****

Демон подошел ближе к ребенку и присел, чтобы лучше рассмотреть лианы. Его, в отличие от меня, эта картина не пугала, а местами, даже, завораживала. Он поднял руку и прикоснулся к одной из веток. Та тут же отреагировала на прикосновение переливом огненных жил.

― Вор получил свое, ― не отрывая завороженного взгляда от лиан прошептал джинн.

― Он ребенок, ― напомнила я.

― Я не утверждал, что он взрослый. Я сказал, что он вор.

Его слова меня покоробили. Задела меня не жестокость джинна, насчет его теплых чувств к людям я особых иллюзий не питала. Меня возмутило то безразличие, с которым он говорил. И то внимание с которым он наблюдал за лианами. Они интересовали демона намного больше, чем умирающий ребенок.

― Он мог пойти на кражу из-за нужды, ― продолжала защищать ребенка, пытаясь понять, какие у меня шансы уговорить ифтира помочь.

Справиться без него было почти невозможно. Я понятия не имела с чем столкнулась, а на поиски ответа ушло бы время. Время, которого у меня не было. Невооруженным взглядом было понятно, что жить малышу не долго.

― Из-за нужды воруют хлеб или деньги, ― все также спокойно говорил собеседник. ―А этот ирс (прим. перевод с египетского диалекта: вор (ругательная форма)) действовал по зову крови. Как и его предки.

― Дети не в ответе за грехи отцов.

― Твое стремление защищать ублюдков и убогих меня умиляет. Сначала эта девка бесхарактерная, теперь воришка, чья жизнь стоит меньше, чем твой шампунь. Та сделаешь миру одолжение, если плод гнилого семени покинет ваш мир.

― А меня умиляет твое наивное желание спасти людей от воров и злодеев. Необычно для шайтана.

Он усмехнулся, но взгляд от лиан не отрывал. Одна из веток дернулась, ребенок слабо застонал от боли. Так стонут те, у кого сил даже на это проявление слабости уже не осталось. Джинн на стон внимания не обратил. Он был похож на игромана, наблюдающего за тем, как прыгает шарик по колесу рулетки.

― Мне плевать на людей. Если хочешь его спасти, заключи со мной договор. Обещаю, щенка избавлю от смерти в подарки . В знак доброй воли.

Несколько лет назад я бы не раздумывая согласилась на его предложение. Тогда я была глупа, самонадеянна и не так цинична. Но сегодня, я понимала, что не рискну своей жизнью даже ради праведника, которому суждено спасти мир от апокалипсиса. Я могла попробовать убедить себя в том, что нужно дать мальчику шанс, что он может исправиться, что жизненные уроки нам даны для того, чтобы становиться лучше. Но жестокая правда состояла в том, что рисковать собственной жизнью ради сомнительного эксперимента я не была готова.

― Что скажешь?

― Скажу, что риск связи с демоном неоправданно велик.

Джинн кивнул. Ребенок снова застонал. Моя убежденность в собственном хладнокровии дала трещину. Это было то мерзкое чувство, которое я ненавидела всей душой. Оно было похоже на то неприятное ощущение из далекого студенчества, когда я спускалась в метро, имея в кошельке денег впритык до стипендии и видела нищую старушку просящую милостыню. Пройти мимо не могла, осознанно делилась копейками, а потом искренне ругала себя за эту слабость, когда средств не хватало даже на метро и идти на занятия приходилось пешком.

Сейчас, глядя на ифтира, я мысленно пыталась просчитать ситуацию так, чтобы не стать жертвой и дать шанс мальчику. Даже понимая, что во многом этот демон был прав.

― Зачем тебе мое тело? ― открыто спросила, понимая, что в этот момент сделала неосторожный шаг в сторону соглашения.

― Нет сделки, нет информации.

Лиана снова дернулась и потянулась к джинну, ребенок снова застонал. Сначала, я почувствовала острый укол вины, и только когда смогла отмахнуться от него, и увидеть картину глазами демона ― поняла: с ним можно договориться. Ребенок для него ничто. Муравей под ногами человека. А вот лиана…

― Тебе нужна лиана?

― Это не лиана.

― Почему ты ее не заберешь? Она же тебе нужна.

― Смелые выводы.

Только в этот момент, не без труда, он смог оторвать взгляд от призрачного растения. А я нащупала слабое место демона.

― Что это за растение? Это же не проклятье, верно?

― Огненный цветок, ― произнес демон.

― Оно тянется к тебе.

― Я его создатель.

― И ты можешь его забрать.

― Не могу. Семена проросли не в моем мире, а в твоем. Щенку придется стать удобрением. Мне жаль терять такой экземпляр, но…

― Я могу его забрать. И передать тебе. Ты взамен исцелишь ребенка.

― Ты плохо понимаешь о чем идет речь, женщина. Но, твои наивные попытки выкрутиться мне нравятся. Еще раз попробуешь?

Он поднялся с колен. Я чувствовала, что зацепка была где-то близко. Ему нужно было это растение. Мне нужно было понять, что это существо из себя представляет. Оно было дорого джину. Ну, или просто нравилось. В этой демонической психологии даже Иблис не разберется. А я была должна.

******

― Вы были хранителями рая… ― задумчиво произнесла я.

Мне нужно было понять, что это за цветок и его ценность для демона.

― Рая не существует. Тебе ли этого не знать?

Теперь его внимание полностью переключилось на меня. Стало немного не по себе: черные глаза скользили по лицу. Он знал каждый мой шаг, мог предугадать каждую манипуляцию, знал наперед каждую фразу. К сожалению, пока связь между нами не окрепла, ее плюшками мог пользоваться только он. А я как будто отдала ему все козыри, которые были у меня в руках. Временно, конечно. Но все равно было жутко.

Мальчику становилось хуже, но я пыталась отмахнуться от этого обстоятельства, чтобы не нервничать и продолжать искать варианты.

Рая действительно не существовало. По крайней мере, того “все включено” который себе представляли люди во влажных фантазиях. Христианские, исламские и иудейские обещания вечного блага были всего лишь обманом, призванным заставить людей соблюдать хоть какие-нибудь правила. Некоторые учения, конечно, пытались внести разнообразие, но суть от этого почти никогда не менялась: веди себя хорошо и будешь жить там, где достаточно еды, вина и нет риска сдохнуть от сифилиса к 30 годам несмотря на беспорядочный секс или прыгай голыми пятками по раскаленной сковороде. И в то же время, понятия райских кущ и адского пламени родились не на пустом месте.

― И тем не менее, вы охраняли прекрасный сад, ― я почему-то была уверена, что если узнаю, что-то о пошлом демона, то ребенок выживет.

― Я не охранял сад, ― помотал головой джин. ― Я создавал этот сад. Впрочем, к знаменитому “Эдему” он никакого отношения не имеет.

― Если я достану семена и отдам тебе… Ты…

― И как ты собираешься достать то, что проросло в нем?

На этот вопрос я не знала ответа. Но, зато теперь точно знала механизм магического действия. То, что находилось в сосуде активировалось кровью ребенка. Лианы выходили строго из солнечного сплетения мальчика. НО! Ни одно магическое существо не могло выжить в нашей реальности без подпитки.

― Если я отделю тело от стеблей?

― Мое предложение в силе. Ты можешь попробовать спасти его, но я тебе без сделки помогать не стану. Семя воров должно быть уничтожено.

Почему джин так хотел смерти мальчика, я не знала. Вряд ли его интересовал чей-то моральный облик.

― Можешь не помогать. Ты сказал достаточно.

Только сейчас я сняла с плеча сумку и, стоя на коленях, начала в ней рыться в надежде, что совершенно случайно, там окажется мамин дневник.