32

– Что ты творишь?! – вскрикнула я, врываясь в просторное помещение. Таисия, не ожидавшая, что их кто-то подслушивает, застыла. А я бросилась к Мире. Упала перед ней на колени. Девочка заливалась слезами, баюкая свою правую руку.

– Тише, тише, малышка. Дай… – дрожащим голосом попросила, высвобождая ее покрасневшие пальчики. – Дай мне посмотреть, пожалуйста.

К счастью, все обошлось. Перелома удалось избежать, и тяжелая крышка прищемила лишь подушечку среднего пальца. Мира больше испугалась, чем пострадала.

Но, стоило мне это выяснить, злость вскружила внутри ураганом. Я готова была выдрать Таисии все ее волосы за каждое слово, что она посмела сказать маленькой Мире.

Поднялась, пряча девочку за спиной.

– Как ты посмела?!.. – прошипела я угрожающее, пытаясь поджечь стерву взглядом. Ее ноздри смешно раздувались от гнева. Таисия поняла, что ее застали с поличным.

– Почему ты врываешься к нам без стука? – высокомерно вздернула она подбородок, стараясь сохранять хладнокровие и манеры. – Я разговариваю со своей дочерью. А ты…

– Она тебе никакая не дочь!

– Это скоро изменится. Ее отец на мне женится. И Миру я официально удочерю!

– Еще посмотрим! – гаркнула я сердито в ответ.

Таисия хмыкнула.

– Ты забываешься, Рада, – прошипела она, плюясь ядом, словно змея, – ты всего лишь обслуживающий персонал. Вот и обслуживай. Молча. В своих отношениях с девочкой, и уж тем более с ее отцом, я как-нибудь сама разберусь.

Я сглотнула, поняв, что тут она, безусловно, права. Кто я такая, чтобы указывать ей, как следует разговаривать с Мирой? Но и пройти мимо, закрыв глаза на такое вопиющую несправедливость, я не могла. Да и разве хоть один нормальный человек на моем месте бы смог?

Таисия травит эту маленькую, беззащитную малышку. И скорее всего, Вадим об этом просто не знает.

Надеюсь, не знает. Иначе… Иначе…

Я задохнулась от своих перспектив. Кому он поверит, если я все ему расскажу?

Но прямо сейчас раздумывать об этом нет времени. Я взяла крошку за здоровую руку, и натянуто ей улыбнулась:

– Поедем к нам, пока твой отец не вернется, хорошо?

Та с готовностью затрясла головой, все еще прячась за мой подол.

Таисия вспыхнула гневом:

– Никуда она не пойдет! Мира останется здесь! Я что, зря сегодня тащилась через весь город, чтобы ее навестить?

– Зря ты приехала! – с неприкрытой обидой в тоненьком голосе ответила Мира.

Рассерженная девушка прищурила глаза и гневно на нее посмотрела.

– Немедленно извинись за то, что сказала, юная леди! – звенел ее голос досадой и гневом.

– Это тебе предстоит перед ней извиняться, когда Вадим все узнает!

– Не забывай, – Таисия сделала шаг и ткнула пальцем мне в грудь, – что я храню твой секрет. Точно уверена, что хочешь рассказать что-то Вадиму?

– Мне наплевать, – зло выдавила я из себя.

Если на кону стоит рассказать Вадиму о нашем прошлом, или оградить Миру от стервы Таисии, то я без сомнений выберу второй вариант! Даже если потом Вадим возненавидит меня за то, что я скрыла правду о нас!

– Идем, Мира, – мягко позвала я крошку с собой, и та принялась перебирать торопливыми ножками. Кажется, осмелела лишь когда мы вышли с ней в коридор:

– Рада, Бахи… – тихо проскулила она.

– Где он?

– Она заперла его внизу. В подсобке.

Я рыкнула, но вслух ничего не сказала. Мира вздохнула.

– Он громко лаял.

Мы забрали щенка, оделись, и уже через пять минут заходили в наш домик.

– А где девочки? – прижимая Бахи к груди, и будто находя в нем нужное успокоение, спросила Мира.

– Еще в саду, мне нужно забрать их через час.

– Ты оставишь меня здесь одну?… – ее голосок вновь задрожал, а на глазах засверкали капельки слез.

Я присела перед крошкой на корточки. Заглянула в лицо. Положила руки на плечи:

– Нет, милая. Я не оставлю тебя, пока твой отец не приедет. Не бойся, хорошо?

Мира тряхнула головой, глядя слегка недоверчиво. Я вновь, уже внимательнее, осмотрела ее руку.

– По дороге заедем к врачу.

И вновь кивок, будто крошка согласна все, лишь бы я не отвела ее назад в особняк.

Я вздохнула, понимая, что должна спросить. Должна все узнать.

– Мира, – мое сердце нервно подпрыгивало к горлу, а потом падало в пятки. – Давно это продолжается?… Давно Таисия позволяет себе так с тобой разговаривать? И… Твой отец… Он знает об этом?…

Замерла, ожидая ответа.

Малышка отвела глаза в сторону. Но все же решилась на правду:

– Она всегда такая была. Но только, когда рядом никого нет…

Вот змея ядовитая! Да я ее задушить сейчас своими руками готова!

– А папа… – продолжила девочка и шмыгнула носом. – Он любит ее. Очень сильно. Я это знаю. И, если я скажу ему, что не хочу, чтобы они женились… Это ведь разобьет ему сердце. А я не хочу его расстраивать. И делать больно. И разбивать сердце. Он тогда меня любить перестанет.

Я резко отвернулась, чтобы спрятать от малышки навернувшиеся на глаза слезы.

Нет, это не были слеза отчаяния. И что-то я уже плохо верила во внеземную любовь между Таисией и ее женихом. По крайней мере, с его стороны я ни разу не видела проявления чувств.

Ведь, даже, когда Таисия обвинила моих девочек в пропаже кольца, он не встал на ее сторону. Казалось, будто все ее попытки вывести Вадима на эмоции, до него просто не долетают. Ему будто все равно на невесту. И этот вопрос давно меня мучил, хоть я и старалась им лишний раз не задаваться. Не мое это дело.

А вот сейчас… Когда Мира говорит такие слова – сложно не думать, чьи именно мысли у девочки в голове. И мне все больше кажется, что Таисия давным-давно это крошке внушила. Затравила ее. Запугала. И теперь девочка просто боится отцу лишнее слово сказать, даже не понимая, как тот на самом деле ей дорожит.

Я скрипнула зубами, и улыбнулась сквозь силу, но гневные мысли наверное были написаны у меня на лице, потому что Мира снова виновато вздохнула:

– Я и вас тоже расстроила? Я не хотела… Я всегда всех расстраиваю…

– Нет! – выдохнула я резче, чем следовало. Не удержалась и уже в следующий миг сгребла малышку в объятиях, прижимая к себе. Иногда, как не старайся, подходящие слова на ум не придут. Остаются лишь действия. И я крепко-крепко ее обнимала, стараясь хоть так передать частичку любви, в которой Мира так отчаянно нуждалась.

Девочка всхлипнула, цепляясь за мою шею.

Я вытерла большими пальцами градины слез с ее пухлых щечек:

– Все будет хорошо, милая. Я обещаю.

– И ты не уйдешь, да? – взглянули на меня исподлобья влажные карие глазки. – Не бросишь меня?

– Не уйду, – бросила я опрометчивое обещание, забывая, как сложно будет его сдержать. Ведь далеко не все здесь зависит лишь от меня.