Глава 4

– Проклятье! – прошипела я, ссаживая кошку на пол. – Мышка, не высовывайся. Сиди тихо, ты меня поняла?

– Мр-я-в! – заявила она недовольно, хлестнув себя по боку хвостом.

Пришлось на нее шикнуть. Жаль, что Смита приструнить не вышло – он на меня даже не глянул. Вытащил револьвер и бесшумно притаился в тени.

А я, пытаясь изобразить неведение, стала рыться в шкафу. Вытащила фото отца в резной рамке и бережно убрала в сумку. Вынула несколько вешалок с платьями и старательно укладывала их в чемодан, пока за спиной скрипнула дверь.

– Ох! – я обернулась, прижав ладонь к груди. Страх изображать не пришлось – при виде смотрящего мне в лоб дула револьвера сердце само собой ухнуло в пятки. – Кто вы такой? Что вам нужно?

С испугу голос мой стал тонким. Тип в темном плаще улыбнулся одними губами и повел стволом.

– Сядьте, мисс Вон. И очень вас прошу, не делайте глупостей. Я не причиню вам вреда.

– Да? – переспросила я скептически. – А в мой дом вы вломились, чтобы пожелать доброй ночи?

Указание, впрочем, выполнила. Не переть же с голыми руками против пушки!

Он нахмурился. Прямой нос, тонкие губы, чеканные черты лица – все это указывало на немалую примесь крови брюнетов. Скорее всего, в первом поколении.

– Поверьте, это вынужденная мера. Я не могу допустить, чтобы вы увезли материал.

И так равнодушно он это сказал, что меня передернуло.

– Материал? – переспросила я, впившись ногтями в ладони, чтобы не вспылить.

– Именно, – он преспокойно огляделся, не отводя от меня револьвера. – Нельзя упускать такой шанс. Ранее мне, конечно, представлялась возможность исследовать нескольких фамилиаров, но я успел сделать совсем немного…

– Фамилиаров?! – воскликнула я, не сдержавшись, и чуть не схлопотала пулю.

– Мисс Вон! – мой незваный гость укоризненно покачал головой. – Прошу вас, будьте сдержаннее, во избежание весьма неприятных последствий.

Тут он прав: пуля тридцать восьмого калибра – это действительно неприятно.

– Ответьте, пожалуйста, – попросила я очень вежливо, заставляя себя говорить тихо и медленно. – Откуда вы знаете о фамилиарах?

Он пожал плечами и сощурил темные внимательные глаза.

– Один ваш соплеменник поделился некоторыми чрезвычайно ценными для науки сведениями. Он даже предоставил мне для экспериментов несколько особей, которые вскоре, к сожалению, были испорчены. В этот раз я постараюсь не допустить подобной небрежности.

Надо думать, зверюшки, над которыми измывался этот тип – фамилиары Ирэн. Проклятье! Надеюсь, блондины хорошенько помучили покойного Донована. Заслужил, сволочь!

И так легко «трефовый валет» об этом говорил! Так, что за этими гладкими фразами терялась, размывалась жутковатая реальность. Этот тип собирается ставить эксперименты на Мышке! Мучить ее, добиваясь… Кстати, а чего же добивается?

– Зачем вам это, доктор Фитч? – выдавила я, сглотнув горькую слюну.

– О, вы знаете мое имя, – он чуть заметно склонил голову с прилизанными темными волосами. – Польщен. Что же касается вашего вопроса, мисс Вон, то у всего есть оборотная сторона. Почти всякий яд в нужной дозе становится лекарством, это аксиома медицины. И ваши способности могут в равной степени и калечить, и лечить.

Глаза у него горели, и от их фанатичного блеска мне стало здорово не по себе.

Я принужденно рассмеялась.

– Вы что-то путаете, доктор. Лечат блондины, мы же, – я развела руками, – просто гадаем.

– Нет, мисс Вон, – он укоризненно покачал головой, как папаша карапуза, который уверяет, что конфеты съела кошка. – Вы неведомым образом влияете на судьбу. Вы способны сделать вот так, – он щелкнул пальцами свободной руки, – и человек сойдет с ума. Что же вам мешает его излечить?

Он говорил так уверенно, что спорить я не решилась. Пробормотала лишь:

– Все не так просто, доктор Фитч.

– Разберемся, – отмахнулся он. – А теперь будьте так любезны, отдайте вашу кошку.

Я помедлила лишь мгновение, потом ответила спокойно:

– Не буду.

Не отдам я этому изуверу Мышку, пусть хоть на куски меня режет.

Он огляделся, ища притаившуюся Мышку. Ничего не увидел (еще бы!) и нахмурился.

– Не стоит упрямиться. Позовите животное, иначе я вынужден буду применить силу.

Хладнокровен, как кусок мороженого мяса.

– Вперед, – я скрестила руки на груди и присела на угол стола.

Упрямо выпятив подбородок, доктор шагнул ко мне, требовательно протянув руку… Свирепое «мя-я-я-я-у!» – как гром с ясного неба. Оттуда же, сверху, метнулась черная тень. Мышка, чтоб тебя!!

Я заорала, дернувшись вперед. Не успею!

Доктор завизжал, пытаясь скинуть впившуюся в спину кошку. Револьвер в его руке дернулся, бабахнул… Пуля свистнула у самой моей щеки. Эхом – второй выстрел.

Брюнет неверяще опустил взгляд на свою грудь. Крови на черной ткани почти не видно, только небольшая дырочка.

Он пошатнулся. И с громким «бумс» тяжело грохнулся на пол.

Мышка зашипела, топорща шерсть и грозно сверкая глазами.

Блондин, не опуская дымящийся револьвер, бесшумно подошел к лежащему доктору. Ему хватило взгляда.

– Готов! – бросил Смит, кончиком щегольского черно-белого ботинка отбросив оружие убитого.

Жалеть доктора я не собиралась. Он сам нарвался.

Я лишь кивнула, голова моя была занята другим. Мышка!

Она недовольно фыркнула, когда я подхватила ее на руки и принялась ощупывать-оглаживать. Уф, цела!

– Это тот, кого вы ждали? – осведомился Смит, роясь в карманах свеженького трупа.

– Он самый, – я потерлась щекой о мягкую черную шерстку, и Мышка наконец расслабилась, заурчала. – Ума не приложу, что теперь с ним делать.

Блондин повернул голову и как-то странно взглянул на меня.

– А что вы собирались с ним делать?

У меня вырвался смешок.

– Связать, а потом отдать Руку. Не бог весть какой план, конечно.

Смит, поднявшись, отряхнул руки.

– Я от него избавлюсь, – пообещал он буднично. – Попозже, когда соседи уснут. А пока дайте мне какую-нибудь тряпку и покажите, где вы храните припасы.

Подоплека вопроса заставила меня дернуть плечом и покрепче прижать к себе Мышку.

– В погребе, – созналась я. – Люк в полу на кухне.

Смит кивнул и, не жалея своего фасонистого костюма, ухватил труп за ноги.

Я взглянула на оставшийся на полу кровавый след и пошла за тряпкой.

Валеты биты, ход за королем.

***

Смит ушел, пообещав вернуться позже.

Мышка – вот у кого железные нервы! – сопела, свернувшись калачиком в моей постели. Я заперла ее в спальне и долго-долго стояла под горячим душем, так и не сумев толком согреться. Никогда не считала себя слабонервной, и все же меня слегка потряхивало.

Наконец я вытерлась полотенцем и, натянув пушистый халат, побрела на кухню. Нужно что-нибудь съесть, а то у меня за весь день маковой росинки во рту не было (недопитый утренний чай не в счет).

К ночи заметно похолодало, из оконных рам тянуло сквозняком и сыростью, пришлось сильнее включить отопление. Труп в подвале здорово действовал на нервы, так что я вынула бутылку вина, специи и фрукты. Наскоро перекусила хлебом и сыром, поставила на огонь кастрюльку с вином. И прикрыла глаза, вдыхая ароматный парок.

За окном шумел дождь и завывал ветер, а в доме стало так тепло и уютно, что у меня сами собой начали закрываться глаза.

Перелив настоявшееся вино в толстостенную кружку, я вынула колоду. На душе было неспокойно: с эмиссарами «бубнового короля» мы худо-бедно управились, но это еще не конец.

Так, и что нам готовит ближайшее будущее?

Одну за другой я вытащила три карты, и сон как рукой сняло. Перевернутый туз червей намекал на нерешенные проблемы и неожиданных гостей, а семерка пик и шестерка бубен обещали неприятности в доме. Опять?!

Не чувствуя вкуса, я залпом выпила горячее вино, собрала посуду и принялась мыть. И за шумом воды не сразу расслышала тяжелые шаги.

Дернулась, лишь когда скрипнула кухонная дверь. Обернулась. Поздно! Сменить замки, что ли? Не дом, а проходной двор.

Очередным незваным гостем оказался черноглазый брюнет лет тридцати, высокий, прекрасно сложенный, красивый той хищной красотой, перед которой молоденькие девицы замирают испуганными пичугами.

Одет превосходно, очень дорого и стильно – куда там пижону Смиту! Вот только штанины дорогих брюк были заляпаны брызгами грязи, в туфлях хлюпала вода, а с непокрытых волос стекали ручейки воды. На полу сразу набралась изрядная лужа. Но гость был в таком бешенстве, что этих досадных мелочей попросту не замечал. В руке его поблескивал вороненый ствол револьвера.

Под ненавидящим взглядом брюнета я невольно попятилась.

–Самая умная? – прошипел он, едва размыкая побелевшие губы. – Думала, меня можно безнаказанно подставить?

Проклятье! Умной меня точно не назовешь: оставила свое оружие в гостиной, растяпа! А махровый халатик – дрянная защита от пули.

Остается играть дурочку.

– Кто вы такой, мистер? – пролепетала я дрожащим голосом. – Что вы…

– Молчи, тварь! – рявкнул он, так угрожающе дернув стволом, что я подавилась воздухом. – Это ты все устроила!

Кажется, сегодня я это уже слышала.

– Что?! – я широко распахнула глаза.

– Все! И не придуривайся. Откуда ты знала о тайном клубе брюнетов?

Я растерянно захлопала ресницами, изображая полнейшее неведение.

Как же, держи карман шире, так я тебе и расскажу. Хотя ответ, в общем-то, банален – не так давно я работала в баре по соседству с тем клубом, а у официанток острый взгляд и неплохое чутье.

В общем, послала я «бубнового короля»… по адресу. Жаль, что все-таки вернулся.

– Я как дурак, взял людей и ввалился туда посреди… – он осекся, даже теперь не решаясь сказать, что же там увидел. Впрочем, о кое-чем можно догадаться. Не так уж много в нашей стране развлечений, запретных даже для брюнетов. Хотя там наверняка еще кое-какие политические делишки обстряпывали.

– Не понимаю, мистер, – прошептала я, чуть не плача. – Кто вы и что вам нужно от бедной девушки?

Перестаралась. Он взъярился, раздул ноздри и шагнул ко мне, потрясая стволом.

– Я – помощник прокурора округа. А ты можешь считать себя арестованной!

Я прикусила губу. Если он сунется в подвал…

– Мистер прокурор, я же не хотела ничего плохого! Я правда думала, что там… ну, блондины.

Он ощерился, показав крупные очень белые зубы.

– Считаешь меня идиотом? Один раз ты обвела меня вокруг пальца, но не надейся это повторить. Одевайся и пойдем!

– Куда? – удивилась я, бросив выразительный взгляд на часы. Начало двенадцатого, поздновато для прокуратуры.

– Не изображай дурочку! Искать твоего любовника.

– Понятия не имею, где он сейчас, – созналась я.

Но мне, конечно, не поверили.

– Мне плевать! – процедил он сквозь зубы, обжигая меня таким взглядом, что чуть кожа не запузырилась. – А теперь послушай меня. Сегодня пятница, прокурор в отпуске до послезавтра. Если утром в понедельник твой Рук не окажется за решеткой, меня выпрут из прокуратуры со свистом. Так что я сделаю все, чтобы его туда упрятать, и мне плевать, как!

Ай-ай, похоже, кое-кто занимался самоуправством. Амбициозный тип, которому «не давали» развернуться, затеял серьезную операцию без ведома начальства (вот почему у него «левые» помощники!). Надеялся, небось, провернуть все по-быстрому. Победителей, как известно, не судят… Мог бы сделать на этой истории карьеру! А тут такой облом.

– Но я правда не знаю! – запаниковав, я попыталась еще раз достучаться до его рассудка… пытаясь незаметно нащупать за спиной хоть какое-то оружие. Не револьвер, так нож или еще что-нибудь. Под руку попалась только банка – Смит вытащил из погреба часть припасов, пытаясь уместить там тело. – Рук не сказал, куда уехал и…

– Плевать! – заявил прокурор, не дослушав. Лицо его стало ожесточенным. Терять ему нечего – то ли герой, то ли голова с плеч. – Поищем вместе.

– Дорогой, зачем куда-то ходить? – раздался знакомый насмешливый голос.

Прокурор быстро повернул голову. Ошарашенно застыл.

На ловца и зверь бежит! Рук нарисовался в дверях – небритый, взъерошенный, пиджак расстегнут, в углу губ тлеет сигарета. А ствол в руке смотрит аккурат меж лопаток моего незваного гостя.

– Ты-ы-ы! – прохрипел брюнет, нелепо тараща глаза.

А потом схватил меня за плечо и дернул на себя, пытаясь выставить щитом между собой и Руком.

Я пискнула, в панике взмахнула рукой… и угодила прокурору тяжелой банкой по голове. Он как-то нелепо дернулся – и тяжело, кулем, беззвучно осел на пол.

Рук приподнял брови. Неслышно ступая, подошел к лежащему ничком мужчине. Вокруг его головы – осколки толстого стекла и лужа варенья. Густая сладкая жижа лавой потекла по лицу, попала в раскрытый глаз, капнула в рот… Брюнет даже не дернулся.

Блондин прислушался к чему-то, полуприкрыв глаза, и хмыкнул.

– Ну вот. Я тебя спасать нацелился, а ты, умница моя, сама справилась.

– Мертв? – выдохнула я.

Рук кивнул.

Я перевела взгляд на свою руку, в которой все еще сжимала отбитое горлышко. Торопливо разжала пальцы, отбрасывая улику. А потом судорожно вздохнула и сползла по стенке. Слишком много для одного дня. Слишком…

– Эй, ты чего? – Рук схватил меня за подмышки и усадил на стул. Осторожно похлопал по щекам. – Сладкая, ты как?

Я лишь головой помотала, не открывая зажмуренных глаз. Да уж, сладкая – пальцы липкие от проклятого варенья.

Рук вздохнул, скрипнула дверца кухонного шкафчика, загремела посуда. В губы мои ткнулся холодный край стакана.

– Выпей, – велел блондин. – Ну!

Я послушно глотнула и закашлялась. Кашляла и кашляла, хрипя и давясь. Рук дождался, пока я восстановлю дыхание, и влил в меня остаток коньяка.

– Оклемалась? – поинтересовался он заботливо.

– Д-да, – я кивнула, стараясь не смотреть на труп.

Если в моем доме найдут убитого брюнета, нам с Руком – каюк. За такие дела положена веревка.

Блондина, казалось, это ничуть не занимало. Он усмехнулся и, взъерошив короткие светлые волосы, развалился на стуле. Сложил на столе крупные руки со сбитыми костяшками, хрустнул пальцами.

– Ну, с боевым крещением тебя. Труп тоже сама закопаешь или помочь?

Я понимала, что он пытается меня расшевелить, не дать погрязнуть в запоздалом страхе. И улыбнулась вымученно:

– Забирай оба!

– О, – блондин насмешливо прищурился. – У тебя есть запас?

– Ага, – кивнула я, понемногу приходя в себя. Схватила полотенце и принялась оттирать руки. – В погребе.

И взглядом указала на люк в полу.

Гангстер хмыкнул. Подумал немного и отправился на разведку. Присел на корточки и заглянул в подпол, присвечивая себе зажигалкой.

А потом присвистнул уважительно, покачал белобрысой башкой и захлопнул люк.

– Надо же, и правда запас. Я смотрю, ты тут без меня не скучала.

– Да уж, – я нервно хохотнула и обхватила себя руками.

– Не знал, что ты такая кровожадная, – хмыкнул он, поднимаясь на ноги.

– Ты просто Мышку обижать не пробовал, – пробормотала я, откладывая полотенце в темно-красных разводах.

Машинально взяла колоду, перетасовала. Бесцельно, только бы чем-то занять дрожащие руки.

Блондин подошел, осторожно отобрал карты и пристроил их на угол стола. А потом взял меня за плечи и притянул к себе…

– Знаешь, сладкая, – выдохнул он, когда у нас обоих закончился воздух, – вообще-то если я избавлюсь от этого трупа, мы с тобой станем соучастниками.

– И что? – я подняла на него взгляд.

В тот момент я не очень-то соображала. Кровь, страх, коньяк и близость Рука – тот еще коктейль, ударяет в голову не хуже пули.

Блондин тронул пальцем мои припухшие губы.

– Ты в курсе, что муж и жена не могут давать показания друг против друга?

Я мотнула головой, пытаясь выгнать из нее туман. Получалось не очень, к тому же здорово отвлекала рука блондина, поглаживающая мое бедро.

– Что-то слышала. А что?

Рук ухмыльнулся.

– Надо позаботиться, чтобы об этой истории нас с тобой никто не мог допросить.

Я смотрела на него, не находя слов. Наконец спросила осторожно:

– Ты хочешь на мне жениться?

Он ответил прямым взглядом.

– А ты против?

– Постой, – попросила я, отстраняясь. – Ты же показывал мне те бумаги, по которым мы мистер и миссис Вайт.

Рук фыркнул.

– Сладкая, это же липа. А я хочу по-настоящему, понимаешь?

Брови у меня поползли вверх.

– Серьезно? Дом, детишки и все такое?

– Почему бы и нет? – он кривовато улыбнулся. – Ну, детишки не прямо сейчас, конечно.

– Зачем? – спросила я напрямик. И затаила дыхание, ожидая ответа.

– Где я еще найду девушку, которая насмерть уделает врага банкой варенья?

– Смеешься, – вздохнула я, выдираясь из его рук.

Он не пустил. Вздохнул тяжело, поднял мое лицо за подбородок. И сказал хрипловато:

– Я же без ума от тебя, сладкая. Серьезно, соглашайся.

Я смотрела на него, пытаясь представить семейную жизнь с револьверами вместо детских игрушек. С мозгами врагов на ужин и свинцовыми пилюлями на завтрак. С пеленками, которые будут сушиться в кабаках и притонах.

«Ну ты и дура, Меган Вон», – вздохнула я про себя.

– И я от тебя, сладенький!– усмехнувшись, сказала я вслух и обняла его за шею.

На пол посыпались стаканы и карты, сметенные со стола нетерпеливым блондином.

А сверху на кучу битого стекла медленно спланировал туз червей – символ, чтоб его, семейного счастья.

КОНЕЦ