Глава 5. И бог создал сковородку!

Поднявшись с тюфяка, я осторожно направилась к двери. Открыла её потихонечку, чтобы не скрипеть несмазанными петлями, и выглянула в коридорчик. Нет, это никакой не младенец. Очень похоже на котёнка! Потерялся где-то, маленький, плачет, мамку ищет…

Котят я всегда любила больше, чем детей. Поэтому безо всяких размышлений двинулась на писк беззащитного существа, которое где-то в ночи, одно, напуганное и голодное.

Из коридорчика я попала в другую кухню. Она оказалась больше и чище, чем людская, где я проработала день. Ещё один очаг, но чуть поменьше и гораздо красивее. Столы выскоблены добела. Вместо чугунных горшков — медные кастрюльки. Это наверняка кухня для придворных. Интересно, что же в королевской кухне? Фарфор и серебро с золотом?

А, пофиг! Котёнок всё ближе. Где ты спрятался, маленький?

— Кис-кис, — позвала я шёпотом. Эхо отразилось от стен, и я поёжилась. Никого нигде нет, пусто, холодно…

Из придворной кухни выходило две двери. Внимательно прислушиваясь, я прошлась от одной к другой. А котёнок, как назло, замолчал. И что теперь? Куда? Налево или направо? И вот где теперь искры, когда мне нужна подсказка? Не для себя же стараюсь, для беззащитного существа!

— Кс-кс-кс, кисонька, где ты? — снова позвала я, напряжённо прислушиваясь. И уловила шорохи за правой дверью. Радостно сунулась в неё, осторожно заглянула в помещение. Это не кухня, а что-то наподобие — нет большой печи, только маленький очаг посредине комнаты с чем-то похожим на вытяжку сверху. А вокруг составленные вместе столы, на которых странные приборы, весы, чашки, чашечки, блюдца и ложечки. А ещё турки! Турки, боже господи! Какое счастье, это же кофейная!

Сейчас бы чашечку кофе…

— Что ты здесь забыла, девка?!

Я аж подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце. Тёмная тень выступила из-за угла, а тоненький писк взрезал воздух между нами. Парень не старше меня по виду, одетый в камзол и панталоны до колена на чулках, держал маленького серого котёнка за шкирку. А тот трепыхался в воздухе, растопыривая лапы, и мяукал, жалобно разевая крохотную пасть. Выглядело всё не слишком нежно.

— Отпусти котёнка, урод! — потребовала я с налёта.

Парень поднял брови и усмехнулся:

— Ты… требуешь? Ты, чернь? Сейчас я позову охрану, и ты попадёшь в казематы, дура!

— Котёнка отпусти! — я решила не поддаваться на провокацию и гнуть свою линию. Тоже мне, принц нашёлся! Охрану он позовёт, говнюк! Побоялся девушки! Тьфу…

— Я хотел окунуть его в горячий шоколад, — фыркнул парень, приближаясь. — Но теперь, думаю, я окуну в шоколад тебя!

Отбросив маленькое серое тельце на пол, он шагнул ко мне. Я отступила. Он сделал ещё шаг. Я упёрлась задом в стол. В спину мне ткнулось что-то твёрдое. А взгляд парня — острый, издевающийся, высокомерный — как кинжалом, проткнул мои глаза. Руки потянулись к моей шее. Мамочки… Он меня сейчас удавит! Я и забыла, в какой мир попала! Женский пол тут ниже какашки!

— Или что-нибудь другое сделаю, — рот парня растянулся в противной улыбке от уха до уха, а рука схватила меня за плечо. Но меня трогать без моего согласия опасно — особенно, когда нет свидетелей, а помещение полно всякой кухонной утвари. Боже, спасибо за то, что создал во всех мирах кухонную утварь!

Ручка сковороды — плоской и широкой — удобно легла в мою ладонь, и я с силой ударила парня по голове.

Раздался глухой звон, будто кто-то пнул китайский гонг тяжёлым берцем.

Парень с секунду смотрел на меня изумлённо, а потом закрыл глаза и медленно, картинно рухнул на пол.

Я перевела взгляд с него на сковородку и кивнула удовлетворительно:

— Хорошая вещь.

Крохотные коготки вцепились в мою юбку, и котёнок неловко, но быстро вскарабкался прямо мне в руки. Он был такой маленький, такой напряжённый — просто комок жил и нервов! Между нами словно проскочила искра, но на этот раз не магическая, а самая настоящая, какая бывает между человеком и животным. Имя ей — безусловная любовь с первого взгляда…

— Киса, — шепнула я, проводя ладонью по голове котёнка, по шее, тощенькому тельцу. Коты лечат. И этот меня сразу исцелил от гнева и обиды. Этот мир имеет право на жизнь, если в нём водятся такие зверюшки!

На котёнке висели остатки разорванной шлейки из бисера, а такой же поводок болтался до пола. Я аккуратно стащила шлейку и бросила её на пол. Не надо нам никакой сбруи, кот привязан к дому и не захочет убежать оттуда, где ему хорошо.

— Киса, ты кисуня или котик? — спросила я, глядя в яркие зелёные глазища. Малыш крутанул головой, отираясь о моё платье, и вдруг заурчал, затарахтел — громогласно и довольно. Ах ты, маленький! Задохнувшись от нежности, я прижала котёнка к себе, уложив в сгиб локтя, и принялась гладить, почёсывать, тискать. Обожаю кошек, обожаю!

С пола раздался тихий стон.

О, да мы не одни, я и забыла… Стонет, значит, жив. А мне неинтересен! Положив сковородку на прежнее место, я наклонилась над парнем. Жалко было бы убивать, в тюрьму не хочу. Нет, всё с ним будет в порядке. Может, даже мозги встанут на место! Хотя вряд ли… С такими, как он, ничего не работает.

— Пусть полежит и подумает над своим поведением, да, Кисуня? — спросила я вполголоса у малыша. Тот заурчал ещё громче, бодая треугольной головёнкой мою руку — гладь, мол, чего остановилась?

Я погладила. И улыбнулась — заберу его с собой. Нечего котёнку болтаться между таких жестоких людей.

Выйдя из кофейной, вернулась по своим следам обратно в людскую кухню и улеглась под покрывало, устроив котёнка на груди. Теперь уж мне точно приснится хороший сон, с таким-то охранником!

Но нет.

Как назло, если захочешь чего-нибудь хорошего, судьба обязательно напомнит тебе, что свой лимит ты уже выбрала раньше.

Утро началось с шухера.

Сначала кухню обыскали, бесцеремонно сбросив меня с тюфяка и выбросив его во двор. Пошуровали даже в печи, которую не успели разжечь. Всех — даже девиц с придворной кухни — согнали к нам, выстроили в рядок. Мелла даже пробежалась, проверяя чистоту передников и прямоту линии, по которой стояли девицы. Меня запихнула в угол с моим дырявым фартуком, за что я была ей страшно благодарна. А потом шикнула на тех, кто принялся обсуждать это странное явление.

И появился тот, ради кого устроили светопреставление.

Сказать нечего, мужчина представительный. У нас олигархи такие — важные, надутые, гордые собственным чувством значимости. Не то чтобы я видела много олигархов, но на фотках они именно такие. А у этого ещё и усы — знатные, сталинские! Высокая белая шапка на голове, отчасти напомнившая мне поварский колпак, а одет мужчина в светлый камзол с позументами, в штаны с чулками… Уж не главный ли кухарь перед нами собственной персоной?

Он прошёлся мимо ряда девиц, все как одна опустивших взгляды, смотрел пристально и тяжело, словно мог выявить непорядок рентгеном глаз. Остановился, заложив руки за спину, покачался с носков на пятки и сказал веско:

— Во дворце совершена кража.

Шелест юбок, вздохи удивления пронеслись по ряду девиц, а глаза кухаря цепко ловили реакцию.

— Пропала ценнейшая, уникальная священная диа королевы.

Я только брови подняла. Диа? Что это за фигня? Диадема, что ли?

— Извольте уяснить одну вещь. Диа единственная в своём роде, вы не сможете её продать! Поэтому лучшим способом облегчить свою участь будет чистосердечное и искреннее признание вины. Диу необходимо вернуть! Тогда смертная казнь виновной будет заменена на пожизненные работы в заведении на благо короны.

Девицы снова зашушукались, но, как я и предполагала, ни одна не созналась в преступлении. Мне не в чем было сознаваться, потому что я даже не знала, что такое диа. Отпустили бы нас уже быстрее, завтракать пора, наверное, уже…

— Вы будете говорить или нет, паршивки? — повысил тон кухарь. — Вместе с дией была похищена сбруя из драгоценных камней, которая стоит больше, чем все вы здесь, вместе взятые, даже если бы я вас продал в самое дорогое заведение! Вы понимаете, о чём я говорю, тупые куры?

«Тупые куры» молчали. Сбруя… Лошадь, что ли, украли? И кто вообще делает сбрую из драгоценностей, чтобы потом плакать, что их стырили? Но навязчивая ассоциация лезла мне в мозг, маяча и не показываясь открыто. Сбруя, мать её… Лошадь… Диа…

Кошка!

Кисуня моя… На ней была шлейка из камушков! Я-то, дура, думала, бисер, а оно вон как… Драгоценные камни!

Есть только одна проблема. Кисуню я не тырила. Её украл парень, которого я стукнула сковородкой в кофейной. Я даже не знаю, кто он. И примет особо не разглядела. Разве что только искать его по шишке на лбу…

А, нет, две проблемы. Кисуня исчезла. Я её не нашла рядом, когда проснулась. Так что молчи, Ксюха, в тряпочку. Я не я, корова, то есть диа, не моя.

— Видит Вседержитель, я хотел вам помочь, — с горечью в голосе продолжил замолчавший было кухарь. — Но раз вы сами себе не хотите добра, Богиня с вами. Мелла! Пусть гвардейцы обыщут дортуары кухонных девиц.

С глубоким поклоном старшая повариха бросилась к выходу. Я только плечами пожала. Арика оглянулась на меня, сделав большие глаза, и шепнула:

— Кого-то точно повесят…

Главный кухарь вышел, и девушки зашевелились. Со всех сторон началось негромкое обсуждение из ряда вон выходящего события. А мне было неинтересно. Одна мысль волновала — где Кисуня? Может, она сама вернётся к королеве? Хватит ли у котёнка ума не найти приключений на пушистый хвост?

Впрочем, Мелла быстро вернулась и начала раздавать подзатыльники, ворча, что мы сидим, сложа руки, и ничего не делаем. После подзатыльников она раздала список текущих заданий, и я не особо удивилась доставшимся мне ромбушкам. После ещё одного чана руки заломило, и Мелла велела нам с Арикой натаскать воды из фонтана во внутреннем дворике. Мне показалось, что моя подружка только этого и ждала, потому что потащила меня наружу с горячим шёпотом:

— Как раз посмотрим на церемонию отзыва! Калиса-коровница говорила, что это страсть как красиво!

— Что за церемония такая? — любопытно отозвалась я. Арика бросила деревянные бадейки у симпатичного фонтанчика, который красовался в центре вымощенного камнями внутреннего двора, и увлекла к стене дворца. Спрятавшись за колоннадой, мы заглянули во второй двор. Не двор, а целая площадь. Вероятно, она использовалась для официальных церемоний, потому что была огромной, гулкой, с парадной лестницей во дворец, с огромным балконом, нависавшим над ней.

И тут я икнула.

Площадь была заполнена девушками.

Когда я говорю «заполнена», это означает — мы увидели толпу. Будто перед сценой собрались фанатки Крида, ожидая, когда же он начнёт петь. Невест было столько, что я обалдела. И мысленно порадовалась, что не стою в их окружении. Церемония отзыва… Не желаю никакой церемонии, не хочу ни на что отзываться. Мне и на кухне неплохо. Тепло, светло, мухи не кусают, да ещё и кормят.

Почему я здесь не видела ни одной мухи?

Арика подтолкнула меня локтем в бок, заставив зашипеть кошкой, и шепнула восторженно:

— Смотри, принцы!

Я вытянула шею, чтобы увидеть, как на балконе появились трое мужчин. Одеты они были по моде Короля-Солнце, только плюмаж на шляпах имели поскромнее. С такого расстояния разглядеть лица я не могла, но видела, что принцы похожи между собой почти как близнецы.

— Какие же они красавцы, — выдохнула Арика, прижимая руки к груди, а я фыркнула:

— Ну да, ничего так!

— Никого нет в королевстве прекраснее наших принцев! — строго ответила девушка.

Эх, милая, не видела ты Бреда Питта… Или Джонни Деппа!

С появлением принцев стадо девиц на площади притихло, как птицы затихают перед грозой. Мне с моей точки обзора показалось, что в картонную коробку рядом с овсяным печеньем напихали зефирки и щедро полили кремом Шантийи. Простенькие серые и коричневые платья смотрелись совсем бедно рядом с воздушными нарядами богатеек. Но все глаза были устремлены на балкон. Арика с придыханием сказала:

— Сейчас начнётся.

— Что начнётся-то?

— Отзыв…

— Суть в чём?

Она обернулась, глянув на меня, как на дурочку, но пояснила:

— Магнит для магии, слышала?

— Не слышала.

— Темнота ты, Гзеня! Ох темнота-а-а! Смотри!

Я смотрела во все глаза. Средний принц поднял руку ладонью вперёд и как будто мыльный пузырь из неё выдул — длинный, дрожащий, радужный в выглянувшем солнце. Это и есть магнит? Тонкое щупальце магии вытянулось, нырнуло вниз, к толпе девушек, по которой прокатилась волна вздохов.

— Красиво, — оценила я, с опаской коснувшись метки под платьем. Та молчала — не жужжала. И слава богу!

А магнит тем временем парил низенько над головами девушек, поворачиваясь в разные стороны, словно искал что-то. А потом на его кончике с беззвучным взрывом радужной пыльцы распустился прелестный цветок, похожий на лилию. И в ответ маленькие робкие облачка магии принялись подниматься из толпы, тянуться к магниту. Одни бесформенные, другие в виде плохо очерченных цветов, третьи… Третьи вообще сдувались, рассыпаясь в переливающийся на солнце прах.

— Немного отозвавшихся, — критически оценила Арика. — Глянь, не выдержали!

— А чего так?

— У принца Армана невероятная сила! Трудно найти ему подходящую жену. Ведь он наследник трона и должен сойтись с девушкой, у которой сила рода ему под стать, иначе у него не будет сына, и он должен будет уступить трон брату.

— В чём сила, брат? — пробормотала я и сама себе ответила: — В женщинах, однако…

— Что? — не расслышала Арика, но я отмахнулась:

— Ничего. А другие принцы?

Арика оживилась:

— По левую руку — принц Андро, смотри, сейчас его очередь!

Стоявший слева от Армана парень в тёмно-синем камзоле присоединился к брату — вытянул ладонь и послал вдогонку цветку магический магнит, который превратился в собачью голову. Она скалилась, рыща в поисках жертвы, и девушки на площади отзывались крохотными облачками перламутра. В них можно было разглядеть, если хорошо присмотреться, стилизованных животных. Но очень уж стилизованных и очень мелких. Похоже, у Андро тоже выбора маловато… А чё такое, девицы? Выродились? Сила рода не помогает?

— Жарко тут что-то… — выдавила я. Арика оглянулась на меня, наморщила лоб и покачала головой:

— Да нет вроде, вон и ветерок дует! Обмахнись, а то от силы принцев сомлеешь!

Сомлею. В груди стало душно и тесно, будто что-то рвалось изнутри. Как пароварка без клапана… Сейчас как вспыхну! Так и подтвердится теория о самовозгорании человека! Я глубоко вздохнула, потом ещё раз и ещё, чтобы успокоиться, и это помогло. Стравив давление, глянула на площадь. Передником обмахнулась, как веером, посчитала навскидку процент отозвавшихся невест. Получилось около сорока процентов. Не густо.

А Арика снова возбуждённо заговорила:

— Смотри, смотри! Принц Гевин! Ох, какой он! Самый красивый, правда?

Чтобы не говорить ей правду — ведь все три похожи, — я кивнула:

— Угу.

— Ой, не могу! Ой, папаша, почему вы не были из сильных магов… Тогда бы я была там…

Я фыркнула. Ну вот я могу быть там, а зачем оно мне? Магии у меня нет, силы рода тоже, а бороться с остальными фифами за право лечь в постель принца и иногда рожать ему детишек — так себе удовольствие. Лично я лучше на кухне поработаю, может, и повышение заслужу…

— Гзеня, смотри! Принц Гевин самый удачливый!

Глянув на расцветающие навстречу магниту в форме скрещённых и бьющихся друг о друга сабель облачка разномастных цветов, птичек, недособачек и мимими-бабочек, я вынуждена была признать — принц Гевин нашёл больше отклика, чем его старшие братья, в сердцах претенденток на руку и сердце коронованных особ. Оно, конечно, странно — ведь он младший, на трон не претендует, но и сил у него меньше, чем у братьев. Л — логика. Впрочем, я могла только полагаться на логику, потому что знаний об устройстве этого сумасшедшего мира у меня маловато.

Воздуха не хватало.

Я откинулась к стене, пытаясь найти в ней прохладу, но жар изнутри сжигал меня дотла. Господи, что это? Может быть, метка мстит за то, что я отсиживаюсь на кухне вместо участия в смотринах и испытаниях? Приложив ладонь ко лбу, ощутила липкий холодный пот. Неужели заболела? Не дай бог, заразу подхватила, тут же нет антибиотиков, я умру, сдохну бесславно в этом чёртовом мире, а-а-а!

Паника охватила всё моё тело, будто ознобом заколотила о стену, и Арика обернулась, с беспокойством спросила:

— Ты чего? Белая вся, как мел!

— Мне что-то… нехорошо… — пробормотала я. Грудь распирало от душного огненного вихря. Я прямо-таки видела, как он там беснуется, пытаясь выбраться на свободу… Успокойся, Ксюха, дыши глубже, дыши… просто дыши…

И не выдержала.

Перешла рубикон.

У пароварки сорвало крышку.

Зажмурилась, но тут же открыла глаза. И только поэтому увидела то, чего не могло существовать. Как в фильмах — из меня вырвалась тугая змея магической искристой энергии, будто выстрелила в воздух! Переливаясь перламутром, взмыла в небо над площадью, над поднявшими головы невестами, над магнитами принцев. Меня обожгло болью изнутри, и я даже обиделась — почему это должно быть так больно? Разве магия не облегчает жизнь?

Арика подавилась собственным вскриком, прижав ладони ко рту и глядя на меня с ужасом и паникой. А потом проследила взглядом мой личный мыльный пузырь — отзыв на три магнита. Да! Сразу на три! Там над площадью, щупальце магии разделилось на отростки, даря всем присутствующим великолепную лилию, журавля с огромными крыльями и взрыв ядерной бомбы в форме гриба… Ядерная бомба, мать её! Только я могла породить такой образ, честное слово! Даже смешно стало, хотя тупая ноющая боль не оставляла меня.

— Богинюшка… — пробормотала Арика. — Ты, что ли, невеста тоже? Ты принцесса? Гзеня… Что ты делаешь на кухне?

— Молчи, Арика, — сквозь зубы процедила я. — Не жужжи! Как это прекратить?

Она подняла брови так жалобно, что они чуть под чепец не залезли, а потом покрутила головой:

— Я не знаю!

— Воды! Плесни воды! — в отчаянье простонала я, видя, какое оживление началось на площади. Девицы гудели возбуждённо, а принцы переглядывались, показывая жестами на источник моей магии. Хорошо, что мы с Арикой спрятались! Нас не видно, но надо сейчас же убрать дурацкое щупальце, иначе я попаду в отбор невест, как кур в ощип!

— Арика! — в последнем усилии вскрикнула я и тут же приняла душ из ледяной воды.

Глухой удар обратки в грудь…

Магия свернулась и стремительно спряталась там, откуда выбралась на волю.

А я бессильно шлёпнулась на камни крыльца.

Твою мать, я не хочу так больше! Никакой магии, ни грамма, ни капелюшечки!

А Арика, держа пустую бадью на весу, задумчиво бросила:

— Надо Мелле сказать.