизулия издала нечто похожее на вздох, поворачиваясь спинкой вверх.

Посмотрев на нас троих, герцог как-то странно улыбнулся, поставил свой пустой бокал на низкий столик и, поднявшись из кресла, в котором сидел, сказал:

– Пойду, узнаю как дела у пленницы и у охотников, разыскивающих беглеца. А вам лучше сегодня остаться здесь. Домой возвращаться опасно, особенно Насте. Вдруг Фил решит отомстить за свое поражение? Где спальни, сам знаешь, Андреас… ты же их проектировал, – добавил он со смешком и, отвесив короткий поклон почему-то Мурке, ушел.

А мы остались. Первый раз в таком составе, потому что раньше с нами кто-нибудь обязательно был: либо один из магов времени, либо целитель, либо прислуга, либо сам герцог. Рука мастера замерла на моих волосах, и время будто остановилось. В воцарившейся тишине я отчетливо слышала треск дров в разожженном камине, стук собственного сердца в груди и… тихое кряхтение фамильяры, решившей слезть с моих колен, чтобы размять лапки.

– С Новым годом, Настенька! – Первым нарушил молчание мастер, который, ласково потрепав меня по голове, спустился на пол и сел рядом со мной на ковер, прислонившись спиной к креслу. Одну ногу он согнул в колене и положил поверх нее руку, свесив кисть, другую просто вытянул. – Еще вина? – предложил, разливая по бокалам остатки игристого. – Сильно расстроилась?

– Из-за дара? – спросила я, взяв в руки бокал.

– Из-за дара, из-за сорванного зимнего бала, из-за истории с Мурмизулией, – начал перечислять маг, с прищуром глядя на меня, – из-за обмана преподавательницы – из-за всего. Поводов для грусти у тебя хоть отбавляй.

– У вас больше, – буркнула я, изучая ковер, так как смотреть на него долго не получалось.

– У вас?

– У тебя.

– И какие же? – не желал отставать часовщик.

– Тебя ранили.

– Я в порядке.

– Это сейчас ты в порядке, а раньше… – Договаривать не стала, лишь поджала губы и плечами передернула, вспоминая расписанное свежими шрамами тело мастера. Да меня чуть удар не хватил, когда я увидела его в человеческой ипостаси!

– Испугалась за меня?

– Еще бы! – выпалила, не подумав. – Немного, – добавила, смутившись, и глотнула вина.

– Врет и не краснеет, – сдала меня киса… со шкафа, на который залетела, разминая уже крылышки, а не лапки. Язык свой длинный она, очевидно, тоже решила размять. С другой стороны, Мурка права. Если мы сейчас не поговорим с Андреасом по душам, все станет только хуже, а мои нервы ведь не резиновые, чтобы выдержать еще и самокопания.

– Настя…

– Андреас! – произнесли мы одновременно, глядя друг на друга.

– Ты первая, – сказал маг, потягивая вино.

Мне очень хотелось отдать эту честь ему, но я наступила на хребет своим малодушным желаниям и, тяжело вздохнув, проговорила:

– Понимаю, что там… в ловушке, когда ты предлагал Филу забрать твой дар вместо моего, это все было для отвлечения внимания, чтобы дать время Валю и другим магам нас найти. – Мастер хотел возразить, но я подняла руку, останавливая его. – Подожди, дай закончить, пока не растеряла запал, – попросила, нервно улыбнувшись. – Я знаю, что ты хотел откупиться от Вальдемара Сигизмундовича, чтобы тот не ухаживал за мной, – сменила тему я. Бровь Андреаса вопросительно поднялась от такого перехода, но он промолчал, выполняя мою просьбу, а я вновь отвела взгляд. – И что тебе требуется магически одаренная невеста, я тоже знаю. Сильная, яркая, перспективная и желательно маг времени. А я ведь не такая! И магии времени у меня больше нет.

– Настя…

– Я знаю, что это как-то связано с твоим родом, и…

– Настя! – Андреас все-таки перебил меня, взяв в ладони мое лицо и заставляя смотреть ему прямо в глаза. Закусив от волнения губу, я замолчала. – Только не говори, что после всего пережитого ты решила меня бросить, – пошутил он.

Со шкафа донеслись сдавленные смешки, а я растерянно заморгала, не зная, что сказать. Это же я ему предлагаю меня бросить, и даже готова смириться с его решением, не затаив обиду, а он… шутит.

– Но как же твой род? – пробормотала еле слышно.

– С родом действительно есть некоторые проблемы, точнее, с его продолжением, – нехотя признал маг. – Выносить ребенка ледяного змея для неодаренной или слабо одаренной женщины очень тяжело, а в случае успеха дети часто рождаются болезненными и не выживают. – Мастер говорил, а я краснела, невольно примеряя роль мамы его ребенка на себя. – Но, Солнышко… поверь мне: тебе не надо об этом думать.

– Почему?

– Потому что, во-первых, ты ведьма и очень способная, – похвалил меня он. – Во-вторых, ты девушка, которую я люблю и буду любить, даже если ты растеряешь все свои колдовские способности, а не только магию времени. Не отвергай меня, прошу. Дай мне шанс, Настенька, ладно? – Андреас смотрел на меня так внимательно, что я смутилась еще больше, а потом все-таки кивнула, насколько позволили его руки. – А в-третьих, душа моя, если все же решишься когда-нибудь на продолжение моего рода, – серьезно и как-то глухо произнес он, – клянусь, я найду способ, как облегчить и обезопасить беременность. Я же артефактор, причем довольно толковый, – улыбка его тронула мое сердце, наполнив душу щемящей нежностью. Захотелось броситься к нему на шею, но я продолжала сидеть, зачарованно глядя в серебристые глаза мужчины, которому нужна была такая, как есть, с даром или без. – Магии у тебя и нашего ребенка будет столько, что самые сильные магистры позавидуют.

Андреас погладил большими пальцами мой подбородок, коснувшись краешка губ, отчего я вздрогнула, рефлекторно их облизнув. И теперь уже он, а не Мурмизулия издал какой-то непонятный звук, после чего резко наклонился и впился в мои губы поцелуем. Таким жадным и требовательным, что мне даже в голову не пришло оттолкнуть его. Более того, я сама прильнула к мужчине, отвечая на его внезапный порыв. И даже нарочито-громкое покашливание фамильяры нас не смогло отвлечь друг от друга, как и пролитое на ковер вино… и громкий топот Валя, явившегося, как обычно, в самый интересный момент.

Впрочем, Валю это как раз удалось, правда, не сразу.