35

Вадим.

Я позволил себе вновь приблизиться к порогу гостевого домика лишь поздним вечером, когда окончательно унял злость, затолкав ее так глубоко в недра души, чтобы не полыхало в глазах.

Постучал по двери. Она распахнулась уже через миг, будто Рада только и ждала, когда я снова приду.

Камень на душе от понимания этого стал в разы тяжелее. Я отвел взгляд и прошел внутрь. Разулся, скинул пальто, разместился за барной стойкой.

– Как Мира? – глухо спросил. Рада аккуратно присела напротив.

– Грустила все утро. Но потом тройняшки задались целью ее развеселить, – скромно улыбнулась мне девушка. – А когда они задаются какой-то целью, у них это всегда получается.

Мои губы тоже дрогнули, не сдерживая улыбку. Все рассказы Рады о дочерях наполнены теплотой и любовью. Именно так мать должна относиться к своим детям, и мое сердце сжимается при мысли, что Мире уже не дано ощутить материнскую нежность. Теперь, как оказалось, и отец у нее тоже дал маху.

– Рада, я пришел еще раз поблагодарить тебя…

– Нет, не стоит, – легко отмахнулась она. Но в улыбке виделось нервное. Уголки губ дрожали, взгляд метался.

Я знал каких слов она ждет.

Знал, что Рада хочет продолжить тот разговор, который я сам начал утром. И это была абсолютная правда.

Я был так решителен, когда возвращался в столицу. Даже не подумал зайти в особняк, сразу отправился к ней. Чтобы сказать. Чтобы признаться, что чувствую. И пусть эти чувства мне самому казались странными, но молчать о них я больше не мог.

Меня тянет будто магнитом к этой нежной и ласковой девушке. Ее улыбка манит мой взгляд. А изгибы тела будто созданы для того, чтобы я к ним прикасался.

И тот единственный поцелуй в полутьме коридора родил в душе столько чувств и эмоций, сколько я не испытывал за все последние годы.

А вот теперь… Понял, как опрометчиво с ней поступил.

После ситуации с Таей я не могу позволить себе впустить в нашу с Мирой семью еще одного человека. Вновь позволить манипулировать своей дочерью.

Раду я совершенно не знаю. Что-то в душе твердит, что ей можно верить. А мозг упрямо сопротивляется – мы слишком мало знакомы.

Потому сейчас я прятал глаза и не мог найти слов, чтобы утолить ту надежду, что уже разгорелась в голубых глазах девушки.

– Хочешь чаю? – неловко предложила она, не зная куда деть свои руки.

– Я бы не отказался от чего-то покрепче.

– А, – отрывисто выдохнула и подскочила со стула, нервно начав открывать дверцы шкафчика. – Да, что-то было…

Я смотрел, как ее хрупкая фигурка в тоненьком платьице мечется по маленькой кухне и до зуда в руках пытался себя удержать. Чтобы не приблизиться, не сжать в пальцах бедра и талию, не накрыть нежные розовые губы своими, крадя поцелуй.

Просто смотрел.

А Рада тем временем достала бутылку с янтарной жидкостью, налила ее в пузатый бокал, подвинула ближе ко мне, а перед собой поставила чашку душистого чая.

Залпом опрокинул обжигающий напиток, ощущая как напряженное тугой пружиной тело, наконец расслабляется.

– Ты… – она спрятала взгляд, не решаясь спросить. Принялась разглядывать свои пальцы. – Поговорил с ней? С Таисией… Она что-то сказала тебе… Обо мне?…

– Между мной и Таисией все кончено. И, конечно, к Мире она больше не приблизится на пушечный выстрел. О тебе… Не беспокойся. Это никак не повлияет на твою… работу.

– Работу?

Рада подняла взгляд на меня, пытаясь уловить оттенки эмоций. Похоже, увидела что-то не то, потому что спросила:

– Ты… сожалеешь?

– Нет, – резко выдохнул. – Точно нет.

– Прости! – торопливо перебила меня. – Наверное, я лезу не в свое дело.

– Не важно. Как я уже говорил, жениться на Таисии я хотел только потому, что так захотела Мира. Я и подумать не мог, что эта паршивка подобралась к моей дочери, чтобы манипулировать ею.

– Мне жаль… – тихо отозвалась Рада.

– Хотя, да… – задумчиво глядя в сторону, отозвался. – Мне тоже жаль. Не потому, что я что-то испытывал к ней. Просто Таисия, она одна была рядом после аварии. Обивала пороги больницы. Занималась всей моей жизнью. Даже новый телефон мне сама покупала, когда старый разбился в аварии. Я только ей и мог доверять. Знаешь, тогда я оказался совершенно один. Родители так сильно переживали смерть одного сына, что совершенно забыли, что у них есть второй.

Я замолчал и налив еще пол бокала, залпом выпил его. В горле першило от застаревший боли.

– Когда я вышел из комы, родители уехали из страны. Бросили внучку. И своей небольшой бизнес. Так что помимо своих дел, я разбирался со всем этим. И… никак не мог… Не мог…

Я пялился в стол, вспоминая тяжелые события. Три года прошло, а я помню все, будто вчера. Руины своей жизни после смерти брата я собирал по кускам.

Даже не сразу понял, что мой стиснутый кулак на столе накрыла нежная ладонь Рады.

Поднял глаза.

– Не мог привыкнуть к мысли, что теперь у меня есть дочь. Маленький человек, который нуждается во мне. Не знал, как вести себя с ней. Она была такой крошечной. Такой беззащитной. Смотрела огромными глазами. Ждала маму и папу. И я не знал как сказать, что они… Больше не придут.

Лицо Рады неожиданно изменилось. Слегка побледнело. Глаза наполнились непониманием. Она медленно убрала руку, не отрывая глаз от меня. И тихо спросила:

– О чем ты, Вадим?… О чем ты говоришь?

– Ты не знаешь? – послал ей улыбку, – Мира мне не родная. Она дочь Эрика, моего брата.

Розовые пухлые губки распахнулись в немом изумлении. А голубые глаза были наполнены таким шоком, что я не смог удержаться и вновь улыбнулся.

Однако, невеселые воспоминания топили мне душу. Казалось, разорвут если не поделюсь.

– В машине был не только Эрик, но и его жена. После аварии мне рассказали, что мы ехали отметить удачную сделку с западными партнерами. Я взял Эрика и Марину с собой. Мире тогда было три, они оставили ее с бабушкой и дедушкой. Мы ехали по ночной магистрали, когда тормоза в авто отказали. Я пытался… Думаю, что я пытался… затормозить, – я вскинул руку и растерянно провел пальцами по волосам. Душу топило чувство вины. – Пытался сбросить скорость и остановиться. Но… Наверное, было уже слишком поздно. Я не смог. Не справился. Порой мне кажется, может и к лучшему? Что я не помню тех страшных моментов. Когда я вышел из комы, мне сообщили, что моего брата и его жены больше нет. А тормоза в машине отказали не просто так. Это было покушение. Я слишком мешал своим конкурентам. Конечно, все они уже давно гниют за решеткой. Но моей вины это не уменьшает. Если бы я тогда не взял Эрика и Марину с собой… Если бы… То Мира не была бы сейчас сиротой…

– Она не… – Рада вскочила, и поддавшись порыву оказалась рядом со мной. – Она не сирота…! У нее есть ты, Вадим! И ты замечательный отец!

Я с горстью ей улыбнулся, не в силах оторвать взгляд от голубых сверкающих глаз.

Медленно встал. Расстояние между нами было ничтожным. Мне стоило лишь наклониться. Лишь прикоснуться. Сорвать с этих вкусных губ поцелуй. И я видел, что Рада ждала.

Но… Я не стал этого делать. Шагнул назад, напоминая себе, что не хочу в очередной раз обмануться.

– Ты могла бы позвать Миру? – глухо спросил. – Кажется, нам с дочкой пора.

Рада опустила глаза, но в последний момент я успел увидеть в их глубине горькое разочарование. За грудиной кольнуло чувство вины.

– Конечно, – отозвалась она, скрывая улыбкой эмоции. – Подожди немного, сейчас позову.