Глава 28

Рыдания вскоре пришлось прервать, не прошло и четверти часа, как они подъехали к ужезнакомому дому из красного кирпича с белым рустом. Пока вышедшие из дома слугивыгружали багаж, девушка спрятала пистолеты в небольшой сундучок, где обычно храниладрагоценности, а сейчас письма, найденные в Эстли-мэноре, и, не выпуская его из рук,направилась внутрь. Там царила суета. Всюду сновали какие-то люди: хихикающиедевицы, громко переговаривающиеся лакеи, мальчишки-рассыльные. От производимого имишума у Джорджи заложило в ушах. Предоставив дворецкому разбираться самому со всемиделами, она поспешила на второй этаж. К счастью, спальня была уже готова.

Стремясь поскорее скрыться от шума, Джорджиана переступила порог и поморщилась,слишком уж старомодной была обстановка. Почти стертая позолота деревянной резьбы,пятна от протечек на высоком потолке и выцветший шелк стен – все это было модностолетие назад. Девушка даже пожалела, что покинула наполненный уютом достаточносовременный дом отца, но тут же одернула себя. О комфорте можно подумать и позже.

Она аккуратно извлекла из шкатулки пистолеты, убедилась, что они заряжены и спряталаих в карманах спенсера – новомодного пальто, которое было в гардеробе всякойуважающей себя леди. Конечно, ходить в пальто в доме казалось верхом неприличия, но,во-первых, она не собиралась сегодня никого принимать, а во-вторых, несмотря наогонь, пылающий в каминах, в доме было промозгло и сыро.

Она как раз закончила, когда два лакея внесли в комнату ее вещи. Поставив сундуки устены, они переглянулись, не понимая, что делать дальше.

– Почему так долго? – нахмурилась Джорджиана.

– Дак это, – один из лакеев шмыгнул носом. – Пока спорили, кто понесет, покадотянули… сундук-то тяжелый.

Второй только закивал в ответ, старательно избегая смотреть на новую хозяйку. Девушкаприщурилась, гадая, стоит ли указать им на дверь сразу или подождать. Лакеистарательно переминались с ноги на ногу. Решив разобраться с ними позже, Джордианамахнула рукой:

– Ладно, ступайте.

Отослав слуг, она прошлась по комнате, гадая чем заняться.

Время тянулось невыносимо медленно. Воздух постепенно прогревался, но девушка всеравно дрожала. Все валилось из рук. Джорджи несколько раз вставала и проверяла часы,стоявшие на каминной полке, не сломаны ли они. Постепенно шум на первом этажепрекратился, хлопанье двери возвестило, что большинство слуг покинули дом. Хотьособняк и предполагал, что все они будут жить на мансардном этаже, работы былостолько, что до него дело просто не дошло. К тому же наличие прислуги моглонасторожить Хокстема.

В том, что он придет сегодня и попытается забрать улики, девушка не сомневалась.Почти. Во всяком случае, она поступила бы именно так. Оставалось надеяться, чтопредатель разделяет ее убеждения.

Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как стемнело. Опомнилась, только когдаогонь в камине погас, и комната погрузилась во тьму. Джорджиана подошла к окну иприникла к щели между портьерами. Тусклый свет фонарей почти не давал света,вдобавок улицу начало затягивать туманом. Идеальная ночь для преступлений. Во ртупересохло.

Джорджиана на всякий случай засунула руки в карманы пальто, проверяя на месте липистолеты. От волнения ее бил озноб, а желудок скрутило от напряжения. Нервы были напределе, каждый шорох заставлял вздрагивать, а когда мимо дома проехал экипаж,девушка подскочила, настолько громким показался стук копыт. Затем все стихло.

Джорджиана прикрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Удалось с трудом. Девушкаеще раз выглянула из-за портьеры и увидела, что туман сгустился. Серые клубызаволокли все, и девушка показалось, что сама Тьма заглядывает к ней в окно. Онасловно услышала вкрадчивый шепот, о котором ей рассказывала Одри: “Давай убьем тех,кто встанет на нашем пути”. Она затрясла головой, прогоняя наваждение. Одри с Берти,как и Макс, были далеко, а Гриффин почему-то опаздывал.

Джорджиана нахмурилась. С каждой секундой ей становилось все неуютнее в пустом доме.Вдобавок, в спальне снова стало холодно. Поколебавшись, девушка хотела растопитькамин заново, когда услышала хлопанье входной двери, а потом звук шагов.

– Наконец-то, – выдохнула Джорджиана. Отставив ведерко с углем, она поспешила напервый этаж. Судя по неяркому свету, Гриффин не стал дожидаться ее в холле, азачем-то прошел в библиотеку.

– Интересно, что ему там понадобилось? – проворчала девушка, направляясь вслед забратом. – Грифф, если ты…

Она остановилась, с изумлением смотря на склонившегося над столом мужчину, которыйдоставал из ящика пожелтевшие бумаги, пробегался глазами по строкам и швырял на пол.Лицо злоумышленника оставалось в тени, но почему-то он показался Джорджиане смутнознакомым. Хокстем? Сердце тревожно забилось, а ладони вспотели. Она хотела вытащитьпистолет, но запуталась рукой в складках ткани.

– Нашли что-то? – резко осведомилась Джорджиана.

Мужчина вскинул голову, и девушка изумленно вскрикнула:

– Генерал Эрскин? Это вы…

Внезапно калейдоскоп обрывочных мыслей, мелькавший в голове, полностью сложился. Онапоняла, что ее смущало: Хокстем был слишком мелок для всего этого. Потери в армии,проигранные сражения, даже мародерство во время отступления маршала Жордена – теперьвсе сложилось в единую картину. Все, кроме одного…

– Зачем вы подожгли Эстли-мэнор? – выдохнула Джорджи.

– Что? – визитер вздрогнул, выходя из оцепенения, а потом зло усмехнулся. – Гдеписьма?

– В надежном месте, – теперь, когда она стояла лицом к лицу с врагом, девушкуохватило бесстрашие, присущее Линдгейтам. – Не думаете же вы, что я стану прятать ихздесь?

По всей видимости, Эрскин действительно так думал, потому что на его лице отразиласьдосада.

– В таком случае, ваш брат, миледи, с радостью принесет мне их! И будет умолятьзабрать их в обмен на вашу жизнь,– он шагнул вперед, Джорджи попятилась,одновременно все-таки выхватывая пистолет из кармана.

– Мне кажетсЯ, вы ошибаетесь, это вы объясните ему, зачем вам понадобилось предаватьстрану, – вежливо произнесла она, направляя оружие на предателя.

– Бросьте, неужели вы сможете выстрелить? – ухмыльнулся он.

– Не сомневайтесь. Более того, я легко попаду в вас.

– И убьёте свидетеля?

– Вы хотели сказать предателя? – учтиво осведомилась девушка. – Не беспокойтесь, я нелишу вас жизни, поскольку вы должны предстать перед трибуналом за вашу измену… и заубийство графини Эстли!

– Я не убивал! – резко возразил генерал. – Глупая гусыня сама упала и ударилась осовок для угля!

– И вы ее не толкали?

Эрскин покачал головой:

– Я просто пытался выхватить из ее руки письма… шагнул вперед… она оступилась иупала, канделябр полетел следом. От шума пробудились слуги, и я предпочел забратьписьма и уйти, – он пожал плечами. – Кто мог подумать, что я забрал не все.

Он говорил абсолютно равнодушно, ничуть не переживая по поводу гибели своейвозлюбленной. Возлюбленной ли… Джорджиана прищурилась, пораженная догадкой:

– Вы соблазнили графиню, чтобы иметь доступ к бумагам ее мужа?

– Конечно. Не думаете же вы, что я действительно мог полюбить такую, как она? –Эрскин презрительно скривился. – Глупая, тщеславная женщина!

Борясь с желанием нажать на спусковой крючок и избавить мир от мерзавца, Джорджианаприкусила губу.

– А Узурпатор? – резко поинтересовалась она. – Зачем? Неужели вы верили в его идеи?

– Что? – генерал рассмеялся. – Кто бы мог подумать, что вы столь романтичная особа?

Девушка скрипнула зубами.

– Вы не ответили на вопрос, – заметила она. Рука, держащая пистолет, затекла, а самооружие с каждой секундой становилось все тяжелее. Наверное, Эрскин на это ирассчитывал, ведя с ней беседу.

– Долги, – он усмехнулся. – Вы не представляете, сколько можно проиграть за одинвечер у Уоллиса!

– Догадываюсь, – процедила девушка. Об этом игорном клубе ходили легенды. Не одинбедняга за вечер спускал там целое состояние. Она с ненавистью смотрела на мужчину,стоявшего перед ней. Скольких людских жизней стоило его пагубное пристрастие? Рука спистолетом начала подрагивать. Видимо, Эрскин тоже заметил это, потому что кинулсяна девушку, намереваясь выбить оружие. Джорджиана отпрянула и нажала на курок.Грохот выстрела смешался с криком Эрскина. Отдача была такая, что ей показалось, чтоплечо просто выбило. Всю комнату заволокло дымом, и, выронив ставший ненужнымпистолет, девушка закашлялась.

– Джорджи! – до боли знакомый голос раздался в ушах. Дверь распахнулась и двоемужчин, едва не застряв в проеме, ворвались в комнату. Джорджиана ошеломленноморгнула, понимая, что если один из них еще мог внезапно оказаться здесь, то второйточно был игрой воображения.

– С тобой все в порядке? – Доминик подскочил к жене, схватил за плечи, внимательновсматриваясь в лицо.

– Ты? – Джорджи провела рукой по лбу, размазывая следы пороха. – Но как?

– Он без сознания, но жив, – Макс склонился над телом Эрскина, по-деловому щупаяпульс. – Еще чуть-чуть, и ты прострелила бы ему артерию.

– Я целилась в колено, – отозвалась Джорджиана. Все происходящее казалось сном. –Рука дрогнула. Да и отдача… Макс, Эрскин – настоящий предатель.

– Мы знаем.

– Что? – охнула девушка. – Откуда?

– Письма, которые нашли у Смитта. Там упоминалась осада при Аламейде и башня, вкоторой хранился порох. Она была взорвана при обстреле. И город пришлось сдать.Эстли не мог написать их, поскольку в тот момент лежал в госпитале.

– Помнишь тот шрам на спине? Я даже ложку не мог держать, – подтвердил Доминик, сулыбкой всматриваясь в лицо жены.

– Да, но…

– Сначала мы подозревали Хокстема, – пояснил маркиз, доставая магический медальон,которыми обычно пользовались для экстренной связи в армии. – Но там тоже былинестыковки, так что все нити вели к Эрскину. Поэтому мы с Эстли и разыграли этопредставление с арестом…

– Разыграли?

Это были первые слова, смысл которых дошел до сознания Джорджианы.

– Разыграли… – повторила она, переводя взгляд с мужа на брата и обратно.

– Да как вы только смели! – она почувствовала, что ее охватывает слепая ярость. В товремя, когда она переживала и сомневалась, эти двое разыгрывали представление…Джорджиана отпрянула и, прежде чем Эстли успел разгадать ее маневр, с силой ударилаего по щеке.

– Разыграли! – с горечью выплюнула она. – Как же я не догадалась раньше?! Подуматьтолько, все эти дни я… я поссорилась с отцом, обманула маму, общалась с теми, коговидеть не желала, и все ради чего? Ради человека, которому абсолютно наплевать наменя?

– Джорджи, – граф шагнул к ней, но на отшатнулась:

– Не подходи ко мне. Слышишь, никогда больше! – она повернулась к брату, хмуронаблюдающему за ними. – А ты… ты… я же верила тебе! Тебе тоже!

Предательский всхлип вырвался из груди. Понимая, что вот-вот расплачется, Джорджианавыбежала прочь.

– Джорджиана, – Эстли кинулся за ней, но она успела захлопнуть дверь и даже закрытьна ключ, до того момента, как он добежал до порога.

– Джорджи! – глухой удар и сдавленная ругань свидетельствовали о том, что графпопытался выбить створки, но они оказались крепкими. – Пожалуйста, выслушай меня!

Джорджиана покачала головой:

– Ты уже все сказал, Доминик. И сказал, и сделал… Ты прав. Все кончено, мне надовернуться в Дестершир.

Судорожно вздохнув, она шагнула в туман и побрела туда, где ее всегда ждали, в домотца. За ее спиной раздался грохот, все вокруг озарилось алым, но она даже необернулась.