Глава 13 · В семье разлад — так и дому не рад

Валентина тоже была человеком трудной судьбы. В отличие от Анжелы пробивалась в жизни сама, не имея поддержки от близких. С первым мужем она развелась, после того как дочь пошла в детский сад.

— Развелись мы с ним, Желька, из-за капусты, представляешь? — смеясь, рассказала однажды Валя.

Была она крупнотелой и уверенной в себе — с круглым лицом, грудным смехом и большим обветренными руками. Карие глаза смотрели на собеседника всегда с насмешливым прищуром, и в их уголках собирались уютные морщинки.

— Из-за чего?

— Ну, у мужа моего первого много всяких тараканов было. Но я дура была, терпела. Ну как же — любимый же! Добытчик! Держаться надо за него, золотого такого. И ребенка не сиротить при живом отце.

«Как знакомо!» — поморщилась Анжела, но ничего не сказала вслух.

— Вещи сложить в стирку сложно. Помыть за собой посуду невозможно. Сменить памперс ребенку — тошнит его. Погулять отправила — чуть потерять дочь не умудрился. Папаша!

«Ну тут мне хоть повезло, — по привычке сравнивая свои обстоятельства с чужими, подумала Анжела. — Виктор с Варяшей никогда не отказывался ни гулять, ни возиться. Повезло!» — снова добавила она, словно уговаривая себя.

— Короче, все это в копилочку в мозгу у меня откладывалось, но я как-то все терпела.

— Так что с капустой-то было?

— А капусту у меня муженек терпеть не мог, ни в каком виде. Ну, я ее и не готовила. А тут доченька в садике полюбила тушеную капусту. Прямо удивительно. Ну я и стала ей и себе понемногу готовить. Так-то мы все съедали, а тут я не рассчитала, много приготовила. Вот и думаю — дай щи сварю, раз осталась. Чисто себе на несколько дней. Ну, томатку туда добавила, картошки, все как надо. А мужу сварила куриный суп с вермишелью. Свинину пожарила с луком и грибами. Короче, муж пришел, суп не захотел, попросил второго. Я ему и положила мяса и пюре картофельного. Он понюхал и разорался. Воняет ему, видите ли, капустой. И со злости всю еду в унитаз спустил. Сначала из тарелки, а затем со сковородки и из кастрюли. Орал, как ненормальный, топал ногами, предупредил, чтобы больше я «эту парашу» не смела «в его доме» готовить.

— А ты?

— А что я? — усмехнулась горько Валентина. — После этого целую неделю я готовила только себе и дочери. Да-да, капусту. А в конце недели на развод подала.

Кажется, со вторым мужем у Валентины все сложилось удачно. Анжела видела его пару раз, когда тот забирал жену и младшего сына с прогулки. И старшую девочку, кажется, полюбил.

«А что можно вытерпеть, а что нельзя?» — размышляла вечером Анжела, стоя за плитой. Варяше наконец разрешили посмотреть мультики, и дочь не отрывала Анжелу от размышлений.

Два человека, которые живут вместе, так или иначе должны притираться друг к другу. Уступать в чем-то.

Ты любишь спать при открытом окне даже в мороз, а он с закрытым, да еще и голову накрывает? Ну или спите раздельно, или открывайте буквально на щелочку. А там авось привыкнете оба.

Ты любишь кататься на велосипеде, а он на диване лежать? Ну гуляйте вместе, в конце концов. Или ты катайся, а он пусть лежит. И оба без обид и претензий.

Семейная жизнь складывается из тысячи мелочей, и если только раздражаться друг на друга по пустякам, то ваш корабль быстро даст течь и потонет. И без компромисса ничего не выйдет. Но вот где граница, до которой каждый должен поступаться важным для него? И кто должен больше уступать? Существуют ли такие неписанные правила? Анжеле всегда казалось, что желание пойти навстречу дорогому человеку делает такие уступки легкими, если даже не радостными — ведь так ты показываешь свою любовь. Но что, если кто-то из двух принимает твои подарки как есть? И нисколько не ценит пусть маленьких, но постоянных жертв? И сам не желает поступаться ничем? Справедливо ли это?

— Я сделала фаршированные перцы, как ты любишь, — сказала Анжела, встречая мужа вечером.

— Ага, — сказал Виктор, моя руки в ванной.

Ну не приучили человека говорить «спасибо», это у них семейное. Мать Виктора тоже редко когда бросала Анжеле высокомерное «мерси». И дарила первые два года их совместной жизни одни скатерти. А когда родилась Варяша, удивленно заметила: «Надо же, не развелись!» И тогда не особо суеверная Анжела прочитала в Интернете, что дарить скатерти плохая примета — к разводу или расставанию пары.

— Виктор, банку огурцов мне открой, пожалуйста! — попросила Анжела мужа.

Тот уже переоделся в домашнюю футболку и шорты, поздоровался с дочкой и лег на диван отдохнуть, пока жена разогревала ужин.

— Давай! — недовольно сказал Виктор.

Он с силой повернул крышку, и из наклоненной банки рассол выплеснулся прямо на его футболку и кожаный диван.

— Бл… Анжела! — ругнулся муж.

Он вскочил и раздраженно пихнул банку в руки жены. Поскакал менять пахнущую майку. Девушка схватилась за бумажные полотенца, чтобы отмыть и вытереть диван.

— Теперь вонять будет! — раздраженно бросил Виктор, вернувшись в сухой майке. — Ты это нарочно?

— Что нарочно? — обомлела Анжела, разгибаясь, с пучком салфеток. — Нарочно разлила?

— Нет! Ты как будто нарочно оставляешь дела, чтобы потом вечером донимать меня! А днем ты чем занимаешься? Хренью всякой страдаешь?

— Мне не хватило силы, чтобы открыть банку, — тихо попыталась оправдаться Анжела, уже чувствуя, как ресницы увлажняются.

Напоминать Виктору про то, что у нее после ожога болит рука, она даже не стала. Он ведь даже не поинтересовался, зачем она ходила в аптеку.

— А раньше как ты справлялась без меня? — продолжал зло выговаривать муж. — Вот представь, что меня нет! Ты тогда вообще ничего не сможешь делать? И огурцы не будешь есть?

Анжела растерялась. На языке вертелся язвительный ответ, но тут подбежала Варяша.

— Папочка, не надо кричать! — воскликнула она.

Анжела подхватила ее на руки и спрятала горящее обидой лицо в кофточку дочки.

— Иди! Там обед горячий, — тихо сказала она мужу.

Она хотела поужинать вместе с Виктором, но теперь аппетит пропал.

— Пойдем, зайчонок, собирать игрушки, — сказала она Варяше. — А то скоро уже мыться и спать.

— Уже? — расстроилась дочь.

— А если мы ляжем пораньше, то я тебе длинную-длинную сказку прочитаю, — утешила ее Анжела.

Вечером она старательно избегала мужа. А тот, казня ее молчанием, играл на компьютере, читал что-то на планшете, смотрел кино. И старательно не глядел на Анжелу.

Она возилась с дочерью, ощущая, что обида не проходит, что острое жало продолжает жалить ее, то и дело вызывая на глазах слезы. Спать Анжела легла позже Виктора, дождавшись, когда он погасит свет ночника на своей тумбочке. Приняла душ, стараясь не мочить бинтовую повязку. Погладила ее рукой. К горлу на миг подступила нежность, но от этого стало лишь больней.

Анжела, стараясь не шуметь, проскользнула под свое одеяло. Неудобно устроилась на своем месте. Кровать казалась ей сейчас полем битвы, где нейтральная полоса разделяла двух ненавидящих друг друга людей.

В окно заглядывала яркая звезда, которую то и дело скрывали бегущие тучи. Но она продолжала таращиться, словно желая что-то разглядеть в темноте спальни.

«Так жить нельзя! — сказала себе Анжела, глядя на посылающую ей тайные сигналы звезду. — Каждый день, каждый час — это пытка. Возможно, не только для меня, но и для Виктора. Возможно, он давно не любит меня и тоже только мучается. Надо разводиться! Больше терпеть нельзя», — решилась вдруг она.

И это решение развязало в ее душе какой-то узел, сразу стало легче дышать. Ну конечно! Да, будет скандал. Да, они будут ругаться, возможно, делить дочь. Но жить вместе тоже невозможно. Нужно поговорить с тетей, решила Анжела. Завтра же. Тетя Женя не осудит. Она поймет. И подскажет, как лучше поступить.

Сердце, сжатое рукой обиды, вдруг стало отпускать. Зачем, зачем она все это так долго терпела? Ради Варяши? Но уже сейчас дочь чувствовала атмосферу вражды, которая была в семье. А что будет дальше?

«Какое чудо Ты хотел подарить мне? — вопросила Анжела у звезды. — Может, вот это? Чудо освобождения? Ты хотел, чтобы я наконец решилась? Тогда Ты победил. И помог мне. Спасибо!»

И Анжела закрыла глаза. В душе впервые за последний год забрезжил свет — выход из беспросветного отчаянья.