Глава 5

Я следую за свекровью и вижу, как она чуть ли не виснет на руке мужа, что-то тихо ему шепча. – Мам, я вообще не понял, что ты сказала. Повтори, пожалуйста, – отвечает Саша матери и тут же обращается ко мне. – Зай, я буквально минут на двадцать. Накормите меня и я полетел опять на работу. – Я быстро подогрею борщ, – сразу иду в сторону кухни. Оборачиваюсь, чтобы проверить, идет ли следом муж. И вижу престрайнейшую картину. Саша старается быстро идти за мной и чуть ли не на буксире тащит маму, которая даже и не думает отпускать его руку и наоборот прикладывает все свои усилия, чтобы притормозить сына . Я моментально забываю про то, что звонила подруга, и что мы с ней обсуждали. Теперь все мысли об очень странном и подозрительном поведении свекрови. Паровозиком доходим до кухни, и я врубаю на полную мощность огонь на плите. Пока суп греется, по-быстрому выкладываю на стол хлеб, сметану и столовые приборы. Постоянно кошусь на Королевишну, которая застывшей статуей сидит на стуле и хмуро сверлит меня взглядом. – Нина Алексеевна, вы будете обедать? Вам наливать? – интересуюсь у свекрови, ставя тарелку с налитым супом перед мужем. Когда она кивает, обслуживаю и её, после чего иду к плите, чтобы и себе наложить борщ. – Саша, нам нужно серьёзно поговорить, – безапелляционно произносит моя «любимая» свекровь. От того, как торжественно это звучит, закатываю глаза. Хорошо, что ни Нина Алексеевна, ни муж этого не видят, так как я стою к ним спиной. Продолжая наливать себе суп в тарелку, спокойно жду продолжения «банкета». Он обычно проходит у нас с ней… хм-м-м… весело. С огоньком, так сказать, притом на этом огне каждый раз меня почему-то пытаются сжечь. С тоской думаю: вроде не рыжая, так что за цвет волос к ведьмам меня сложно отнести. Да и к характеру тоже прикопаться нельзя. Муж за эти три дня ни разу не приезжал на обед, поэтому мне прям интересно, что же она сейчас выкинет при сыне. Хотя, конечно, навряд ли она позволит себе сказать те обидные для меня вещи, который я выслушиваю каждый обед в её компании. Нет, я не мямля, резко ответить и постоять за себя вполне могу. Но моя стервозная натура никогда не махала шашками в сторону свекрови. Ну не могу я ей ответить грубо! Язык не поворачивается. Чтобы она мне обидного ни говорила и как бы себя отвратно ни вела, стискивала зубы, улыбалась и молча хавала тот горшочек говна, что она мне готовила и пренебрежительно, в своём стиле преподносила. Опять сама себе задаю вопрос. Почему я вот уже как два года изображаю терпилу перед ней? И тут же сама на него отвечаю. Ой, да всё банально. Любовь, чтоб ей пусто было. Я даже и подумать не могла, что могу настолько сильно полюбить кого-то. Но, как оказалось, ещё как могу, причём с первого взгляда. Как увидела, так и пропала для всех остальных мужчин на этой планете. Благо и Саша столь же сильно втрескался в меня. Если бы не этот бесспорный и очевидный факт, навряд ли бы я столько времени терпела все нелицеприятные высказывания в свой адрес от его матери. – Этот разговор касается твоей жены, – слова свекрови, произнесенные холодным твёрдым тоном, резко прерывают мои мысли. Улыбаюсь, как только слышу тяжелый глубокий вздох мужа. Бедняжка. Ему тоже приходится несладко. Быть буфером между мной и своей мамой – незавидная участь. Это я при ней белая и пушистая, а ему-то всё высказываю. Жалуюсь на свекровь, когда она меня уж слишком достаёт. С той стороны, как я понимаю, втихаря от меня тоже ведётся нехилая агитация по поводу того, что неплохо бы сменить мою персону на более достойную. Короче, муж мечется между двух огней, стараясь держать нейтралитет. Но я вижу, как ему непросто это даётся. Перестав улыбаться, оборачиваюсь и иду к столу. Усевшись на своё место за небольшим круглым столом, принимаюсь есть борщ, спокойно и выжидающе посматривая на свекровь. Она с вызовом смотрит на меня, после чего поворачивается лицом к сыну. – Саша, я долго терпела, – начинает свой спич Нина Алексеевна, поправляя рукой свою идеальную прическу, – но ЭТО, я считаю, уже просто… за гранью всего человеческого. Чего, простите? Хмурюсь, пытаясь вспомнить, что такого натворила. Черт, да ничего такого за эти неполные три дня не сделала, чтобы меня перестать считать человеком. – Мам, давай отложим этот разговор до вечера, – пытается съехать с разговора муж. – Мне через пятнадцать минут нужно уже выезжать из дома. – До вечера это не терпит, – категорично говорит свекровь. И я впервые с ней солидарна. Никакого тебе, дорогой, «вечера». – Саш, я тоже против того, чтобы откладывать этот разговор, – взглядом даю ему понять, что прибью его, если он сейчас свалит. Вот как-то сильно меня напрягает её поведение за последние десять минут. И оставаться с ней один на один мне как-то… ссыкотно. – Мне очень интересно, что хочет сказать Нина Алексеевна, – продолжаю я.– Тем более, ты сам слышал, это касается меня. И не смотри на меня так умоляюще, милый. Не прокатит. – Да блин… – стонет Саша, отодвигая от себя тарелку с недоеденным супом. – Ладно, мама. Давай поговорим. Что на этот раз, по твоему мнению, натворила Маша? О, как интересно. Оказывается, я что-то «творю» эти дни и даже не в курсе этого. Так что… Да, «мама». И что же я такого натворила?! Перевожу на женщину хмурый взгляд. – Пока ещё не натворила. Но собирается, – практически загробным тоном произносит свекровь, поджимая губы и делая многозначительную паузу. Она смотрит на сына с вселенским горем на лице и чётким посылом, что ждёт от него определенного вопроса. Ой, Нина Алексеевна, в вас, оказывается, такие таланты скрыты. Великой актрисой вы бы стали, ей богу! Муж делает ещё один глубокий обречённый вздох, кидая тоскливый взгляд на меня. После чего откусывает кусок хлеба и, начиная его пережевывать, интересуется у Нины Алексеевны: – И что же Маша собирается сделать? Ну, само собой, Саша идёт на поводу у матери и задаёт такой нужный ей вопрос, смотря опять на мать. – Она собирается меня… убить! Всё, мать вашу! Занавес! Где тут выход из этого театра абсурда, в котором главную роль играет моя «любимая» свекровь? Но как только этот вопрос звучит в голове, меня тут же моментально озаряет. Свекровь подслушала мой разговор с Люськой! Да твою же!.. Все остальные мысли идут пока сплошным «пи-и-и». Я наверное, все маты прокрутила в голове. И пошла бы на повтор, если бы не понимала, что времени на это у меня просто нет. После слов матери, Саша давится хлебом и начинает надсадно кашлять, стуча себя в грудь. Я подрываюсь со стула, огибаю стол и, подскочив к нему, со всей силы принимаюсь бить его по спине. А то свекровушка меня и в его убийстве обвинит. – Мам… ну это уже слишком… – хрипит муж, перестав кашлять и обретя, наконец, голос. – Я своими ушами это слышала, сынок. Прямо перед тем, как ты пришел домой, – она смотрит только на сына. Саша медленно отодвигается назад вместе со стулом, встает и обнимает меня за талию, притягивая к себе моё застывшее тело. Этим жестом четко дает понять, на чьей он сейчас будет стороне. Свекровь тоже это понимает и её глаза начинают блестеть от слез, которые она с трудом сдерживает, глядя на сына с обидой. – Значит так, – чеканит жестко Саша, сужая глаза. – Я спрошу сейчас у Маши. И у меня нет никаких сомнений, что она что она опровергнет твои слова. И когда это произойдет, ты, мама, отправляешься жить в какой-нибудь отель. Я тебя безусловно люблю, но ты перешла все границы. Маш? – обращается ко мне спокойно муж. По сути, сейчас он дает мне «топор в руки», позволяя «отрубить» свекрови голову. «Соври! Скажи, что такого не было!», – четко слышу эти слова у себя в башке. И сказаны они почему-то голосом Люськи. Ну да, она бы сразу мне посоветовала не быть дурой и использовать этот шанс, чтобы избавиться от свекрови. Вот только… Ну, не могу я так поступить с Сашей. Эх, говорила же уже. Любовь, чтоб ей пусто было. – Саш… – слыша мой неуверенный тон, муж опускает голову и ошарашенно смотрит на меня сверху вниз. – Я действительно это говорила. Ну, то что хочу убить свекровь. Но я всё тебе могу объяснить, – торопливо заканчиваю, когда его челюсть плавно отъезжает вниз.