Глава 15

Охоту леди Астер восприняла как что-то новое и непонятное. Отец ее никогда охотой не увлекался, матушка тем более. Однако приглашение поступило от его величества, и отказаться не было никакой возможности. Пока шло торжественное шествие, знакомство и беседы у шатров, Астер не волновалась, но когда все помчались по зимним лугам, улюлюкая и загоняя несчастных животных – девушке стало плохо! На глазах выступили слезы, застилая путь, и в какой-то момент, слушая дикий визг очередного убиваемого зайца, леди Фрей просто упала в обморок! Хорошо объезженная лошадь сначала рванула вперед, как только всадница отпустила поводья, а потом встала как вкопанная, уронив леди в пышный сугроб. Увы, помочь девушке лошадь не могла – сугроб располагался на краю оврага, и Астер, как с горки, съехала на своем плаще вниз, обрушив рыхлый снег за собой. Кобыла постояла немного над тем местом, где пропала девушка, но поток охотников увлек ее за собой, и только на другом конце длинного заливного луга спутники дочери виконта обнаружили, что седло опустело. Леди Астер кинулись искать – но искали совсем не там, где девушка выпала из седла. Между тем холодная снежная пудра заставила леди очнуться. Она открыла глаза и недоверчиво уставилась в глинистый потолок. Моргнула, решила стереть с лица снежную взвесь, стукнула себя в лоб тяжелой кожаной перчаткой, охнула от боли и наконец поняла, что не спит! Приподнявшись, Астер догадалась, что угодила под навес промытой в овраге ручьем полупещеры – катилась она вниз головой, поэтому влетела под нависающий берег, а снег присыпал ее, спрятав все следы. Отряхнувшись, девушка поняла, что продрогла, юбки намокли, но вокруг удивительно тихо и уже темнеет. Сколько она пролежала без сознания – неясно, и куда идти – тоже непонятно. Подняв голову, девушка убедилась, что выбраться из оврага самостоятельно она не сможет – глубина превышала три ее роста, и хотя тут был спуск, по которому она, очевидно, скатилась, но все было густо засыпано снегом, то тут, то там торчали колючие кусты, а сапожки с каблуками, удобные для поездки верхом, мало годились для карабканья по заснеженной стене. Пришлось идти по руслу замерзшего ручья, надеясь на то, что лед не проломится. Сколько она так шла, Астер не знала. Она замерзла, устала, но останавливаться было никак нельзя. Вокруг было уже совсем темно, но девушка не могла даже светлячок зажечь – магия жизни не позволяла тратить силы так бездумно. Когда леди готова была уже упасть, слева мелькнул огонек. Он придал девушке сил – она почти ползком двинулась в ту сторону и поняла, что овраг кончился, а она чуть было не вышла на лед неширокой речки, в которую вливался ручей. Огонь… Жилье… Тепло! Измученное тело потянулось к огню, собрав остатки сил. В первый раз Астер остановилась, упершись в невысокий, но крепкий тын. Пошла вдоль него, отыскала калитку, неловко заскребла заледеневшим руками и услышала собачий лай! Отпрянув, девушка снова стала возиться с калиткой. Собака лаяла, кидалась, но сидела на сворке, так что не могла преодолеть забор и напасть. На шум через долгие минуты вышла хозяйка, держа в руке масляный фонарь. Прикрикнула на пса и увидела незнакомую фигуру у калитки: – Кого там духи принесли? – сварливо спросила она, примеривая к руке топорик. – Помогите, прошу! – крикнула Астер, стараясь перекричать поднявшийся к ночи ветер. – Я отбилась от охоты! Хозяйка направила свет к калитке и, разглядев невысокую леди, всю покрытую снегом, ахнула и убежала обратно в дом. Астер с усилием навалилась на калитку, понимая, что долгожданное тепло вот-вот исчезнет. Собака залаяла вновь, и тут из деревенского дома вышел крупный мужчина. – Кто здесь? – громко крикнул он. – Помогите! Я отбилась от охоты! – крикнула леди, срывая горло. Мужчина подошел, осветил девушку фонарем и сплюнул: – Дура-баба, «призрак, призрак», – передразнил он, видимо, свою хозяйку. Открыл калитку и схватил рухнувшую ему под ноги Астер за одежду. В дом ее внесли как щенка – за шкирку и так же, как щенка, уложили у порога. Женщина с круглым, как луна, лицом подошла боязливо и спросила: – Кто это? – Кто ж его знает? – философски сказал мужик. – Сугроб почти. Ты молока горячего в плошку налей да раздеться помоги, в мокром тряпье долго будет оттаивать! Через час Астер блаженствовала в грубой деревенской постели, застеленной свежей простыней. В руках она держала плошку горячего молока с медом, а ее одежда раскинулась по сундукам и лавкам. Хозяйка с благоговением рассматривала расшитые юбки амазонки, фыркала на панталоны и восхищалась тонкой выделкой кожи и каблуками сапожек с узорным тиснением. Ее муж остался в кухне – шуршал дратвой и немелодично что-то гудел себе под нос. Леди Фрей постучалась в дом сапожника и ткачихи, живущих на выселках за городом. Отогревшись, леди уснула, а утром едва смогла подняться, чтобы добрести до ночного горшка – долгий путь по оврагу дал себя знать. Леди страшно простудилась, кашляла, чихала и горела точно в огне. Селяне не растерялись – лечить простуду и лихоманку они умели. Заварили малиновый лист, согрели еще молока с медом да послали мальчишку к бабке-травнице за нужным сбором. У леди монет с собой не нашлось, хватило серебряной пуговицы с платья. Целых две недели леди Астер провалялась в постели, вставая только для обтирания снегом во время сильного жара или смены рубашки. Гостеприимные хозяева не жаловались – кормили, поили, заботились и только на восьмой день поинтересовались – куда сообщить-то, чтобы девицу забрали? Леди встрепенулась и застонала, сообразив, что родные наверняка с ума сходят, не зная, где она и что с ней случилось. – Мои родители… Виконт и виконтесса Фрей. Отец служит во дворце короля. Нужно послать записку! – Э-э-э, милая, да ведь метель кружила три дня, дороги замело! – сказала хозяйка. – Сейчас в город и не поедет никто! На глазах Астер выступили слезы. Она первый день провела без жара, без мути в голове и горячечного бреда. Ослабла, исхудала, выглядела как подзаборная собачонка и пахла не лучше. – Ну-ну, не плачь! – хозяйка ловко сунула девушке к губам кружку с мятным отваром. – Послезавтра к нам храмовник приедет али почтарь заглянет, вот с ними новости и передадим. А пока поспи. К вечеру баню стопим – помыть тебя надо, кости попарить, чтобы хворь совсем ушла!