Глава 15. Воришка

― Свекр? ― удивился мистер Бейлис.

― Разве могут восточные мужчины оставить женщину без присмотра? ― сыронизировала я.

― Вы не похожи на женщину, которая нуждается в присмотре, ― он задорно улыбнулся и сама не поняла, как улыбнулась ему в ответ. ― Я займу ваших родственников.

Он подхватил мои пальцы и поцеловал, словно я была знатная дама, и встретились мы не среди песков, а на каком-нибудь английском приеме. И сделал он это так легко, так ненавязчиво, что я даже не подумала оскорбиться. Хотя, глядя как исчезает цветастая рубашка за тканью шатра, я вдруг подумала, что рискую сравнять счеты с Якубом. У него две жены, у меня…

― Не смотри на него, ― вернул меня в реальность Петр, ― за этим сэром все лондонские охотницы гоняются.

― У моего мужа две жены, чем меня могут удивить лондонские охотницы? ― театрально закатила глаза и подошла к другу. ― Давай рассказывай, что у вас тут интересного.

Петр вдруг замялся. Я сунула руки в карманы и подошла к другу. Его неловкое выражение лица насторожило.

― У тебя условия контракта те же? ― осторожно спросил друг.

― Расходы, предоплата, двойной тариф, если нет ничего сверхъестественного, ― перечислила стандартные условия.

― Хорошо, ― выдохнул Петр. ― Дай реквизиты на оплату.

― Я еще не согласилась на работу.

― Пойдем.

Мы вышли из шатра через заднюю стенку, чтобы не привлекать к себе внимания.

― Может, посвятишь меня в детали?

― Не могу.

― Почему?

― Потому что я не знаю, как это объяснять.

Дорога заняла минут тридцать. Когда мы ушли достаточно далеко от лагеря, Петр сказал:

― Мы нашли ее вчера. Здесь, где-то в часе езды, есть деревня. Закария считает, что ребенок оттуда.

― Ребенок?

― Мальчик. Я никогда такого не видел.

То, что ребенок оказался один среди пустыни, я не удивилась. Для местных краев это было обычным делом. Здесь мамы не ходили за своими малышами по пятам, не обклеивали углы мебели мягкими накладками и не глушили розетки. На все была воля Всевышнего.

Мы повернули за угол песчаной скалы и пролезли к узкой расщелине. Пробраться в полость можно было только боком, прижавшись к стене. На голову посыпалась песчаная пыль. Мне стала немного не по себе. Я не страдала клаустрофобией, но замкнутых пространств не любила. Вдали послышались голоса. Один из них принадлежал Закарии, второго я не знала.

― Нужно оставить его здесь и заложить проход, ― говорил неизвестный. ― Это все шайтан!

― Он ребенок! ― возражал Закариа. ― Это мог бы быть твой сын!

― Мой сын истинно верует! Аллах никогда не допустит, чтобы с ним такое произошло!

Услышав наши шаги, мужчины замолчали. Через секунду, я увидела на полу каньона ребенка. Мальчик в черной футболке с выцветшим на солнце медведем и потертых джинсах, лежал на полу, раскинув руки в разные стороны. Его глаза заволокла черная пелена, а из грудины, прямо насквозь, пробивались черные лианы. Зрелище было настолько жутким, что я не сразу поняла, что эти лианы вижу только я. Остальные мужчины, включая Петра, видели только ребенка, с почерневшими белками глаз и неестественно бледной для этих краев кожей.

― Мы его нашли… ― неуверенно начал Закариа. ― Мы сюда ходили за водой. Еще после прошлых дождей осталась.

Мужчина показал в сторону, и я действительно увидела природный резервуар, где скапливалась дождевая вода. Это только нам казалась, что пустыня мертва, местные же знали, что все не так безнадежно.

― Ты можешь ему помочь? ― с надеждой спросил Закариа.

Петр просто молчал. Третий мужчина старался держаться от тела ребенка как можно дальше.

― Подождите нас снаружи, ― попросила мужчин.

Петр сделал несколько шагов в сторону, чтобы дать посторонним выйти. Только убедившись, что мы остались одни, я спросила, перейдя на польский:

― Что произошло?

― Думаешь, они подслушивают?

― Думаю, что вы с мистером Бейлисом не хотите, чтобы ситуация с ребенком стала достоянием общественности. Что случилось?

Пока Петр собирался с мыслями, я осмотрелась. Подобные щупальца я видела впервые. Это не было похоже ни на порчу, ни на проклятье. Вообще ни на что, с чем я, когда либо, сталкивалась до этого дня. Я не помнила описаний подобного ни в одной религиозной книги, ни в одном мифе и даже в сказках не могла припомнить похожего явления.

― Этот ребенок, ― начал Петр и осекся.

― Говори как есть.

― Мы не продумали охрану раскопок. Никогда с таким не сталкивались. Было трое детей. Двое не успели ничего взять, а этот схватил один из сосудов. Какой-то недоумок оставил артефакт в открытом боксе. Закариа нашел его тут… В общем, ты видишь.

― Что за сосуд?

Петр подошел к одному из валунов и достал оттуда что-то, что напоминало погребальную вазу. Только сделана она была из той же синей глины, с теми же огненными прожилками. Бок был разбит. На донышке обнаружились капли воды.

― Ваша версия для остальных?

― Они ходили за водой, и нашли ребенка в каньоне. Если явятся его родители, или он умрет, то…

― А зачем вам ходить за водой в каньон, если у вас налажены поставки жидкости? ― подбросила другу пищу для размышлений.

― Потому что мы не рассчитали запасов технической воды для работы?

― Может быть, ― произнесла я и опустилась на колени, чтобы ближе рассмотреть лианы. ― Найди Якуба и объясни ситуацию так, чтобы отец ничего не услышал, и никого не пускай сюда.

Петр возражать не стал и вышел прочь. Я села, скрестив ноги, потерла виски, и попыталась нарисовать в голове картину, произошедших событий: ребенок пробирается на раскопки, убегает, прячется в каньоне. Пустыня, бег, вода. Эта посудина для воришки ценности явно не имела. Но, он набрал в нее воду. Попить? Мою догадку подтвердила едва заметная ранка на губе. То, что пил он со стороны битого края, тоже меня не удивило. Местные дети не обращают внимания на такие мелочи.

― Вода и кровь… ― задумчиво произнесла я, пытаясь понять, что это все мне напоминает.

― Лучший активатор для любого заклинания, ― голос джинна раздался в другом конце помещения. Через секунду появился и он сам.