14

Я открыла глаза, когда за окном небо уже начали затягивать сумерки. Поморгала, прогоняя хвосты странных снов из сознания. Взяла в руки мобильник, с удивлением уставившись в циферблат.

– Семь часов вечера? Я что тут, пол суток валялась?!

И только сердце успело отбить пару тревожных ударов, обеспокоившись за дочерей, как с первого этажа послышался громкий, заливистый смех.

Тут же сунула ноги в пушистые тапки, поверх пижамы натянула большой махровый халат, и торопливо спустилась.

Картину мне пришлось застать странную.

Тройняшки и Мира устроили забег на ковре нашей гостиной. В роли гончей лошадки оказался Вадим. Но сочувствие это не вызывало – мужчина казался совершенно счастливым, даже время от времени ржал. В том самом, лошадином, смысле.

Интересно, девочки хотя бы догадываются насколько породистого скакуна себе отхватили?

Я внимательно вгляделась в Вадима. Не похоже, чтобы он был шокирован какой-то неожиданной новостью. Например, что он отец моих дочек…

Выходит, Таисия не стала делиться с женихом своими догадками?

Я медленно перевела взгляд на беззаботную маму. Та что-то напевала себе под нос в такт звукам из телевизора, и попутно замешивала тесто руками.

– Доброе… вечер, – подала я растерянный голос. Мама всплеснула руками, а Вадим с девочками меня, кажется, вообще не услышали.

– Радочка, милая, ты зачем встала?! – родительница торопливо вытерла руки о фартук, подлетела ко мне, потрогала лоб. – Температура сошла?

– А я… не знаю, – только тут осознала, что не успела понять, как себя чувствую. Да вообще о болезни забыла.

– Вроде сошла, – выдохнула с облегчением мама. – Лоб не горячий. Значит Вадим правду сказал.

– О чем? – прошипела я недоверчиво, косясь на компанию на нашем ковре.

– Как о чем? О том, что доктор, которого он тебе вызывал, лучший в городе. Он тебе какое-то там современное лекарство вколол. Лучше всяких антибиотиков. К завтрашнему утру уже должно было на ноги поставить. А справилось еще раньше!

– А-а-а, – только и смогла задумчиво выдать.

Мама склонилась пониже:

– Радочка, так это и есть тот самый Вадим, я все правильно поняла?

Я кивнула. А мама украдкой его оценила.

– Он не похож на такого мужчину…

– Какого? – хорошо, что за нашим странным заговорщицким шепотом никто не подглядывал со стороны в данный момент.

– Такого, который морочит девушкам головы, а потом их бросает, – укоризненно покачала матушка головой, сетуя на мою непонятливость.

– Мам, но ведь так и случилось. А сейчас он делает вид, что никогда со мной не был даже знаком. Но так даже лучше. Не хочу, чтоб наше прошлое помешало его планам с невестой.

Мама окинула меня нечитаным взглядом.

– Как бы там ни было, мне кажется, ему очень нравится возиться с девочками, а еще…

Мама не успела закончить. Тройняшки заметили наконец свою восставшую из мертвых мать и заголосили наперебой, бросаясь ко мне.

– А укол был болюнючий?

– Но тепель у тебя уже ничего не болит?

– У-у, ма-а, дядя доктол был такой стлогий! Но дал нам конфет! Плавда мы не стали их есть, потому что ба обещала испечь пиложки!

– С блусникой, ага!

Я улыбнулась, оглядывая счастливые мордахи тройняшек. Похоже, они тут и правда без меня не скучали.

Вадим взял Миру на руки, и тоже приблизился к нам. Посмотрел с беспокойством:

– Ты как себя чувствуешь?

– Вроде, нормально, – пожала плечом, – спасибо за доктора. И за девочек тоже, – притянула Любашу ближе к себе, и только потом мучительно покраснела, поняв, как двусмысленно звучала последняя фраза.

Мое смущение не ускользнуло от внимательных глаз. Мужчина легко улыбнулся и тихо ответил:

– Мне было не сложно, – а через паузу, не пряча ноты сожаления в голосе, заключил: – Раз все в порядке, тогда мы, наверное, пойдем?

– Па-а, ну давай еще чуть-чуть поиграем? – Заканючила Мира, дергая отца за пиджак. – Ну с ними так весело!

– Не думаю, что это уместно, – включил Вадим режим аристократа.

– Ну что вы удумали?! – по-свойски заругалась на него моя мама. Так, будто и не с миллиардером разговаривала, с сыном лучшей подруги. – Сейчас уже пирожки будут готовы. Неужели, не попробуете даже?

– Па-а-а! Ну па-а-а! Я хочу пирожков!

Надо ли говорить, сколь быстро сдался Вадим под напором?

Уже через полчаса мы все вместе расселись за стол, вдыхая аромат свежей выпечки. Тройняшки вгрызались в мягкое тесто, довольно жмурясь от удовольствия. Боже, как с голодного края приехали. Но и Мира, подражая подружкам, отпустила приличия, забывая на время насколько она благовоспитанна.

Мамины пирожки творят чудеса.

– Ой, Радочка, – как-то театрально всплеснула мама руками и потянулась за сумкой, – вот, забыла тебе передать. Сегодня же еще одно письмо из банка пришло.

Я вспыхнула, быстро выхватив из рук мамы бумажный конверт с красными буквами.

– Мама! – прошипела, но матушка лишь невинный взгляд сделала, чем выдала себя с головой.

Неужели, она специально отдала письмо при Вадиме? Зачем? Хотела меня опозорить?!

– Из банка? – деликатно покашляв и отложив в сторону пирожок, уточнил Вадим.

Мама удостоилась еще одного моего убийственного взгляда.

– А что такого? – надулась она и обернулась к отцу моих девочек: – Да, Вадим. Из банка. Знаете, в наше время непросто троих детей на ноги поставить. Раде пришлось брать в банке ссуду. А проценты там конские. Да она пол жизни еще будет платить.

Мама говорила что-то еще. Вадим ее очень внимательно слушал. А я теряла взгляд где-то под нашим столом. Как же стыдно!

– Я понял, – серьезно кивнул, – не беспокойтесь. Я решу эту проблему.

Мама засияла от его слов, а я возмущенно распахнула глаза.

– Не надо ничего решать! – воспротивилась. – Ты и так многое для нас уже сделал!

– Что именно? – искренне не понял Вадим.

– Да хотя бы взял меня на работу! И платишь такую зарплату! Дом этот, опять же… В общем, выбрось, пожалуйста из головы. Эти проблемы касаются только меня.

Он еще минуту пристально смотрела мне в глаза. Но спорить не стал.

А мама, получив то, чего добивалась, поспешила перевести тему скорее:

– Вадим, а где ваши родители? Они живы? – бесцеремонно спросила.

– Да, живы, – кивнул он в ответ. – Но переехали в другую страну сразу после того, как погиб мой брат. Не смогли перенести это горе и оставаться здесь, где все напоминало о нем.

Я сглотнула. Не проглоченный пирожок встал в горле комом. Вилка выпала из рук, с громким грохотом ударяясь о пол.

Мысль еще не успела сформироваться в голове, а интуиция уже вопила в три горла.

– У тебя был блат? – вскинула Надя беззастенчивый взгляд на Вадима.

Мы с мамой переглянулись, поняв, что думаем об одном.

– Да, был. Брат-близнец, – ответил Вадим будто нехотя. Посмотрел на Миру, и предпочел не развивать эту тему.

С огромным трудом я засунула себе в рот еще пол пирожка.

Брат-близнец? Ну нет.

Шальная мысль было закралась в сознание, но я тут же ее прогнала.

А вот моя матушка нет:

– А когда… – она неуверенно на меня покосилась: – Когда это случилось, позвольте узнать?

Хозяин дома поморщился:

– Больше трех лет назад. Если вы не против, я бы не хотел продолжать эту тему.

За столом повисла тяжелая пауза. Потом мама вскинулась, улыбнулась, и опять принялась щебетать о чем-то неважном.

А у меня пульс стучал в голове.

Тогда, три года назад, я была близка с мужчиной, что сидит сейчас передо мной. А не с его братом.

Даже если не брать во внимание имя, Вадима я бы никогда не перепутала его ни с одним мужчиной на свете. Пусть даже с братом и близнецом.

Это необъяснимая уверенность в каждом повороте головы, каждом жесте, каждом движении. Интонации голоса и глубине его взгляда.

Да, черт – даже если бы Вадим изменил свою внешность, у него все равно не осталось бы шанса быть мною не узнанным!

– Нет, мама! Нет! – перечила я родительнице уже следующим утром. – Ты не понимаешь! Я бы это сразу почувствовала! В первое же мгновение! Но это был Вадим!

– Но ты подумай… И время ведь сходится… Он ведь мог просто представиться именем брата. Мало ли какие были причины…

– Мама, я в состоянии отличить мужчину, которому родила трех детей, от любого другого! – отрезала я.

Мама не стала наш спор продолжать. Помогла мне усадить дочек в машину, тепло помахав им рукой.

– Извини, – сжала я руку родительницы, – если я была слишком грубой. Просто вся эта ситуация действует мне на нервы.

– Да уж, вляпалась ты, моя девочка, с этим Вадимом.

Я округлила глаза:

– Что значит вляпалась? Ты же сама настаивала, чтобы я тут работала!

Мама лукаво улыбнулась в ответ:

– Не делай вид, что не понимаешь о чем я… Ладно, поезжайте! Я постараюсь заскочить к вам на следующих выходных!

На что она намекала, я и правда не понимала. Но переспрашивать желания не было. Потому я пристегнула ремни в креслах девочек и рядом уселась.

В детский сад мы так и ездим – кортежем. В машине спереди – Вадим с Мирой и их охрана. Во второй мы с тройняшками и водитель. Чувствую себя королевской особой.

– Не против заехать в кафе по дороге? – неожиданно предложил Вадим, когда я вышла из сада, долго прощаясь с тройняшками.

Я уставилась на него как истукан. Помедлила, но все же ответила:

– Не думаю, что это хорошая идея, – посильнее запахнула пальто, пряча взгляд. – Твоя невеста и так от меня не в восторге. Я не хочу, чтобы она надумала лишнего, и я лишилась работы.

– Главное, что от тебя в восторге моя дочь. Никто и не подумает тебя увольнять, пока вы ладите с Мирой. И, на самом деле, мне нужна твоя помощь, Рада. Я очень надеюсь, что ты дашь мне дельный совет в одном важном деле.

Я лишь горько вздохнула.

Знает, куда давить, паразит.

За эту космическую зарплату я себя перед ним ощущаю бесконечно обязанной. Разве можно при таких обстоятельствах отказать в простой просьбе?

– Что за совет тебе нужен? – деловито уточнила минут пятнадцать спустя, когда мы уселись за столик в уютном кафе.

Вадим усмехнулся.

– Вот так? Сразу к делу? Даже не обсудим погоду? – утончил иронично и я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Давай без прелюдий, – сказала и прикусила язык. И почему в его обществе с языка всегда срывается что-то двусмысленное?

Улыбка мужчины стала ехиднее. Но комментировать мой выпад он не спешил. Вместо этого достал из нагрудного кармана пиджака белый конверт. Протянул его мне.

– Что это? – попутно распечатывая, спросила.

– Открой.

Мое лицо закаменело в момент.

– Вадим, ты?… Нет. Я не возьму, – резко протянула конверт обратно к его обладателю.

– Ты можешь не брать, но ссуда от этого обратно не откроется.

– Зачем ты ее погасил?!

– Что бы ты спокойно жила. И работала. И вообще – можешь считать это благотворительностью.

Я гневно вспыхнула:

– Не нужно было этого делать! Я тебя не просила!

– Нет, не просила, – совершенно спокойно парировал он. – Я сам принял это решение. Именно поэтому ты мне ничего не должна.

– Еще чего! Я верну все до копейки!

– Где возьмешь? – его губы опять дрогнули в саркастичной усмешке.

Обложил со всех сторон, гад такой. Не отвечать же теперь, что верну из тех денег, что он же и платит.

– Рада, – смягчил он тон голоса, – я очень рад, что ты появилась в нашем доме. Мира начала… – замолчал, подбирая подходящее слово. – Оживать. Открываться. Она очень сдружилась с тройняшками. Пожалуйста, не злись на меня за искренне желание помочь вам четверым. Ведь для меня это сущий пустяк.

Взгляд его был теплым и совершенно нестрогим. Но, когда Вадим дернул рукой, в желании накрыть ею мою – я отпрянула в ужасе.

Момент получился неловким. Да Вадим понял и сам, что черту перешел.

Не зная, куда деть занесенную руку – деликатно покашлял в кулак, будто так и было задумано.

– Хорошо, – через паузу продолжил. – Если для тебя это принцип, давай по-другому поступим?

– И как?…

– Ты будешь отдавать эти деньги частями. С зарплаты. Тебя так устроит?

Неуверенно на него посмотрела.

– Скажем, по пять процентов с каждой выплаты? – вкрадчиво произнес.

– Вадим, ты смеешься? Я так до старости их не отдам. При чем до старости не своей, а тройняшек. Нет, ты конечно платишь мне много, но и сумма ссуды не маленькая.

И когда он прекратит так тепло улыбаться?

– По семь?

– Десять, и точка!

На том и сторговались. Но мне продолжало казаться, что где-то этот гениальный бизнесмен меня просто нагрел.

Не удивлюсь, если он с самого начала знал, что я не приму такие огромные деньги. И выторговал смешной процент от зарплаты понимая, что они погоды не сделают.

– Так что, – спросила, обреченно вздыхая, – ты заманил меня в это кафе, только чтобы поговорить о деньгах?

– Как ты могла такое подумать? – театрально негодовали в ответ, – я бы не пошел на обман. Мне правда нужна твоя помощь.

– И в чем?

– У Миры день рождения скоро. И я не знаю, что ей подарить. Даже предположения нет. – Он развел в сторону руки, мол «Да, такой я непутевый папаша».

На душе потеплело, но шпилька, сорвавшееся с моего языка, перевернула настроение разговора на нейтрально-холодное:

– Почему у своей невесты не спросишь? Разве они с Мирой не дружат?

Вадим помрачнел.

– Если честно, мне кажется, ты с ней гораздо больше близка, чем Таисия.