Глава 12. Магия ветра

— Два урода, — буркнул Онри себе под нос, торопливо спускаясь по лестнице на третий этаж. Выбежал на опустевший балкон и уставился на поблекший круг. Он понятия не имел, как открывает свои порталы, и уж тем более не мог разобраться в чужих, но символы были не стерты, а всего лишь размазаны: если внимательно приглядываться, их можно было восстановить, чем он и занялся. Сунув палец в кучу мелкого серебристого пепла от обезвоженных Ки растений, Онри обвел рисунок и упер в него ладонь, надеясь, что и в этот раз все выйдет само собой. Разумеется, это был не лучший способ освоения нового умения, но другие ему пока были недоступны.

— Ну давай, активируйся, — попросил Онри шепотом.

Круг послушно засветился и загудел, напитываясь силой, а в следующее мгновение парень ухнул сквозь стену.

Неизвестность встретила его безупречной белизной неба и земли, меж которыми невозможно было различить границы, обжигающим песком и таким сухим воздухом, что у Онри мигом пересохли не только губы, но и язык. Вокруг раскинулась бесконечная пустыня — более неподходящее место для человека, владеющего только магией воды, нужно было поискать.

Ки стоял в десяти шагах впереди, растерянно глядя вдаль. Ветер трепал его одежды и волосы, в таком сухом воздухе мигом превратившиеся в комок иссохшей тины белого цвета. Онри облегченно вздохнул. Нет, он догадывался, что двойняшки вряд ли собирались всерьез вредить брату, но все же ожидал каких-нибудь гадостей на этом конце: скажем, влететь в навозную кучу у всех на виду, или оказаться в центре муравейника. Но княжичи, в отличие от наследного принца с его предыдущего места службы, хоть и выглядели глуповатыми бугаями, работали чисто и даже в каком-то смысле заботились о братце: по крайней мере, никакой явной угрозы не наблюдалось во все четыре стороны до самого горизонта.

Тем не менее, Ки выглядел подавленным. Он стоял на сухом ветру, сжав кулаки, и едва заметно качал головой из стороны в сторону в тон своим мыслям.

Убедившись, что ничего страшного нет и не будет, Онри поддался глупой идее и решил самую чуточку напугать друга. Он неслышно подкрался, скрывая шелест шагов за порывами ветра, встал у княжича за спиной и отчетливо сказал ему прямо в затылок:

— Любуешься красотами?

Ки ожидаемо дернулся и смешно подскочил на месте, развернувшись в песке.

— Онри! — сказал он. — Как ты…? Так ты… М-м-м-м… Не может быть. Я же тебе верил! Впрочем, чего еще можно было ожидать? Я, как обычно, повелся на глупую шутку. Но как все похоже было на правду: портал, испуганный гость в ночи, все эти якобы дружеские попытки выманить меня из дому. Разумеется, я повелся… А у тебя отличный актерский талант. Один раз всего я на тебя немного разозлился. Но какая иллюзия дружеской заботы…

Он сокрушенно покачал головой.

— Ки, ты что, решил, что я в сговоре с твоими братьями? — наконец, дошло до Онри. — Как тебе такое только в голову пришло?! Да я с друзьями чуть не поругался, уговаривая их пойти присмотреть за тобой. Сунулся в чужой портал, совершенно не зная, что меня ждет по ту сторону. И это твоя благодарность?

От возмущения Онри даже начал хватать ртом сухой воздух. Тут же поперхнулся и до слез закашлялся.

— Вот и помогай людям после такого, — он утер покрасневшее лицо рукавом.

— Извини, — Ки смутился и как-то весь съежился, даже став меньше ростом. — Я перенервничал. Это одна из тех пустынь, в которых вода залегает слишком глубоко — я могу добыть лишь крохи. О путешествии же с подземными потоками не может быть и речи. Честно говоря, я практически впал в отчаянье.

— Оно и видно, — тоже постарался взять себя в руки обиженный Онри. — Тебя швыряет из крайности в крайность: то ты веришь всем без разбора, то наоборот. Надо же как-то делить мир на своих и чужих, нельзя грести всех под одну гребенку.

— Я плохо разбираюсь в людях, — признался Ки. — Меня воспитывала мать, а у морского народа несколько иначе устроены отношения. Честно говоря, порой мне даже трудно бывает разбирать эмоции на лицах других людей. Не всегда понятно, где грань между любезной улыбкой и насмешкой. Ты вот как-то сразу понял, что это ловушка. А я, хоть и ждал какой-нибудь грубости, все равно не подумал, что на меня могут быть расставлены сети.

— Ты же сам говорил, они тебе мстят, — напомнил Онри. — Логично предположить, что ничего хорошего от них ждать не стоит. Или ты думаешь, что люди вот так, от нечего делать, решают идти на мировую? Для этого, как минимум, должно произойти что-то серьезное. А твои братья не выглядели как те, кто только что переоценили свои ценности.

— Мне, наверное, никогда не научиться понимать людей, — вздохнул Ки. — Я просто не чувствую, когда можно доверять, а когда нет. Тебя вот обидел. Прости.

— А ты зачем всем разом пытаешься доверять? — хмыкнул оттаявший Онри. — Начни с малого — с одного-трех друзей. Желательно из другого мира, чтобы точно быть уверенным, что они с твоими обидчиками не знакомы.

Ки вяло улыбнулся и тяжело вздохнул.

— Эй, не кисни, — Онри хлопнул его по здоровому плечу. — Ничего страшного не произошло. Не знаю, как, но мне здорово стали удаваться порталы: такое чувство, что они сами возникают, стоит мне только намекнуть мирозданию, куда мне нужно попасть. Сейчас я вытащу нас обратно в академию. Придем домой, попьем чайку, посмеемся вместе с ребятами над глупыми выражениями лиц, которые будут завтра у твоих братьев.

— А можно сразу в мои покои? — попросил Ки. — В спальню.

— У тебя там сталактитов многовато, — сказал Онри. — Боюсь лбом врезаться. А что? Стесняешься Джебба с Куном? Так ну их к черту!

— Нет, — Ки болезненно улыбнулся. — Идти больно.

— Ё-моё! — Онри присел и присвистнул, разглядывая обожженные до волдырей ступни водного мага — раскаленный песок поджарил их не хуже сковородки. — И ты молчал? Залезай быстрее ко мне на спину, пока до костей не прожгло!

— Ерунда, — отмахнулся Ки. — Заживет со временем. Но мне бы в воду.

— Блин, — Онри торопливо повел рукой в воздухе, отыскивая выход из портала, почти невидимый при таком ярком солнце. — Вечно с тобой что-то приключается. Хоть и правда из дому тебя не выпускай. Обопрись хоть.

Ки послушно перекинул руку через шею Онри, они вместе шагнули в портал, потом еще в один — созданный уже не братьями, а Онри — и вывалились в полумраке пещеры, где воздух дышал влагой, а пол холодил ноги.

Онри помог другу добраться до его озера, отпустил, и Ки сразу лег на дно, погрузившись с головой. Потом вынырнул и облегченно вздохнул.

— Нет, с этим надо что-то делать, — сказал Онри, присаживаясь на берегу и тоже смачивая разгоряченное солнцем лицо. — Может, нам тоже на них ловушку поставить?

— Что ты? — ужаснулся Ки. — Я на такое никогда не пойду. В мире и так слишком много подлости. Хоть кто-то должен быть честным.

— Твоя честность сделала тебя уязвимым, — возразил Онри. — А этих двоих надо наказать. Причем желательно до этого вашего Турнира, чтобы тебе не пришлось на него ходить. Тоже вот, кстати, удумал: сражаться с заведомо более умелым противником. Зачем? Ты в них сосульками тыкать собрался?

— Не явиться на вызов — это позор, — пояснил Ки. — Я не могу себе такое позволить.

— И они об этом прекрасно знают, — кивнул Онри. — Просто снова решили посмеяться. Нет, это нельзя так оставить. Надо или пробудить в тебе какие-то силы, или придумать что-нибудь еще с водой, чего они не ожидают, или защитить тебя как-то, раз уж ты не хочешь, чтобы мы заманили их в ловушку. Давай завтра всерьез займемся этой проблемой. Спросим у нашего профессора, что ли.

— Боюсь, ближайшие несколько дней я не смогу ходить, — заметил Ки.

— Точно, — спохватился Онри. — Тогда сделаем вид, как будто ты еще в пустыне. Пусть на турнире хотя бы сюрприз будет для этих двоих. Эффект неожиданности и всякое такое.

— Спасибо за заботу, — сказал Ки. — Но вам лучше заниматься собственным развитием: боюсь, если ваши умения не будут улучшаться, вам не удастся впечатлить преподавателей в конце семестра. И, соответственно, вас не переведут на новый курс. А без знака об окончании академии будет трудно устроиться.

— Ки, если ты хочешь, чтобы у тебя были друзья, не отталкивай их, когда они хотят помочь, — наставительно заявил Онри и утрамбовал княжича под воду, чтобы лечился, а не болтал всякую ерунду.

На следующий день парни впервые пошли на завтрак и на занятия в одиночестве. В столовой они встретили близнецов: те вели себя спокойно и, можно сказать, интеллигентно. У княжичей была своя компания, и, не знай Онри об их выходках, нипочем бы не поверил, что такие уравновешенные люди, беседующие об устройстве природных круговоротов, могут так зло шутить. То ли Ки в детстве обидел их куда сильнее, чем Онри предполагал, то ли измена княжеской наложницы была в этом мире табу, и бесполезно было ждать примирения братьев, как бесполезно было ждать, что вода вдруг станет ветром.

Свою аудиторию без помощи Ки друзья нашли с трудом: это только с первого взгляда казалось, что в академии все просто и понятно, а на деле похожих коридоров, арок, поворотов и тупичков была уйма. На них по-прежнему пялились, хотя водный принц больше не сопровождал их. Видно, яркая внешность в этом мире действительно имела значение. Онри это раздражало, а вот Кун и Джебб, напротив — возгордились и стали смотреть на всех сверху вниз.

— О, как приятно снова вас видеть, Онри Йорсон! — поприветствовал его профессор. — Не откажете в любезности и сегодня добыть что-нибудь занятное из другого мира?

— Честно говоря, я надеялся разрешить с вашей помощью один важный для меня вопрос, — сказал Онри, тем не менее послушно принимаясь копаться в уже заготовленной для него кучке песка.

— Рад буду помочь, — откликнулся профессор. — Что же вас интересует?

Онри вытащил очередную вещицу из неизвестного ему теплого и легкого материала, протянул ее обрадовавшемуся мужчине и спросил:

— Скажите, как научиться другой магии?

— Какой? — не понял профессор.

— Ну вот, я умею открывать порталы, — начал объяснять Онри. — А мой друг умеет делать твердое — жидким. Могу ли я перенять его умение?

— Безусловно, — кивнул профессор. — Для этого и нужна академия Аттария. Сюда каждый приносит крупицу своих знаний и делится ею с другими.

— Так как научиться другой магии? — не дал ему погрязнуть в очередном приступе научного словоблудия Онри.

— Для начала нужно познать свою, — сказал профессор. — Когда то, что раньше удавалось вам лишь случайно, станет выходить легко и без осечек, вы достигнете необходимого уровня. Разумеется, видеть чужую магию удается не многим — это врожденный талант, как и стихийная принадлежность. Но понять принципы ее работы, если уже понимаешь свою, не так уж сложно.

— А если своей магией пользуешься интуитивно? Если совершенно не понимаешь и даже не чувствуешь, как она работает? — уточнил Онри.

— Так не бывает, — улыбнулся профессор. — Магия — тяжелый труд. И не надо мне рассказывать сказки, как легко вам удается открывать порталы: уж я-то знаю, сколько усилий нужно приложить, чтобы удержать в голове матрицу, не нарисованную на видимой поверхности. Вы, конечно, талантливый молодой человек, но делать вид, что вам все дается легко и просто, не обязательно: мы и так вас уважаем. Нет, разумеется, есть исключения вроде способности Мэстре Ки управлять водой или умений народа Снов — по словам их обладателей, они действительно не требуют напряжения. Но исключения, как говорится, лишь подтверждают правило.

— То есть, Мэстре Ки слишком легко дается его колдовство, и поэтому он не может овладеть другой магией? — уточнил Онри.

— Так вы не для себя интересуетесь? — улыбнулся мужчина. — Похвальная преданность. Но, боюсь, у Мэстре просто нет других способностей. Да и откуда бы им взяться? Ну, если то, что рассказывают о его настоящем отце — правда. Вы уж меня простите, я сплетен не люблю, но вы сами завели разговор о стихийной магии. Морской народ веками не выходил на твердую землю и не вступал в браки с прочими народами. Как и народ Снов, и по сей день предпочитающий лишь себе подобных из-за особенностей их мироощущения. Но изоляция — это тупик для развития магической науки. Если привык колдовать с такой же легкостью, как дышишь, откуда же возьмутся другие умения? Нужно, чтобы что-то изменилось внутри. Нужна сильная эмоция — для первого раза, по крайней мере. Страх, например. Или боль потери. Многие именно так обнаруживают свою способность к магии. Точнее, большинство. А меньшая часть годами упорно заставляет себя смотреть на кучку песка.

— А если я его напугаю? — предложил Онри.

— Смертельно? — профессор рассмеялся. — О, вы странный друг, Онри Йорсон. А не боитесь случайно убить беднягу? Боюсь, его отец будет немного зол.

— Ну, обрадовать до потери пульса — задача еще менее выполнимая, — вздохнул Онри.

— Это точно, — улыбнулся профессор. — А жаль. Но вы продолжайте свои поиски. Честно говоря, я уважаю упорство, с которым Мэстре Ки старается постичь недоступную ему магию, и рад, что его в этом хоть кто-то поддерживает.

Из аудитории Онри ушел в смешанных чувствах, и за обедом был так невнимателен, что случайно стянул из чужой тарелки отбивную, вызвав взрыв негодования Джебба. Он перебирал в голове эмоции, которые могли бы встряхнуть Ки. Страх? Но для сильного страха нужно создать действительно опасную для жизни ситуацию, а это не вариант. Злость? Можно, конечно, попробовать его выбесить. Но как бы в таком случае не остаться без друга. А то и вовсе погибнуть, утонув в подземной реке, куда обозленный Ки вполне мог бы его засунуть. Страсть? Но Ки — педант, и нипочем не позволит какой-нибудь девице нарушить его обет целомудрия. Если только…

Онри хрюкнул в стакан с соком — до того глупой и смешной показалась ему заглянувшая в голову идея. А что? Ну не страсть, так стыд, от которого хочется провалиться под землю — Ки как раз из тех людей, которых смущает все на свете, тем более запретные чувства. Еще бы кто из парней согласился эти самые чувства разыграть…

Онри покосился на Джебба и представил его в роли пары для Ки. Отличная получилась комбинация. Впрочем, Кун тоже неплохо смотрелся в роли покорителя невинных сердец. По крайней мере, себя Онри в такой роли точно не представлял. Еще чего.

Затея, разумеется, была глупой, и пришлось ее отмести. Тогда Онри вернулся к прежней мысли: надо для начала самому научиться чему-нибудь новому, а потом рассказать Ки, как у него это получилось и что он чувствовал. Так что после обеда он приклеился к Куну: тот до сих пор прикладывал к своему колдовству столько усилий, что это было видно невооруженным взглядом.

— Что ты делаешь? — спросил у друга Онри, когда Кун в очередной раз весь напрягся до вздутых вен и покраснел.

— Пытаюсь починить разбитое, — он кивнул на кучку мелких осколков. — Не мешай.

— А как ты это делаешь? — не отставал Онри.

— Стараюсь мысленно указать им место в матрице, — пояснил Кун. — Так в книге написано. Не отвлекай.

Какие такие матрицы? Онри полистал скучный талмуд со множеством непонятных таблиц и графиков. Похоже, Куну открылся самый сложный вид магии, постичь который можно было, только предварительно заучив пару десятков учебников. И речи не могло идти о том, чтобы хотя бы прочитать их за оставшиеся до турнира пару дней, тем более понять и опробовать на деле. Ки, возможно, и перечитал литературу по азам всех возможных направлений магии, но Онри-то — нет!

Тогда он подсел к Джеббу, месившему дерево, как пельменное тесто.

— Как у тебя это получается? — спросил Онри. — Я тоже хочу.

— Попробуй, — великодушно предложил Джебб. — Представь, что это не деревяшка, а песок, слипшийся в такой странной форме. Причем, если его тронуть, он не рассыплется, а только сдвинется, как будто его со сливочным маслом перемешали.

Онри попробовал. Ожидаемо, ничего не получилось.

— Не расстраивайся, — сочувственно похлопал его по плечу Джебб. — У тебя колдовство все равно лучше, как по мне. Полезнее, по крайней мере. Вот я магию камня освою как следует, тогда, может, тоже куда-нибудь к делу смогу применить. А пока это одно баловство. Не стоит мне завидовать.

Онри и не завидовал, но у него были резоны.

— А разве это магия камня? — удивился он. — Ты же говоришь, надо представить песок.

— Это только так называется — магия камня, магия песка, — пояснил Джебб, уже одолевший половину своего учебника. — По народам, когда-то их породившим. На самом деле магию песка правильнее было бы называть магией яда — она одно вещество превращает в другое. Скажем, берешь камень и превращаешь его в хлеб. Но это я условно. В хлеб, конечно, не получится — там свои сложности.

— А что попроще? — уточнил Онри.

— Магия ветра, — сразу ответил Джебб.

— Серьезно? — Онри выпучил глаза. — Они же тут вроде как самые сильные, эти Громобои.

— Ну так то Громобои, — снисходительно улыбнулся друг, почувствовавший себя великим наставником и знатоком местного мироустройства. — Одна конкретная семья, помимо ветра владеющая способностью порождать молнии. Это просто разновидность магии ветра — редкая и требующая врожденного таланта, как у Ки. Кстати, ты знал, что наш ректор — из народа Снов? У нее тоже врожденный талант. И это не магия, а просто фантастика! Народ Снов и мысли читает, и сны насылает, и галлюцинации всякие. Один раз попадешь под их удар, потом до конца жизни не разберешься, спишь ты, бодрствуешь или вообще умер и на тот свет попал. Шикарная женщина…

— Ну, не знаю, — с сомнением покачал головой Ки. — Что хорошего в том, чтобы тебя насквозь видели? Тебя не смущает, что она может прознать о твоей к ней страсти?

— Нисколько, — разулыбался Джебб. — Чего мне скрывать? Мужское желание — это комплимент красоте женщины. А насчет чтения мыслей, тут вообще все просто: не смотри ей в глаза, и она не сможет тебя прочитать. Прочие народы Сновидцев побаиваются, так что прятать от них глаза — общественная норма.

— И когда ты успел все это узнать? — покачал головой Онри.

— Ну так меньше надо со всякими наивными принцами сюсюкаться, — наставительно произнес Джебб, возвращаясь к своему «тесту». — Читай умные книжки, не будешь глупых вопросов задавать.

— Мне профессор ничего не посоветовал, кроме одного сборника с картами миров, — пожал плечами Онри. — Только они мне не нужны, в этом мире тоже неплохо. А что ты там насчет магии ветра говорил? Насколько она проще?

— Проще не бывает, — хмыкнул Джебб. — Ну, для колдунов вроде нас, по крайне мере. Вот, смотри.

Он оторвал от древесного теста кусок и положил его на раскрытую ладонь. Поднес ее к глазам и прищурился, внимательно глядя. Кусочек вдруг дрогнул и сначала медленно, а потом все увереннее и увереннее начал вращаться. Лоб Онри щекотнула челка, задетая легким ветерком. Ветер, сначала едва заметный, набирал силу и превращался в небольшой ураган на ладони.

— Все, — Джебб выдохнул и расслабился, а ветер сразу исчез. — Больше не могу. Это, может, и просто, но с непривычки долго не продержать. Народ Ветра такие штуки может продолжать едва ли не бесконечно, а сильные колдуны могут проломить дверь или даже сдвинуть с места груженую повозку. Вот я потренируюсь, и тоже смогу.

— И как это делается? — заинтересовался Онри.

— Да проще простого, говорю же, — отмахнулся Джебб. — Тут главное первый шаг сделать. Трудно было в «песчаной гробнице», это да. Но когда хоть разок получилось, потом уже без разницы, каким направлением заниматься: принцип-то один. А у тебя разве не так?

— Да я как-то сам не понял, как у меня получается порталы открывать, — пожал плечами Онри. — Так что хочу попробовать что-нибудь другое. Подскажи хоть, с чего начать?

— Ну, попробуй качнуть ветром что-нибудь легкое, — предложил Джебб. — Перышко там, подвешенный платок или лист бумаги. Знаешь, как у меня получилось? Я ведь когда твердое размягчаю, представляю, что оно из муки состоит, только отчего-то спрессовавшейся в жесткий пласт. Ну я и подумал: если можно сделать вязким, отчего бы не сдуть? Поднапрягся немного, оно и разлетелось пылью. Дальше дело тренировки. А вот если заставить частички часто-часто дрожать — так, что этого даже и не заметить глазом — то возникнет пламя. А если наоборот, не дать им двигаться, то предмет начнет замерзать. И так можно с любым веществом. Только с водой такое не получится — она другая какая-то. Про воду ты Ки спроси: он, наверное, лучше знает. Ну, понял что-нибудь?

— Вроде того, — Онри почесал лоб. — Попробую.

И он попробовал. Больше часа честно пропыхтел над закладкой-ленточкой в книге, весь взмок и устал, как собака, но шелковая полоса и не думала шевелиться. Даже не вздрогнула ни разу. Онри еще раз проконсультировался у профессора, но и тот посоветовал примерно то же, что и Джебб, разве только другими словами. Но порталы у Онри выходили сами собой, а вот с ветром дело не шло. В голову ему даже начала закрадываться мысль: может, существует на свете какое-то племя ходоков по иным мирам, и он каким-то чудом (чем черт не шутит?) оказался наследником этого редкого дара? Тогда он примерно в том же положении, что и Ки. И в принципе, в стихийной магии ничего плохого. Она даже проще и совсем не требует напряжения, как показала практика. Но Ки-то требовалось совсем другое. Ну, предположим, струю пламени он все-таки отклонит своим щитом. Какой-нибудь прямой удар — тоже. Можно ведь, наверное, вообще закутаться в кокон из воды. Но ведь на турнире наверняка нужно не только защищаться, но и атаковать. Мечи из воды? Стрелы изо льда? Или просто потопить там все? Заодно сам Ки под водой станет невидимым. Если одежду, конечно, снимет.

Ки подумал и придумал еще несколько вариантов, начиная от «напустить туману» и заканчивая катастрофой из разряда «смешать тут все в грязь, никого не жалея». И чем больше он об этом думал, тем больше недоумевал: отчего никто не уважает магию Ки? Ну и что, что морской народ с другими предпочитает не связываться. Разве они от этого хуже? Это просто какое-то несправедливое предубеждение. А Ки еще и ведет себя так, как будто специально хочет, чтобы над ним смеялись. Ему бы выйти перед всеми, глянуть презрительно и размазать обидчиков по полу. Причем как-нибудь мощно и красиво. Вот тогда, наверное, его начнут бояться, а потом и уважать. Может, идея с потопом не так уж плоха? Проломить землю, выпустить подземную реку… Хотя, разумеется, его происхождение этим не исправишь. Скорее уж, люди еще больше начнут болтать о том, что он подкидыш. Ему бы что-нибудь с ветром. Интересно, водой можно как-нибудь ветер создать?

Эта мысль показалась Ки более стоящей. Если подумать, Громобои ведь тоже были стихийниками. Но их испокон веков именно за это и уважали. Почему? Потому что они владели магией ветра, как все, плюс еще чем-то особенным. Если Ки пусть не овладеет, но хотя бы притворится, что владеет магией ветра, быть может, это исправит положение? Вот только где бы взять этот самый ветер. Может, сговориться с кем-нибудь из местных? А если поймают? Нет, Ки это не одобрит. Или какой-нибудь амулет? Хотел же этот Владыка Гроз, чтобы сын создал амулет. Как он проверит, сын его сделал или кто-то другой?

Онри вытянул кулон. Тот все также слабо шуршал, если приложить к уху, и больше не холодил тело: прогрелся наконец-то. Вот бы вызнать, как он устроен, и сделать такой же, но работающий. Как, интересно, Ки видит магию?

Онри прищурился, пытаясь увидеть мир как-нибудь иначе. А что? Говорят, это тоже врожденная способность. Почему бы ей не быть и у Онри?

Парень разглядывал кулон и так, и этак, раскручивал, просматривал на просвет, пробовал на зуб и даже один разок лизнул. Кулон был соленым, но, скорее, от его же собственного пота. И ему, похоже, не нравилось подобное пристальное внимание. По крайней мере, он снова стал возмущенно скрежетать.

— Покажи мне, как ты работаешь, — шепотом попросил его Онри, пока на него никто не смотрел. — Ну чего тебе стоит? Я тебя обижать не буду, мне просто копию надо сделать. Просто надо в тебе разобраться, понимаешь. Покажись, а?

Кулон помутнел, как будто сомневался или сердился.

— Ну что мне сделать? — продолжал шептать над упрямой безделушкой Онри. — Я же вижу, что ты живой, что бы там Ки не говорил. Не притворяйся. Мне правда очень надо.

Кулон опять недовольно скрежетнул, и на этот раз Онри успел разглядеть, отчего получается этот звук: камень просто вертелся в своей оправе, не желая поворачиваться к обидчику своим непонятным «лицом». Парень упрямо развернул его и вгляделся.

— Выкину, — пригрозил он. — Честное слово, выкину. Извинюсь перед Ки, а он мне еще один сделает. Что ты ему? Так, безделушка. Он тебя и подарил-то, потому что не жалко было. А мне очень нужно сделать амулет Бури. Покажи, как ты устроен, а?

И амулет показал.

Ветер ударил полукругом, выбросив в окна попавшиеся на его пути свитки, пыль и прочие мелкие предметы и ударив самого Онри в грудь. В аудитории стремительно похолодало, и на миг все как будто потеряло вес, а время стало растягиваться. Небо над Аттарией, напротив, стремительно принялось закутываться в черные тучи, которых тут никогда не было и быть не могло. Студенты повскакивали со своих мест, подбежали к окнам и, испуганно вскрикивая, принялись тыкать пальцами в свинцовое небо, опускавшееся все ниже. Занавеси колыхнулись: с улицы повеяло ледяным ветром. Запахло грозой, и в аудиторию ворвалась первая, еще слабая молния.

— Понял, я все понял! — закричал Онри, рядом с которым она с оглушительным треском и ударила, рассыпавшись фонтаном искр. — Не надо больше!

Амулет ехидно скрипнул и вдарил еще одной молнией, заставив Онри по-девчачьи взвизгнуть и отскочить назад, но затем снисходительно втянул этот ледяной ад обратно, как будто ничего и не было. В воздухе потеплело, солнце снова принялось пропекать этот бледный мирок.

Онри дрожащей рукой отер липкий пот со лба и присел на ближайшую подушку отдышаться. Некоторые студенты, видевшие, с чего все началось, выбегали прочь, косясь на него. Профессор что-то торопливо писал прямо на столе. Потом взмахнул рукой, и слова стрелой унеслись прочь, а сам он, нацепив спокойное выражение лица, попросил оставшихся студентов сесть и продолжить свои изыскания.

— Теперь ясно, почему все так боятся Громобоев, — пробормотал Онри, двигая плечами, чтобы прогнать из спины неловкую слабость.

Неожиданно раздался звонок колокольчика — совершенно не вовремя, так как до отбоя было еще как минимум три или даже четыре часа. Студенты закрутили головами, недоумевая.

— Онри Йорсон, пройдите в кабинет ректора, — раздался следом за колокольчиком приятный женский голос.

Взгляды окружающих как по команде уткнулись в Онри. Он встал, еще покачиваясь на нетрезвых ногах, оглянулся на растерянных друзей, прочистил горло, оправился и пошел на выход.

— Ну почему не я? — простонал за его спиной Джебб.