Желание третье. Благословите нашу жизнь

Горестно вздохнув, я поняла, что покой мне может только сниться. Часы пронзительно отбили четыре утра, а в двери поместья уже чуть ли не с ноги ломились все, кому не лень. Я так и думала, что королева не оставит меня в покое и пойдет на штурм ради того, чтобы упаковать мое многострадальное тело в белоснежную одежду невесты принца. В ход уже пошли угрожающие крики, обещания расправы и выдворения за порог поместья. Словно все в одно мгновение решили проверить на прочность не только мою психику, но и надежность дверей, за которыми была укрыта госпожа.

Почему все стремятся мне указать, как лучше сделать? Не выдержав, я накинула халат и поспешила выйти на лестницу. Боги, за что вы так со мной суровы? Где я перешла дорогу вашему милосердию?

На парадном крыльце шел неравный бой между моей прислугой и королевскими дознавателями из подразделения по борьбе с нарушениями гражданского долга перед страной. Что эти мужланы забыли у моего порога, я и думать не хотела. Упасите, милостивые покровители, от близкого знакомства с этими извергами. Нужно срочно их спровадить, откуда взялись, и окропить все заговоренной водичкой, чтобы обратно не пришли.

– Что здесь происходит? – мой суровый голос разнесся по парадному холлу.

Неожиданно все затихло и замерло. Словно в одно мгновение окружающее меня пространство впало в некое подобие стазиса. Манерно закатив глаза, я медленно пошла вниз. Если незваные гости надеялись испугать меня, вломившись в дом на рассвете, их план провалился. После визита Аугуса меня уже ничто не пугало. Благодаря его попыткам надавить на невесту, я была подготовлена к сражению не хуже самих ворвавшихся ко мне солдат. Грозно сверкнула глазами и поспешила на разборки.

Начальник шайки в погонах был готов задержать меня на месте без суда и следствия. Не там, господа хорошие, решили искать правосудия. Я не самая святая в стране, но тут и похуже люди встречаются, потому не в их интересах нарываться на неприятности. Доказать мою причастность к заговору против правящей семьи еще нужно постараться. Всю неделю я честно скорбела по утраченной бабушке, и не намерена была отступать от удобной версии происходящего в поместье.

– Как вы посмели ворваться в мой дом? – я ткнула пальцем в грудь застывшего мужчины.

– У нас выписан ордер на … – продолжить я ему не дала, отвесила звонкую пощечину.

– В доме траур, – едва не заплакала. – А вы оскверняете память моих предков! Как у вас хватило наглости переступить границы поместья? Боги! За что вы так с моей бабушкой, ее покой не должен быть нарушен. Гости хотя бы приходили отдать дань почтения усопшей, а этот сброд посмел потревожить ее дух. О предки, молим вас, покарайте неверных. Да не будет покой моей любимой бабушки нарушен этими мерзкими людьми. Прокляните идиотов, которые решили нарушить ваши заповеди, отправьте на корм всем демонам в бездну. Пусть расплата за совершенное деяние настигнет их карой небесной. Бабуля, зачем же ты меня покинула так рано? Тебе было всего девяносто девять лет. Тетка моя пусть за тобою в могилу ляжет. Нет! Я не хочу без тебя жить.

– Видите, к чему привели ваши действия? – служанка Гретхель подхватила меня под руку.

– Госпожа всю неделю не в себе, – мажордом печально вздохнул и закрыл глаза.

– Ордер на арест, – попытались продолжить свою линию офицеры.

– О, моя леди, – надрывно взвыла я, – почему вы не взяли меня с собой? Я хочу к вам, мой век без ваших рук неумолим. Пусть все летит в бездну. Мне не нужна свадьба. Я хочу уйти вслед за вами. Пустите же меня – я спрыгну с моста. И пусть небеса воссоединят меня с родными и любимыми. Боги забрали у меня в жизни все, так и я не должна стать исключением.

– Господа, – главный дворецкий Семардик поднес мне к носу надушенный платок, – надеюсь, у вас есть свободное время до вечера? Нам бы не помешала ваша помощь.

– Что, простите? – начальник взвода даже поперхнулся от его заявления.

– Сегодня вечером леди Лунарию должны представить как невесту Его Королевского Высочества принца Аугуса на грандиозном балу, – стал объяснять Семардик. – А наша госпожа норовит покончить с жизнью. Кто только ни пытался ее вразумить. Все бесполезно – бедняжка так сильно опечалена кончиной пожилой леди, что не желает выходить за пределы поместья. Если же к семи вечера она не прибудет во дворце, боюсь, нам всем несдобровать. Окажите нам любезность по пути в замок сопровождать леди Лунарию и пресекать ее попытки к бегству. И не подпускайте к ней старшего господина. После общения с братом леди Лунария выпила яд, хорошо, хоть в домашней аптечке нашелся антидот. Но веры после этого маркизу нет. Несчастная девушка, она так страдает из-за смерти старой госпожи, что даже мы чувствуем, как она затухает. Великая трагедия со всеми нами приключилась. Как бы юная леди чего с собой до свадьбы не сотворила. Иначе всем нам не жить. Принц нас рядом с невестой и похоронит.

– Она что? – с подозрением спросил один из офицеров у кухарки.

– Да, молодой человек, – вздохнула женщина, – умом тронулась. У нас за недавние дни столько знати перебывало, что мы едва успевали подавать на столы. Все гости нашу леди утешали, да без толку. Все рыдает и свести счеты с жизнью грозится. А все маркиз с его пакостницей мамашей постарались. И старую леди они в могилу свели, и молодую госпожу рассудка лишили. Изверги окаянные, чтобы их предки не приняли. Да вы проходите, мы через час завтракать садимся в служней. Там я для вас тоже стол накрою. И как только земля маркиза носит.

– Неужто и правда, того? – осведомился тихим шепотом другой офицер.

– После мерзких выходок Вариона де Ларгост, – хмыкнула одна из старших горничных, – немудрено лишиться рассудка. Не зря почившая леди Диктория из завещания его вычеркнула, а фамильный склеп так вообще не принял. Столь позорного представления люди давно не видели. Представьте, вылетает этот дрянной лордик из склепа весь в подпалинах, с отмороженными пальцами и без волос на голове. Вот где потеха была. А из-за ускользнувшего из его загребущих ручонок наследства этот негодник страсть как обозлился на убитую горем нашу молодую хозяйку. До того замучил ее, что бедняжка решила свести счеты с жизнью. Какая несправедливость! Да, господин офицер? Хотя вы же не видели ее светлость до трагедии, какой был нежный чистый цветочек. Все сидела дома да вышивала в ожидании своего возлюбленного принца его портреты, и вот надо же, случилось горе незадолго до свадьбы – разума лишилась.

– О, бедная бабушка, – запричитала я, как полоумная, – за что боги так жестоки к нам? И на кого ты меня, сиротинушку, оставила? Зачем внученьку свою покинула. Лучше бы меня боги забрали, а тебя, гордость и красоту всей Верноры, оставили. Почему жизнь так несправедлива? Не должны лучшие уходить безвременно. Зачем же на землях наших оставлять всю грязь и порочность, а свет и добро забирать? За что?

– И как ее теперь представлять королевскому двору? – тихий шепот командира дал мне понять, что мои актерские изыскания не прошли даром и нам поверили.

– Аристократы понимают, что у нее небольшие душевные проблемы, – полушепотом проговорил мажордом. – А вот принц еще не осведомлен. Надеюсь, в присутствии незнакомых людей среди яркого убранства тронного и парадного залов леди окрепнет духом и хоть ненадолго придет в себя. Мы, как верные слуги дома де Шаларгу, волнуемся за нее, но отправиться на бал с госпожой не вправе. Поэтому прошу вас, проследите за ней до дворца. Там хотя бы присутствуют люди, которые знают о плачевном состоянии молодой хозяйки. Мне остается только уповать на милость богов и их стремление подарить покой этой юной страдающей душе.

– Кто ее должен встретить? – любопытство в голосе вояки сменилось неподдельной скорбью.

– Барон Ситок де Маригас, – доложила ведущая меня камеристка. – После того, что он узрел ужасную картину, сильно разозлился. Когда он оставлял леди Лунарию наедине с братом, она еще была в относительно хорошем сознании, по крайней мере, не пыталась спрыгнуть с балкона. На следующий день он едва не отправился убивать маркиза и его бастарда. Что случилось за закрытыми дверями комнаты, увы, неизвестно даже адвокату моей госпожи. Он в тот момент вышел по просьбе Вариона, а вернулся уже на первые крики хозяйки и стал спасать ее от принятого яда.

– Всегда знал, что нагулянный от главной проститутки столицы ребенок хорошим не вырастет, – процедил сквозь зубы проникшийся моей трагедией командир. – И как только у Железной леди Верноры могла родиться такая дочка.

– Да в чем там тайна, – отмахнулся главный дворецкий. – Я здесь работал еще при замужестве леди Диктории. Знаю, что дочь она любила пуще жизни, ни в чем ей не отказывала. Вот и выросла та избалованной да требовательной. А как в шестнадцать отец ей жениха подыскал, там такое началось. Боги миловали, не стало достоянием общественности, как она по всем лордам прошлась. Говорят, такого круга любовников ни одна старлетка в городе, да что там, в стране не имела. Понятное дело, никто дальше койки с ней и заходить не желал. А когда дура опомнилась, поздно было, осталось только место любовницы. Вот и поделом ей и ее безмозглому сыночку. Не зря род их отверг, а госпожа, пусть ее душа покоится с миром, вычеркнула их из нашей жизни окончательно.

– Да, – офицер скомкал бумагу в руках. – А я еще думал, почему Варион на пару с отцом так разоряются и на весь свет божатся, что заговор против короны цветет и пахнет. Вернусь в управление – обоих на десять суток посажу. Может, ума-разума наберутся. Хотя, где там, этих негодяев только могила исправит. А девчонку жалко. Ей, небось, еще и двадцати нет. У меня вот дочери сорок стукнуло, а я все равно считаю ее юной и неразумной. Негоже в таком возрасте в гроб собираться. Бедная… Покажите вы ее мозгоправу, что ли, или менталисту хорошему. Если что, у меня друг в дознании работает, конечно, не самый шикарный специалист, но за круглую сумму поможет анонимно. Как с бала вернется, вы мне черкните, я ему передам.

– Был бы толк еще от тех психологов, – покачал головой уже мажордом. – Мы ее кому только ни показывали. А истерика лишь набирает обороты. Даже не знаю, очнется ли она или нам и вправду придется увидеть, как поместье разоряет ее брат. Эх, незавидная нас всех ждет в таком случае участь. Даже не знаю, к кому идти работать. Присмотрите уж за ней.

– Боги если помилуют, – шепотом ответил вояка, – так ваша леди не только себе разум вернет, но и своего изворотливого братца к стенке прижмет. Мы вместе за это помолимся и богам на поклон дары снесем. Нечего всяким дуракам у власти делать. Пусть не боится, я хоть и из новой аристократии, но солидарен с вашей хозяйкой, не место Вариону среди высшей знати. До свадьбы посидит в темнице. А потом может идти хоть к демонам обниматься, поздно будет что-либо говорить и требовать. Как только земля носит таких мерзавцев.

– Ваши слова, – пролепетала Гретхель, – да богам в уши.

– Ладно, – махнул рукой дворецкий. – Гретхель, постарайся привести леди в надлежащий вид, мы вас тут подождем. Если что, кричи погромче. Надеюсь, все пройдет без эксцессов. Не хочется раньше времени в гроб ложиться.

– Я позову.

И мы быстренько скрылись за надежной преградой в виде дверей моих покоев.

Наконец-то я могла перестать нести всякую ахинею и помолчать. От болтовни уже начало щипать горло, и в легких ощутимо пекло от нехватки кислорода. Но иного выхода все равно не было. Либо меня все, и даже принц, признают истеричкой, слетевшей с катушек, либо подвалы королевского дворца примут в свои не очень радушные объятия мой бренный труп.

В последнем случае все, кто был сегодня нежеланными гостями, неожиданно станут моими самыми надежными свидетелями. Если я все же помру в королевской камере пыток, то новая аристократия первой и поднимет бучу. Устроенный спектакль неожиданно заиграл новыми красками. Если старые знакомые ни за что в жизни не поверили бы, что такая расчетливая девица, как герцогиня де Шаларгу, свихнулась, то новым было и невдомек. Они еще не до конца освоились в хитросплетениях придворных интриг и скандалов.

Всю дорогу до замка мне придется притворяться спятившей внучкой, которую ничто не может удержать на белом свете. Зато я теперь могла с уверенностью сказать: брата не любит ни один из лагерей. Кто сильнее ненавидит маркиза – еще спорный вопрос. Вполне может оказаться, что новым аристократам он попортил еще больше крови, чем всем нам вместе взятым.

Ничего, доживем до коронации, а там уже видно будет, что и как. Для приличия стоило пару раз заунывно повыть под дверью, но я сочла за лучшее подняться с пола и пойти собираться на бал. Процесс облачения в дорогую куклу ручной работы, еще и без помощи полного штата горничных – процесс долгий и трудоемкий. Вот неблагая их принесла мне на порог с утра пораньше. Нет бы к вечеру заявились и сразу сопроводили меня на бал. Так нет, развлекай их теперь целый день.

Я задумчиво посмотрела на хмурую камеристку, и мне это пришлось не по нраву. Если уж вечно неунывающая и видящая во всем только хорошее Гретхель сверлит недовольным взглядом двери моих комнат, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Никогда прежде в выражении лица этой миролюбивой девушки я не видела такой жажды припрятать в фамильном склепе де Шаларгу незарегистрированный труп, не относящийся к роду. А знала я Гретхель с того самого момента, как герцогиня выкупила меня у работорговцев. Тьфу, с того дня, как мои настоящие воспоминания заменили всякой ерундой.

– Что тебя беспокоит? – деликатно осведомилась я.

– Моя госпожа, – тихо отозвалась девушка, – я знаю одного из людей, посмевших ворваться в поместье. И как вы уже догадались, это знакомство не связано с приятными воспоминаниями. Честно, я бы с радостью помолилась за упокой его души, но боги не внемлют моим страданиям.

– Один из солдат королевской армии, – тихо прошептала я. – Тот, кто убил твою семью, а тебя изнасиловал? Только не говори, что это сам командир, которому мы так хорошо запудрили мозги. Увы, его труп в фамильном склепе мы спрятать не сможем.

– Нет, – девушка покачала та головой. – Злодей – тот высокий смуглый мужчина, на груди которого приколота роза за заслуги по спасению женщин и детей. Иронично, аж плакать хочется. Того, кто безжалостно вырезал целую деревню, наградили за спасение жизни. Большего абсурда я в своей жизни не встречала. Моя бы воля – прибила бы его сковородой и пошла прятать останки, но тогда вы, дорогая моя госпожа, останетесь совсем одна.

– Не раскисать, – я решительно сверкнула глазами. – Вот Аугус не отвертится от свадьбы, усадит меня на трон, а дальше мы уже посмотрим, кто достоин розы за спасение жизней, а кто – плахи и адской бездны. Поверь, всем нам жизнь отмерит по заслугам. Даже не сомневайся: и я свое получу, и он, и каждый, кто ходит по этой земле. Осталось подождать совсем немного, и колесо судьбы закружит нас всех в своем неудержимом беге и полетит стремительным галопом неподвластной нам жатвы.

– Миледи, – поклонилась мне служанка, – ваши слова меня немного пугают, но я полностью вам доверяю. Раз вы сказали, что злодей свое получит, то значит, боги его покарают. Благодарю вас от всего сердца. И если вы, действительно, сегодня не вернетесь, то я хочу вам честно признаться. Пусть вы и не настоящая внучка леди Диктории, но работать с вами все эти годы было настоящим счастьем для меня. Ни на мгновение я не сомневалась, что однажды вы измените историю и перевернете этот мир кверху дном. Пусть мы всего лишь слуги, но приложим все силы для того, чтобы помочь любимой госпоже. Никогда в жизни не забуду вашей милости, и в горе, и в здравии буду молиться за вас, моя драгоценная королева! Больше мне господ не нужно, только вы повелеваете моей судьбой, телом и разумом.

– Гретхель, – рассмеялась я, – пойми меня правильно. Я не вправе распоряжаться твоей судьбой. Подписав контракт на услужение с домом де Шаларгу, ты, как и все наши слуги, получила право считаться свободным человеком, живущим на просторах страны. В том важное отличие старой аристократии от новой, что нам не нужны запуганные рабы. В первую очередь, мы ценим преданность и честность. А доверять господину может лишь свободный от оков человек. Наши контракты дают вам право быть людьми независимыми и гордыми. Так что продолжай жить, даже если я больше не переступлю порог этого дома. Передай всем слугам: если часы пробьют полдень, а вестей от меня не последует, то контракты аннулируются, дом нужно будет закрыть и поджечь. Пусть лучше память предков сгорит, чем достанется Вариону и его гадкой мамаше. Не хочу опозорить имя де Шаларгу. Все ценное из сейфов передашь «Белой розе». Надеюсь, ты знаешь как добраться до виконта?

– Как прикажете, моя госпожа, – тихо отозвалась камеристка. – Мы выполним все ваши указания, пусть для этого нам предстоит совершить преступление. Но только так ваша душа будет спокойна, а разум чист и светел. Прошу вас, миледи, вернитесь живой. Лучше без помолвки, зато невредимой и такой же прелестной. Не позволяйте нам лишиться надежды на светлое будущее, и счастье наших потомков не обрекайте на гибель.

– Гретхель, – тихо вздохнула я, – не гневи богов. Давай просто собираться, а не пророчить будущее. Оно нам неподвластно. От своей судьбы не спрятаться даже королям. Завтра узнаем, нужна ли я этой земле. Коли на то будет воля всевышних, то сжигайте дом и не жалейте ни о чем. Не возродится род, сколько бы ни кричал о том полоумный мой брат. Род маркиза выжег в нем всю благородную кровь, когда того признали нареченным бастардом. Больше он к де Шаларгу не имеет никакого отношения. А тетка, чтобы ей пусто было, на наследницу и по кодексу не тянет. Потому разрушайте тут все, не сомневаясь, что поступаете правильно.

– Слушаюсь, моя госпожа.

На этом наш разговор был исчерпан.

Если мне суждено умереть в застенках королевской тюрьмы, то я не смогу избежать этой участи, даже продав все фамильные драгоценности и дом. Судьба никому не дает второго шанса. Ты либо сразу делаешь все правильно, либо можешь попрощаться с собственной жизнью или утонуть в беспросветном отчаянии и ненависти ко всему живому на земле.

Подозреваю, что мой жених уже давно плавает в пучине безрассудности и скорби по собственным несбывшимся мечтам. В противном случае он бы не вел себя, как истеричная девица перед первой брачной ночью.

Постепенно я превращалась из обычного человека в прекрасную дорогую куклу. Лицо больше не напоминало живое, это была застывшая восковая маска из толстого слоя косметики. Переливы матовой жемчужно-снежной кожи пугали меня саму. За пять лет этой моды я так и не смогла привыкнуть к ней. Глаза, и без того огромные, были сильно выделены и еще ярче сверкали на почти мертвом лице. Ночью в подворотне встретишь такую благородную леди, и покаянно пойдешь сдаваться в руки закона от греха подальше.

Завершался образ огромными опахалами ресниц. Наверное, если активно стрелять такими глазами в кавалеров, можно либо взлететь, либо застрелить несчастных наповал.

Затем начался самый трудоемкий процесс – создание идеальной копны локонов. Управиться с моими светлыми тонкими волосами было весьма нелегко. Капризный пряди отказывались держать объем и сами завитки. Каких мук мне стоило все это пережить, одним богам известно.

Я бы предпочла пучок с милыми жемчужно-розовыми шпильками, он замечательно смотрелся бы, дополняя мой образ скорбящей внучки. Но злосчастное пророчество не давало мне расслабиться, вынуждая стойко сидеть перед зеркалом и терпеть истязания ради того, чтобы у Аугуса не было повода придраться ко мне лишний раз.

Зная мое отношение к веяниям моды, Аугус мог ожидать моего своеволия и заранее приготовиться выставить меня на посмешище. Но гвардия моих слуг потрудилась на славу. А я сама даже не знала, для чего предназначена треть всех склянок и банок, стоящих стройными рядами на специальной тележке в будуаре.

Заправские модницы могли часами обсуждать весь этот пыточный набор, но я в их число не входила. Глаз нервно дернулся от мысли, что вечером меня ожидает новый виток сплетен и досужих разговоров. Все, о чем леди не могли пошептаться на собраниях «Белой розы», с тройным энтузиазмом обсуждалось на официальных приемах королевской семьи. Наверное, из-за этого правила дознаватели не могли доказать факт существования тайного клуба, даже зная имена его членов. Ну кто станет по десятому разу судачить о том, как граф ля Жарнлок без исподнего выбегал из кабинета ее величества, скрываясь от разъяренной жены. Сплетне уже пару недель, и даже до моего поместья она успела докатиться, повеселив прислугу.

Потому я и ценила каноны, которые не менялись столетиями. Все шло чинно и мирно, позволяя оставлять королевскую семью в дураках и играть на повышение ставок. Мы спокойно манипулировали рынком и многими социальными сферами, на которые король не обращал должного внимания. Частично благодаря этому «Белая роза» все еще держалась на плаву и не собиралась становиться красивой сказкой из прошлого. Наши взаимоотношения никого не касались и были строжайше засекречены. Притащив меня на бал, офицеры по делам измены и предательства сильно удивятся единодушным вздохам и ахам. Существовало три основные линии поведения при попытках задержания по таким обвинениям, их с детства заучивали наизусть. Достаточно будет пары вздохов, и привычный спектакль, отработанный поколениями еще до нас, развернется во всю мощь своего действа.

Страдальческие взгляды и вздохи посыплются со всех сторон. Именно на этот эффект я и рассчитывала. Союзники поймут, что нервное расстройство в моем случае сыграть проще, чем придумывать другой вариант. Повод имеется существенный: потеря бабушки сказалась не только на мне, но и на многих представителях дворянства. Леди Диктория по праву считалась весьма значимой фигурой, ее почитали едва ли не со священным трепетом, понимая, как опасно ей перечить. Вот и буду отрабатывать свое гордое звание самого нежного цветочка страны.

Наконец прическа приняла желаемый вид, и меня на время оставили в покое. Но еще Гретхель предстояло упаковать меня в бальное платье. Бабушка постаралась на славу и монстра выбрала грандиозного, состоящего из необъятного нагромождения тканей и драгоценных камней. В нем я буду выглядеть изящной и миниатюрной, словно стоящая на каминной полке любимая статуэтка королевы, которой в зимние праздники поклоняются все, начиная от членов семьи и заканчивая послами. Не дай им боги нарушить традицию, Мебелира из прилежной дамочки сразу превратится в гиену разъяренную.

Мы едва могли одновременно удерживать все расползающиеся в разные стороны концы и застежки. С боем и тихим шипением застегнув корсет и нижнее белье, мы, взмыленные и злые, перевели взгляд на само платье. Оно состояло из двух элементов: жесткого корсета и объемной юбки, которая крепилась на крючки к верхней части. Пока я старательно не дышала, замерев на глубоком вдохе, Гретхель страдальчески пыталась перешнуровать меня и затянуть атласные ленты. Всего было три системы крепления, которые следовало задействовать, чтобы эта ажурная и невесомая на вид штука превратила меня в мечту любого скелета. Первый – внутренние тонкие утягивающие шнурки. Второй – ряд мелких крючков, которые фиксировали и сдавливали. Третий – декоративная широкая лента, которая намертво закрепляла все остальное.

Спустя полчаса я уже смотрела на свое затянутое в тугой корсет тело и восхищалась мастерству камеристки. Такой подвиг во имя нашей славной родины был совершен, что о нем надо в летописях рассказать потомкам для назидания.

Но на этом мучения не завершились. Нам оставалась еще юбка. Вдвоем держать эту обширную гору оборок из тюля и переливающегося материала было не просто тяжело, а мучительно. Мне же еще и предстояло до трех часов утра в ней ходить. Мамочка, роди меня обратно и желательно мальчиком. Тем хорошо – лысину платочком протер, носок дырявый подвернул и вышел красавец, каких свет не видывал.

Осторожно, пытаясь ничего не сломать и не повредить, Гретхель цепляла крючки, а я держала юбку для ее удобства. Постепенно работа продвигалась, и с каждым новым продетым в крепление зажимом держать становилось легче, а вот талию ощутимо начало тянуть. Вот и начинаются мои личные круги страданий, невыносимой боли и железного терпения. Увы, такова наша печальная женская доля. Вот стану королевой, и отменю все эти орудия пыток вторым же приказом – первый был надежно зарезервирован ответными поклонами за помощь.

Зеркальная поверхность отражала восхитительной красоты куклу. Она, словно живая, медленно моргала своими огромными глазами и пронзительно смотрела из-под пушистых ресниц. Невесомо трепыхались бледно-розовые губы в попытках обмануть зрителя и промолвить хотя бы слово. От такой неописуемой красоты замирало дыхание, а сердце пропускало удар каждый раз, когда глаза стреляли в смотрящего. Невероятно красивая иллюзия, искусный обман. Леди Диктория знала, на каких слабостях окружающих стоит сыграть. По сравнению с ней, никто и никогда не мог так тонко и искусно вести придворную борьбу. Она была интриганкой наивысшего полета.

Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как Гретхель отточенным за годы службы движением окрашивает мои губы в насыщенный цвет. Рубиново-красные, они теперь привлекали к себе внимание и манили соблазнительной пухлостью. Словно их поцеловали сами боги – основатели нашего мира. Никто не откажется от милости такой притягательной и в то же время недоступной красавицы. Я в самом деле теперь напоминала любимую игрушку королевы. Моя госпожа точно решила сразить всех наповал и подтвердить слухи о моей непорочной красоте и элегантности. Пришло время разыграть главный козырь в руках: безупречную репутацию.

Я медленно перевела дыхание. Истерить точно не получится: я или испорчу все наши многочасовые мучения, или просто помру от нехватки кислорода. Дышать и так было практически нечем. Нужно было срочно придумать план действий. В запасе у меня оставалось не более пятнадцати минут. Чтобы все прошло отлично, следовало напрячь мозги, которые чудом не атрофировались от усталости и нервного напряжения минувших дней. Учитывая нагрузки, вообще удивительно, как я еще держалась на ногах.

Гретхель принесла из гардеробной красивые туфли и помогла мне встать на каблуки. При таком соотношении моего собственного веса к колоссальной массе платья преимущество точно было не на моей стороне. Может, пару раз для вида споткнуться? Нет, это лучше сделать уже перед склепом и посадкой в карету, тогда гвардейцы усиленно будут наблюдать за мной во время дороги, где можно будет прикинуться ветошью и даже поспать. А это неплохая мысль: если все правильно обставить, то мне поверят и трогать в пути не решатся.

– Гретхель, – я негромко позвала свою камеристку, – слушай и запоминай. Как только мы покинем эти покои, разговаривать я перестану. Рассеянным взглядом буду смотреть вдаль и печально вздыхать. Ты же постарайся донести до солдат самую главную мысль: после истерики я впала в меланхолию, и такое состояние может продлиться пару часов. Пусть они не спускают с меня глаз, но и не трогают, иначе опять все начнется по кругу. Ври, что хочешь, но постарайся, чтобы все полтора часа пути до дворца они в мою сторону даже дышать боялись. Слезы и заунывное подвывание не сочетаются с макияжем и бальным нарядом, а мне дороги наши труды.

– Все исполню в лучшем виде, – с улыбкой ответила девушка.

– Тогда пошли.

Медленно, играя на публику, камеристка буквально вытащила меня из комнаты. Мой рассеянный взгляд блуждал по коридору и лицам обеспокоенных зрителей. Спектакль начался, все лишние эмоции следовало спрятать поглубже и перестать анализировать происходящее. Тогда на моем наштукатуренном косметикой личике вообще ничего не будет читаться, и я побью рекорды по схожести с любимой игрушкой королевы. Будь эта безделушка неладна, и почему именно блондинка в алом платье?

Собравшиеся под дверью с замиранием сердца и задержкой дыхания взирали на нас и, по-видимому, готовились делить выигрыш за ставки. Фиг вам, а не победа. Я еще и не такие фортели могу выкинуть. Буду нема как рыба и трагична до безобразия. Захотят со мной пообщаться – пусть приходят по установленной в книге записи в приемные часы. Лично эти экземпляры – строго каждый третий нечетный четверг в полнолуние с полудня до трех минут после него. Больше аудиенций для них не будет. Я, кажется, придумала свой третий указ, который будет общим для всей новой аристократии: пусть обучаются смирению и покорности.

Все терпеливо ждали моей очередной выходки. А все было тихо, мирно и даже немного скучно. Гретхель, не обращая внимания на весь честной народ, за руку повела едва передвигающую ногами меня в путь. До двери нам стоило пройти немало, это значило, спектакль спектаклем, а нужно поторопиться. Первым догадался, что дело тут непростое, офицер корпуса по политическим преступлениям. Не знаю, какими усилиями я не заорала, когда он подхватил меня на руки, словно пушинку, и потащил к выходу из поместья.

– Что с ней? – даже не запыхавшись, он нес платье, в котором еще и я находилась.

– После истерики с госпожой всегда так, – пролепетала камеристка. – В эти моменты ее лучше не трогать и не беспокоить. Она просто закрывается в себе и смотрит остановившимся взглядом куда-то в пространство. У меня, особенно ночью, складывается впечатление, что она в фантазиях с нашей покойной хозяйкой разговаривает. Будьте предельно осторожны: если ее выдернуть из этого умиротворения, то закатит истерику во сто крат сильнее прежней. Это очень страшно: два раза привязывать приходилось, чтобы руки не расцарапала и вены не прокусила.

– Психолог сказал, у нее нервное расстройство и навязчивое состояние, – вздохнул дворецкий. – Словно и без него мы не понимали, что сотворил гадкий маркиз с юной леди. Изверг поганый, как можно было нашу хозяюшку обвинять в смерти госпожи. Это все безмозглая мать его заявила леди Диктории, что вышвырнет ее из поместья на улицу. Видите ли, с принцем переспала и теперь законного наследника от него носит. После этих слов ее казнить нужно. Какой там законный наследник, только уродец и может появиться на свет. Там же ни крови, ни благословения предков. Кому рождаться? Как триста лет назад сумасшедшему королю Матургу? Нам одного хватило бастарда на троне, страна чудом от него отделалась. Столько народу ни за что полегло в землю.

– И не напоминайте, – поддержал один из младших офицеров. – Начинаешь читать историю с его участием, и сразу волосы на голове дыбом встают. Столь ужасного злодея и среди разбойников было не сыскать. Даром что в короне и по крови великой. Упасите нас, все боги, от сего повторения. Демоны, и те не могли его терпеть, наверное, а уж насколько поганые твари в бездне обитают.

– Спасибо, что рассказали, – нахмурился несший меня офицер. – Если кто-то посмел порочить имя нашего великого принца, то этот человек несомненно заслуживает виселицы. Как только доставим невесту его высочества во дворец, сразу займемся ее тетушкой. Никто не вправе говорить такую дрянь накануне помолвки. Какие слухи могут пойти по стране? Наш долг, как корпуса, созданного для предотвращения заговоров против короны, проверить с особой тщательностью все, что было сказано этой сварливой женщиной. Вам же будет выписано вознаграждение за информацию. Надеюсь, леди Лунария поправится и будет достойной королевой. Строй, оставьте нас. Не пугайте и так находящуюся на грани герцогиню. Дайте возможность ей побыть в тишине и покое.

– Есть.

Мужчины исчезли из вида после приказа своего командира.

– Вы хотели поговорить со мной наедине? – мажордом вопросительно вскинул кустистую бровь. – Не стоило отсылать солдат так далеко. Достаточно было просто нажать на центральный камень в браслете моей госпожи. Непроницаемый купол накрыл бы нас.

– Я хотел поговорить не с вами, – фыркнул офицер, – а с госпожой. В отличие от моих олухов, меня командиром не за красивые глаза назначили. Леди в полном порядке и прекрасно отдает отчет всем своим действиям. Будь у нее хоть какие отклонения в психике, ее бы залечили, но привели в относительный порядок. Отправлять полоумную девицу на бал в честь триумфального возвращения принца с войны и объявления помолвки старая аристократия точно не стала бы. Так что вы, леди Лунария, никудышная актриса.

– Помилуйте, командир, – всплеснула руками Гретхель, – кто же о таком недуге врет?

– Хватит, – не выдержала я. – Вы неспроста парней отослали. У вас явно корыстные цели, которые никак не сочетаются с политикой короля и принца. В противном случае вы бы сейчас везли меня в застенки тюрьмы, а не держали бы на руках. Кстати, весьма поражена вашей силой – платье весит в полтора раза больше меня. И да, я даже думать не смела, что среди вашей братии вообще есть кто-то разумный.

– Невероятно приятный комплимент, – усмехнулся офицер. – Отошлите слуг.

– Камень, – печально вздохнула я. – Все, можете говорить, больше нас никто не слышит.

– Думаю, вы понимаете, – усмехнулся представитель новой аристократии, – что про «Белую розу» и ее связь с вами мне прекрасно известно. Так что предлагаю сделку: вы даете мне все, что я пожелаю по дороге к замку, а я, так и быть, на время забуду про ваши шалости и заговоры против короны.

– Хотите получить девственность прекрасной невесты Аугуса? – я щелкнула языком. – Ничего у вас не выйдет. Можете передать принцу, что его ждет сильное разочарование: обвинить меня в измене до брака не сможет. Одно слово – и все воспитанницы моей бабушки единым строем встанут за меня, а их мужья в могильную плиту поклонятся покойной женщине. И не стоит забывать, что королева и принцесса тоже обучались в этом доме. Единственное, на что можете уповать, что невеста слишком хороша для принца. Согласны сыграть по таким правилам? Не думаю! Не стоит забывать: весь наш разговор, хоть и не слышен для окружающих, но прекрасно записывается артефактами. Ваши шантаж и домогательства в суде очень хорошо воспримут. Старая аристократия с удовольствием вцепится вам в горло и будет душить до тех пор, пока от вашей семейки не останется только мемориальная табличка. Побойтесь богов и не играйте там, где не понимаете правил. Все, что от вас требовалось, это шантажировать меня? Теперь же запомните: в игре всегда есть две стороны, и в этой вы не являетесь ни одной из них. Простой пешке не позволено устанавливать правила, потому заткнитесь и несите меня в карету. Меня ждут жених, злосчастный бал и объявление о помолвке. Я несказанно счастлива, что мы все выяснили. Не стойте столбом, мы опаздываем!

– Аристократы, – словно ругательство выплюнул командир отряда.

– Знаете, – тихо и ласково проговорила я, – эта игра между мной и его высочеством длится без малого полжизни. Думаете, одно ваше мнение хоть что-то в ней изменит? Задача Аугуса – не дать мне сбежать, а моя цель – освободиться от оков. Вы совершенно неправильно поняли его слова о моей святой чистоте. Ему не нужен факт измены, ему нужны доказательства того, что я давно уже принадлежу ему вся, без остатка. Так что не забивайте себе голову лишними думами. До настоящей аристократии, коей является и принц, вам еще столько шишек предстоит набить, что замучаетесь все вспоминать.

– Вы настолько отвратительны, – выдавил мужчина. – Не стоит приписывать принцу то, чего нет. Его высочество никогда в жизни не опустился бы до грязного мерзкого трюка. Его верность родине и своему народу поражает всех. Великодушие и гордость незыблемы. Авторитет в армии и перед простым народом непоколебим. Он всех считает равными. И только вы, аристократы, кичитесь своим именем и изжившим себя родом. Как только он получит в свои руки власть, так сразу же прикажет перевешать весь ваш орден. Начав с вас, той, кто не ценит и не понимает, какая великая честь выпала жалкой замухрышке из каких-то герцогинь полудохлых. Повесит вас и женится на моей прекрасной доченьке, не зря же на нее даже один из ваших недобитых зарился. Так что на вашей могиле я с удовольствием и станцую, и прокляну покой вашей убогой души.

– Не зарекайтесь, – рассмеялась я. – Каждому судьба уготовала свое и воздаст по заслугам за все содеянное. И мне, и вам, и всем на свете. Так что встретимся в чистилище.

Отвечать мне он посчитал за оскорбление. Так молча мы дальше и шли. Я вновь сделала расфокусированный взгляд и притворилась куклой, которую почтенно несут на руках в дар королеве. Не хватало только перед остальными выйти из роли и продемонстрировать свою полную адекватность. Если хоть кто-то попытается докопаться до правды, я не завидую ему. Слишком большие ставки на кону, чтобы проиграть из-за самоуправства ненужной пешки. Зная Аугуса, я могла с уверенностью сказать, что он сам лично снесет ему голову и скажет, что отец семейства погиб, защищая его.

Игры придворных – это очень сложная штука, которую еще надо попробовать постичь. Так просто, зайдя с улицы и присев за стол, выиграть первую партию нельзя. Если же вам это удалось, то считайте себя трупом. Вас просто используют в своих целях те, кто плетет кружево интриг и держится в тени от стола. Возможно, вам так и не удастся понять, против кого вы, вообще, играли. Настолько коварны и опасны настоящие стены реального дворца. Тут фальши и предательства в миллион раз больше, чем искренности и любви. Последнему, мне кажется, вовсе нет места.

Заметив краем глаза экипаж, я совсем расслабилась, превращаясь в некое подобие безмозглого ребенка, которому нет еще и года от роду. Именно такого поведения от меня и ждали. Как бы пешка принца не пыхтел, но сесть со мной в одну карету ему не позволит статус и военная форма. Герцогинь, по правилам государства, может сопровождать лишь граф или родной отец. На крайний случай, человек, у которого при низком титуле имеется грандиозная заслуга перед страной. Кто-то наподобие нашего виконта запросто мог ехать рядом, а вот капитан отряда по борьбе с преступлениями против короны не подходил под эти правила.

Потому он может продолжать скрипеть зубами и строить кислые мины. Надеждам опозорить меня не суждено сбыться. Пригласи я его сама сопровождать меня в поездке, видимый этикет допустил бы наше пребывание в одном замкнутом пространстве. Но с учетом того, что я немного нездорова в глазах остальных, такому не бывать. Просьба слуг о моем сопровождении носит официальный характер, а значит, защита должна производиться снаружи кареты, но не внутри.

Итак, теперь осталось дождаться момента, когда дверца захлопнется и я смогу расслабиться. Надеюсь, за эти полтора часа больше не произойдет ничего из ряда вон выходящего. Иначе и вправду завтра найдут в подвалах мой хладный труп.

Пророчество, конечно, хорошо, но нрав Аугуса не потерпит вмешательства в его идеальные планы. А я и так сильно по ним потопталась и немного переделала под себя. Если наслежу еще больше, его инфаркт на свадьбе хватит. Стоило придержать коней и не показывать все козыри одновременно. Медленно растягивая удовольствие, нужно доставать по одному из пышного рукава. Тяжелый камешек украшения неприятно шлепнул по лбу, и я вышла из транса раздумий, как раз вовремя, к самой кульминации разговора.

– Вы не можете сесть в одну карету с герцогиней, – объяснял кто-то из подчиненных своему командиру. – Мы сопровождаем знатную леди на бал, и по правилам столичного этикета с ней могу ехать либо я как второй наследник герцога ля Щарах, либо кто-то из близнецов ля Вильт. Простите мою дерзость, но нас всех отправят на ночь в тюрьму, если королева узнает, что мы посмели опозорить невесту перед свадьбой, тем более пребывающую в плачевном состоянии. Позвольте мне ее сопровождать. Я клянусь, что не спущу с нее глаз и не позволю совершить необдуманный поступок.

– Что за идиотские правила вы мне тут рассказываете? – едва не орал на подчиненных командир.

– Простите, – вмешался низкий баритон, – но так заведено еще с основания империи и указано в правилах дворян, которые каждый подписывает перед получением титула. Если вы доверяете этому молодому человеку, то пусть лучше он едет с госпожой. Я отправлю сообщение барону де Маригас, что один из его племянников сопровождает миледи. Его Высочество также будет об этом оповещен. Думаю, все должно быть в порядке. Если что, скажете, личный маг покойной леди Диктории поставил на карету печать сохранности. Даже придворные маги тогда не найдут, к чему придраться в ваших действиях. Прошу простить недостойных слуг этого дома за доставленные вам неудобства. Мы никоим образом не хотели нанести вам оскорбления и выставить не в лучшем свете, но вы по статусу не имеете права сопровождать нашу хозяйку. Еще раз приношу свои извинения за столь недопустимые и грубые слова в ваш адрес, милорд.

– Ладгаст, отвечаешь за нее, – сверкнул глазами командир отряда и небрежно скинул меня на руки едва не крякнувшему от моей тяжести парню.

Меня осторожно усадили в экипаж, стараясь лишний раз не тревожить. Я даже удивилась, когда парень не последовал за мной, а остался снаружи, тихо о чем-то переговариваясь с магом, который уже пару столетий работал на род де Шаларгу. Это выглядело ужасно подозрительно. Второй сын герцога слишком хорошо осведомлен о моветоне. Обычно новые дворяне и не думают забивать себе этим голову. А он весьма четко изложил правило, прописанное в кодексе настоящего дворянина. Что за подвох кроется в этой странной личности?

Наконец мой сопровождающий отвлекся от разговора и, поклонившись своему командиру, проскользнул в карету. Его темно-вишневые глаза показались мне смутно знакомыми, словно я уже где-то видела столь редкий цвет. Как ни пыталась напрячь мозг, так и не вспомнила обладателя похожей радужки. Но теперь втройне опасалась находиться рядом с подозрительным типом. Непонятно, с кем именно в памяти всплывает ассоциация, но, вероятно, с кем-то из близкого окружения. Вот только моего или принца?

Экипаж медленно и плавно тронулся, начиная свой путь. До замка дорога неблизкая, больше часа по ухабистым дорогам. По территориям семьи де Шаларгу проезжать было терпимо, но стоило пересечь границу, как начиналась настоящая пытка. Почему все так ратуют за новую аристократию? Потому что до конца не осознают, какой хаос начнется в стране. Многим невдомек, что старая аристократия отвечала за те земли, которые корона вверяла в их руки. Территории моей семьи процветали, и даже в такой глуши по столичным меркам мы весьма неплохо зарабатывали. Все жители этих мест были сыты, одеты и обуты, не жаловались на свою тяжелую долю и были счастливы. О других местах, особенно с новыми аристократами у власти, такого не скажешь. Там постепенно верх над процветанием брало запустение.

Закрыв глаза, я откинула голову на спинку кареты. Мягкая подушка из обшивки не позволяла мне биться о деревянный бок. Но даже так я чувствовала, как колеса перебирают по мелкой и неровной поверхности обычного тракта. Ехать по-королевски не решилась, мало ли что именно взбредет в голову тем, кто не желает видеть меня королевой. Таких, увы, тоже было в достатке. И пока мы вели игру с принцем, они постепенно делали свои шаги. Ресурсами они были обделены, да и подобраться ко мне непросто. Именно эти люди стали главной причиной моего заточения в стенах поместья за высокими заборами под магической охраной. Сурово, но зато надежно и эффективно.

Как только у них появлялся шанс избавиться от меня, нападение следовало незамедлительно. За десяток лет, начиная с момента первых пересудов о моей свадьбе, я чудом пережила два десятка покушений. Многие говорили о том, что это капля в море. Мол, на первую невесту Аугуса нападали по два раза на дню, пока в один прекрасный день одиннадцатилетняя графиня не умерла. По глупости, признаться честно. Но что было взять с родителей, которые получили титул за пару лет до рождения дочери? Они элементарно не знали правил безопасности и таскали несчастную по светским мероприятиям, что и немудрено – от заманчивых приглашений никто не смог бы отказаться. Невесту принца зарезали в подворотне, когда та с родителями возвращалась в столичный дом из театра. Печальная история, но леди Диктория запомнила урок и не выпускала меня без охраны.

Вот и получилось, что я жива, а та несчастная покоится в земле. Фамильного склепа ей было не суждено увидеть. Печальная и одновременно глупая история. Всем нам она послужила замечательным назиданием на будущее. Не хотите, чтобы ваши дочери отправились на тот свет раньше времени – избегайте ненужных общественных мероприятий. Что им стоило отказать актрисе в посещении невестой ее спектакля? Да ничего, та еще и в ноги должна была кланяться за ответ. В результате молоденькая оперная дамочка прославилась, а ребенок лег в гроб. Вот и вся ирония. Нет большей глупости, чем власть, к которой человек не готов.

Дорога начала меня убаюкивать, и я почти провалилась в сон, когда камни на одном из родовых ювелирных гарнитуров ярко вспыхнули. Рубины из алхимического ряда переливались так, словно в замкнутом пространстве кареты началось солнечное представление. Но нет, это всего лишь сработала наложенная моими предками защита. Распахнув глаза, я узрела ошарашенное лицо сопровождавшего меня офицера и небольшой черный агат на его ладони. Что он пытался сделать, я даже не бралась судить – в магии камней была не столь хороша, как в алхимии.

– Простите, герцогиня, – икнул побелевший Ладгаст. – Я не хотел нарушать ваш покой, этот камень должен был облегчить ваше состояние. Моя мама тоже больна, и агат помогает справляться с ее приступами. Вот и носим мы все по камешку для критического случая. Она не так хорошо себя контролирует во время припадков, как вы.

– Можешь не врать, – я прищурила глаза. – Будь это простой камень – рубины молча перенесли бы воздействие, только едва нагрелись бы, чтобы предупредить. А от твоего артефакта они взбесились, показывая едва ли не смертельную опасность. Советую сказать правду и не морочить мне голову. Я пережила достаточно покушений на свою жизнь, чтобы не умереть всего за пару часов до объявления о моей помолвке.

– Но это правда, – глаза парня невинно захлопали, смотря на меня с жалостью. – Отец дал нам с братом такие камни, и теперь каждый раз, когда мама порывается от него сбежать в панике, мы просто успокаиваем ее. Все воздействие сводится к нейтрализации ненужных человеку эмоций. Больше артефакт не несет в себе ничего постороннего. Так что вы ошибаетесь, он не опасен для здоровья.

– Дай сюда, – я протянула руку в требовательном жесте.

Ладгаст помедлил, но с неуверенностью все же протянул мне гладкий артефакт размером с крупную бусину. Поднеся к глазам камень, я направила энергию одного из собственных рубинов внутрь него. Передо мной должна была открыться матрица камня. Предки постарались на славу, каждая герцогиня таскала на себе целую подпольную систему по распознаванию и созиданию чар. Вот и пригодились старые карты из рукава. Все же некоторые фокусы никогда не утратят своей актуальности. А некоторые даже через тысячелетия не найдут замены.

Наконец система отвисла и выдала мне конечный результат. Ох, я даже залюбовалась, когда перед глазами повисла матрица с красными и зелеными переплетениями. И мне еще будет доказывать этот офицеришко, что не пытался навредить. Впрочем, если припомнить его слова, может и не догадывался о его опасности.

– Кто твоя мать? – отвлекшись от созерцания камня, я посмотрела парню в глаза.

– Баронесса де Фатас, – пробубнил Ладгаст, флегматично пожимая плечами.

– Демоны вас всех подери, – тихо прошипела я сквозь зубы.

– Что случилось? – кажется, он и вправду не понимал.

– Расскажи все, что ты знаешь о семье своей матери? – вздернув бровь, покрутила артефакт в пальцах.

– Отец пожалел ее и приютил, – печально протянул собеседник. – В то время семья матери проигралась, и дед выставил дочь на торги. Отец при поддержке короля смог ее выкупить и увезти к себе в поместье. Потом родился мой брат, и у матери начались первые проблемы с головой. После моего рождения ей стало совсем плохо – она начала убегать, плакать и умолять перестать ее истязать. Несла полный бред про какую-то белую розу. Вот для ее лечения и создали артефакт.

– А теперь я расскажу тебе познавательную сказку, – черные грани камня отсвечивали в моих пальцах. – «Белая роза» – это не бред, а частный дворянский клуб. Твою мать я знала, увы, только по рассказам. Зато замечательно знаю твоего деда. Шафлтар де Фатас – мужчина не просто состоятельный, он самый богатый промышленник современности. Под его началом находится вся рыбная отрасль страны. Без его разрешения из территориальных вод нашей страны не будет поднята ни одна водоросль. И ты хочешь меня убедить, что имея такие доходы, он решил продать собственную дочь? Поверь мне, быстрее он купит это королевство. Твой дед – суровый человек строгих нравов, чтущий только дворянский кодекс и силу денег. Твой же отец, хоть и граф, но живет в таких трущобах, что для бедной леди Мандрак пребывание в его поместье и в самом деле пытка. Из золотых комнат с платиновыми столовыми приборами попасть в унылых мир продуваемых ветрами темных стен. Мне ее жаль. Каждое украшение для волос твоей матери стоит больше, чем весь ваш дом.

– Отец никогда не рассказывал о таком, – парень с подозрением смотрел на меня. – Даже ни разу не пригласил деда к нам в гости. Если все это правда, то почему я сейчас сижу перед вами? Следуя логике ваших слов, дед по матери уже давно мог забрать нас от отца и забыть, как того зовут. Выходит, вы пытаетесь меня обмануть. Нет у матери отца, только старый жлоб, которому деньги важнее собственной дочери. Так что верните мой артефакт, в нем нет ничего сверхъестественного. Обычный камень для успокоения нервов. Мой отец никому и никогда не сделает больно.

– Сперва выслушай, потом делай выводы, – в ответ хмыкнула я. – Ты должен знать об участии правящей семьи в этой истории. Единственный вариант, при котором твой дед бессилен – это королевский контракт невесты. Подписать его может только королева. С того момента, как эта бумажка становится официально заверенной, распоряжаться жизнью супруги в полном объеме может лишь муж. Даже семья девушки без разрешения ее мужа не имеет права приближаться к несчастной, за исключением светских раутов и официальных мероприятий. Могу поспорить: твои родители никуда не выходят вместе, а к деду тебя никто и никогда не подводил знакомиться. Хочешь, я могу организовать тебе сегодня знакомство с родственником, но в обмен на одну небольшую услугу. Поверь, она пустяковая, тебе всего лишь нужно будет спровадить свой отряд от замка куда подальше. Никаких жертв и предательства, только маленькое одолжение. Вашего командира видеть я больше не желаю.

– Оставить вас без присмотра отряда? – парень встревоженно посмотрел на меня.

– Да, – кивнула я, – ты уведешь отряд, и я представлю тебя деду.

– Хорошо, – кивнул он, – а что делать с артефактом, который у вас в руках?

– Интересный экземпляр, – я облизнула пересохшие губы. – Но мой тебе совет: как только выйдешь из кареты – выброси его в ближайшие кусты. Если стража найдет у тебя его в кармане, то головы тебе не сносить. Этот камешек не простое успокоительное, он подавляет сознание и делает человека рабом. Любой приказ хозяина – и жертва спокойно выполняет все, даже если велено утопиться. Хорошенько подумай о том, что на самом деле происходит с твоей матерью и почему мои украшения так отреагировали на артефакт. Твой, как ты сказал, почти игрушечный камень может нанести организму такой вред, что ни одни маги не смогут откачать жертву. Твоя же матушка находится под его воздействием уже лет двадцать пять, точно?

– Получается, мой отец держит мою мать взаперти? – в голосе парня прозвучала паника. – Не могу поверить. Быть такого не может. Папа ее очень сильно любит.

– Побеседуй с дедом, – я кинула артефакт ему на колени, – а потом принимай решения. Как я говорила твоему начальнику, мир аристократов жесток, и чем младше род, тем меньше в нем понимания, по каким правилам идет игра. Думаешь, твой отец так просто получил в дар от короля и королевы брачный контракт? Нет! С ним расплатились за услугу, которую законной точно не назовешь. Открой глаза: ты попал в мир, который не прощает. Даже себе тут верить можно не всегда. А теперь дай мне нормально отдохнуть. Нам осталось еще около получаса пути. За это время тебе нужно решить вопрос со своим внутренним голосом и придумать, куда послать отряд.

В закрытом пространстве кареты повисла тишина. Я глубоко задумалась обо всем узнанном. Отменить контракт практически невозможно. Для этого нужны веские доказательство. Но теперь они у нас есть. Использование артефакта самого опасного класса против невинного человека, еще и целую четверть века! Герцога от казни не спасет даже покровительство короля. Верные слуги и лучшие друзья сами отправят дурака на эшафот. Подумать только: не просто рабство, а полный контроль над мыслями, чувствами и телом несчастной. Жуткая участь, лучше умереть, чем так существовать. Теперь понимаю, почему в семье так часто нужен заколдованный камень, что его кусочки даже сыновьям раздали. Воля к свободе в леди Мандрак сильнее воздействия артефакта.

Под колесами застучал самый отвратительный участок дороги, а значит, ехать до столицы осталось недолго. Стоило подготовиться и мысленно смириться с тем, что все оставшиеся часы придется провести в обществе Аугуса. Последняя попытка к бегству мне предоставится в момент, когда его начнут поздравлять и король объявит коронацию. Если не успею улизнуть в этот промежуток, то быть пророчеству исполненным, и тогда даже наследство рода де Шаларгу не убережет меня.

Огни столицы засверкали на горизонте, и по моей спине прошелся табун мурашек. До чего страшно понимать, что твоя жизнь висит на волоске. Любое неверное движение или неправильно сказанное слово – и все рухнет в бездну. В одно мгновение развалится, словно карточный домик. Места для тревоги в моей голове не осталось. С каждой прожитой секундой я заставляла себя думать только о том, что моя жизнь принадлежит только мне. Нельзя опускать руки и сдаваться, когда до победы остается всего один крошечный шажок. После бала даже рыбный барон, дед Ладгаста, окажется мне сильно должен, а это упрочит мое положение. И став королевой, я не потеряю себя в удушливой власти Аугуса. За моей спиной встанут аристократы, те люди, которые чтут традиции и из тени управляют страной.

Закусив губу, я сжала кулаки: нужно взять верх над эмоциями. Торопиться нельзя ни в коем случае. Не зря говорят, что даже под самый огромный валун когда-нибудь да начнет просачиваться вода. Постепенно я дойду до нужного мне финала. Не важно, сейчас или через год, но все будет именно так, как того пожелаю я.

Королевский дворец внезапно предстал моему взору, я даже не успела как следует собраться с мыслями. В благополучный исход вечера верилось с трудом. Аугус не тот человек, который не приготовит для меня пару десятков хитроумных ловушек. Силки на дичь уже расставлены. И вот оно, главное развлечение сегодняшнего вечера, почти без опоздания прибыло на бал. Финальная партия началась!

Сегодня внимание каждого из нас будет всецело уделено только оппоненту. Весь окружающий нас высший свет не удостоится даже мимолетного взгляда. Мы так долго играли в эту игру, что успели позабыть, ради чего все затеяли. Нашей отдушиной стала сумасшедшая, почти иррациональная страсть. Желание сделать гадость другому, доказать сопернику, что ты умнее его. Это уже не просто привычка, а образ жизни, вокруг которого все строится. И вот наступил момент, который должен расставить все по своим местам и явить миру настоящее положение дел. Прекратить это затянувшееся на долгие годы соревнование.

Финал близок, но я так и не поняла смысла нашего противостояния. Аугус неудержимо желал меня в жены, а я мечтала избавиться от навязанной участи. При этом каждый из нас прекрасно понимал, что от пророчества так просто не сбежать. Да, я нашла лазейку, но даже если рассматривать ее, то выйдет, что я должна забеременеть прежде, чем сбежать. Наша с ним дочь – единственное событие, которое не может быть изменено. Тот самый отправной пункт, которого я боюсь и в то же время жду. Принц понимает все это не хуже меня. Мы не дураки и не страдаем самообманом. Только представлять на пальце кольцо почему-то невыносимо больно.

При одной мысли о нем грудную клетку сдавливает и хочется рыдать. Будто бы вместе с колечком меня свяжут оковы и я навечно останусь во власти мужчины, которого презираю. Но я не королева Мебелира, готовая терпеть издевательства своего супруга. Я принцесса соседнего государства, пусть без памяти и нужных регалий, но всегда могу собраться и тайно сбежать из страны. У меня есть деньги и место, в котором я могу укрыться. Остального мне и не нужно, к власти я не стремлюсь.

Сейчас главное – донести до собственного сознания эти простые истины. Взять себя в руки и гордо выйти из кареты. Хотя нет, не получится – для отряда недотеп я немного больна и соображаю с трудом. Вся надежда на Ладгаста и его желание пообщаться с родным дедом, чтобы узнать правду о собственной семье. Что же, мне предстоит и дальше использовать различные фигуры для ведения боя.

Даже если судьба преподнесет мне их совершенно неожиданно и в самый последний момент. Королеву именно это и отличает от простой дворянки: она наравне с мужем может играть в партии, которые разыгрываются на высоком политическом уровне. И зачастую далеко не короли приносят самые выгодные договора своей стране и не посольства с их дарами.

Дверца отворилась, и перед моим носом появилась темная перчатка начальника отряда рыцарей по борьбе с заговорами и предательством. А вот и не дождетесь, господин рыцарь, я в безумном приступе, и потому не тревожьте меня. Криво усмехнулась и демонстративно посмотрела в окно. Ладгаст словно очнулся ото сна и выпрыгнул на парадную зону перед главными воротами. О чем парень общался со своим начальником, я не слышала, да и не имело значения, какие сказки он ему рассказывал. Меня волновал конечный результат. В моем представлении либо парень все делает правильно, либо он бесполезен даже в роли пешки.

Отвлекающий маневр был жизненно необходим. Если не произойдет воссоединения семьи, то мне за короткий промежуток времени предстоит найти достойный повод, чтобы отвлечь внимание общественности от моей персоны. Чем меньше его я получу, тем в итоге проще будет удрать. Моя основная цель осталась неизменной. Я потом придумаю, как исполнить пророчество. Сейчас достаточно изменить начальную координату.

На выполнение этой задачи предстоит пустить все силы. Аугус может до бесконечности угрожать мне, что засадит в подвал к крысам. Я-то знаю, что на такой шаг принц не пойдет. Слишком хорошо меня знает и отдает себе отчет, что я либо сбегу оттуда, либо покончу с жизнью.

Ржание лошадей и недовольный голос наглого капитана убедили меня в том, что Ладгаст очень хочет понять, правдивы ли мои слова. Разговор с аристократкой, которая не кривит при его приближении нос, очень задел парня. И теперь в его голове поселилось две мысли. Первая – истину ли я рассказала ему, и более весомая вторая – как себя на самом деле чувствует его мать. Это позволяло легко и непринужденно манипулировать им. Идеальная пешка в моей финальной атаке.

И вот на меня смотрели пронзительные глаза, в которых виделась паническая тревога. Помотав головой и выкинув из нее все лишнее, я приняла его протянутую мне руку и поспешила покинуть удушающий плен кареты. Зря я надеялась на то, что жених будет встречать меня на крыльце с распростертыми объятиями.

По ступеням парадного входа мы с Ладгастом поднимались чинно и медленно, я просто застыла в предвкушении. Словно ничего в этом мире уже не могло нарушить идеальную картину, выстроенную у меня в голове. Все выверенно и четко. Как будто к этой войне я готовилась все двадцать три года своей жизни. Возможно, именно так и было. Только у леди Диктории, к сожалению, уже не получится узнать, она безнадежно мертва. А трогать неуместным вызовом из-за грани ее душу я не собиралась. Радоваться нужно тому, что она посетила меня в обличье призрака и рассказала правду о моем рождении. Только за это я усердно должна молиться за упокой ее души.

Я буду достойной наследницей не только для рода де Шаларгу, но и для семьи Сар Ляголь. Настоящей принцессой, которая родилась ею. Память – дело наживное, и мне виконт вернет ее в любой момент после начала исполнения пророчества. Сейчас истинные воспоминания лишь отвлекали бы меня от поставленных задач. Желание встретиться с родителями пересилило бы мысли о коварстве семьи Мор Ляголь. Забывать об этом ни в коем случае нельзя, иначе я действительно лишусь всех прав, и даже титул герцогини и обширные связи тут не спасут.

Бедный лакей едва не поперхнулся, когда мы без предупреждения вошли в распахнутые двери парадного зала. Меня, похоже, тут не ждали. Глаза рыцарей округлились, а на щеках леди Мариджад проступили алые пятна. Эх, вот и что в ней нашел Аугус, не зря именно на ней остановил свой выбор глава тайной канцелярии. Породу не попортит и не жалко отдать зарвавшуюся курицу проклятью. Готова поставить все свое состояние на то, что сейчас она выкинет что-нибудь несовместимое с дворянским кодексом и обычными правилами хорошего тона.

– Как вы посмели предать Его Высочество? – я, как всегда, оказалась права. – Явиться на бал с опозданием и в растрепанном виде. Еще и под руку с каким-то мальчишкой. Вы совершенно бесстыжая, не зря от вас никакого толку. Подумайте, какая королева перед нами предстала.

– Граф ля Щарах, – я сверкнула сияющей улыбкой, – простите великодушно. Она у нас немного дурочка, не стоит обращать внимания. Мариджад не воспитывалась у придворных леди, потому не принимайте близко к сердцу ее слова. Благодарю вас за помощь в моем сопровождении. Без вас все эти охотники за наследством взяли бы верх, но вы так доблестно защищали меня, оправдав звание рыцаря. Барон де Фатас по праву может гордиться таким внуком. Так что от имени герцогини приношу вам свои глубочайшие извинения за слова этой необразованной и просто глупой девушки. Я пойму, если вы оскорбитесь – такое неуважение к вашей персоне. Но уверяю, я приложу все силы, чтобы доказать Его Высочеству ваш благородный порыв в спасении меня от покушения.

– Внук Шафлтара, – со всех сторон начали раздаваться шепотки.

Двор загудел, обсуждая, что на бал меня привез доблестный рыцарь, который не постеснялся вступиться за невесту принца. О чем, собственно, сам жених думал, накануне помолвки оставляя свою ненаглядную без должной защиты и взвода охраны? Я даже не могла подумать, что вспыльчивая дурочка сможет оказаться столь полезной. Думаю, этого не могла себе представить даже сама Мариджад.

Теперь о моем некрасивом опоздании даже не говорилось. В одно мгновение я превратилась в несчастную страдалицу, которой пришлось пережить покушение лишь из-за необходимости прибыть на коронацию своего жениха. И при этом какая-то невоспитанная девица смеет оскорблять половину знати в моем лице и вторую половину знати в лице моего благородного защитника. Веселая картина получается в конечном результате. Правда, для самой бедняжки – самая, что ни говори, плачевная.

Я нежно улыбнулась и раскланялась с немного опешившим парнем. Ему уже не до меня.... Если судить по неспешно плывущей в нашу сторону баронессе, желание познакомиться с внуком у дам гораздо больше, чем у моя тяга сбежать отсюда. Стоять на проходе было невежливо – вдруг я не единственная, кто опаздывает на важное мероприятие. У всех еще есть полчаса в запасе до начала официального раута. Некоторым добираться до замка много дольше моего, особенно с южных границ страны. Единственный выход к морям теплых вод очень ценился, потому лордам с тех окраин могли простить опоздание и на коронацию, главное, чтобы они приехали.

В голове стоял легкий туман. В зал столько людей набилось, что дышать было нечем. Открытые окна и вечерняя прохлада не спасали. А выйти в сад я смогу только в момент коронации, когда все внимание будет направлено на принца и короля. Официально принять титул кронпринца важнее, чем самому стать королем. Даже если после этого неожиданно объявится полчище бастардов, на трон они уже претендовать не смогут. Таковы древние правила, и нарушать их не станут. По традиции этим жестом действующий правитель подтверждает свой выбор перед богами, и отменить его уже не представляется возможным.

Пробежавшись пальцами по мягкой обивке дивана, я посетовала на собственную участь. Ни с кем из знакомых общаться было нельзя. Уверена, по всему залу носилась толпа шпионов, которым приказано следить за всеми, кто вхож в «Белую розу». Ну ничего, Аугус, наше общество тоже не лыком шито, просто так в руки мы не дадимся. Охота и жажда обладания разъедает не только душу, но и сердце. А ты, мой дорогой почти муж, так сильно занят погоней за неуловимой тенью совершенной герцогини, что даже мысли не допускаешь о капканах, в которые тебя целенаправленно загоняли все эти годы.

Я долго буду смеяться, если герцогиня умерла не просто так. Было у меня предположение, правда, без веских доказательств… С браком Аугус мог тянуть еще пару лет, пока мне не стукнуло бы двадцать пять и не встал бы выбор: свадьба или монастырь богини женского начала. И вот, как доблестный рыцарь, он предложил бы мне себя в качестве мужа. Понятное дело, никто не полез бы перебивать такую ставку. А в храм я и сама не ушла бы. Так он планировал изначально. Но как только я стала наследницей титула и огромного состояния, уход в монахини перестал быть актуальным.

Герцогиня с полным титулом, без ограничений, имеет право не выходить замуж аж до тридцати лет. Семь лет – очень долгий срок, и самому Аугусу уже было бы тридцать два. По традиции он в двадцать девять терял право на престол без подходящей супруги. Вот так смерть моей госпожи спутала ему все карты. Поэтому я была практически уверена в том, что все это хорошо спланированная акция.

Зал постепенно начал затихать, приближалось время официальной части. Я старалась взять себя в руки и не поддаваться всеобщему стремлению быть ближе к трону. Ладони вспотели… Осторожно вытерев их о мягкую обивку дивана, я сделала вид, что не могу от счастья и слова вымолвить. На восковом лице не заметно: радость я испытываю или гнев. Это кукольная маска без единого намека на живого человека и на его искренность в отношении ко всему происходящему. Безумно дорогая игрушка, с которой и забавляться нельзя, и на полке хранить жалко.

Трубы заиграли, и со стороны парадного входа послышались гулкие шаги. Все присутствующие замерли в ожидании едва ли не чуда. Впрочем, если подумать, Аугус и вправду совершил невозможное, отбив нападение врагов за столь короткий срок. Двести тысяч раненых и убитых – самая маленькая цена в новейшей истории, которую страна отдала за свою независимость. С развитием магии и возможностей алхимии и артефакторики счет потерь шел на миллионы. А тут всего двести тысяч в общей сложности, за такое ему памятник поставить была согласна даже я. Но, с другой стороны, он сам допустил, чтобы переговоры превратились в военные действия, которые не решались политическими рычагами воздействия с обеих сторон.

Медленно и торжественно в зал входил принц. Да, тут нельзя не признать: чертовски красив и нереально притягателен. Возможно, свершись наша первая встреча при других обстоятельствах, я бы влюбилась с первого взгляда, и не желала сейчас сбежать от этого сокровища. От всех этих темных локонов, которые обрамляли идеальное лицо с правильными чертами. Даже черные глаза, от взгляда которых особо чувствительные девицы падали в обморок, меня перестали трогать уже много лет назад. Для меня он был самым обычным и ничем не примечательным мужчиной, который имел наглость подойти ко мне без разрешения.

Будь он хоть трижды самым невероятным и фантастическим во вселенной, для меня он ничем не лучше моего жалкого брата, который даже не родной маркизу и моей тетке. За пару месяцев до смерти герцогиня рассказала мне правду. Как выяснилось, маркиз Варион де Ларгаст на самом деле бастард короля от проститутки. Кровью особенно такой разбрасываться не принято, вот и отдали ребенка на воспитание человеку, которому дальше падать просто некуда. Каким боком в этой истории оказалась замешана дочь леди Диктории, не знает даже сама женщина. Просто в один момент ее записали в матери этого отродья королевской крови.

О том, что незаконнорожденный принц немного с придурью, знали всего человек десять. Даже король не был в курсе его небольшого изъяна. Отклонения тщательно маскировались, и потому все аристократы начали считать моего брата просто эгоистичным засранцем, над которым можно безнаказанно смеяться. В эти рамки его нестандартное поведение замечательно вписывалось.

Усмехнувшись, я подумала, что Аугус точно умер бы, узнай он правду о забавной кровосмесительной интриге. Мой собственный брат оказался ему родным по крови и подходил под описание пророчества. В нем ведь не говорилось, от кого именно должна быть моя дочь, главное – смешение ветвей Мор и Сар. Козырь у меня был припрятан очень сильный. Против столь очевидной правды не сможет выстоять даже король.

Поднявшись с дивана при приближении Аугуса, я сделала положенный реверанс, опуская голову и пряча смеющийся взгляд. Ему еще рано видеть мою торжественную улыбку. У меня есть еще час для того, чтобы поиграть с ним и благополучно удрать из сетей его любви. Такого шанса я не упущу. Когда мне еще доведется попортить ему нервы безнаказанно и вполне законно? Боюсь, не скоро, ведь очень непросто найти лазейку в его защите.

– Дамы и господа, – начал принц, и все музыканты со зрителями тут же заняли отведенные им места, – я рад приветствовать вас всех в сей торжественный и необычный день. С гордостью сообщаю, что сегодня с границ пришли добрые вести. Мы окончательно разбили армию врагов и отвоевали Небесный Перевал, с этого дня его наместником становится один из самых выдающихся стратегов современности герцог ля Тактус. Прошу, встречайте нашего нового лорда, который прославит страну и приведет ее к еще большим свершениям и победам. Именно этому человеку мы все обязаны таким маленьким количеством потерь на полях сражений. Восславьте же нашего победителя.

Зал взорвался двумя типами аплодисментов. Первые были ленивыми. Еще бы, очередной аристократ, который получил свой титул за недоказуемые заслуги. Где уверенность в том, что завтра он сможет удержать власть на этих землях? Туда нужно было посылать того, кто четко представляет, как управлять завоеванными территориями, которые находятся в упадке после недавних военных действий. А принц отправляет зеленого юнца, который умеет размышлять только на военном поле и хорошо, если имеет хоть малейшее представление об экономике и управлении имением с прилегающими к нему объектами.

Второй шквал был намного сильнее и продолжительнее. Это были аплодисменты тех, кто получил свои звания точно так же за красивые глаза или подставившись под пулю. Надо же, раньше отдать жизнь за короля было долгом любого дворянина, а теперь аристократами становятся за такую малость. Лет триста назад засмеяли бы их всех и на виселицу отправили. А теперь с помпезными овациями встречают человека, еще по факту ничего толком и не совершившего для страны. Принц даже не может доказать, что именно старания этого уже герцога позволили избежать потерь. Теперь я понимала, почему эта страна так быстро катится в бездну пророчества.

– А теперь, пожалуй, вернемся к радостному событию, ради которого мы с вами сегодня собрались в столь поздний час. Я не хочу задерживать вас еще дольше, читая длинные витиеватые речи о доблести и чести. Каждый из приглашенных и так знает, что наша великая страна процветает благодаря грамотному и уверенному правлению моего отца. Но мы все не вечны на этой земле, и даже лучшим приходится уходить. Пусть век нашего короля будет долгим и нерушимым, я не хочу накликать беду. Только сегодня было принято решение, что мне пора занять место подле моего отца, чтобы во всем ему помогать и развивать наше королевство, ведя его уверенной рукой в безоблачное и светлое будущее. Но прежде, чем меня коронуют, я хочу еще раз спросить у своей супруги, почему она не хочет взойти сегодня со мной на этот престол. Да, мы понимаем, какое горе она пережила, и я чувствую себя сейчас последним наглецом. Внезапно оказавшись меж двух огней, я не представляю, какой путь правильный. Пообещав твоей бабушке почти перед самой ее смертью твое благополучие, сейчас мне приходится уважать твою скорбь. Так дай же всем ответ, любовь моя.

Вся знать, как по команде, обернулась ко мне. Такого шага с его стороны я не ожидала. Объявить меня женой без свадьбы. Это очень весомый поступок. Принц только что фактически признал меня равной себе. Странно, он же был серьезно настроен загнать меня в оковы контрактов. Договор сложнее нарушить, чем сбежать вечером из дворца. К чему он это сказал, и с какой же теперь стороны мне ждать нападения и подвоха? Выходит, он тоже нашел способ спутать мне все карты.

– Простите, Ваше Высочество, – с глубочайшим поклоном я присела перед троном. – Но ваши слова сильно ранят мою кровоточащую душу. Бабушка только ушла, я даже не могу поверить, что небо забрало ее. Вы правы – все великие уходят, но для меня ее потеря слишком глубока и темна. Словно весь мой мир в одно мгновение лишился красок и превратился в одно сплошное серое туманное марево. Я осознаю ваш великий порыв, но вынуждена отказаться. Я не Мариджад, чтобы бегать за вами по первому же требованию. Я герцогиня великого и могущественного дома де Шаларгу, и не потерплю к себе такого пренебрежительного отношения. Становиться вашей любовницей я не собираюсь. И если у вас есть более достойная кандидатура в королевы, то могли бы просто разорвать со мной помолвку, а не предлагать такую мерзость. Уж лучше я окажусь в подвале с крысами, чем приму столь низкое предложение. Не унижайте память о моих великих предках, которые сделали столько всего для этой страны. Вы только что даровали дворянский титул подхалиму за его мнимую помощь, а мне, дочери великого рода, предлагаете греть вашу постель!

После моих слов понимающая, о чем я, собственно, толкую, часть зала едва не подавилось смешками. Виконт писал мне о таком варианте, но, признаться, я не думала, что Аугус его выберет. Теперь же все его одухотворенные речи с подачи сильнейшего мага нашей страны были вывернуты наизнанку. Его надежда на полузаконный брак рухнула в одно мгновение, и из благородного жеста признание превратилось в оскорбление всех благородных семей.

– Милая, – на удивление душевно протянул Аугус, – ты в состоянии нервного потрясения совершенно неправильно меня поняла. Какая там Мариджад? Она меня совершенно не интересует. Я бы с радостью прямо сейчас взял тебя в жены, но, увы, только вернулся с поля сражения. Твое состояние, по словам окружающих, все хуже с каждым днем. Твоя тоска по достопочтенной герцогине светла. Прошу, не думай, что я хочу предложить тебе роль любовницы или заменить на кого-то другого. Нет, мне нужна только моя очаровательная Лунария.

– Тогда, – первый шаг можно совершать, – на эту деревенщину ты подпишешь королевский брачный контракт! Отдашь ее тому, кто просит ее руки и сердца. Либо я разворачиваюсь и уезжаю в Амартель. Герцог из той страны еще при жизни бабушки сделал мне достойное предложение. Увы, теперь я вынуждена стоять перед вами, а не принимать его ухаживания. В отличие от вас с бесконечными интрижками, у него никого нет. И по законам южной страны он обязан хранить верность только своей жене. А не подбирать всякие отбросы общества.

Теперь все зависело только от самого Аугуса. Либо он сейчас принимает правила игры и перед всеми признает мою победу, либо под идеальным предлогом завтра же я сбегаю на родину к родителям. Все на удивление складывается как нельзя лучше. Я даже предположить не могла, что так легко и непринужденно смогу провести эту партию. Аристократы вновь встрепенулись, «Белая роза» начала активно перешептываться о падении моральных качеств, а новые дворяне вдвое громче возмущаться: что за королевский контракт такой, и с какого потолка я его, собственно, взяла.

– Как только станешь королевой, – скрипнул зубами Аугус, – сама лично его и подпишешь. Хоть на нее, хоть на всех фавориток дворца. Мне до них нет совершенно никакого дела. А в Амартель я тебя не отпущу ни за какие деньги этого мира. Нет ничего, что эти заносчивые южане могут предложить тебе. Только я достоин стать тебе надежной опорой и поддержкой. Если больше ничто тебя не смущает, то прошу, поднимись ко мне сюда. Жаль, что ты в цветах траура. Была бы в белом – прямо сейчас и сыграли бы свадьбу. Все гости и так уже на месте. Ждут лишь твоего решения.

Так вот она, оказывается, настоящая причина. Королевских портных послала не Мебелира, а ее сын в надежде, что я совершу стратегически важную ошибку и наряжусь в белое. Не на ту напал! Я, конечно, могу не запоминать тенденций модных веяний, но традиционный этикет знаю в совершенстве.

Склонив еще раз голову, с неохотой, медленно, шаг за шагом я начала подходить к трону. Корону на свою голову надеть не стремилась, но выбора пока не было. Сбежать уже не получится, все пути к отступлению отрезаны. Спасительный диванчик остался позади, за кучей народа. Вот и приходилось с каждым ударом сердца вплотную приближаться к судьбе, от которой я так стремилась удрать. Пророчество не изменить, его можно отсрочить или упростить, но нельзя стереть. Судьба так красноречиво мне на это намекала, что аж плакать хотелось, настолько это все смешно и глупо.

Наконец-то расстояние между нами закончилось, и я могла четко различить недоверие в черных глазах принца. Он словно сам себе не мог поверить, что все происходит в реальности и я не иллюзия, которая вот-вот растает. Понятно, что ему, как и мне, было сложно переварить в голове мысль о том, что противостояние закончено и больше мы не сможем вести игру. Наверное, я даже не стремилась убежать. Мне просто хотелось досадить ему и заставить понервничать. От роли королевы не смогла бы отказаться, зная, что я принцесса соседней страны, тем более при осознанном обмане и риске быть раскрытой. Это будоражило кровь и зажигало в ней пламя.

Игра не давала нам с Аугусом заскучать. Не создавала оков, в которые падали люди, заключающие брак. Нет, мы были свободны и отдавали себе отчет в действиях. Мы жили, ярко соперничая и вставляя палки в колеса друг другу. И вот наша многолетняя партия подошла к финалу. Сокращая расстояние между нами, я закрывала финальную страницу дисятилетней партии. Для нас не было выхода, мы увязли во всем этом без возможности выбраться. Неожиданно в голове проскользнула шальная мысль: я не смогу жить без него.

Каждый день и каждую ночь я думала только о принце. Действия и шаги просчитывала на бумаге, собирала и записывала информацию. Это стало моей жизнью, ничего другого мне не было нужно. Точнее, весь остальной мир выглядел слишком серым и безликим, чтобы заинтересовать меня. В груди горело только одно имя, с которым я просыпалась и засыпала. И я почти абсолютно уверена, что жених испытывал те же проблемы. Мы не просто воевали, а жили друг для друга. Дышали только мыслями о сопернике и неожиданно для самих себя влюбились настолько сильно, что не могли представить рядом с собой никого другого.

– Выходи за меня, – нажав на рубин, Аугус активировал сеть тишины. – Я не хочу даже думать о том, что ты покинешь меня. Для меня это смерти подобно. Хочешь – можешь эту Мариджад на плаху отправить. Не знаю, как для тебя, но для меня игра уже давно перестала быть игрой. Мне хочется запереть тебя в высокой башне и никому не показывать, словно дракон охранять свою принцессу. Такое странное ощущение, даже не знаю, чего я больше боюсь: влюбиться в тебя еще сильнее или потерять навсегда. Мне было дико страшно стоять сегодня и смотреть на то, с какой легкостью ты выворачиваешь все слова наизнанку и переиначиваешь их. Прошу скажи «да», не отвергай меня.

– Аугус, – так же тихо отозвалась я, – не знаю, почему все это так проблематично и по какой причине мы с тобой не можем прийти к согласию. Да, возможно, уже переступив черту соперничества, мы неожиданно забыли о том, что когда-то нам предстоит стать супругами. Только, прошу, еще раз подумай: ты готов мириться с моим дурным нравом, самоуправством и неподчинением? Я не буду, как Мариджад, заглядывать тебе в рот и трепетать из-за каждой улыбки, мельком брошенной в мою сторону. Я буду требовать с тебя по полной. Отдавая все, что у меня есть, не меньшее захочу получать в ответ. И это не предложение, а констатация факта. Другие условия я выдвигать не собираюсь. Самое главное – равенство. Если ты готов дать мне его, то я соглашусь на брак и коронацию. Нет – я завтра уеду в Амартель. Ты меня не удержишь, сам понимаешь.

– Я готов не просто согласиться на равенство, – туманно улыбнулся Аугус. – Я буду рад короновать нашу дочь. Первая принцесса страны, которая официально получит в свои руки власть. И мне будет плевать на предрассудки. Никто не сможет оспорить слово короля. Я полностью и бесповоротно болен тобой. Давай забудем обо всех разногласиях, и ты просто согласишься выйти за меня замуж, без всяких договоров и условий. Жаль, ты в красном, это огорчает меня больше всего.

– Тогда я сразу предупрежу, – мне не понравилась его последняя фраза, – у меня все еще есть запасной козырь в рукаве, о котором ты не знаешь. Потому запомни: обманешь хоть в малом – и до скончания своих дней будешь проклинать пророчество и судьбу за их жестокость. Не тебе я должна рассказывать, насколько изворотливо могу мстить. Сил и связей мне не занимать. Так что еще раз прошу: хорошенько подумай, готов ли ты на жертвы ради того, чтобы я немедленно стала твой женой? Я не буду требовать ничего сверх меры. Но пренебрежения к собственной персоне не потерплю. Да, я не первая красавица этой страны, но я человек, в чьей власти разрушить твое еще даже не начавшееся правление. И аристократы сыграют в этом немалую роль. Мой милый и любимый Аугус, подумай еще раз, нужна ли тебе я со всем ворохом своих тараканов?

– Даже такая ты мне нужна, – принц осторожно поймал мою руку. – Неважно, какой ты будешь – суровой или расстроенной, я всегда поддержу тебя. Долго думал, не буду скрывать, сомневался, рассматривал иных кандидаток мне в жены. Но все остальные даже рядом с тобой не стоят. Скольких девиц мне пытались подсунуть, и сам не вспомню. Ты бы знала, насколько противно слушать пустые пафосные речи. В какой-то момент я даже осознал, о чем ты мне рассказывала, приводя в пример старую аристократию. Вы, девушки, рожденные в высшем обществе, четко знаете, как оскорбить или унизить, при этом оставаясь леди. Мне уже доложили про инцидент с Мариджад. И знаешь, я не представляю, чтобы ты стояла и, как базарная торговка, кого-то обвиняла с оскорблениями, даже на закрытом рауте, не говоря уже о том, чтобы вести себя подобным образом не на глазах у всего народа. Ты на самом деле не должна объяснять, насколько уникальное сокровище мне боги даровали.

– Я согласна, – сама себе не верила, что так ответила. – Но запомни: ты сам мне пообещал соблюдать то единственное правило. Отныне у нас все с тобой поровну и никак иначе.

– Как пожелаете, моя вездесущая королева, – рассмеялся Аугус.

С этого момента церемония продолжилась по запланированному сценарию. Может, моя коронация и была неожиданностью, но только для меня самой. Кронпринц уже заранее рассчитывал загнать меня в угол и не позволить сбежать. Тяжелый венец непривычно лег поверх родовых украшений, которые я наотрез отказалась снимать. Во-первых, самостоятельно сделать это практически невозможно. Во-вторых, камень, инкрустированный в фероньерку, обладал самыми выдающимися магическими свойствами из всей парюры. Так что венец – это хорошо, но вот родовым артефактам я все же больше доверяла.

И потянулись долгожданные часы, когда на нас никто не обращал внимания. Музыка и звонкий смех завладели залом. Все так легко и непринужденно. Конфликты и вопросы были разрешены. Кронпринц со своей почти законной супругой станцевал танец, открывающий бал, и на этом все пристальное внимание к нашим персонам осталось в прошлом. Меня это несказанно радовало – голова уже гудела от творящегося вокруг спектакля абсурда.

– Хорошо продержалась, – рядом со мной возник глава тайной канцелярии и передал конверт. – Твои закладные. Постарайся вынести их незаметно. Было непросто, но я достал их и подменил на фальшивые купчие, предметом которых являются две лошади. Купи их для приличия, чтобы в крайнем случае на самом деле отдать Аугусу. Не то еще обидится наш милашка. Тогда я постараюсь вложить в голову короля, что до конца месяца ты должна стать законной королевой. А то я уже почти отчаялся заполучить Мариджад. За нее тебе отдельное спасибо. Она хоть и глупа, как пробка, но не испортит мне породы. Думаю, в следующий раз мы уже встретимся официально.

Отвечать ему не стала. Осторожно засунула конверт под верхний корсаж и порадовалась предусмотрительности. Лошади у меня были. Если что, в качестве свадебного подарка передам их мужу по тем самым распискам, вот он порадуется. Но пока эта маленькая авантюра будет тайной.

Медленно торжество близилось к завершению. А значит, стоило сослаться на усталость, вернуть корону и сбежать отсюда в родные стены. Пока я не жена, оставаться наедине с Аугусом опасно для моей психики. Общение – это хорошо, но очередную провокацию с его стороны никто не отменял. Не верилось, что все может так легко завершиться и он перестанет искать способы насолить мне или присвоить дальнейшее решение нашей совместной судьбы.

– Спасибо вам за чудесный вечер, – я протянула корону ее законному владельцу. – Мне было приятно услышать все эти теплые слова. Но сейчас я должна вернуться в поместье. Сегодня ночью маг моей бабушки будет проводить церемонию дарования. Я не могу ее пропустить, надеюсь, ты поймешь мою нужду в возвращении. Клянусь, что к моменту нашей свадьбы не сбегу и не стану заложницей в руках врагов. А сейчас мне стоит удалиться, чтобы успеть доехать до поместья.

– Лунария, – поймав за руку, остановил меня принц, – я знаю, о чем ты думаешь. Хочешь, я поклянусь на магии рода, что не готовил никаких ловушек в эту ночь? Оставайся, мне важно видеть тебя рядом с собой. Мертвым уже все равно – их не вернуть назад. А мы все живые, такие счастливые и безмятежные. В нашей власти совершать самые безумные поступки. Перестань притворяться глупенькой девочкой и стань уже сама собой. Мне не нравится смотреть на каменное выражение лица, зная, насколько ярко и страстно ты можешь пылать, сжигая все вокруг.

– Прости, – я высвободила руку и присела в реверансе. – Я не могу так поступить с памятью собственных предков. Для меня ритуал слишком много значит, чтобы махнуть на него рукой и забыть. Я законная наследница семьи де Шаларгу, и пусть хоть кто-то попробует оспорить это. Я говорила брату и повторю снова: кроме меня никто не сможет получить благословение великих предков, что создали эту страну и мою семью. И пусть скоро я стану королевой, это не отменяет факта, что я выросла в родовом поместье и преклоняюсь перед памятью ушедших. Да, традиции стали считаться пережитком прошлого, но не для меня. Я ответственно отношусь к их соблюдению, и потому должна ехать обратно в поместье, чтобы по всем правилам предстать перед покойными родственниками.

– Это будет на твоей совести, – зашипел Аугус, впиваясь в меня колючим взглядом.

– Леди Лунария, – прервал принца рыбный барон, – не откажите мне в небольшом одолжении. Моя жена так соскучилась по внуку, что не желает его отпускать. Ладгаст уже ждет вас около кареты, проверяя безопасность. Возьмите мою благоверную с собой. Боюсь, я не переживу эту ночь – заклюет меня курица-наседка. А так и вам не скучно будет ехать, и они до самых владений герцога смогут вдоволь пообщаться. Думаю, зятю понравится необычный сюрприз от сына.

– Конечно, – опустилась я в поклоне. – Как могу отказать? Ваша жена столько всего для меня сделала. А тот удивительный голубой топаз, который она привезла мне из Гравуда? Он же почти бесценен. Ни один ювелир, даже королевский, не готов был взяться за такую дорогую и редкую вещь. Да и сколько вы уже внука не видели. Я слышала, что ваш зять – тот еще тиран. Виконт рассказывал, что против него тайная канцелярия начала расследование за незаконное использование артефакта полного подчинения в отношении вашей дочери. Какой ужас! Я как услышала сегодня, так едва дара речи не лишилась. Такой скандал поднимется в стране, что перевернут все вверх дном.

– Артефакт чудовищной силы, – Аугус поперхнулся, – в пределах нашей страны использовался одним из дворян? Немедленно опиши все произошедшее, и пусть начнется проверка в отношении этого герцога. За такое положена немедленная казнь. Уму непостижимо. Барон, мое почтение, но я вынужден откланяться. Надеюсь, ваш внук сможет в целости и сохранности сопроводить мою драгоценную невесту до дома. Мне же предстоит разобраться в сложившейся ситуации. Это кошмар, а если о нем узнают за пределами страны… Мы же от пересудов не отмоемся. Позор нашим дознавателям, если они пропустили столь вопиющее преступление и не остановили злоумышленника.

Как только принц скрылся из вида, я обратилась я к сопровождающему меня барону:

– Благодарю вас за спасение.

– Не стоит, – мужчина покачал головой. – Немедленно уходим отсюда. Виконту доложили, что Аугус не настолько глуп, чтобы упустить вас. Воспользуйтесь моим экипажем. Я же сошлюсь на опьянение и останусь в дворцовых покоях. Милая моя жена – замечательный боевой маг. Симараз закончила обучение на военного офицера, но службе предпочла брак со мной. Может, она и не в лучшей форме, но многим желторотым юнцам даст фору. За вашим экипажем ведется наблюдение, потому, если в нем не осталось ничего сверхценного, то вы отправляетесь немедленно.

– Нет, – покачала я головой, – все необходимое при мне.

Дальше разговаривать мы не стали. Барон медленно и чинно повел меня по коридорам дворца наискось к выходу в дворцовый парк. Оттуда, свернув за угол, можно было незаметно сесть в повозку. Знали об этом немногие. Удобный способ побега из дворца существовал, наверное, с момента его постройки. Я, конечно, не королевская любовница, но и мне, признаться честно, он пригодился. Внимательно осмотревшись по сторонам, барон придержал мои юбки и помог забраться в высокую карету, которая уже ожидала нас.

Ладгаст втащил меня внутрь, и дверца захлопнулась. Больше не дожидаясь никого, транспорт рванул с места, унося нас с территории королевского дворца. Неожиданно я поняла, что волнение начало отступать, но постепенно на его место приходила паника. А если я где-то ошиблась и что-то важное не приняла в расчет? Тогда завтра, вполне возможно, я уже буду красивым трупом. Невеселая участь, которой я не желала.

Карета неслась вперед по ухабистым дорогам, а меня все сильнее накрывала истерика. Леди Симараз понимающе кивнула и подсунула под нос зловонно пахнущий эликсир. Декокт сатиновой вытяжки моментально прочистил мозг и заодно нейтрализовал накатывающие волны паники. От чудодейственного средства хотелось только плакать и выть на луну. Зато теперь, если что, я тоже смогу обороняться, используя рубиновую парюру, а не путаться под ногами. И все же в очередной раз убедилась в том, что аристократы, если надо, могут объединиться в великую силу.

Домой я вернулась глубокой ночью, зато живая и невредимая. К моему облегчению, по пути ничего не произошло и карета барона беспрепятственно доставила меня в поместье. И вот, стоя в собственной комнате и стягивая платье, я наконец осознала, что все завершилось как нельзя лучше. К концу месяца я стану королевой, законной наследницей де Шаларгу и настоящей принцессой Сар Ляголь. Вдохновляющая перспектива прямо-таки окрыляла. Словно я окунулась с головой в водоворот событий, которые выведут меня в прекрасную жизнь.

Узнать об итоге сего мероприятия я смогу только после того, как стану женой принца. Так что расслабляться рано. Для начала нужно найти нормальное свадебное платье за короткое время. И договориться с виконтом вернуть мою память на следующий день после бракосочетания. Надеюсь, нам удастся списать этот фарс на послесвадебную лихорадку и радость невесты.

Закутавшись в одеяло, я устроилась на подоконнике и с надеждой всмотрелась вдаль. На темном горизонте пролетела яркая вспышка. Надо же, боги решили успокоить меня и послать знак. У меня впереди только прекрасное будущее, потому не стоит волноваться. Зевнув во весь рот, я еще раз окинула взглядом темное небо и отправилась спать. С завтрашнего дня меня ожидает совершенно другая жизнь. Теперь я герцогиня де Шаларгу!