58

Глеб

Когда ты виноват, это всегда плохо, а уж когда ты виноват одновременно перед двумя своими женщинами — особенно. Масштаб катастрофы сразу резко увеличивается до невероятных размеров.

Получается, тем, что он вчера остался у Альбины, чтобы утешить её после своего косяка с Зоей, обидел уже Алису. И ведь знал, знал, что так будет! А теперь племянница швыряется пакетом с мукой, мешает Зое отдыхать в выходной день и хамит, сидя под столом.

Надо было прийти к Алисе хотя бы рано утром, поговорить с ней, объяснить, но… Глеб, устав за неделю до безумия, банально проспал. Под боком у тёплой Альбины это было легко, тем более, что она быстренько вырубила его прозвонивший в шесть утра будильник. И как раз когда Глеб наконец всё же встал, умылся, оделся и собирался уже найти Алису, позвонили с работы по срочному вопросу — пришлось потратить с час на разруливание ситуации.

Что ж, теперь Глеб пожинал плоды собственной тупости и ошибок…

— Лис, — вздохнул он, садясь на пол рядом со столом — плевать, что в кучу рассыпанной муки, потом отряхнётся, — я вчера просто устал. Уснул, а когда проснулся, оказалось, что уже слишком поздно идти к тебе. Извини, я не хотел тебя обидеть.

Не понимая, зачем, но Глеб, говоря всё это, поднял глаза и поглядел на Зою. Она стояла в метре от него и, наклонив голову к одному из округлых плеч, смотрела с откровенным скептицизмом во взгляде.

«А врать нехорошо», — читалось в нём, и Глеб криво усмехнулся, не отводя глаз. Да, приврал. Но как тут скажешь правду?

— Я ходила в твою комнату! — внезапно огорошила его Алиса новым обвинением. — И тебя там не было. Так что ничего ты не уснул! Ты был у Альбины — душевой кабины!

Племянница постоянно придумывала Альбине прозвища в рифму, отчего девушка Глеба бесилась. Он много раз говорил, что не стоит так делать, даже наказывал, но… на эмоциях эта привычка всегда возвращалась.

Альбина — кислая рябина, Альбина — противная ангина, Альбина — гидротурбина, Альбина — копчёная сардина, и самые обидные: Альбина — блохастая псина и Альбина — дубина. Были и ещё, но Глеб помнил только эти. Фантазия у Алисы работала отменно, жаль, что применяла она её пока не там, где надо.

— Лис, — Глеб вновь вернул голосу строгость и немного холодка, — перестань оскорблять Альбину, иначе я тоже могу обидеться. Это во-первых. А во-вторых — я уснул у неё. Знаю, ты звонила, но телефон разрядился. Так ты будешь вылезать из-под стола или там останешься?

Алиса рассерженно пыхтела, кажется, и не думая двигаться в его сторону, но тут вмешалась Зоя:

— Слушай, мы зря с тобой, что ли, торт пекли? Не знаю, как ты, а я сейчас буду его есть. И твой дядя тоже. Да, Глеб Викторович?

Глеб не знал, чего в нём больше — раздражения на это «Викторович» (договаривались же без отчества!) или благодарности за то, что повлияла на Алису. Племянница, услышав фразу про торт, пробурчала «я тоже хочу» и всё же вылезла на свет божий. А Зоя, как только увидела Алису, тут же радостно возвестила:

— Но прежде, чем есть торт, мы будем убираться!

— Что?! — синхронно изумились Глеб и Алиса, посмотрев на Зою вытаращенными глазами. Глеб даже подумал, что ослышался. И добавил: — Сегодня из горничных работают Саша и Света, нужно позвать кого-то из них.

— Этот номер не пройдёт, — категорично заявила Зоя. — Кто нагадил, уж извини, Лис, тот и убирает. После себя могут не убирать только кошечки и собачки, а люди обязаны. Так что… марш в подсобку за тряпками и ведром! Будем всё мыть и протирать. И только потом — торт!

— Но… — попыталась возразить Алиса, но Зоя перебила её решительно-командирским:

— Я всё сказала!