Глава 29

Граф Эстли сидел в своем кабинете и задумчиво смотрел на огонь. Прошла неделя с тогомомента, когда они поймали генерала Эрскина. Мало того, что предатель так долгоизбегал наказания, так он еще и с помощью наемников сумел подложить магический зарядв сундук Джорджианы. Благо что они с Максом, преследуя девушку выбежали через черныйход, и в доме оставался только сам генерал. Теперь не было ни генерала, ни дома.

Ни Джорджианы. Хокстему не повезло больше. Обвиненный в убийстве конюха, он призналсвою вину, как и то, что он подбросил письма в вещи Смитта, чтобы очернить кузенаневесты и тем самым получить значительную часть наследства, и теперь, к радостиЛуизы, сидел в камере, ожидая приговора.

И если сам Доминик достаточно легко смирился как с потерей дома, который не подлежалвосстановлению, и с тем, что предатель все-таки избежал трибунала и томительногоожидания приговора, то отсутствие Джорджианы было слишком ощутимо. Он не думал, чторыжеволосая красавица так много для него значит. Стремительно ворвавшись в егожизнь, дочь герцога Дестерширского сумела поставить все с ног на голову. Дажеоживить особняк, который, явно недовольный длительным отсутствием хозяйки, теперьустраивал каверзы. Эстли уже почти привык, что в полированных до блеска перилахвстречаются занозы, ступеньки прыгают под ногами, полы громко скрипят как раз в тотмомент, когда он засыпает, а стоит ему показаться в столовой, на еде оседает облокопепла, вылетевшее из камина.

По правде говоря, Доминик готов был терпеть и большее, лишь бы Джорджиана появиласьснова. Но его жена предпочла уехать в Дестершир и категорически отказываласьвидиться и с ним, и с Максом. Впрочем, маркиз и сам опасался попадаться на глазародителям, утверждая, что проще вычистить все свинарники страны, чем разговаривать сгерцогом. Эстли тоже было отказано в визите в дом герцога, после чего графу неоставалось ничего иного, как вернуться в имение.

Дверь скрипнула, впуская дворецкого. Граф медленно поднял голову:

– А, мистер Калгари, что еще?

– Прошу прощения, милорд, – дворецкий неодобрительно покосился на хрустальный бокал сянтарной жидкостью, стоявший на столе. – К вам посетитель.

– Кто?

– Лорд Линдгейт.

– Лорд?

– Не думаю, что стоило представлять меня так официально! – рыжеволосый юноша возникна пороге, бесцеремонно отодвинув дворецкого в сторону. Мистер Калгари надул щеки,но на юношу это не произвело никакого впечатления. Он шагнул в комнату и короткопояснил:

– Я Гриффин.

Даже если бы он не представился, не узнать его было невозможно. Слишком уж похожибыли брат с сетсрой. Даже не пытаясь скрыть удивление от этого визита, Доминик встали обменялся с ним рукопожатием:

– Кажется, это вас Эрскин у калитки огрел по голове?

– Угу, – юноша смущенно потер затылок. – Досадная оплошность. Но там был такой туман…Повезло, что это произошло не в доме.

– Действительно, – Эстли снова опустился в кресло и указал посетителю на второе,стоящее по ту сторону стола. Гриффин послушно присел и выжидающе взглянул на хозяинадома, предлагая ему начать разговор.

– Как поживает свинья? – ляпнул Эстли первое, что пришло в голову.

– О, и вы в курсе этой истории? – хмыкнул незваный гость, закидывая ногу на ногу.Правда, под вглядом графа тут же смутился и сел ровно, ка кпредписывали правилаприличия.– Прекрасно. Она выступает на сельских ярмарках с огромным успехом!

– Рад за нее.

Снова молчание. Тягучее и вязкое, словно болото. Доминик вдруг запоздало сообразил,что дом никак не отреагировал на гостя. И то хорошо…

– Вы не спросите, как поживает Джорджиана? – тем временем ухмыльнулся Гриффин.

Доминик пожал плечами и залпом осушил бокал.

– Полагаю, прекрасно.

– Ну, если это прекрасно…

Тревога мелькнула в глазах графа:

– Что с ней?

– Ничего. только за прошедшую неделю она ни разу не выехала на верховую прогулку.

Эстли нахмурился:

– Она больна?

– Нет.

– Тогда странно.

Замечание заставило уголки губ Гриффина дрогнуть.

– Действительно, – покладисто согласился он. – Вы не в курсе, что могло ее такрасстроить?

Граф нахмурился.

– Если вас прислали читать мне нотации, – начал он, но юноша выставил вперед ладони:

– Упаси создатель! Все это вам придется выслушать от отца! Уверяю, в этот момент выгорько пожалеете, что вообще появились на свет.

– С чего вдруг герцогу читать мне нотации? – Доминик приподнял бровь.

– Но вы же собираетесь поехать в Дестершир, чтобы вернуть Джорджиану?

Эстли криво улыбнулся:

– Не думаю, что меня вообще пустят на порог дома.

Гриффин на секунду задумался.

– Вероятность, конечно, велика, но вы ведь можете не называть себя…

– Что за глупость! – взорвался Эстли. – И если уж на то пошло Джорджиана – моя жена,и я имею полное право забрать ее, когда пожелаю!

– Интересно, сколько вы проживете после этого?

– Выжил же я после того, как ее похитил, – хмыкнул Доминик.

– Меня это весьма удивило. По всей видимости, Джорджи вас все-таки любит.

– Тогда почему не вернется сама и не положит конец этому фарсу?

Гриффин посмотрел на собеседника, словно на умалишенного:

– После того, что вы с Максом сделали?

– Мы ловили предателя, который много лет избегал наказания. Уж это она должна понять!

Гриффин фыркнул:

– Мы говорим сейчас о моей сестре?

– Мы говорим о моей жене.

– Я так и думал. Речь идёт о совершенно разных женщинах…

Эстли ошеломленно моргнул, а потом расхохотался:

– Туше! Ладно, признаю, я был неправ. Следовало объяснить все Джорджи, но я не мог:солдаты Макса не выпускали меня из виду. А сам Макс…

– Как обычно, погряз в интригах и забылся. С ним это бывает, – глубокомысленнозаметил Гриффин. – Но теперь ваше дело плохо.

– Вряд ли вы приехали, чтобы сообщить мне это. Значит, у вас есть план.

– С чего вы взяли? – юноша выпучил глаза. Получилось почти натурально. Эстлиусмехнулся:

– Вы – Линдгейт.

– Вижу вы хорошо изучили нашу семейку.

– За последний месяц я наобщался с вашими братьями больше, чем за всю военнуюкампанию.

– Что ж, если и после этого вы желаете жить с моей сестрой,. – с уважением протянулГриффин. Эстли махнул рукой, призывая продолжать и юноша решительно выпалил:

– По правде сказать, я не знаю, что делать, но сидеть сложа руки я бы точно не стал!

– Полагаете, мне стоит взять Дестершир штурмом?

– Возможно. Как вы верно заметили, вы – законный муж Джорджи и никто не имеет правапрепятствовать вам увидеть ее. Если после этого вы останетесь живы и не слишкомизувечены, то я поверю в то, что любовь действительно существует!

– Хорошо, – Эстли встал. – Тогда едем.

– Куда?

– В Дестершир, разумеется. Я не могу лишать вас веры в любовь. – фыркнул Доминик.–Если хотите, можете остаться здесь.

Юноша широко ухмыльнулся:

– И пропустить все самое интересное? Ну уж нет! Но вот от обеда я не откажусь.

– В таком случае, я отдам соответствующие распоряжения.

Сборы, как и обед, не заняла много времени, и вскоре оба отправились в путь. ВДестершир они приехали уже за полночь. Распрощавшись с зятем, Гриффин отправился кродителям, а граф остановился в придорожной гостинице. Простыни оказались сырыми,матрас – неудобным, и до рассвета Доминик не сомкнул глаз, поэтому утром он пребывалв крайне мрачном настроении, почти уверенный, что зря поддался уговорам мальчишки, ииз всей затеи не выйдет ничего путного.

Завтрак, принесенный в комнату мерзко хихикающей подавальщицей, был весьмапосредственным, а кофе – прогорклым, и к воротам имения герцога ДестерширскогоДоминик подъезжал, стиснув зубы. Только гордость и нежелание показаться слабаком вглазах восемнадцатилетнего юноши заставили его переступить порог дома. Назвав себя,он потребовал от слуг провести его к жене, чем заслужил задумчивый взгляд лакея.

– Слышите, милейший?! – окликнул его граф.

Ещё один задумчивый взгляд, и слуга удалился, чтобы вернуться в тот момент, когдаграф устанет мерять шагами холл.

– Следуйте за мной, милорд… – он провел Доминика по коридору и распахнул одну издверей. – Прошу.

Граф вошёл в комнату и оказался в кабинете, за столом которого сидел сам герцогДестерширский. тяжелым взглядом он смотрел на виновника всех бед его дочери, иДоминик, вспомнив предостережения Гриффина, с трудом подавил неуместный смешок.

– Ваша светлость, – не желая затягивать молчание, Эстли коротко поклонился.

– Не думал, что у вас хватит дерзости явиться сюда, – процедил герцог.

– Отчего же? – граф изогнул бровь, давая понять, что принимает вызов. Слишком давнопотеряв родителей, он не привык к нотациям и не испытывал смирения, присущегосыновьям по отношению к отцам.

– Вы похитили мою дочь, обманом принудили выйти за вас замуж… – распалившись, герцогхлопнула ладонью по столу. – Из-за вас она рисковала жизнью!

Понимая, что разговор предстоит долгий, Доминик подошёл к столу и присел на стул дляпосетителей.

– Что касается первого и второго пунктов, то, полагаю, обстоятельства случившегосявам хорошо известны, – начал он, игнорируя молчаливое недовольство хозяина дома. – Яотнюдь не отрицаю своей вины, но уверяю, у меня не было умысла похищать Джорджиану,я желал только поговорить с маркизом дю Виллем. В тоже время я ничуть не жалею, чтотак произошло.

– Вот как?

Доминик вздохнул:

– Я не слишком люблю распостраняться о своих чувствах, но вы – отец Джорджианы.Просить ее руки у вас будет несколько гм… запоздало. Тем не менее, я хочу уверитьвас, что сделаю все для счастья вашей дочери.

– Пока что вам это плохо удается, – герцог не мог сдержать сарказма. Доминикпоморщился:

– Я старался обелить свое имя, которое с недавних пор носит и Джорджиана. Если бы язнал, что она полезет в пекло, то лично запер бы её в подвале Эстли-мэнора!

– Который она разобрала бы по камешку, – проворчал его светлость.

– А так она взорвала городской дом… Впрочем, он мне никогда не нравился, – заметилграф.

Собеседник хмыкнул:

– Вы так её любите?

– Что готов простить потерю дома? – Доминик улыбнулся. – Да.

Герцог всмотрелся в лицо мужчины, сидящего перед ним, а потом потянулся заколокольчиком.

– Отведите его сиятельство к леди Джорджиане, – приказал он слуге и снова повернулсяк зятю. – Добро пожаловать в мою семью и… храни вас Создатель.

– Макс сказал мне точно такую же фразу на крыльце моего дома, —хмыкнул Доминик,пожимая, протянутую руку. – Как видите, пожелание сбылось.

– Но вы ещё не виделись с Джорджи, – парировал герцог.

Эстли кивнул и вышел. Они снова прошли по коридору, но на это раз в противоположнуюсторону, и вскоре оказались в небольшой гостиной. Повинуясь знаку гостя, лакейвышел, а Доминик огляделся. Он не сразу заметил жену: Джорджиана сидела в эркере уогромного окна и смотрела куда-то вдаль. При виде ее поникших плеч в душе что-тооборвалось, ему захотелось кинуться к ней, прижать к себе и никогда не выпускать изобъятий. Но для этого следовало прояснить все. Набравшись решимости, Доминик шагнулк жене, но она так и не обернулась.

– Грифф, я же сказала, что не хочу ехать на прогулку! – совершенно ровным голосомпроизнесла Джорджи.

– Даже если тебе предложат прокатиться в карете на север? – тихо поинтересовалсяЭстли.

Девушка вздрогнула и повернулась.

– Ты? – она привстала с кресла.

– Я, – кивнул Доминик, делая шаг вперед.

Джорджиана нервно сглотнула:

– Зачем ты приехал?

Он хотел ответить: “Забрать жену”, но вспомнил разговор с Гриффином и в последниймомент передумал.

– Я приехал, потому что не могу жить без тебя, – признался он. – Я думаю о тебекаждую минуту.

Она молчала, и Эстли продолжил:

– Поверь, когда я соглашался с планом Макса, я тоже думал о тебе… И о наших детях,которые должны расти без косых взглядов или шепота за спиной…

Снова молчание. Тягучее и долгое. Доминик пожал плечами:

– Джорджи, я не знаю, что еще сказать. Я… если ты не желаешь жить со мной, я уйду. Ялюблю тебя, дорогая, но люблю слишком сильно, чтобы быть эгоистом и настаивать начем-либо…

Джорджиана прикусила губу и молчала. Соврешенно отчаявишсь, Эсти повернулся и шагнулк дверям.

– Доминик! – она говорила очень тихо, но он все арвно услыша и обернулся:

– Да?

– Я… – она резко выдохнула и прикрыла глаза.

– Милая, – воспользовавшись этим, Эстли прижал её к себе, зарылся лицом в волосы,вдыхая до боли знакомый аромат, – прости меня… прости…

– Мне кажется, я должна тебя ненавидеть, – пробормотала Джорджиана.

– Сколько угодно. Но ведь тебе не обязательно делать это в Дестершире? – усмехнулсяон, понимая, что все-таки одержал победу. Самую значимую победу в его жизни. – Стаким же успехом ты можешь ненавидеть меня в Эстли-мэноре и даже взять особняк всоюзники!

Джорджиана подняла голову и с недоверием посмотрела на мужа:

– Неужели он пакостит?

– Ещё как! С возвращения у меня не было ни одной спокойной минуты, – он осторожнообхватил её лицо ладонями, попутно большими пальцами стирая слезы. – Видишь, сколькоповодов вернуться, не говоря уже об Искре.

– Искра? – при упоминании о лошади слезы высохли сами. —С ней что-то случилось?

– Нет, но конюхи устали чинить заборы, через которые она прыгает. Ей нужна твердаярука… Нам всем нужна ты, Джорджи. Особенно мне.

– Ох, Доминик, – растерянно прошептала она. Воспользовавшись замешательством, Эстлиприник к ее губам, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства: отчаяние от её ухода,тоску, любовь…

Покашливание за спиной заставило их отпрянуть друг от друга.

– Мама! – все еще оставаясь в объятиях мужа, девушка улыбнулась. – Доминик все-такиприехал!

– Я вижу, – суровый тон герцогини не предвещал ничего хорошего. Понимая, что здесьсражаться бесполезно и лучше сразу безоговорочно капитулировать, Доминик Эстлиразжал объятия, но сразу же взял жену за руку и опустился на колени, вынуждаяДжорджи последовать его примеру:

– Миледи, хоть и с опозданием, но благословите нас…