Глава 18

Астер не долго колебалась: – У моих родителей долго не было детей, – начала она свой рассказ, чинно сложив руки на меховом покрывале, которым барон укутал ей ноги. Триан кивнул. Он смутно помнил ее родителей в молодости, кажется, они и тогда мало бывали при Дворе. Но слухи о том, что виконтесса Фрей снова «ушиблась», так деликатно называли в светских разговорах выкидыш, мелькали в гостиных. – Они перепробовали очень много способов доносить дитя, – призналась леди, – ездили в паломничества, раздавали милостыню, обращались ко всем известным целителям… Беременности наступали, а вот родить живого младенца им не удалось ни разу. Пока… матушке не указали дорогу в дом ведьмы в Соколиной роще. Грегори встрепенулся. – Та роща, которая посвящена Арате? – уточнил он. – Та самая, – серьезно кивнула девушка. – Дом стоял где-то в глубине, и, пока мама и отец добрались туда, она окончательно выбилась из сил. Мама говорила, что была уже не в себе от постоянных потерь, у нее тряслись руки, она плакала. Наверное, поэтому, когда они пришли туда и ведьма спросила их, чего они от нее хотят, мама сразу выпалила – доносить ребенка! Барон легонько погладил взволнованную леди по руке. Он видел, что девушка заново переживает историю, которую ей поведали родители, и вновь погружается в переживания виконтессы. – Ведьма что-то посмотрела, пошептала и сказала, что поможет доносить младенца, если родители примут его любым. Мама ответила, что примет любое дитя, если оно будет живое и здоровое. Папа не успел ее остановить. Тут леди Астер замолчала, и Грегори воспользовался ее волнением, чтобы еще раз прикоснуться к ее рукам. – Ваши родители хотели сына? – предположил он. – Маме было все равно кто, лишь бы ребенок выжил, – слабо улыбнулась в ответ девушка. – Подозреваю – папе тоже. Наш титул не так велик, земель мало, и они майоратные, так что на этот счет никто не переживал, но… Я родилась очень некрасивой. Даже безобразной. Говорят, новорожденные младенцы все не отличаются особой красотой, но я была так страшна, что повитуха от испуга чуть не уронила меня на пол! Грегори недоверчиво посмотрел на девушку. – О, поверьте, я знаю, как я выглядела, – с легкой усмешкой отмела его сомнения леди. – У меня сохранилось изрядное количество моих детских портретов. Матушка отчаянно надеялась, что с возрастом я стану лучше, но нет, с каждым годом я становилась все более безобразной. Приближался возраст, в котором девочек благородных семей отдают в школу или нанимают им учителей, но на меня никто не мог взглянуть без смеха или отвращения. И тогда… она приняла очень мудрое решение. Мы остались во Фрейе. Папа подбирал для меня книги, матушка учила этикету и танцам. Меня не показывали даже соседям, а слугам запретили болтать. – Но вы же приезжали на зиму в столицу! – изумился Триан. – Я помню, как радовался ваш отец, когда начинался сезон. – Мы приезжали, – подтвердила леди Астер, – но я всюду ходила в шляпе с густой вуалью, ни с кем не заводя знакомства. Все знали только родственники матушки. Они в своей бесконечной доброте просто не замечали моей некрасивости. Барон удержал недоверчивый хмык. Скорее всего, родственники сочувствовали чете Фрей и потому не подавали виду, что их дочь нехороша собой. – Мы гуляли в парке, посещали театры и благотворительные балы, но я всегда была инкогнито. Особенно веселилась на карнавалах и благотворительных танцах. Там можно было надеть маску. – Но если вы были так некрасивы, почему сейчас выглядите как ангел? – удивился Грегори. – Потому что мои родители всю мою жизнь искали способ сделать меня краше, – ответила Астер, – и нашли. – Нашли? – Да! Все, что вы видите перед собой, результат одного старинного заклинания. Я действительно стала красавицей, но у этого заклинания есть три ограничения. Тут леди замолчала, давая барону время прийти в себя. Услышав такие новости, полуэльф невольно перешел на магическое зрение и с некоторой опаской взглянул на девушку. Магия позволяла увидеть все изменения лица и фигуры, которые мог сотворить умелый целитель – перекроенный нос, например, или отполированную заклинанием кожу. Иногда на самых модных красавиц и взглянуть через магическую призму нельзя было – настолько они менялись. Но Астер оставалась прежней Астер и в синеватом волшебном свете. Та же нежная кожа, огромные прекрасные глаза, манящие губы и очаровательная улыбка. – Так что это за ограничения? – слегка откашлявшись, уточнил Триан. – Я буду всегда выглядеть так, как выглядит моя душа, – ответила девушка. Грегори словно пыльным мешком по голове ударили – душа? Вот это дивное видение – это душа? – Я могу выйти замуж только по доброй воле, – продолжила леди Астер, – если же меня принудить, моя магия изменится и из магии жизни превратится в магию смерти! Полуэльф стиснул зубы. Ему стало понятно, почему король дал леди Фрей разрешение самой выбрать себе жениха – маг смерти может таких дел наворотить, что не всякая армия разгребет. – И… в первую брачную ночь мой муж увидит, как я выглядела раньше. Тут леди потупилась, и на красивый черный мех упало несколько слезинок. – Вас это пугает? – тут же встрепенулся Триан. – Очень, – призналась леди. – При Дворе очень многие замечали мой облик, но мало кто интересовался моим образованием, умом или сердцем. Знаете, многие знатные лорды называли меня сокровищем, коллекционной редкостью, раритетом, которым они хотели бы любоваться. Только смогут ли они любоваться мной, если увидят, какая я на самом деле? Грегори очень хорошо понял то, о чем пыталась ему сказать Астер. Мужчина, взявший в жены красавицу, не готов увидеть ее безобразной. И даже если ему сказать об этом, будет ли он готов навсегда забыть то, что увидит? Не припоминать? Не изменит ли супруг отношение к супруге, если увидит ее безобразной? – Несмотря на эти ограничения, вы готовы обручиться со мной? Без любви? Леди вскинула на барона небесно-голубые глаза, прозрачные и ясные, как летнее небо: – Я… долго думала, барон. Вы добры. Я знаю, что многие вас обижали, мне рассказали об этом, но вы отомстили только тем, кто задирал вас публично, и только самим задирам. Их семьи не пострадали, хотя вы искусный дуэлянт и могли бы вывести под корень целые фамилии. Вас не любят, значит, вы не будете тщеславиться красивой женой. Вы любите свои земли и, значит, позволите мне жить в поместье, а не при Дворе… Все это для меня только плюс, я почти уверена, что сумею к вам привыкнуть, но я не знаю, нужна ли я вам… Грегори чуть не рассмеялся в голос! «Нужна ли», о Великий Лес! Он собирался стать монахом, если леди выйдет замуж! А ему делают потрясающее в своей щедрости предложение! Впрочем, тут есть о чем подумать… Или нет? – Леди, если позволите, я отправлю человека на поиски храма. Помолвка сроком на год вас устроит? Наше обручение многим станет поперек горла, но я хотел бы иметь право защищать вас… И если вы действительно ощутите ко мне привязанность, через год мы поговорим о свадьбе! – Благодарю, милорд! – Астер просияла так, что глазам Грегори стало больно. Он быстро поднялся с колен и вышел, чтобы отдать распоряжение. Его сердце билось так сильно, что казалось странным – почему оно не стучит в его доспех изнутри?