13. Тест на любовь

Федор

“Согласна”, - звучал в моих ушах голос Марины. Он отдавался оглушительным эхом от стенок моего черепа. Я добрел до лестницы на чердак, поднялся по ней, потом вскарабкался еще по одной лестнице и оказался на крыше.

Нет, я не собирался прыгать вниз. Просто мне нравится это место, я и раньше сюда приходил, любовался заснеженными просторами и постепенно от состояния суеты приходил к состоянию покоя. Сейчас ноги сами принесли меня туда, где я смогу успокоиться.

Марина согласилась стать невестой Олега. Она сказала:”да”, хотя предложение, совершенно точно, было для нее неожиданностью. Может, она любит его? Может, между ними что-то глубокое и серьезное, а я настолько слеп, что этого не вижу?

Мне кажется, она сделала это мне назло. Она видела меня. Но что, если я тут ни при чем? Что, если это согласие было совершенно искренним?

От таких мыслей голова готова была расколоться.

Когда я обнимал и целовал Марину, я был уверен, что она откликается на мои ласки. Что я ей не безразличен, что ее тоже сжигает страсть. Но теперь я не уверен ни в чем. Возможно все это время я был напыщенным самоуверенным индюком, который сам себя обманывает. Видит то, что хочет, чего нет на самом деле. Стоит только вспомнить ледяной взгляд Марины…

Я подошел к краю крыши. К самому бортику. Внизу развлекаются мои однокурсники. Им весело, они наслаждаются жизнью. А меня подмывает шагнуть вниз и воткнуться головой в сугроб.

На дорожке, ведущей от корпуса к воротам, мелькнула знакомая фигура. Марина! Идет очень быстро, почти бежит, на ходу натягивая куртку. Что такое? Куда она собралась?

Я бросился к лестнице, слетел чуть ли не кубарем по крутым ступенькам, помчался по коридору. Когда я оказался на улице, Марины уже не было видно. Но я знал, куда она пошла.

Ворота, парковка. Старая остановка. А около нее… Егор!

Я бы, наверное, меньше удивился, если бы увидел привидение. Уж кого-кого, а Егора вообще не должно тут быть. Как ему удалось оказаться возле моего пансионата в самый неподходящий момент?

Марина села в его машину и они укатили по дороге, ведущей в город.

С моих губ сорвалось очень смачное ругательство.

— Это был Егор? — услышал я над своим ухом.

У Глиста талант незаметно подкрадываться!

Я обернулся, посмотрел на него. И спросил:

— Что случилось? Почему Марина сбежала?

— Я… не знаю. Она… Мы…

— Что ты блеешь, как баран? — взбесился я.

— А ты чего скачешь, как козел?

Я размахнулся и врезал ему. Он в долгу не остался. Мне здорово прилетело, я едва удержался на ногах. Похоже, Глист не только перебирает гантельки в качалке, но и единоборствами занимается. Такой удар не может быть случайным…

И это прекрасно. Клубок злости, разочарования и отчаяния внутри меня требовал выхода. Если бы Олег был слабаком, я бы не стал с ним драться. Но он оказался достойным противником. И я с наслаждение молотил его кулаками. И почти с таким же наслаждением получал от него удары. Физическая боль — это не страшно. Страшно, когда сердце разлетается на куски.

Я не знаю, кто победил. Мы прекратили драться просто потому, что устали. Мой злобный запал прошел, Олегу, похоже, тоже расхотелось махать кулаками. В какой-то момент, когда мы, обхватив друг друга, уже почти лениво катались по земле, я вдруг произнес:

— А ты силен.

Олег ослабил хватку.

— Ты тоже.

— Дзюдо или бокс?

— Всего понемногу.

— Я тоже люблю смешанные единоборства. В “Метеоре” есть офигенный тренер. Мы с парнями там махаемся по субботам. Приходи как-нибудь.

Мы поднялись, отряхнулись, пожали друг другу руки.

— Выпьем? — предложил я.

— Можно, — согласился Олег.

И мы зашагали к воротам.

Егор

Похоже, черная полоса в моей жизни закончилась. Если раньше мне катастрофически не везло и я умудрялся косячить на каждом шагу, то теперь фортуна явно на моей стороне. Едва подъехав к пансионату, я увидел Марину. Она стояла с телефоном в руках и нервно озиралась по сторонам.

Когда я притормозил рядом, она сразу прыгнула в мою машину. Сама! Без моих объяснений и извинений. Такое ощущение, что она меня ждала…

Вишенкой на торте стало появление Федора. Он нарисовался в воротах, явно с намерением догнать Марину. А на заднем плане маячил наш бывший аспирант Олег. Похоже, они оба ее смертельно достали. Настолько, что она решила уехать.

Сама судьба привела меня сюда!

Через несколько минут я понял, что все не так радужно. Марина не желала со мной разговаривать. Она просто хотела, чтобы я отвез ее домой.

Я пытался оправдываться, но она меня не слушала. И тогда я решил пойти ва-банк. Признаться ей в том, в чем еще не признавался никому.

— Когда я увидел тебя с Ксюшей, у меня был настоящий шок, — начал я. — Конечно, я подумал, что она твоя дочь. Ведь она звала тебя мамой!

— Маной. Она зовет меня Маной. Раньше она не могла выговорить: “Марина”. Теперь может, но Мана нравится ей больше.

— Понятно. Но я-то не знал…

— Извини, что ввела тебя в заблуждение. Это было неумышленно.

— Незадолго до этого я расстался с девушкой. Тяжело переживал.

— Она тебя бросила? — спросила Марина.

— Сейчас уже трудно определить, кто кого бросил. Сначала я, потом она, потом снова я…

— Зачем ты мне это рассказываешь? Хочешь сочувствия? Я тебе очень сочувствую.

— Дело не в сочувствии. Я просто хочу объяснить… В общем, у меня тогда на нервной почве обострился гастрит, я пошел к нашему семейному врачу и он заставил меня пройти полное обследование всего организма.

— Ты серьезно болен? — Марина смотрела на меня испуганно.

— Подожди… Я сейчас сам все расскажу. Я не при смерти, все нормально.

Я немного помолчал, а потом все же решился.

— У меня не все в порядке с репродуктивной функцией. Недостаточная активность. Врач сказал, что будут проблемы с зачатием. Вполне вероятно, что я не смогу стать отцом. А я очень хочу детей…

Все. Я сказал это вслух. Впервые.

Это стыдно, унизительно. И я сам точно не знаю, зачем говорю это Марине. Просто чувствую, что надо сказать.

Я узнал о своей постыдной проблеме уже после того, как затеял всю эту возню с ее квартирой. И я прекрасно понимал, что с моей стороны нечестно пытаться ее завоевать. Ведь я не полноценный мужчина! Но потом я увидел Ксюшу и подумал, что она моя дочь… Конечно, у меня сорвало крышу!

- Ксюша… — начал я.

— Теперь я все понимаю, — произнесла Марина. — И еще раз извиняюсь.

— За что?!

— За то, что невольно тебя обманула.

— Теперь у меня совсем нет шансов? — робко спросил я.

— А ты уверен, что они тебе нужны?

— Да!

— Я так не думаю. У тебя давно нет чувств ко мне.

— Когда я тебя увидел…

— Это были воспоминания, а не чувства. И Ксюша. И соперничество. Ты же не будешь спорить, что хотел обставить Федора?

— Я… не знаю. Наверное, хотел. Но дело не только в этом.

Мы уже были неподалеку от дома Инги. Я зарулил во двор, припарковался.

— Слушай, — Марина была очень серьезной. — Мы оба повели себя не лучшим образом пять лет назад. И, по-моему, пора простить друг друга и оставить это в прошлом.

— Но я…

Нет, я не готов сдаться! Марина ошибается, у меня есть к ней чувства.

Она положила руку на дверцу. Сейчас она уйдет и, возможно, я никогда больше ее не увижу. Мне стало так грустно, что я готов был разреветься, как девчонка.

— А что касается этой твоей проблемы…

Ну зачем она об этом говорит?! Хочет добить меня?

— Не знаю, почему, но я совершенно уверена, что у тебя будут дети. Можешь считать меня ясновидящей. И ты будешь очень хорошим отцом, в этом я не сомневаюсь.

Она вышла, пошла к подъезду, помахала мне на прощанье рукой. Почему мне сейчас так тяжело дышать? И почему на глаза наворачиваются предательские слезы?

Марина — моя первая любовь, яркая, незабываемая. Подарившая огромное счастье и первое серьезное разочарование. Она навсегда останется в моем сердце…

Марина исчезла. А на мой телефон прилетело сообщение. От Юльки. Я открыл его и прочитал.

“Просто хочу, чтобы ты знал. Я беременна”.

Олег

Федор — вовсе не такой пижон и выпендрежник, каким я всегда его считал. Вчера мы с ним подрались… И после этого мне удивительным образом стало легче. Во мне так долго копилось напряжение! Я сам этого не осознавал, но в последнее время я стал настоящей пороховой бочкой. Поднеси спичку — и взорвется.

Я привык держать эмоции в себе. Я всегда считал себя крайне спокойным и уравновешенным человеком. Я скорее тормоз, чем газ. Всегда все тщательно обдумываю, взвешиваю, прежде чем на что-то решиться. В бизнесе это дает хорошие результаты. А в личной жизни… Не знаю. У меня никогда не было полноценной личной жизни.

Вчера я целую минуту чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Целую минуту…

А потом мне пришлось рухнуть с небес на землю. Марина шарахнулась от моего поцелуя. Я ей настолько неприятен, что она схватила куртку и убежала. Она решила уехать из пансионата, лишь бы не видеть меня.

Остается последний вопрос: зачем тогда она согласилась стать моей невестой?

А еще там был Егор. Откуда он взялся? Надеюсь, это была случайность. Невозможно представить, что они договорились о встрече заранее… А вдруг? Я не знаю. Я совсем не знаю Марину.

С ней происходит что-то странное. Что-то совершенно мне непонятное. Мотивы ее поступков мне неизвестны, и все ее поведение кажется нелогичным. Наверное, это и есть женская логика, о которой так много говорят. Что с этим делать? Не могу представить.

Возможно, Федор понимает Марину лучше. Но я не могу спрашивать его о ней. После драки мы пожали друг другу руки и пошли пить виски. Мы сидели за столом рядом, чокались, даже, кажется, клялись друг другу в дружбе. Конец пирушки я помню плохо… Но мы ни слова не сказали о Марине.

Такова мужская логика.

Сегодня я проснулся с головной болью, с мыслями о Марине и с очень сильным желанием увидеть Арсения. Мы нечасто с ним расстаемся, я редко ночую не дома, разве что когда приходится уезжать в командировки. И я всегда очень скучаю по сыну.

За завтраком я издали кивнул Федору и присоединился к Насте, которая сама меня пригласила.

— Сегодня у нас катание с гор на плюшках, заезды на снегоходах, а вечером — баня! Будет весело.

Я кисло улыбнулся.

— Она просто испугалась, — произнесла Настя. — Все произошло слишком быстро.

— Возможно, — пробурчал я.

— Нельзя так внезапно делать предложение!

— Наверное, ты права. Сам не знаю, что на меня нашло.

— Тебе что, приспичило жениться?

Я пожал плечами.

— Как человек, год назад вышедший замуж, могу тебе сказать: в браке все не так радужно.

— Что, ты бы не стала выходить замуж, если бы все знала наперед?

— Конечно, стала бы! Я люблю своего мужа. Хоть иногда он меня бесит.

— Привет, — к нам присоединилась Вероника.

— Чего такая кислая? — спросила Настя. — Похмелье?

— Да нет, я вчера выпила всего пару бокалов.

— Ну, тогда улыбнись! Нас ждут великие дела! И безумное веселье! Так. Пойду-ка я кое-что спрошу у Федора.

Настя убежала, мы с Вероникой остались одни.

Она нехотя ковырялась в тарелке, пила кофе явно без удовольствия.

— Я так соскучилась по дочке, — внезапно сказала она.

— Понимаю. Я тоже скучаю по своему сыну.

— Я бы, пожалуй, уехала. Все равно буду дергаться и звонить маме каждую минуту… Какое уж тут веселье.

— Это хорошая идея. Боюсь, мне тоже сегодня не будет весело.

— Эх, такси отсюда такое дорогое! — вздохнула моя собеседница. — А больше никак не выбраться.

— Я на машине. Хочешь, подвезу тебя?

— Да! — просияла Вероника.

Марина

Я до обеда валялась в кровати, и, наверное, осталась бы там до самого вечера. Если бы не пришла моя любимая Стрекоза и не принялась меня теребить и щекотать.

— Вставай! Мы идем кататься на лыжах!

— Ну и идите.

— Я хочу кататься с тобой!

Ксюша, давшая мне небольшую передышку, снова взялась за свое.

— У тебя папа есть. Иди его мучай!

— Папу неинтересно щекотать, он не смеется и не брыкается.

— Ну тогда Ингу.

— Инга ругается. Я мешаю ей думать, что взять в отпуск.

В общем, пришлось вставать. Залечь в зимнюю спячку мне явно никто не даст.

Я не устояла перед просьбами Ксюши и поехала с ними кататься на лыжах. Это было даже весело. В те моменты, когда я забывала о вчерашнем. Но надолго забыть мне не удавалось, так что я периодически зависала, погружаясь в невеселые мысли.

Как мне выбираться из нелепой ситуации, в которую я сама себя загнала?

Вечером мы с Ингой закрылись на кухне.

— Ну, давай, колись. Что происходит?

Вчера я так ничего не объяснила. Сказала, что у меня страшно разболелся живот. Намекнула, что это женские дела, и у брата сразу отпали вопросы. Инга не поверила, но разоблачать не стала. А теперь требует ответа…

Ладно, я скажу.

— Мне нравится Олег. Очень нравится. Он надежный, с ним спокойно. В нем можно не сомневаться, он не предаст и не выкинет чего-то такого… неожиданного.

— Прямо как мой Миша, — мечтательно произнесла Инга. — За ним я как за каменной стеной.

— А Федор… — начала я.

— Знаю я таких Федоров, — перебила меня Инга. — Федоры хороши для коротких романов. Нервы пощекотать. Они страстные, непредсказуемые, они сводят тебя с ума… И уносятся вдаль, сводить с ума других. А ты потом год сидишь на антидепрессантах.

— Ты сейчас о ком?! — спросила я, когда тетя замолчала.

Не ожидала такой длинной тирады. Это явно что-то личное, с моим Федором не связанное.

— А, так, вспомнилось, — буркнула Инга. — То есть ты не можешь выбрать: страсть или надежность?

Я пожала плечами. Я вообще не уверена, что хочу и должна выбирать. Я завтра улечу. И оставлю все эти выборы в прошлом.

— Вот представь, — начала Инга. — Твой любимый человек говорит….

Она замолчала. Посмотрела на меня очень внимательно.

— Ну? — произнесла я. — Что говорит?

— Неважно, что говорит. Ты лучше скажи, кого ты сейчас представила?

***

Марина

Психолог-самоучка Инга придумала безумный тест для тех, кто вляпался в любовный треугольник. “Представь, что твой любимый человек…” Хочешь — не хочешь, а в этот момент в голове появляется совершенно конкретный облик.

Я знала, как ответить на вопрос: “Кого ты представила?”. Но не ответила. А схватила телефон.

— Привет, — произнесла я в трубку. — Мы можем поговорить?

— Да, конечно, — ответил Олег.

— Завтра ты вернешься из пансионата…

— Я уже вернулся. Я дома. Давай встретимся.

Федор

После завтрака Олег подошел ко мне. Я напрягся.

Да, вчера мы выпивали вместе, решили стать закадычными друзьями и спарринг-партнерами. Но это было вчера. А сегодня, глядя на него, я снова слышу голос Марины: “Я согласна”.

— Я уезжаю, — сообщил Олег.

— Торопишься… — начал я и замолчал.

Нет, я не буду говорить о Марине. Вчера мы не произнесли о ней ни слова, и сегодня должно быть также.

— Соскучился по сыну, — сообщил Олег.

Не то чтобы я не верю… но сомневаюсь, что это единственная причина.

— Спасибо за гостеприимство. Прекрасный пансионат. Уверен, он будут пользоваться популярностью.

— Надеюсь.

— Да, кстати, Вероника тоже уезжает. Я ее подвезу. Так что сегодня у тебя будет немного меньше гостей.

— Самые буйные остались.

Я покосился на компашку, которая подливала коньяк в кофе и ржала, как целая конюшня.

Мы с Олегом пожали друг другу руки. Он ушел.

А я остался. Все это мероприятие я затеял только ради Марины. Получается — ради того, чтобы Олег сделал ей предложение.

Теперь они оба уехали, а мне придется расхлебывать последствия этой необдуманной затеи. Веселить гостей, следить, чтобы обошлось без ЧП. Изображать радушного хозяина.

Тяжелый будет день.

К вечеру я готов был грызть стекло. И не потому, что меня утомили мои однокурсники. Все шло не так уж плохо. Никто не свернул шею, катаясь с горки, со снегоходами тоже серьезных аварий не случилось. И в бане пока что никто не угорел, хотя еще не вечер.

Но у меня в душе был такой раздрай, что я сам чуть не въехал на снегоходе в толстенную сосну — задумался о Марине, забыл, где нахожусь. Бездумно жал на газ до последнего. Но все же сумел увернуться от столкновения.

Снегоход свалился набок, я полетел в сугроб. Лежал, смотрел в холодное солнечное небо и умирал от желания завыть. Как волк на луну.

Марина выбрала Олега. И, возможно, для нее это лучший выбор, чем я. Олег нормальный парень, и не только потому, что у него поставлен удар. Он раскрутил огромную компанию с нуля, добился невероятного успеха. Это значит, что у него отлично варит котелок, есть сила воли и упертость в хорошем смысле.

Он спокойный, уравновешенный, абсолютно точно не псих — это тоже ему в плюс. У него есть ребенок и, судя по всему, он прекрасный отец. Я бы тоже мог быть хорошим отцом… И мне очень захотелось им стать, после того, как я пообщался с Ксюшей. Но речь сейчас не обо мне.

Я веду себя с Мариной как кретин. Всегда. Мне хочется быть нежным и заботливым — а вместо этого я начинаю дерзить и цеплять ее. Мои чувства к ней — это какое-то безумие. Рядом с ней я как будто не в себе.

Может, дело в том, что я не верю, что она может меня полюбить.

Олег

Вечером позвонила Марина. Я не то чтобы ждал этого звонка… да, наверное, ждал. И уже собирался звонить сам. Я знаю, что завтра Марина улетает. И до этого момента нам обязательно нужно поговорить.

Я предложил сходить в какое-нибудь приятное место. Назвал несколько ресторанов на выбор.

— Давай встретимся на детской площадке, — неожиданно сказала Марина.

— Ты собираешься взять Ксюшу? — удивился я.

— Нет! Просто… это близко. А в ресторан мне не хочется.

Понятно. Ей не хочется в ресторан. Наверное, потому, что это займет как минимум пару часов. А Марина хочет поскорее от меня отделаться. Или… может, ей не терпится меня увидеть? На площадке я буду через десять минут.

Да нет, не стоит обольщатся. Я прекрасно знаю, что означает этот виноватый тон.

Она хочет сказать, что мы не можем быть вместе.

Марина

Я волновалась.

Олегу не понравится то, что я скажу. Но выбора у меня нет. Надо расхлебывать кашу, которую я заварила.

Когда я вышла из подъезда, Олег уже был на площадке. Он пошел мне навстречу и мы встретились у детских качелей. Я села на одни качели, он — на другие.

Пару минут я набиралась решимости, чтобы начать разговор. Все это время я раскачивалась, отталкивая ногами. Олег же сидел неподвижно. На меня не смотрел. И от этого мне было еще сложнее.

— Мне не нужно было говорить: я согласна, — решилась, наконец, я.

— Потому что ты не согласна, — безжизненным голосом произнес Олег.

— Да. Я…

— Ты меня не любишь и полюбить не можешь.

— Я тебя почти не знаю!

— А ведь и я тебя тоже.

Олег оттолкнулся ногами и тоже начал раскачиваться. Мы какое-то время молчали.

— В те времена, когда ты была самой популярной студенткой на курсе, а я — аспирантом-задротом, я не то чтобы был влюблен в тебя… На это я бы не решился. Я был преисполнен восхищения, любовался издалека.

— Я не знала…

— А потом твой образ стал для меня чем-то вроде путеводной звезды. Работая как вол, пытаясь пробить головой потолок, я думал: когда-нибудь я встречу девушку, похожую на Марину.

— Обязательно встретишь, и гораздо лучше, — вставила я.

— Не знаю, встречу ли… Но вопрос не в этом.

— А в чем?

— В том, что ты для меня все еще незнакомка. Прекрасная и недосягаемая. Далекая звезда.

— Ты… тоже для меня незнакомец. Мы знакомы меньше двух недель!

Олег повернулся ко мне и произнес:

— Я поторопился с предложением. Мы не успели узнать друг друга. Но мы можем…

— Нет, — перебила его я. — Я не могу. Извини. Я…

— Ты любишь Федора. До сих пор.

Я ничего не ответила.

Олег встал. Я осталась на качелях.

— Я пойду, — произнес он, не глядя на меня.

— Передавай привет Арсению. Он настоящее чудо.

Олег кивнул и зашагал прочь.

Федор

У меня сумка Марины. Мне удалось отобрать ее у Насти. Не то чтобы мне нужен повод… я бы в любом случае заявился к ней, чтобы поговорить. Но да. Теперь у меня есть предлог.

Ночью я, как привидение, бродил по территории пансионата. Лечь в кровать даже не пытался, знал, что все равно не усну. Ходил, думал, мучился. А потом понял — как бы там ни было, я должен поговорить с Мариной. Даже если она любит Олега.

Мы должны просто поговорить обо всем, что было в прошлом, что произошло сейчас. Разобраться во всех недопониманиях. Я заставлю ее меня выслушать во что бы то ни стало.

С этой успокаивающей мыслью я уснул на диване в холле.

Утром меня растолкала Кристина. Я дал ей все необходимые распоряжения, принял душ, переоделся, взял сумку и сел в машину. Если разговор затянется, и я не вернусь, Кристина проводит гостей. Никаких сложностей возникнуть не должно. После завтрака все разъезжаются.

Через час я был у дома Инги. Позвонил в домофон и услышал мужской голос. Сергей.

— Привет, это Федор. Я привез сумку Марины.

— О! — раздалось удивленное восклицание. — Заходи, Федор.

Я поднялся, волнуясь, подошел к двери. Она распахнулась, на пороге стоял Сергей. Рядом торчала Ксюша.

— Привет, — сказала она. — Я вчера каталась на лыжах. Ты умеешь кататься на лыжах?

— Умею.

— А сегодня я лечу домой. К маме.

— Это прекрасно.

Я ждал, что сейчас появится Марина. Но она все не появлялась. А Ксюша тараторила без умолку, не давая мне задать вопрос Сергею.

— Марина… — наконец, произнес я.

— А она поехала за сумкой. В твой пансионат.

— О!

— Да…

— Давно?

— Примерно час назад. Инга ее повезла.

Как раз час назад я выехал из пансионата. Мы разминулись в пути. Сейчас Марина там, а я здесь…

— Подождешь? — вежливо предложил Сергей.

— Нет, я… Спасибо.

Я вручил ему сумку и присел, чтобы попрощаться с Ксюшей.

— Значит, ты сегодня улетаешь?

— Да, — кивнула она.

— Соскучилась по маме?

— Очень. А ты будешь по мне скучать, когда я уеду? — спросила она.

— Конечно! Буду очень сильно скучать.

Ксюше мой ответ чрезвычайно понравился. Она на секунду обняла меня, а потом убежала по своим делам. Наверняка к стаду динозавров, обитающих в ее комнате.

— Ну, пока, — сказал я Сергею и вышел. — А, кстати, какая у Инги машина?

Марина

Всю ночь я не могла уснуть, ворочалась в кровати, ходила на кухню попить воды, смотрела в окно на заснеженный двор. А к утру поняла: я не могу уехать не поговорив с Федором.

За эти десять дней, что я провела в городе, мы так ни разу и не поговорили! Мы спорили, ругались, целовались… Но нормального разговора у нас не было. А он очень нужен нам обоим. Во всяком случае, нужен мне.

Что я ему скажу? Не знаю.

Может, у меня хватит духу произнести три самых главных слова.

Вчера, после разговора с Ингой, меня постигло озарение. Я поняла, что люблю Федора. Все эти пять лет я ненавидела его, потому что любила. Это чувство родилось во мне давно, наверное, еще до того, как я согласилась стать девушкой Егора.

Красавчик-новенький страшно бесил меня с первого дня. И мне не хватило опыта понять, что эта моя злость — явный симптом влюбленности. К тому же рядом был Егор, тот, кого я хорошо знал, с кем чувствовала себя в безопасности.

Я всегда искала безопасности и боялась сильных чувств, ярких страстей, всего, что может привести к неожиданным последствиям. Мне хотелось гарантий. Но в любви нет и не может быть гарантий. Никто не может гарантировать, что будет любить тебя до конца дней. Даже если сейчас он в этом уверен.

На выпускном я рискнула. Ушла с Федором, отдалась страсти. Это закончилось печально. Он исчез из моей жизни.

И сейчас, если я рискну прыгнуть в этот омут, все может закончится точно так же. Мне страшно. Я не уверена, что стоит прыгать.

Но в чем я уверена точно: не стоит прикрываться другими, пытаясь спрятаться от своих чувств! Или я останусь с Федором, или уеду одна. Возможно, второй вариант лучше. Безусловно, он единственно разумный.

И я еще не знаю, что выберу. Но одно я знаю точно: мне надо увидеть Федора.

Я не взяла права, поэтому Инга вызвалась меня отвезти. Она не дала мне взять такси. Наверное, волновалась за меня — подозреваю, что взгляд у меня безумный с самого утра. И предлог так себе: я сказала, что хочу забрать сумку. Хотя вчера утверждала, что мне ее привезет Настя.

В общем, мы поехали вместе. Но в пансионат я вошла одна. Встретила пару своих однокурсников, которые удивились, увидев меня. Нашла Кристину. И она мне сообщила:

— Федор уехал. Сказал, что, возможно, сегодня не вернется.

Я брела обратно, еле волоча ноги. Что мне теперь делать? Надо позвонить. Надеюсь, он согласится со мной встретиться. После того, как он видел, что я приняла предложение Олега, а потом уехала с Егором… вполне может отказаться.

Я нажала кнопку телефона, и, затаив дыхание, слушала длинные гудки. Не берет трубку. Не хочет со мной говорить.

Может, он сейчас с другой, ищет утешения в чужих объятиях. Я его оттолкнула. Прогнала. Ясно дала понять, что он мне не нужен.

Как мне теперь все исправить?

Федор

Я несся под двести и даже больше, правда, на полпути сбросил скорость. Теперь надо высматривать синий “Тигуан” Инги. Машин немного, пропустить его я не должен. Они должны быть где-то здесь. Только бы не промчаться мимо!

Когда на дороге появился синий автомобиль, я притормозил. Переместился на встречную обочину, включил фары и даже посигналил, чтобы они меня точно не пропустили. А потом сам выскочил на дорогу.

“Тигуан” остановился. Пассажирская дверь распахнулась. Я увидел Марину.

И бросился ей навстречу. Она тоже побежала ко мне.

Я видел все, как в замедленной съемке. Распущенные волосы Марины развевались, ее ноги будто не касались земли, она как будто летела мне навстречу — легкая, воздушная, невыносимо красивая.

Вот она рядом. Ее огромные глаза кажутся испуганными. Она не улыбается, серьезна и встревожена.

Я взял ее за руки.

— Марина, — выговорил я.

— Федор, — в то же самое время сказала она.

— Я люблю тебя!

Это мы произнесли хором.

В ту же секунду ее глаза засияли, лицо озарилось улыбкой. А уж как засиял я! Боюсь, сейчас весь снег в радиусе километра растает!

***

Федор

Я разрывался между двумя желаниями: целовать Марину и смотреть в ее глаза. Ее взгляд наполнен счастьем и нежностью, он проникает прямо в мое израненное сердце, проливаясь исцеляющим бальзамом. Она никогда раньше не смотрела на меня так!

Между нами всегда было противостояние, летали сумасшедшие искры, толкающие на безумства. Искры разожгли пламя, и сейчас оно горит ровно, ярко, сильно. Марина сказала, что любит меня… Я не мог даже представить, что сегодня услышу от нее эти слова!

Марина

Это было как во сне.

Мы с Ингой ехали домой. Плелись еле-еле, потому что разговаривали. Вернее, говорила Инга, я молчала. Она вещала что-то о том, что все утихнет, перемелется и будет хорошо. Что не стоит так переживать, нервные клетки не восстанавливаются.

А я просто смотрела в окно, на заснеженную загородную дорогу, на ели и березы, на черный джип, который почему-то выехал со встречки на нашу полосу и остановился на обочине…

Стоп. Это же автомобиль Федора!

— Остановись! — крикнула я Инге.

Но она затормозила и без моей просьбы. Я распахнула дверь, выскочила на дорогу, побежала навстречу Федору… Мне казалось, что я сплю. Реальность была неправдоподобно яркой, как в кино или во сне. Зимнее солнце как будто стало летним, оно ласкало и грело, оно расцвечивало все вокруг во все цвета радуги.

Федор сказал, что любит меня. Он долго, очень долго смотрел мне в глаза, и его взгляд был красноречивее тысячи слов и тысячи поцелуев. Он проникал в самые глубины моей души, я чувствовала его в сердце. Это сложно объяснить… у меня было ощущение, что моя душа говорит с его душой, пока мы, так долго и так завороженно, смотрим в глаза друг другу.

Кажется, я поторопилась с утверждением, что взгляд красноречивее поцелуев. Поцелуй был… ошеломляющим. Нежным, бешеным, дарящим наслаждение… безумное, невыносимое наслаждение. До боли и головокружения. До полной потери рассудка, памяти и представления о том, где мы находимся и что происходит.

— Вы меня утомили, я поехала, — раздался откуда-то издалека голос Инги.

Губы Федора, в этот момент исследовавшие мою шею, на секунду остановились… но лишь на секунду. Он с тем же пылом продолжил начатое.

— Эй! Это невежливо, в конце концов!

Снова Инга.

— Федя, — прошептала я

— Маруся, давай сделаем вид, что тут никого нет.

— Это же Инга! Она просто так не отстанет.

— Точно.

Он вздохнул, еще крепче прижал меня к себе, но целовать прекратил.

— Я так понимаю, ты сегодня никуда не летишь, — высказалась Инга.

Она подъехала к нам и открыла окно

— Правильно. Марина никуда не летит, — это Федор.

— Я не тебя спрашиваю, — в своей привычной манере заметила Инга.

— Ну… — начала я.

— Ты еще сомневаешься? — хором воскликнули Инга и Федор.

— Нет! Просто дразню тебя, — я посмотрела на того, кто только что почти довел меня до обморока своими невыносимо прекрасными поцелуями.

— Держи ключ, — Инга протянула мне связку.

— Зачем ей ключ? Мы поедем ко мне, — высказался Федор.

— Пригодится.

— Хорошего тебе отпуска, — пробормотала я. — Скажи Сергею…

— Уж найду, что сказать. Пока!

Инга подняла стекло, помахала нам на прощанье и укатила вдаль.

— Ты, наверное, замерзла?

Руки Федора проникли под дубленку, скользнули по спине, задержались на лопатках, двинулись вперед.

— Так жарко мне не было никогда…

Федор

— Нам надо поговорить, — заявила Марина, когда я все же затащил ее в машину.

Она не хотела уезжать, говорила, что ей очень нравится там, в лесу, на заснеженной дороге, в окружении покрытых инеем сосен и березок. Но я опасался, что она простудится. И отнес ее в автомобиль.

— Да, — вздохнул я. — Надо.

— Не хочешь?

— Хочу. Просто… кто знает, до чего мы договоримся.

— Боишься?

— Немного.

— И я. Сильно.

Я положил руку ей на колено. Она накрыла ее своей ладонью. И я начал.

— Ты сводишь меня с ума. Я все время веду себя как идиот!

— И я! Я столько всего наворотила…

Марина вздохнула.

— Я влюбился в тебя на третьем курсе. Но ты была с Егором.

— Я была дурой. Я думала, что ненавижу тебя. Но это была не ненависть…

— Правда?

— Наверное, ты и сам это почувствовал тогда, после выпускного…

Марина отвела глаза, на ее щеках появился легкий румянец. Она смущается! Это так мило.

Но сейчас мне надо испортить момент. Я должен задать очень важный вопрос.

— Почему ты побежала к Егору после той ночи?

— Я не побежала! — резко вскинулась Марина. — Я пошла.

— Извини. Пошла. Ты пошла просить у него прощения, хотела вернуться к нему…

Эта мысль точила меня изнутри долгие годы, произнести ее вслух было непросто.

— Я не хотела вернуться! Я просто хотела, чтобы он узнал все от меня. Хотела поставить точку в наших отношениях.

Я замер. Почему это простое объяснение не пришло мне в голову? Почему я поверил словам шлюшки Алины? Марина не убежала от меня. Она поступила как честный человек, пошла к Егору и посмотрела ему глаза…

— Но почему ты уехала? — вырвалось у меня.

— Не знаю. Я была в полном раздрае. Ненавидела и презирала себя. Я изменила своему парню! Ведь мы с Егором тогда были вместе. Я чувствовала себя ужасным человеком.

— Ты очень хороший человек. Гораздо лучше меня. А я… встретил Алину. И выслушал ее.

— Она была там, с Егором, когда я приходила?

Я кивнул.

Марина сжала мою ладонь.

— Это мерзко.

— А еще более мерзко то, что я поверил ее словам. Наверняка ты не говорила Егору, что я пустышка. Наверняка не умоляла его вернуться к тебе…

— Нет, — Марина помотала головой. — Я улетела. И каждый день ждала твоего звонка. Я даже боялась засыпать. Думала: вдруг пропущу. Через месяц я решилась позвонить сама, а ты…

— Какой же я дурак!

Я схватил ладонь Марины, поднес к губам, поцеловал.

— Ты сможешь простить меня?

— Это все уже давно не имеет значения.

Она улыбнулась, но ее улыбка была грустной.

— Я приезжал к тебе, — выпалил я. — Через полгода. Стоял у твоего дома, ждал. Ты приехала с каким-то… парнем. С цветами. Выглядела счастливой.

Марина удивленно смотрела на меня.

— Ты приезжал? И не подошел ко мне?

— Мы уже поняли, что я клинический дурак.

Я снова поднес ее ладонь к губам. Потом приложил к щеке. Она такая хрупкая, теплая, маленькая… Я не хочу ее отпускать! Ни эту хрупкую ладонь, ни саму Марину. Я не хочу, чтобы прошлые ошибки помешали мне сделать ее счастливой.

- С тем парнем ничего не получилось. И с другими тоже, — произнесла она.

— Как ты думаешь, а со мной получится? — робко спросил я.

Марина улыбнулась. И произнесла:

— Пока не попробуем — не узнаем.

Я ринулся к ней, обнял, зарылся лицом в волосы, поцеловал в висок, в шею, в губы…

— Поехали к тебе, — прошептала Марина.

Через секунду мой автомобиль резко сорвался с места.

Марина

Это почти дежавю. Пять лет назад я уже просыпалась в этой кровати. На верхнем этаже высотки, возле большого окна, из которого виден весь город. Но тогда я чувствовала себя опустошенной, в моей душе был полный раздрай.

Сейчас же в ней покой и счастье… Моя голова покоится на мускулистом плече Федора, его руки обнимают меня, отгораживая от всего мира. Я чувствую, что на моих губах играет блаженная улыбка. И понимаю, что эта улыбка останется там надолго. С моих губ сорвался легкий счастливый вздох.

Федор сжал меня еще крепче, как будто боялся, что я убегу. Я не убегу. Хватит метаний и ошибок!

Я сделала свой выбор. Да нет. Это был не выбор. Я не выбирала, а просто заглянула вовнутрь себя и увидела ответ. Который давно знала…

— Я сейчас вернусь. Обещай, что никуда не исчезнешь.

Федор стоял на пороге кухни, на нем, кроме джинсов и свитера, была куртка.

— Ты куда?

— Нужно отойти ненадолго. По делам. Я очень быстро.12727c

— Не торопись. Я никуда не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Почему-то мне хочется закрыть тебя снаружи и забрать ключи.

— Похоже, я связалась с маньяком…

Я подошла к нему. Положила руки на его ремень. И все. Больше я ничего не делала. Но по внезапно расширившимся зрачкам Федора, по его участившемуся дыханию, я поняла, что он страшно завелся.

— Конечно, я маньяк. Разве ты не заметила ночью?

— Заметила, — это слово я выдохнула жарким шепотом прямо в его ухо.

Издав сдавленный стон, Федор сжал меня в объятиях. Через секунду его куртка упала, а я оказалась на его плече.

— Тебе же нужно было уйти!

— Сначала я немного побуду настоящим маньяком…

Федор

Я обежал все ювелирные в округе, но так и не смог ничего выбрать. Колец было полно, но все они были дурацкие. Недостаточно красивые, недостойные моей королевы. Уже выходя из последнего магазин, я затормозил у витрины.

— А это что? — спросил я девушку-консультанта.

— Свадебные диадемы, — ответила она.

— Покажите эту.

Эта штука была похожа на венок из весенних цветов, легкий, воздушный, изящный. Как сама Марина. Она будет прекрасно смотреться в ее волосах! В тот день, когда мы пойдем под венец.

Если она скажет: “Да”.

— А есть какое-нибудь кольцо, подходящее по… виду?

Кольцо нашлось.

Я шел домой с тремя коробочками и кармене. В третьей было сердце на цепочке. Не какое-нибудь там миленькое сердечко, а брутальное сердце, анатомически почти такое же, как настоящее, вырванное из груди.

Возможно, не стоит торопиться с предложением. Возможно, это испугает Марину.

Но я хочу прямо сегодня подарить ей свое сердце!