Глава 24. Грязные сплетни

Глава 24. Грязные сплетни

Утро начинается не с пения птиц и не с мягкого солнечного света, а с громкого, надрывного всхлипа. Я просыпаюсь в своей роскошной кровати, чувствуя на соседней подушке едва уловимый, холодный аромат мяты и дорогого табака. Воспоминания о вчерашней ночи с Кассианом вызывают сладкую, тягучую дрожь внизу живота. Но этот морок мгновенно рассеивается.

Дверь спальни с тихим стуком приоткрывается. На пороге стоит моя помощница Лия. В ее руках зажата корзина со свежей зеленью, купленной на утреннем рынке. Девушка дрожит, по ее бледным щекам катятся крупные слезы.

– Лия, что случилось? – я резко сажусь на постели, натягивая шелковое одеяло на обнаженную грудь. Сон слетает окончательно.

– Госпожа... там, на рынке... – она сглатывает вязкую слюну, не решаясь поднять на меня глаза. Корзина в ее руках мелко трясется, и несколько веточек зеленого базилика падают на ковер. – Весь Верхний Город гудит. Торговцы, слуги, стража – все говорят только о вас.

Я делаю глубокий вдох, наполняя легкие прохладным воздухом спальни. Мой рассудок, привыкший к постоянным подставам от бывших коллег на Земле, мгновенно переходит в режим защиты. Я спускаю босые ноги на мягкий ворс ковра.

– Говори прямо, Лия. Без утайки. Что именно они говорят?

– Они распускают грязные слухи, – девушка всхлипывает громче, вытирая нос тыльной стороной ладони. – Говорят, что вы ведьма. Что в ваш белый соус подмешано приворотное зелье, которое лишает лордов рассудка. А это здание... говорят, вы получили его, потому что согреваете постели сразу трем наследным принцам. Называют вас самыми мерзкими словами.

Внутри меня все сжимается в тугой, болезненный комок. Краска стыда и острой, жгучей обиды заливает щеки. Аристократки-невесты поняли, что грубая сила против меня не работает. Теперь они решили ударить по моей репутации, измазав меня в самой отборной, зловонной грязи.

Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. На секунду мне хочется забиться в угол, спрятаться под одеялом и никогда больше не выходить на улицу этого жестокого города. Но я вспоминаю ледяной взгляд Короля, пытавшегося меня купить. Вспоминаю горячую, обжигающую защиту драконов. Я не доставлю своим врагам такого удовольствия.

– Вытри слезы, Лия, – произношу я ровно, без единой ноты страха. Мой голос звучит твердо и уверенно. – Пусть говорят. Мы ответим им так, как умеем лучше всего. Идеальной работой.

Я подхожу к тяжелому шкафу из темного дерева. Снимаю с вешалки свое новое изумрудное платье. Прохладный, струящийся шелк ласкает разгоряченную кожу, успокаивая нервы. Ткань ложится идеально, подчеркивая талию и скрывая все лишнее. Это не просто одежда. Сегодня это моя броня.

Я собираю волосы в тугой, строгий узел на затылке, чтобы ни одна прядь не выбилась наружу. Взгляд в зеркало отражает не испуганную простолюдинку, а уверенную в себе женщину.

Спустившись на первый этаж, я собираю вокруг себя Лию и двух новых поварят, которых наняла на днях. На кухне пахнет чистым мрамором и раскаленным камнем. Жар от печи приятно греет спину.

– Слушайте меня внимательно, – обращаясь к своему маленькому персоналу. – Сегодня в зале будет много людей. Они придут не ради еды. Они придут посмотреть на чудовище из слухов.

Поварята испуганно переглядываются, но я не даю им времени на панику.

– Наше оружие – это безупречный сервис, – продолжаю я, глядя каждому в глаза. – Спина прямая. Никаких споров с гостями. Если они грубят – вы улыбаетесь и желаете приятного аппетита. Блюда подавать горячими, столы протирать до блеска. Мы убьем их своей вежливостью. За работу.

К полудню тяжелые входные двери открываются. Мои ожидания оправдываются полностью. В ресторан начинают стекаться богатые горожане и мелкие аристократы. На них расшитые золотом камзолы и платья из тонкого бархата. В воздухе мгновенно повисает тяжелая смесь сладких, приторных духов.

Они садятся за столики, демонстративно брезгливо оглядываясь. Я слышу их тихие, ядовитые шепотки за спинами, вижу, как дамы прикрывают лица расписными веерами, бросая в мою сторону косые, оценивающие взгляды. Они ждут, что из кухни выйдет вульгарная, грязная девка, о которой трещит весь город.

Я выхожу в зал с высоко поднятой головой. Изумрудный шелк тихо шуршит при каждом шаге. На моих губах играет легкая, вежливая, но абсолютно непроницаемая улыбка.

Я лично подношу к столику самую первую пиццу. От горячей, хрустящей лепешки поднимается густой, дурманящий аромат плавящегося сыра, чеснока и свежего базилика. Я плавно, с идеальной грацией ставлю блюдо перед пораженными аристократами.

– Ваша белая пицца, милорды. Приятного аппетита, – мой голос звучит как спокойная, ровная мелодия.

Они замолкают, обезоруженные моей осанкой и непередаваемым запахом еды. Слухи начинают разбиваться о реальность. Первый же укус горячего, тягучего сыра заставляет их лица измениться. Брезгливость сменяется шоком, а затем – животным, неконтролируемым гастрономическим восторгом.

Смена проходит в безумном ритме. Жар печи, звон хрустальных бокалов, стук серебряных вилок. Мой план работает безупречно. Никто больше не шепчется о зельях. Гости едят так, словно их морили голодом неделями. В кассу непрерывным потоком льется звонкое золото. Моя идеальная вежливость и вкусная еда затыкают рты злопыхателям лучше любых оправданий.

Вечер медленно опускается на столицу. Магические фонари за окнами загораются теплым, желтым светом. Последние приличные гости покидают зал, оставляя щедрые чаевые. Мы с Лией начинаем протирать опустевшие столы, чувствуя приятную ломоту в уставших мышцах.

Внезапно тяжелая входная дверь не просто открывается – ее буквально выбивают ударом ноги.

Створка с оглушительным грохотом бьется о стену. В зал вваливается компания из пяти мужчин. От них за версту несет дешевым, кислым вином, немытыми телами и агрессией. Это аристократы из обедневших, мелких домов – те самые, кто привык самоутверждаться за счет слабых.

Они шумно топчутся на чистом полу, их расфокусированные, пьяные взгляды блуждают по ресторану и останавливаются на мне.

– Эй, девка! – громко, заплетающимся языком орет самый высокий из них, одетый в помятый бордовый камзол. – Мы пришли за тем самым особенным меню!

Он делает несколько шагов вперед, задевая стул. Раздается сухой треск ломающегося дерева. Мужчина даже не обращает на это внимания. Его сальная ухмылка вызывает у меня острый приступ тошноты.

– Нам сказали, тут можно вкусно пожрать, а потом развлечься с хозяйкой, – гогочет второй, потирая грязные руки. – За сколько ты обслуживаешь принцев? Мы заплатим вдвое!

Лия испуганно вскрикивает и прячется за моим плечом. Я чувствую, как ее пальцы судорожно сжимают ткань моего платья.

Мое лицо превращается в ледяную маску. Я не кричу, не зову на помощь и не пытаюсь с ними спорить. Я медленно, не сводя с пьяной компании холодного взгляда, завожу руку под гладкую мраморную столешницу барной стойки.

Мои пальцы уверенно нащупывают толстое, тяжелое дерево массивной скалки. Я крепко сжимаю рукоять, чувствуя приятную, спасительную тяжесть в руке, и плавно выхожу им навстречу.