33

Вадим приехал следующим утром. Я заметила его силуэт, спешащий по заснеженной дорожке в саду, когда готовила девочкам завтрак.

Мельком выглянув в окно, напряглась. Потому что мужчина целенаправленно двигался к нашему домику, даже не думая заходить в особняк.

Таисия уже успела пожаловаться? Или… рассказала ему мой секрет? Что ж, тогда мне стоит готовиться к самому худшему…

Стук в дверь раздался решительно и неотвратимо.

В голове сквозняком гуляли тысячи мыслей. Вдруг он подумает, что я оговариваю его невесту специально? Чтобы занять ее место? Вдруг решит, что я подговорила маленькую Миру занять мою сторону…

Вздохнула и пошла открывать. Выбора-то нет все равно, я не могу позволить Таисии и дальше измываться над бедным ребенком, даже если правда поставит меня под угрозу.

– Доброе утро… – немного осипши поприветствовала хозяина дома.

– Что с тобой? Ты снова заболела? – нахмурился Вадим моментально, принявшись изучать меня цепким взглядом. От его внимания не укрылось ни легкое домашнее платье, ни голые ноги в пушистых тапочках, ни лихорадочный блеск в глубине моих глаз.

– Нет, – заламывая пальцы, прочистила горло легким покашливанием. Как объяснить, что в его присутствии все мои органы вдруг начинают работать иначе? Сердце молотит с усердием отбойного молота, легкие опаляет огнем раз за разом, глаза обретают туннельное зрение и берут в фокус только его, а голос сипнет словно простуженный. Можно обмануть свои мысли, но ни сердце и реакцию тела. Она говорит сама за себя – мои чувства к Вадиму все еще глубоки, и за три года они не прошли без следа. Это он забыл меня, будто вынул из памяти, а я помню все до мельчайших деталей.

Мужчина, задержавшись взглядом на моем лице чуть дольше положенного, не стал ждать приглашения и вошел в дом. Огляделся.

– Мира наверху, с девочками, – пояснила ему, – я думала, что успею накормить ее завтраком, прежде, чем ты приедешь…

– Рада, нам нужно поговорить, – сухо перебил он меня.

Что-то внутри резко оборвалась, и я поняла – да, Таисия успела связаться с Вадимом, и наверняка наговорила такого, что сейчас меня с дочками погонят из этого дома поганой метлой. Я готова была с этим смириться, но только не тем, что Таисия и дальше продолжит свои издевательства над беззащитным маленьким человеком.

Я обязана донести до Вадима всю правду, и, если он любит дочь, то должен прислушаться.

– Да, действительно нужно, – негромко ответила я, отдаляясь. Подошла к кофейному столику, и наполнив стакан из графина с водой, предложила Вадиму.

Благодарно кивнул, взял стакан по инерции, но не подумал сделать глотка. Просто поставил рядом с собой. А сам витал где-то глубоко в своих мыслях. Было видно, что собирается с силами, прежде, чем начать разговор.

– Рада, я… Не знаю, что происходит. И как это объяснить, – произнес он отрывисто, путано, глядя при этом в глаза. – Но меня к тебе тянет. Так, как еще ни к одной девушке не тянуло.

Я похолодела и отшатнулась, в неверии смотря на него.

Это что? Объяснение в любви? Признание в чувствах? И пока я размышляла, могу ли обмануться такими словами, Вадим продолжал:

– Эта поездка многое поставила на свои места. Я рассчитывал, что выброшу тебя из головы, как только уеду, но… Все вышло иначе. Я постоянно о тебе думаю, Рада.

Он сделал шаг, решаясь меня… Что? Обнять? Снова поцеловать?

Я на тот же шаг откупила, не позволяя. Предостерегающе выставила руки вперед.

– Вадим, что ты… Зачем ты все это говоришь?

Его взгляд налился сухим раздражением. Запустил в волосы руки и провел пятерней по лоснящимся прядям. Таким привычным движением, которое я вспоминала тысячи раз.

– Разве не ясно? – меняя тон голоса на отрешенный, спросил. – Ты что-то задела во мне. Мне казалось, что я так долго тебя искал. Глупо, да? – усмехнулся, тая в уголках губ ноты горечи. – Глупо искать человека, с которым никогда даже не был знаком.

А потом он нахмурился. Так, что между бровей залегла тяжелая складка. Посмотрел мне в глаза. Немного прищурился:

– Это ведь так? Мы не были знакомы с тобой?

Я сглотнула тягучий ком в горле. Ухватилась похолодевшими пальцами за край гарнитура. В голове набатом звенели слова мерзкой Таисии: «Не заставляй Вадима думать, что ты одна из подобных искательниц»…

Я не хотела для него становиться такой. Не хотела, чтоб он подумал, будто устроиться сюда на работу – изначально был просчитанный план.

Но он наверняка так решит, узнав, что связало нас в прошлом.

Медленно, будто любое движение способно спровоцировать взрыв, я отрицательно повела головой.

– Нет… – тихо выдавила, сама до конца не понимая, что говорю. – Мы не были знакомы…

Его слова ввели меня в шок. Застали врасплох. А где-то на задворках сознания все еще остро пульсировало чувство беспокойства за Миру. И я, решительно тряхнув волосами, заставила себя вернуться в реальность.

– Мы поговорим об этом… – облизала пересохшие от волнения губы, а мужчина жадным взглядом проследил за этим движением, – потом. Потому что сейчас… есть кое-что более важное.

– Что?

– Твоя дочь. И невеста.

Он сразу понял, что что-то случилось. Сильное мужское тело напряглось, черты лица заострились.

– Что произошло? – требовательно просверлил меня взглядом.

– Вчера я услышала разговор Таисии с Мирой. Это был… очень плохой разговор, Вадим, – я опустила взгляд, будто сама ощущала вину за ужасные слова, которые довелось услышать малышке. – Но хуже всего, что Таисия чуть не сломала Мире пальцы руки.

– Что?! – прогрохотал его голос. Рычащие гневные ноты оседали эхом на поверхностях кухни.

Я подняла подбородок, почему-то решив, что гнев Вадима направлен на меня в этот миг. Не зря же в старину казнили гонцов, приносящий дурные вести.

– Ты хоть представлял, что творится под твоим носом?! – разозлилась я на него, – Таисия травит твою дочь! Она говорит ей ужасные вещи! И занимается рукоприкладством! Вчера это произошло не впервые! Вечером, когда я забрала Миру к нам и повела ее в душ, я увидела синяки на теле девочки! Откуда бы они могли появиться?! Твоей дочери ломают жизнь и психику прямо под твоим носом! И богом клянусь, Вадим, – я сделала решительный шаг, – если ты к этому причастен, я обращусь в органы опеки, и сделаю все, что возможно, чтобы оградить Миру от вас!

– Ты с ума сошла?! – прикрикнул он на меня. Взгляд имел ошарашенный, будто услышал то, во что никак не мог поверить.

– Нет! Не сошла! – я понимала, что перегнула. Но одна только мысль, что Вадим мог догадываться о таком ужасном отношении к Мире, и ничего не предпринял – причиняла мне невыносимую боль.

Мне так сильно хотелось увидеть в зеленых глазах именно эту реакцию – растерянность вперемешку с тревогой. Увидеть, чтобы понять – он просто не знал. Виной всему мерзавка Таисия и только она.

Вадим не стал больше слушать, сорвался с места, и в два шага взлетел по лестнице вверх. Я поспешила следом за ним.

Разъяренный мужчина толкнул дверь детской комнаты, рождая во мне страх за тройняшек и Миру. Он же сейчас перепугает их до полусмерти.

Но, наверное, Вадим и сам это понимал, потому постарался взять себя в руки. Остановился на полушаге, и дальше действовал уже намного спокойнее.

Подошел к кровати, на которой спала его дочь. Легонько, но настойчиво тронул ее за плечо.

Мира открыла сонные глазки, не совсем понимая, что происходит. Но когда увидела папу, радостно улыбнулась и потянула к нему свои ручки.

– Папочка, ты приехал! – обнимая Вадима за шею, пролепетала. – Я тебя так сильно ждала!

– Я тоже скучал по тебе, милая… – хрипло отозвался Вадим, отстраняя дочь от себя, и внимательно глядя ей прямо в глаза. – Но я должен кое-что спросить у тебя.

Мира нахмурилась, подобралась, чувствуя что разговор предстоит довольно серьезный.

Вадим медленно выдохнул. И тихо спросил:

– Что тебе… что тебе вчера сказала Таисия? Что она тебе сделала?

Крошка тут же спрятала за спину правую руку, будто до последнего стараясь выгородить обидчицу. Ее отец не оставил этот жест незамеченным. Взял дочку за руку и заставил показать припухшие пальчики.

– Мы были у доктора, – вмешалась я в разговор, – это просто ушиб, перелома нет. Но занятия придется отложить на неделю.

Вадим сверкнул взглядом, и не сдержавшись ругнулся. Видно, что злость в нем кипела уже через край. Не зная, куда ее выплеснуть, он обратился ко мне:

– Почему ты сразу мне не сказала?! Почему не позвонила?!

– Я звонила! Двадцать раз! Да я весь вечер названивала! Ты не взял трубку!

Он сник, видимо вспомнив, что я правда звонила. Наверняка, не хотел разговаривать после того неосторожного признания по телефону.

Обернувшись к Мире, аккуратно поднес припухший пальчик к губам.

– Ты должна мне все рассказать, – попросил он малышку. Та сомневалась.

Виновато потупив глаза, слабо выдавила:

– Она все время… Все время говорит мне всякие гадости…

Вадим не выдержал, поднялся на ноги и заметался по детской. Проснулись тройняшки, взирая на гостя тремя парами ошалевших заспанных глаз.

Словно разъяренный зверь в клетке, Вадим метался из угла в угол, но заставил себя успокоиться. Вновь приблизился к дочери, обхватив круглые щечки руками:

– Мира, девочка моя, почему ты это терпела? Почему ничего мне не рассказывала?

Я лишь вздохнула, понимая, что его голос звучит слишком грубо. Девочка сейчас просто расплачется, приняв злость отца на свой счет.

Так и случилось. Пришлось снова вмешаться. Сев рядом с Мирой, я обняла ее плечики и строго посмотрела Вадиму в лицо.

– Милая, папа злится не на тебя, – тихо шепнула, – он просто хочет знать правду.

Мира вскинула заплаканный взгляд, с минуту подумала и серьезно кивнула.

– Таисия сказала, – хлюпнула она заложенным носом, – что я не должна тебе говорить.

– Почему?

– Ну как… – досадливо сетовала крошка на наше непонимание, – ты ведь любишь ее. И, если бы я все рассказала, тебе бы пришлось выбирать между нами. И тебе бы стало больно и плохо от этого. А я не хочу, чтобы тебе было плохо, папочка-а… – подвывала она последние звуки, вновь бросаясь на шею к отцу.

Тот крепко обнял свою дочь и зажмурился. Было видно, как сильно Вадим винит себя в этот момент.

– Милая моя, – шептал он отрывисто, – крошка, я никому больше не позволю тебя обижать, слышишь меня? Ты все правильно сделала, что рассказала.

– Правда?… – встревоженно вскинулась Мира.

– Правда, – выдохнул Вадим ей в ответ.

Малышка утерла горькие слезы, а Вадим встал и вышел из комнаты.

Уже внизу, у самой двери, он оглянулся, заметив, что я иду следом.

Строгое мужское лицо посерело. Взгляд кипел всеми оттенками гнева, и я прекрасно осознавала, что ему в таком состоянии больше не минуты нельзя оставаться рядом с детьми.

– Спасибо, – выдохнул Вадим одно короткое слово, и мы оба отчетливо понимали, за что мужчина меня благодарит в этот момент.

Отзываться не стала, просто кивнула, кусая нервно губу.

Он чуть помедлил, и вновь подал голос:

– Можно Мира еще немного побудет с тобой? Мне надо…

– Конечно, – оборвала его, – я за ней пригляжу. Ты можешь быть спокоен.

– Кажется, я уже вообще никогда не смогу быть спокоен, – бросил он грубо. – Ты права, Рада. Ты во всем права. Это творилось прямо под моим носом! Неужели я такой слепец, что не смог увидеть очевидных вещей?!

Мои ноги сами сделали шаг в надежде успокоить бурю эмоций, тенями залегших у него на лице.

Но я замерла, так и не позволив себе… Ни прикоснуться. Ни даже протянуть руку, чтобы погладить его по щеке.

Вадим смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько отчаяния и чувства вины, что меня изнутри разрывало.

– Все будет… хорошо, – шепотом произнесла. – Теперь точно.

Он с горечью ухмыльнулся. Казалось, готов был волосы начать рвать на себе.

– Я хотел жениться на ней, потому что однажды меня попросила Мира об этом. Подошла и сказала, что хочет, чтобы Таисия стала ее мамой. Знаешь, я тогда удивился. Мира очень закрытый ребенок, и свои желания, тем более такие откровенные предпочитает держать при себе. Но и обрадовался. Решил, что ради дочери я пойду на этот шаг. Ради ее желания. А оказывается, что Таисия просто манипулировала ребенком, ради своих мерзких целей… – каждое его слово сочилось ненавистью.

И на миг, лишь один коротенький миг, мне стало жалко Таисию. Потому что я не представляла, что Вадим с ней после этого сделает…