ЭПИЛОГ

Полгода спустя.

Беременность протекала… не то, чтобы совсем легко, но много легче, чем я ожидала. И слава богу! Представить страшно, как бы я справилась с формальностями по продаже бара, переездом и прочей неизбежной суетой, если бы меня постоянно тошнило или клонило в сон. А что все время тянуло на соленые огурцы с вареньем, – так это ерунда.

Бенни, конечно, многое взял на себя, но и мне забот хватало. Агентство недвижимости, которое мы открыли на паях, уже потихоньку вставало на ноги и обзаводилось первыми клиентами. Свекор переживал, что работать мне будет тяжело, а вышло наоборот. Дела помогали отвлечься. Помогали не думать об Але, не вспоминать Эллиота… Когда вечером падаешь в постель и отключаешься, тут не до сантиментов. К тому же в сравнении с "Бутылкой" и контрабандой управлять агентством оказалось парой пустяков. Только непривычно было, что нужно держаться в рамках закона… ну, почти.

Быт на новом месте тоже постепенно налаживался, хозяйственные дела я спихнула на экономку, потому что ходить становилось тяжеловато. Седьмой месяц как-никак, козочкой не поскачешь!

Я потерла ноющую поясницу. Вымоталась, надо бы прилечь. Благо, идти недалеко – под контору мы отвели часть особняка, оборудовав отдельный вход.

Так что вывесить табличку "закрыто", запереть дверь и через пять минут буду дома…

Шла я не торопясь. День выдался по-настоящему теплым, так что хотелось подставить лицо солнцу и жмуриться, как сытая кошка.

Надо бы нанять садовника, потому что ни Бенни, ни я не горели желанием возиться с цветами, а красоты хотелось. Говорят, беременным это полезно…

Я остановилась под вишней в цвету. Наклонила ветку. Сверкнуло на пальце обручальное кольцо. Вдовам полагалось носить его на левой руке, но я так и не решилась. Как будто если я делаю вид, что еще замужем, то и Ал еще жив. Глупо, конечно.

Зажмурилась. На ощупь стащила золотой ободок – он снялся легко, будто смазанный маслом – и сжала в кулаке.

Вишни пахли приторно, одуряюще. Раньше запахи я замечала мало, а теперь они навязчиво лезли в нос. Надеюсь, после родов это пройдет?

Я звонко чихнула, чуть не выронив кольцо и охнула, когда сын – Эйлин сказала, что будет мальчик – больно пихнул меня ножкой. Надо бы, кстати, уговорить Бенни купить наконец кое-какие детские вещички, хотя бы на первое время.

Большая терраса – одна из причин, почему мы выбрали именно этот дом – была залита солнцем. Бенни дремал в тени под зонтиком, прикрыв лицо газетой.

Я отвела взгляд от кричащих заголовков. Газеты я перестала читать давно. Сначала центральные, которые трубили о триумфальном возвращении Эллиота. Потом и местные, в которые нет-нет, да и просачивались столичные новости. Не хочу думать о нем.

Какое нам дело до новостей из большого мира? Главное, что войны все-таки не будет. И хватит с меня.

Заслышав шаги, Бенни встрепенулся, уронил газету и сел. Расплылся в улыбке:

– Здравствуй, девочка. Как ты? Садись скорей!

– Нашелся покупатель на дом Робинсонов, – я растянулась в шезлонге. Хорошо-то как!

– Да ты что?! – просиял Бенни, от избытка чувств хлопнув себя по колену. – И кто покупатель?

– Понятия не имею, – пожала плечами я, нога об ногу сбрасывая туфли. М-м-м, какое блаженство! – Какой-то столичный нувориш. Наверное, планирует приезжать на лето. Даже осмотреть сам не соизволил, прислал посредника.

Дом по соседству долго не могли продать. Местный фабрикант построил роскошный особняк, после чего сразу разорился. Имущество выставили на продажу, но покупатели крутили носом. Слишком большой дом, слишком много прислуги надо, да и не поселится в таком абы кто. Засмеют.

– Это надо отметить! – Бенни потер руки. – Морковный сок?

Я со стоном зажмурилась, зато сын радостно брыкнулся внутри. Эту оранжевую гадость он обожал почище какого-нибудь кролика. Назвать его Роджером, что ли?

– Бенни, – позвала я. – Давайте наконец обустроим детскую, хорошо? И вещи ребенку надо купить.

– Потом, – отмахнулся он и продолжил с энтузиазмом: – Послушай, девочка, а как насчет выбраться на пляж? Окунаться, пожалуй, холодновато, но можно погулять на берегу, половить рыбу и…

– Бенни, не меняйте тему, – я приоткрыла один глаз. – Почему вы не хотите купить все заранее? Потом ведь будете метаться и нервничать.

Он пожевал губами. Смахнул пылинку с лацкана. Принялся медленно и тщательно складывать газету. Напополам. Еще. И еще.

Интересно, сколько слоев у него получится?

– Это плохая примета, – сказал свекор наконец.

Я фыркнула. Почесала зудящую щиколотку. Опять комар укусил, они в последнее время возлюбили меня со страшной силой.

– С каких пор вы стали суеверны?

– Я боюсь, – признался он вдруг почти шепотом. И заблестевший взгляд отвел. – Знаешь, я так боюсь потерять еще и тебя с ребенком, что готов соблюдать любые приметы, только бы… Понимаешь?

– Понимаю, – ответила я, сглотнув ком в горле.

Хоть какая-то иллюзия контроля, спасительная соломинка, за которую готов ухватиться человеческий разум. Даже циника Бенни не миновало… И это вдруг меня тронуло.

– Где там сок? – поинтересовалась я преувеличенно радостно и похлопала себя по животу. – Мы в нетерпении.

Бенни улыбнулся и встал:

– Пять минут.

Отчего-то хотелось плакать, и я прикрыла глаза…

Шагов я не услышала. Просто холодный запотевший стакан вложили мне в руку.

– Спасибо, – я сделала глоток и чуть не подавилась, услышав в ответ:

– Пожалуйста.

Вот только сказал это не Бенни.

– Эллиот? – я моргнула и попросила: – Изыди.

Может, его ладаном окурить или там крестом по темечку приложить? В изгнании демонов я не сильна.

Брюнет засмеялся. Подтянул к себе шезлонг, устроился с комфортом.

– Даже не надейся. От меня не так просто избавиться.

Да неужели? А полгода не появлялся даже безо всяких экзорцизмов. Конечно, я тогда много ему наговорила… Но мог бы и понять, что в тот момент я за себя не отвечала.

Я села так резко, что сок плеснул на доски террасы, растекся оранжевой кляксой.

– Зачем ты приехал?

Он зацепился взглядом за мои босые ноги. Вздохнул глубоко. Поднял на меня взгляд.

Выглядел Эллиот как-то непривычно. Расслаблено, что ли? Белый костюм в тонкую синюю полоску, легкомысленная соломенная шляпа, туфли с перфорацией. Джентльмен на отдыхе, фу ты ну ты. Только волосы стали совсем седыми да морщин прибавилось.

– За тобой, – ответил он просто.

А сердечко дернулось, застучало… Дура я все-таки.

– Эллиот, ты наглец.

– Еще какой, – он покачивал ногой в полосатом носке и щурился на солнце. – Вообще-то я не умею не только утешать. Мириться тоже. Умные люди советуют запастись цветами и сладостями, но увы…

И руками развел.

– Пожадничал? – подняла брови я.

– Побоялся, – уголки его тонких губ дрогнули. – Что торт окажется у меня на голове. И цветы, знаешь ли, бывают с шипами.

– Ну да, а потом я попаду за решетку за покушение на начальника Особого отдела, – пробормотала я, почему-то улыбаясь.

Эллиот хмыкнул. Хрустнул пальцами. Сказал серьезно:

– Милли, ты нужна мне. Очень.

Какая восхитительно обтекаемая формулировка! Это что, привычка не говорить ничего, что может быть использовано против него?

Стукнуть бы, да нельзя.

– Для расследования? – поддела я. – Что случилось на этот раз?

– Ну… – он в задумчивости нахмурился, потер переносицу. – Можно возбудить дело о краже сердца некоего брюнета, что квалифицируется как утрата органа или его функций, то есть тяжкие телесные повреждения. Сойдет?

Он издевается?

Я откинулась в шезлонге, фыркнула:

– Знаешь, если ты опустишься на колено и достанешь кольцо… Я, пожалуй, хлопнусь в обморок. А в моем положении это чревато.

– Не будем рисковать, – согласился Эллиот легко. – И без фаты с белым платьем, венчания и прочего, думаю, тоже обойдёмся…

Только я успела вздохнуть с облегчением, как он добавил буднично:

– Просто зарегистрируем брак в мэрии. Или ты хочешь пышный праздник?

– С ума сошел?

– Вроде бы нет, – ответил он серьезно. Только насмешливые огоньки в глазах его выдавали. – Впрочем, если сомневаешься, могу пройти медицинское обследование. Свидетельство Эйлин тебя устроит, или стоит обратиться к кому-то из признанных медицинских светил?

– Издеваешься, – констатировала я со смешком.

– Немного, – признал Эллиот. – А ты нет? Я тебе тут руку и сердце предлагаю, а ты…

Я покосилась на него с подозрением. Он что, серьезно? Кажется, да.

– А я полукровка, – и рукой по животу похлопала, намекая еще на кое-какие весомые (даже чересчур, доктор уже грозился посадить меня на диету) обстоятельства.

– Считаешь, это серьезный недостаток? – поднял брови Эллиот. – Роджерсу жениться на полукровке ничто не помешало. Хотя у меня, в отличие от Роджерса, трое чистокровных детей, так что свой долг перед родом я исполнил.

И теперь может делать, что пожелает? Ну-ну. Сдается мне, мало кто из брюнетов с Эллиотом согласится.

– Роджерс плохо кончил, – напомнила я. – И, кстати, поплатился карьерой.

– Не проблема. Я все равно уже в отставке.

– Как? – выдохнула я потрясенно.

Работа же для него всё!

– Молча, – взгляд Эллиота был спокоен. – Передал бразды правления Маршу. В конце концов, рано или поздно пришлось бы уходить, так почему не сейчас?

– Победителем, – кивнула я понимающе.

– Именно. Пришлось уладить множество дел, зато теперь я могу распоряжаться собой. Кстати, я все ещё жду твоих пожеланий насчёт свадьбы.

Я не знала, смеяться или плакать.

– То есть в моем согласии ты не сомневаешься?

– Ничуть. Кстати, узнаешь? – он бросил мне на колени тонкую папку, озаглавленную "Дом Робинсонов".

– Так это ты?.. – я оборвала себя и мотнула головой. Могла бы догадаться. Такую пафосную махину мог купить только брюнет. – Зачем тебе этот дом?

– Жить, – ответил он просто. – Я решил переехать с детьми в тихий уголок. Сюда.

И обвел рукой цветущий сад, будто прямо тут собирался поселиться. Хотя с него станется. Этот и постановление суда о вселении в мою спальню припасет, если понадобится.

– С детьми? – переспросила я зачем-то. А как же Патрисия?

Эллиот поморщился. Уточнил:

– С младшими. Я не мог оставить их Пат, да и она не слишком рвалась. Она вышла за Марша, кстати.

– Сам женился, пусть сам и страдает, – хмыкнула я.

Эллиот усмехнулся мне в ответ:

– Он не жалуется. Во всяком случае, пока. И Пат, кажется, наконец-то счастлива.

– А как же дети?

Он поморщился, потер лоб.

– Зачем ей мои дети? Она сама решила передать мне опеку, только потребовала сделать вид, что это было моей инициативой.

Понятное дело, хотела сыграть очередную роль. Бедной матери, которую лишили малышей.

– Хочешь сказать, что решил переехать в нашу глушь? – переспросила я недоверчиво. – Что ты тут будешь делать?

В маленьком курортном городке Эллиоту негде будет развернуться. Я-то думала, он станет уговаривать меня перебраться обратно в столицу. А я? Согласилась бы бросить все – агентство, новый дом, Бенни – и уехать? Куда бы я делась…

Подозреваю, впрочем, что Бенни рванул бы следом.

Эллиот щурился, глядя в безоблачное небо.

– Хочу открыть частное сыскное бюро. Даже название уже придумал, "Ищейка". И девиз: "У нас нюх, как у собаки!" Как тебе?

Я фыркнула.

– Смеешься?

– Смеюсь, – согласился он покладисто. – И чтобы больше к этому не возвращаться… Я не причастен к смерти твоего мужа. Веришь?

– Верю, – кивнула я. У меня было время обо всем поразмыслить. – Кстати, а как ты меня нашел? Возможности Особого отдела или?..

– Или, – Эллиот постучал пальцем по губам. – Я давно переписываюсь с твоим свекром.

Ну, Бенни!

– А я-то думала, что адвокаты умеют хранить тайны… – пробормотала я с досадой. И ведь скрылся, чтобы под горячую руку не попадаться!

– Тайны клиентов – несомненно, – Эллиот откровенно улыбался. – Вряд ли тебя можно отнести к таковым.

Его правда.

– Зато ты – клиент, – ответила я едко. – И очень щедрый, да?

С губ Эллиота мигом исчезла улыбка. Я моргнуть не успела, как он оказался рядом. Присел на жалобно скрипнувший шезлонг, который опасно прогнулся под нашим весом.

– Нет. Я хотел знать, как ты, и мистер Керрик держал меня в курсе.

– Очень благородно с его стороны, – заметила я сухо.

– Очень, – согласился Эллиот. – Милли, я же волновался…

И наклонился надо мной…

Шезлонг выдержал. Надо благодарность производителю написать, что ли? Впрочем, до по-настоящему серьезных испытаний в тот раз дело не дошло.

Эллиот отстранился, коснулся пальцем моих губ и спросил насмешливо:

– Так ты выйдешь за меня или?..

И многозначительную паузу сделал, предоставляя самой додумывать, что скрывается за этим "или". Шантажировать будет? Уговаривать? Щекотать?

Подмывало проверить.

– Вообще-то я в трауре, – напомнила я. – Еще полгода.

И Ал заслуживал, чтобы у нашего сына была его фамилия.

– Значит, поженимся через полгода. – Эллиот прилег рядом, опираясь на локоть. – Будем считать это испытательным сроком. Кстати, надеюсь, что насчет обморока ты пошутила, потому что кольцо я уже припас. И насчет церемонии в целом договорился.

Кто бы сомневался!..

Декабрь 2017 – апрель 2021

г. Запорожье