Глава 18

– Не было с нами никакого соседа, когда мы с ней сидели. О чём они говорили у его забора, я тоже не особо слышала. Но там точно не было ничего про свидание, – говорить мужу, что мы пошли на разборки с этим генералом, не стала. – Ну, а потом ты меня забрал, так что это я у тебя должна спросить, о чём они беседовали, когда ты за ней вернулся. – Так мама сама пришла. Я даже из дома не успел выйти. Она сразу ушла к себе. Так, ладно, потом у неё всё выясним. Ты мне тогда лучше расскажи о ваших посиделках. С чего бы вы так наклюкались? Давай-давай, рассказывай всё как на духу, что у вас тут вчера происходило. Понимая, что наш с Сашей разговор может затянуться, предлагаю ему перебраться в спальню. Всё-таки моё бедное больное тельце не особо хочет стоять на ногах (и даже сидеть уже не хочет), поэтому нужно обеспечить ему комфортные условия. И желательно в горизонтальной плоскости. В спальне полулежа укладываюсь на кровать. Муж с заботой укрывает меня одеялом и садится рядом, укладывая руку на мои ноги. Начинаю рассказывать ему, что вчера тут вообще происходило. С самого начала, как нас с Люськой застукали. На моменте, когда озвучила, что именно он рассказал о писательстве, мужу хватает совести посмотреть на меня с виной. – Мы же с тобой договаривались, что ты всегда идёшь в отказ, если тебе задают об этом вопросы, – не удерживаюсь всё-таки от наезда на него. – Маш, так меня и не спрашивали, – тут же начинает выкручиваться он. – Мама сразу озвучила, как она рада, что ТЫ ей всё рассказала. Я только подтвердил это. Ладно, согласна. Свекровь обвела нас с ним вокруг пальца. Тут вроде как и не совсем справедливо что-то предъявлять мужу. Потом рассказываю ему о нашей пьянке и то, о чём мы с ней разговаривали. – Я, если честно, до сих пор немного в шоке от того… – мнусь, не понимая, как озвучить. – Какая она на самом деле. Ужас… – стону в голос, закрывая лицо ладонями. – Столько времени думать о Нине Алексеевне такие кошмарные вещи. – А я говорил тебе, что мама очень хорошо к тебе относится, – слышу голос мужа, окрашенный в мягкие и тёплые тона. Ну да, было такое дело. Когда мы только поженились, а я стала ему жаловаться на свекровь, он пытался меня переубедить, говоря, что у меня неверное представление о его матери. Потом он, правда, перестал это делать. И я решила, что Саша наконец-то поверил мне, что его мать – это исчадие ада, которое делает всё, чтобы нас развести. – А почему перестал говорить? – опять звучит чуть ли не с обвинением от меня. Убираю руки от лица и хмуро взираю на мужа. – Просто ты мне никак не хотела верить. В какой-то момент я пришёл к выводу, что чем активнее я тебе это говорю, тем хуже ты к ней начинаешь относиться. Ты почему-то считала, что я вроде как принимаю её сторону. Он прав. Тогда мне было очень обидно, когда Саша начинал говорить что-то в защиту матери. И как же я радовалась, когда он перестал её «выгораживать». Посчитала, что вроде как победила в этой борьбе. Казалось, будто перетянула Сашу на свою сторону, которую до вчерашнего дня считала самой правильной. Господи, сейчас так стыдно. – Поэтому я решил на время отпустить ситуацию. Не пытаться с пеной у рта доказывать, что мама не придирается к тебе и что на самом деле она очень рада, что именно ты моя жена,– продолжает муж, нежно сжимая рукой мою ногу. Он смотрит на меня немного печально, но взглядом даёт понять, что не обижается на меня за такое предвзятое отношение к своей матери. – Я ужасный человек, да?– бормочу тихо под нос, отводя взгляд в сторону. Он смеётся, качая головой. – Нет, ты не ужасный человек. Ну и давай всё-таки учитывать, что моя мама тоже далеко не божий одуванчик. Иногда она и правда перебарщивает в своей, как она понимает, заботе о нашей с тобой совместной жизни. Я ей тоже много раз говорил, чтобы она не лезла к тебе со своими советами. И что, она послушалась? Нет. Тем самым по факту только сильнее настраивала тебя против себя. Так что давай сойдёмся на том, что вы обе хороши, – подмигивает мне, улыбаясь с любовью. – Она у тебя, оказывается… классная, – признаюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Я даже со своей мамой такого никогда не испытывала, как вчера с ней, – замолкаю, ощущая комок в горле. – Мы так здорово провели время. О чем только не разговаривали. И это было так… по-доброму. По-семейному, что ли… Знаешь, когда ты чувствуешь поддержку, даже если человек с тобой в чём-то не согласен… – мне становится сложно описать все свои эмоции, и я окончательно замолкаю, прикусив нижнюю губу. Саша двигается по кровати ближе ко мне, склоняя голову к моему лицу. – Зай, мне ужасно жаль, что вам с ней для этого потребовалось целых два года, – шепчет, целуя с нежностью мои губы. Кажется, я сейчас разрыдаюсь. И муж тоже это понимает и сразу же пытается сделать так, чтобы этого не произошло. – Если совсем точно, то вам потребовалось два года и бутылка коньяка,– весело улыбается, с иронией выгибая бровь. – Или вы две оприходовали? Слёз как не бывало. Желудок взбунтовался сразу, как только «услышал» слово, связанное с алкоголем. – Умоляю, не говори это страшное слово! – сползаю вниз и поворачиваюсь на бок, зажимая ладошкой рот. Если сейчас произойдёт «упс», то уж пусть он на пол случится. Но нет, пока Саша ржёт в голос, становится легче. – Ладно, отдыхай. А я пойду поработаю в кабинете. Он уходит, а я начинаю перебирать в памяти слова мужа. Другой бы мужчина на его месте навряд ли бы ждал два года, выслушивая от жены нелицеприятные вещи о матери. Думаю, далеко не каждый муж способен терпеливо ждать, когда мать и невестка помирятся. Блин, да ему за это медаль надо дать. Всё-таки у меня замечательный муж. И свекровь вроде тоже ничего так. Мировая тётка, как оказалось. Вон, даже генерала смогла охомутать, всего лишь отчитывая как какого-то мальчишку. Примерно через десять минут у меня начинают опускаться веки. Видимо, организм решил, что было бы неплохо пережить остатки похмелья во сне. И я не борюсь с ним. Нет, надо всё-таки обязательно попросить Нину Алексеевну повторить ту её речь. Это последняя мысль, мелькнувшая в голове, после чего я засыпаю с лёгкой улыбкой на лице. Глава 19 – Просыпайся, соня-засоня, – весёлый голос мужа заставляет начать выныривать из оков сна. –Давай-давай, открывай свои очаровательные глазки. Протестующе мычу и утыкаюсь лицом в подушку. – Уже вечер, Зай. Просыпайся, я сказал, – с шутливой угрозой. С меня начинают наглым образом стягивать одеяло. Тяжело вздохнув, переворачиваюсь на спину и открываю глаза. Прислушиваюсь к себе. «Холодец» внутри пропал, так же как и тошнота. О, замечательно как. И всего-то нужно было продрыхнуть весь день. – Как себя чувствуешь? – интересуется Саша, который стоит возле кровати и с улыбкой смотрит на меня. – Замечательно, – мурлычу немного хриплым ото сна голосом, раскинув руки в стороны и сладко потягиваясь. Полотенца на голове нет, а волосы уже полностью высохли. Значит, как минимум два часа была в отрубоне. Я сейчас, наверное, выгляжу как домовёнок Кузя. Распутывать свои лохмы буду ой как долго, но всё равно радостно, что наконец-то это чёртово похмелье исчезло. – Сколько времени? – Почти шесть, – усмехается муж, смотря на меня сверху вниз. – Ого! – окончательно просыпаюсь, садясь на кровати. – Вот тебе и «ого». Значит так, дорогая. Я очень недоволен, – на полном серьёзе говорит Саша, скрещивая руки на груди. Взгляд, правда, весёлый и игривый. – И чем же, дорогой? – хихикаю, начиная руками поправлять волосы, пытаясь их немного пригладить. – В кои-то веки остался дома, а ты весь этот день продрыхла. Так что я настроен тебя поругать как следует. – Ой, боюсь-боюсь… – закатываю глаза, продолжая улыбаться. – Саш, да ты вообще не умеешь на меня ругаться. И это правда. Даже если я косячу, что бывает довольно редко, муж никогда не повышает на меня голос. Тихо и спокойно говорит мне, в чём я не права. И даже если я не принимаю его точку зрения, даже тогда он не злится на меня. Лишь тяжело вздыхает, и мы продолжаем дальше спорить, доказывая каждый друг другу свою точку зрения. За эти два года таких вот «скандалов» между нами было, наверное, штук пять. Ну нет у нас особых причин прям ругаться. – Решил с сегодняшнего дня начать это, – муж не выдерживает и тоже лыбится во все свои тридцать два. – Надо обязательно провести с тобой воспитательную беседу о вреде алкоголя. – Как-то слабо я себе представляю, как ты будешь на меня кричать. А ты вообще умеешь это делать? Повышать голос и отчитывать. – Само собой, – снисходительно. – Знаешь, как я на своих замов могу орать, когда они жёстко косячат. – А вот и не знаю. И даже не представляю, – наклонив голову вправо, задумчиво предлагаю: – Слушай, а давай попробуем, а? – Что именно? – недоумевает муж. – Ну, давай ты сейчас меня отчитаешь и поорешь. Я хоть буду знать, что меня ожидает, если ты дома с катушек слетишь, – хихикаю, наслаждаясь шокированным выражением лица Саши. – Ты меня пугаешь, Зай. Вы точно вчера нормальный коньяк пили? Уверена, что не какую-то паленую бормотуху? – Да ладно тебе, – фыркаю. – Все семейные пары пробуют ролевые игры. – В постели, Маш, – с иронией произносит муж, качая головой. – Ролевые игры – это что-то про секс, а не про то, что надо поорать на жену. – Не, для секса я ещё недостаточно трезвая. Ну, Саш, ну давай попробуем, – начинаю канючить, по-турецки скрещивая ноги и дёргая его за штанину брюк. – Мне теперь прям дико интересно, как будет выглядеть мой любимый и обожаемый муж, орущий благим матом… хорошо, хорошо, можно из без него, – торопливо добавляю, когда вижу, как он недовольно скривился при слове «мат». – Боже… не верю, что соглашаюсь на это… – обреченно закатывает глаза. – Ладно, давай попробуем. Захлопав в ладоши, ёрзаю на кровати, усаживаясь поудобнее. – Жги! – командую. – Отругай меня за то, что я вчера наклюкалась. – Ну ладно. Сама напросилась, – смеётся он тихо, после чего приступает к… Ну… это больше похоже на нравоучения. Криков я совсем не слышу. Так, небольшое повышение голоса. Хреновый он актёр. Я теперь даже сомневаюсь, что буду с ним в какие-то ролевые игры играть. Видно по нему, что сдерживает себя. Не может он на меня орать. Спустя две минуты глубоко и разочарованно вздыхаю. – Саш, если бы ты меня на полном серьёзе так отчитал, клянусь, я пошла бы бухать уже на следующий день, – обрываю его на полуслове. – Ах так! – его глаза вспыхивают. – Хочешь, значит, по-взрослому. Ну, держись тогда, дорогая. О, кажется, мои слова пробудили в нём зверя. Мама дорогая! А мой муж, оказывается, умеет ругаться. Да ещё и как! Вот такого Сашу я не знала. Не удивлюсь, если его сотрудники обсираются в штаны, когда он так на них орёт. Я бы и сама сделала тоже самое сейчас, если бы не понимала, что всё это понарошку. Боже, о чём я вообще думаю? Мелькает мысль о том, каким же всё-таки бредом мы с ним занимаемся. Другие реально играют в нормальные семейные игры в постели. А мы что делаем? В какой-то момент меня просто накрывает истерический смех, который я пытаюсь сдержать ладошкой. Но не получается, и я закатываюсь в хохоте. Саша, видя мою реакцию, ещё сильнее начинает орать. Утыкаюсь лицом в ладошки и уже даже хрюкаю от смеха. Плечи трясутся, а я всё никак остановиться не могу. – И только попробуй ещё раз набухаться, поняла?! – орёт надо мной муж. – Я тебе… Он резко перестаёт орать, громко охнув. – Ай! Мам, истерический смех обрывается, и я быстро отнимаю от лица руки, чтобы понять, что произошло. Ой! Саша трёт затылок, растерянно смотря на свою мать, стоявшую рядом с ним. Свекровь смотрит на него таким взбешенным взглядом, что даже мне становится страшно. – Мам, блин! Больно же! – он продолжает тереть свою черепушку. Она что… ему подзатыльник дала?! – Скажи спасибо, что чем-нибудь потяжелее тебя не огрела, – шипит настоящей змеей Нина Алексеевна, прожигая его полыхающим взглядом. – Ты совсем обнаглел?! Как ты смеешь орать на Машу?! Я чему тебя всю жизнь учила, а? – Мам, ты всё неправ… – Молчать! Чёрт, наверное, даже наши соседи всё это сделали, настолько громкий был рёв. Мы с Сашей переглядываемся в полном шоке и… молчании. Ага, попробуй тут подать голос. Пришибут, наверное. – Есть чёткое негласное правило, которое я вкладывала тебе в голову всю твою жизнь, – свекровь уже не орёт. Ледяным тоном начинает отчитывать сына. – Никогда не смей повышать голос на противоположный пол. НИКОГДА! Я думала, ты очень хорошо усвоил это. Но, как вижу, не до конца вложила тебе это в голову. Не позволю тебе так относиться к Маше, ты понял? Боже, я в таком шоке! Ругать жену за то, что она выпила?! Да ещё и угрожать ей! – Нина Алексеевна, это просто… – невнятно пищу с кровати. – Саша не ругал меня… То есть ругал, но всё это было не всерьёз… – А ты не смей его защищать! – тут же обрывает женщина мой порыв оправдать мужа. – Ну-ка, пошли, – меня наглым образом стаскивают с кровати за руку. – Куда?! – в голос восклицаем мы с Сашей. – Подальше от него, – кивает на своего сына. – Он пусть побудет в одиночестве и осознает свою ошибку. А тебе я объясню, раз этого не сделали твои родители, что это совершенно недопустимо – тихо молчать, когда с тобой подобным тоном разговаривает муж. Только от шока и растерянности я позволяю Нине Алексеевне увести меня за собой из спальни. Как только мы выходим из комнаты, она правда останавливается и оглядывается через плечо, чтобы кое-что сказать своему сыну. – А ты, сынок, готовь свои колени, потому что я сейчас донесу до твоей жены, что такое прощать можно, если только мужик в первую очередь приползет к ней именно на этой части тела. А потом, пока будешь ползти к Машеньке, подумай, чем ещё ты можешь загладить свою вину. Ты меня услышал, дорогой? И, не дожидаясь ответа, она демонстративно громко захлопывает дверь спальни, оставляя в комнате своего сына с отвисшей челюстью и ошарашенным выражением лица.