13

– Ма, ну ты цего? Не смыла ту штуку на ночь с лица? – вырывал меня из сна настойчивый голос кого-то из дочерей. Судя по вкрадчивым интонациям – Надин. Только она так умеет.

Я сморгнула остатки сна с тяжелых век, и с трудом открыла глаза. Тройняшки нависали надо мной, как те коты из вирусной шутки. Три пары зеленых глаз внимательно вглядывались в лицо. А одна пара рук зачем-то возила по тому лицу сырым полотенцем.

– А что происходит? – Прокряхтела я, приподнимаясь. – И что с моим голосом? – обхватила за шею себя, поняв, что половина звуков сипло теряется, а горло больно саднит.

– У-у-у… – протянула Любаша так, будто ей немедленно все стало понятно. – Девочки, та штука ни пли чем. Мама плосто заболела.

Вера испуганно посмотрела сначала на меня, потом на сестру, и принялась с еще большим усердием оттирать мое лицо полотенцем, на случай, если это, все же, поможет.

– Да что вы делаете? – как сапер забирает гранату, а забрала из рук своей дочери полотенце, и на всякий случай затолкала его под подушку.

– Ма, ну ты вся бледная и голячая, – пояснила Надюша. – Мы лешили, что ты опять ту гадость намазала на себя, а смыть забыла. Вот и оттилали тебя!

– Той маской я больше не пользуюсь, – пояснила я с мягкой улыбкой, – и на дешевых китайских сайтах косметику тоже теперь не покупаю, – покаялась, вспоминая, как неудачное приобретение довело меня до аллергии. – Но, кажется, я и впрямь заболела.

С трудом встала с кровати, чтобы отыскать в недрах шкафа аптечку.

– Девочки, вы как себя чувствуете? У кого-то что-то болит?

– Неть! – хором отозвались. Болеть они очень не любят.

– Вот и отлично. Что бы все так и оставалось, дуйте-ка в детскую. И к маме сегодня близко не подходите. Не дай бог вас заражу.

Пока я с черепашьей скоростью закидывалась шипучками от температуры, дезинфицировала руки и закрывала лицо защитной маской – прошло полсуток наверное. Тело ломило. Движения давались с трудом. На лбу то и дело проступала испарина.

– Вот и погуляла без шапки, Рада, – корила себя, имитируя строгий мамин голос, пока готовила завтрак тройняшкам.

Уже через минуту услышала голос мамы в реальности. Трубка моего телефона со всей страстью меня отчитала:

– Как тридцать девять?! И ты на ногах?! Рада! Ну что ты за человек?! Немедленно в кровать! Я, конечно, приеду! – Мама вздохнула о чем-то припоминая, – но ближе к вечеру… Сегодня весь день буду с дочкой Савельевых заниматься. У нее завтра выпускной экзамен в музыкальной школе. Не отменить…

– До вечера я продержусь, – храбро заверила. – Не волнуйся. Сейчас только девочек накормлю и прилягу.

– Постараюсь пораньше. Эти бандитки покоя тебе не дадут.

Я покаянно развела руки в стороны, хоть мама этого и не была способна увидеть. Завершила наш разговор и позвала девочек завтракать.

Одним глазом их контролируя, прилегла на диван.

Казалось, прошло не дольше секунды, и я всего лишь моргнула, но когда открыла глаза, надо мной нависало обеспокоенное лицо хозяина дома.

Вадим легонько шлепал меня по щекам, пытаясь привести в чувство.

– Рада, Рада, ты меня слышишь? – полушепотом произнес.

Я испуганно дернулась и приподнялась на локтях.

– А что ты тут делаешь?…

Заметила, как издалека за нами наблюдают тройняшки. И три пары зеленых взглядов сейчас вперемешку с тревогой.

– Меня девочки впустили. Они тебя два часа разбудить не могли, а я зашел им монетку отдать.

Мужчина разжал свой кулак, показывая мне необычного вида монетку. Явно не из категории мелочи из кармана. Большую, золотистую, круглую.

Вадим отложил ее на край тумбы, не спуская с меня внимательных глаз. Потрогал лоб.

– Ты вся горишь.

– Я заболела, – призналась. – Девочки сильно испугались?

– Не слабо, – улыбнулся он мягко. – Идем. Тебе нужно в постель.

Я послушно вложила свою руку в большую мужскую ладонь, но, как только поднялась на ноги – тело меня подвело. Покачнулось и куда-то в сторону повело.

Как на моей талии оказались руки Вадима я понять не успела. Так же, как не успела понять, как я вся вдруг оказалась у него на руках.

Попробовала что-то протестующе пискнуть, но поняла, что любые попытки сейчас бесполезны.

Меня транспортировали по лестнице, и бережно припарковали на кровати на втором этаже. Даже одеяльцем укрыли и снова потрогали лоб.

Из-под ресниц наблюдала за хмурым лицом.

Вадим достал телефон. Кому-то звонил. Обрывки разговора уплывали от моего понимания. Мозг плавился, поддаваясь жару болезни.

– Скоро приедет врач, – сел Вадим рядом, беря меня за руку.

– Девочки… – жалобно просипела в ответ.

– Не беспокойся, я за ними пригляжу.

– Ты?!

– Отведу их к Мире. Она с няней сегодня.

Я немного расслабилась. Поспешила все объяснить:

– Вечером мама приедет и присмотрит за ними. Ты, пожалуйста, до вечера их не бросай…

Воспаленное сознание вдруг нарисовало картину, как бедных тройняшек все же бросают где-то посреди бурана и вьюги, пока их мать валяется в каматозе.

Я хлюпнула носом.

Вадим сжал мою руку сильнее.

– Не брошу. Я обещаю.

Снился мне больной бред. Все та же вьюга с метелью. Завывания ветра. Снеговики с носами-морковками, дружными рядами вылезающие из темноты и тянущие ко мне ветвистые лапы. А за ними еще и снежные бабы с пятым размером…

А потом иллюзия вдруг сменилась солнечным пляжем и горячими сухими губами мужчины.

Почему-то они меня целовали не в губы, как было в реальности больше трех лет назад, а в лоб – как покойника!

А еще чьи-то пальцы, держащие за руку. Нежно так… Ласково.

Те же пальцы гладили мои волосы. Скользили по скулам. И даже по губам один раз провели. Было щекотно, а сам сон вдруг стал таким сладким как нега. Возвращаться в реальность совсем не хотелось…