5. Тайны прошлого

Марина

В первый год учебы мы с Егором просто дружили. Во всяком случае, я так думала. Это потом, гораздо, гораздо позже, до меня дошло, что с его стороны это была не дружба, а хитрый план. Он узнавал меня, мои вкусы и пристрастия. Разобрался, что я люблю, а чего терпеть не могу, от чего смеюсь, а что может заставить меня плакать… И на втором курсе очень грамотно атаковал меня по всем фронтам.

Почему не сразу? Да потому что сразу не получилось! Он подкатил ко мне еще на общем собранием перед началом учебы, когда мы все впервые увидели друг друга. И каждый, в меру возможностей, пытался произвести впечатление на будущих однокурсников.

— Привет, конфетка, — выдал тогда он, остановившись возле меня. — По-моему, тут становится скучно. Может, сбежим? Повеселимся где-нибудь…

— Диабета не боишься? — откликнулась я.

— Я не из пугливых.

— И все же об меня можешь зубы сломать.

Он заразительно расхохотался и осыпал меня комплиментами, сообщив мне и всем окружающим, что я самая красивая девчонка на курсе и он не мог не попытать счастья.

Я его тогда отшила… но не потому что он мне не понравился! Понравился, даже очень. Высокий, кареглазый, до краев наполненный обаянием и самоуверенностью, свойственной всем представителям золотой молодежи.

А я только приехала из маленького городка, чувствовала себя неуклюжей провинциалкой, хотя разрядилась в пух и прах, пытаясь казаться крутой На мне была короткая узкая юбка, топ, кожаная курточка и ботинки со шнуровкой. Я смущалась и отчаянно скрывала это. От смущения и дерзила всем подряд.

Так, благодаря Егору и собственному несдержанному языку, я с первого дня привлекла всеобщее внимание. Он сказал, что я самая красивая — и все поверили. Более того, через некоторое время я и сама начала в это верить. Я продолжала дерзить и ярко одеваться, и вот — я уже признанная звезда курса, и каждый день с удивлением таращусь в зеркало, не веря что все это происходит со мной.

На курсе образовалась веселая компания, в которую, кроме нас с Егором, входило еще несколько человек. А все остальные страстно мечтали попасть… Мы развлекались и чудили на всю катушку: сбегали с пар, чтобы пойти на каток или в парк, ночью тусили по клубам а в выходные ехали к кому-нибудь на дачу на шашлыки.

Мы все сдружились, и я уже забыла, что поначалу у Егора были совсем не дружеские намерения. Мне в тот момент совсем не хотелось каких-то определенных отношений. Я наслаждалась вниманием противоположного пола, за мной даже старшекурсники бегали! Иногда я ходила в кино с одним, потом разрешала проводить себя другому… но мое сердце не билось учащенно, когда кто-то из них пытался меня поцеловать.

А вот когда это, уже на втором курсе, сделал Егор… Я впервые поняла, что значит выражение “стада мурашек”. Именно они бегали по моей коже, когда Егор одной рукой притянул меня к себе, а другой взял за подбородок и заглянул в глаза. Он наклонился, мягко коснулся губами моих губ, одновременно, прижав меня к себе еще сильнее. Мои глаза сами собой закрылись, разум отключился, и я позволила нашим губам слиться в долгом, нежном, тягучем, как горячий шоколад, поцелуе.

— Что это было? — спросила я, отдышавшись.

Мы с Егором были одни в гостиной съемного домика на горнолыжном курорте. Все остальные ускакали в бар, а у меня разболелась подвернутая во время катания нога, и я решила поваляться на диване с книжкой. Егор ушел со всеми, а потом неожиданно вернулся, сел рядом со мной на диван, обнял и поцеловал…

— Это лекарство, — ответил он на мой вопрос. — Помогло?

— Кажется, нет…

— Значит, надо повторить.

И он снова потянулся к моим губам.

Я не знала, что делать. Мне одновременно хотелось и убежать, и снова погрузиться в это сладкое безумие.

— Я же говорил, что ты конфетка, — произнес Егор шепотом.

Его губы были рядом с моими, я чувствовала его горячее дыхание, и, кажется, слышала бешеный стук его сердца. Или это мое сердце так колотится?

Рука Егора скользнула по моему плечу, коснулась шеи, он зарылся пальцами в мои волосы и притянул меня к себе. Я чувствовала себя птичкой, пойманной в силки. И вырываться мне совсем не хотелось. Его сильные, властные руки плавили мою кожу, его губы впились в мои…

Только со второго раза я почувствовала вкус алкоголя на его губах. Это не горячий шоколад, это что-то крепкое и терпкое. Скорее всего, виски. Он выпил, и поэтому так себя ведет…

Осознав это, я отстранилась.

— Ну, конфетка, не убегай.

Он не хотел меня отпускать. Зарылся лицом в мои волосы, жадно вдыхал их запах, целовал мой лоб, щеки, искал губы… Но мне уже не хотелось с ним целоваться.

— Егор, хватит! — взмолилась я.

Он на секунду отстранился.

— Тебе же нравилось…

— Нет!

— Да, я знаю, тебе нравилось. Ты меня не обманешь…

— Ты пьян!

— Разве что от тебя. Ты знаешь, как долго я мечтал тебя поцеловать? Я влюбился в тот самый день, когда впервые тебя увидел!

Это признание ошарашило меня, я и не подозревала, что главный красавчик нашего курса питает ко мне какие-то чувства. Да, он пытался подкатить ко мне в первый день… но это было сто лет назад!

Наверное, он просто пьян и поэтому несет чушь. Я вырвалась из его объятий и вскочила с дивана.

— Я иду в свою комнату и закрою дверь на ключ, — произнесла я и помчалась вверх по лестнице, не обращая внимания на боль в ноге.

Но он в два счета меня настиг.

Прижал к перилам, заключил в кольцо своих рук, навалился так, что мне стало нечем дышать… А потом зубами порвал на мне футболку.

Я пыталась вырваться, но куда там. Он был в два раза больше меня и в несколько раз сильнее. И, похоже, совсем обезумел от страсти. Я никогда его таким не видела! В его глазах плескалось что-то дикое, неистовое, пугающее…

***

Марина

Егор все же сумел остановиться. И не потому, что я дала ему надлежащий отпор.

На самом деле я растерялась и даже, наверное, испугалась. Я не могла себе представить, что можно бояться Егора — это же он, мой друг и однокурсник, всегда веселый и дружелюбный, откликающийся на любую просьбу о помощи.

Но сейчас он не похож на себя! Глаза затуманены, дыхание тяжелое, руки сомкнулись на моей талии, он прижимает меня к себе с такой силой, что мне трудно дышать. Его губы впиваются в мои, он целуется жадно, яростно, как будто хочет выпить меня до дна.

Я не отвечаю на его поцелуй. Хотя, к собственному удивлению начинаю чувствовать, что эта неистовая ярость пробуждает во мне ответные реакции. Мне уже не страшно, потому что я понимаю, что не я в его власти, а он — в моей.

Это я свожу его с ума, это из-за меня у него такой дикий взгляд. И я могу сделать его еще безумнее… Хочу ли я этого? Готова ли я прыгнуть в этот омут?

Все эти мысли, чувства и догадки вихрем пронеслись в моей голове, пока Егор пытался сорвать с моих губ ответный поцелуй. Я оставалась холодной.

Он внезапно остановился. Отстранился, посмотрел на меня. Я увидела, что его взгляд проясняется.

— Марина, — прошептали его губы.

— Отпусти меня.

Он ослабил хватку. Я вырвалась и убежала.

На следующий день Егор выглядел как побитая собака. За общим завтраком он постоянно наблюдал за мной вроде как исподтишка. Как будто можно не заметить этот предельно виноватый взгляд нашкодившего пса!

— Ты сегодня катаешь? — спросила меня Алина.

— Ага.

— Уверена? — с сомнением посмотрел на меня Илья. — Ты вчера вечером хромала.

- А сегодня не хромаю.

— Я бы на твоем месте сделала перерыв, — вступила Настя.

— Я вчера вечером наотдыхалась. Хватит!

От этих моих слов Егор вздрогнул.

— Мы тебя на руках обратно не потащим, — добавил Кирилл.

— Я потащу, — осмелился подать голос Егор.

— Я прекрасно себя чувствую! — воскликнула я. — Нога не болит.

В доказательство я начала прыгать на поврежденной ноге. И скривилась от боли.

— Ты остаешься, — спокойно произнес Егор.

— Кто это решил?

— Здравый смысл!

— Вот именно! — хором произнесли мои друзья.

Мне пришлось пропустить катание. Я снова устроилась на диване, включила телевизор и через несколько минут задремала…

Ночью мне не спалось. Я не могла отогнать от себя воспоминания о губах и руках Егора, о его замутненном страстью взгляде, который меня сначала напугал, а потом… Потом меня бросило в жар и я чуть сама не бросилась в его объятия. Хорошо, что этого все же не произошло. Или…?

Ночью я так и спала в этой порванной футболке. И мне снились на удивление жаркие и неприличные сны.

Дежавю. Я снова лежу на диване, Егор снова входит в дверь, окруженный облаком морозного воздуха. Только на этот раз он со сноубордом. Бросает его на пол, стаскивает ботинки, снимает куртку. И идет ко мне.

Я резко сажусь и зачем-то прикрываюсь пледом.

— Не бойся!

Егор останавливается в трех метрах от дивана.

— Я не боюсь.

Точно, не боюсь. Неужели у меня испуганный вид?

— Я просто хотел попросить прощения. За вчерашнее.

— Проси.

Я улыбнулась.

— Ты не злишься? — его лицо озарилось облегчением.

— Еще как злюсь!

Он снова сник.

— Как ты мог! Я думала, мы друзья. Почти братья.

— Братья?

— Ну ты понял. Ты повел себя не по-братски!

— Ты издеваешься? — догадался Егор.

— Разве ты этого не заслужил? Ты порвал мою любимую футболку!

— Прости…

— Ладно, проехали. Спишем все на виски. Сколько ты выпил?

Егор упал в кресло, стоявшее в паре метров от дивана.

— Не так уж много, — произнес он, глядя на меня почти вчерашним взглядом.

Раньше он так на меня не смотрел. Раньше у меня от его взгляда и его присутствия кожа не покрывалась мурашками и мне не хотелось спрятаться под пледом…

— Я выпил всего пару бокалов. Но дело не в этом.

Он замолчал. Я хотела задать какой-нибудь наводящий вопрос, потому что молчание было напряженным. Но не знала, что именно спросить.

— Дело в том… Что ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься, — перебила его я. — Мы же договорились: мы братья.

— Марина… не надо переводить все в шутку. Мне не до шуток.

— Мне тоже. Я теперь тебя боюсь!

— Правда?

У него снова взгляд стал как у побитой собаки.

Правда, боюсь. Только не знаю точно, его или того, что просыпается во мне, когда он на меня смотрит.

Я была на втором курсе. Мне было девятнадцать лет. И у меня еще не было мужчины… Интересно, Егор об этом догадывается?

Егор встал с кресла и сделал шаг ко мне. Я вжалась в диван.

— Ты правда меня боишься…

Он развернулся и вышел. На улицу. Прямо в носках. Потом вернулся, схватил ботинки и вышел снова.

Я сидела на диване и чувствовала, что мои глаза наполняются слезами.

После этого случая мы с Егором стали вести себя друг с другом, как чужие. Он был предельно вежлив и предупредителен, но при этом старался не оставаться со мной наедине. А мне этого, как назло, очень хотелось!

Мне казалось, что развлечения нашей компашки стали не такими веселыми, особенно, когда не было Егора. А его не было все чаще. Кажется, теперь я смотрела ему вслед взглядом побитой собаки.

А ночами я вспоминала тот вечер, его безумные глаза… и после этого погружалась в сны исключительно эротического содержания. Ночами я жалела, что не ответила тогда на его неистовый и страстный поцелуй. А днем злилась.

Чего он ведет себя, как дурак, он что не понимает, что тоже мне нравится? Видимо, не понимает…

Я чуть не начала сама за ним бегать, но однажды увидела его с девушкой, и во мне взыграла гордость. Я? Бегать за парнем? Да ни за что!

И ровно после этого он снова стал прежним Егором. Заводилой во всяких безумствах, остряком, самоуверенным красавцем — в общем, признанной звездой нашего курса. И, похоже, у него появился план по покорению меня. Он делал мне милые подарки, осыпал комплиментами, иногда вроде как в насмешку… но это всегда было приятно!

Все это происходило на глазах у почтенной публики, и, как я позже узнала, люди даже делали ставки: как скоро я сдамся. Весь университет наблюдал за развитием наших отношений. Девчонки мне завидовали, а парни…не знаю. Может, они завидовали Егору. Не из-за меня, а потому что он был самым лучшим и самым крутым.

Летом после второго курса мне пришлось поехать к родственникам, но мы все время переписывались с Егором. Мы оба понимали, что наши отношения очень скоро перейдут на новый уровень. Я стану его девушкой и смогу называть его своим парнем. Я этого хотела. Егор хотел этого еще сильнее.

А в начале третьего курса в наш институт перевелся Федор.

***

Марина

Федор не понравился мне с первого взгляда. Слишком красивый, слишком самоуверенный, слишком ироничный. Выпендрежник, одним словом. Он рисовался перед девчонками, сразу захватил лидерство среди парней… Вернее, попытался его захватить. Но это место по праву принадлежало Егору!

После того знаменательного урока физкультуры, на котором Федор и Егор демонстрировали свои мышцы, и о котором потом долго вспоминали все девчонки, я случайно оказалась рядом с новичком.

Он шел впереди меня, но остановился, обернулся и окинул меня долгим раздевающим взглядом. Ничуть не смущаясь осмотрел мои ноги, зацепился взглядом за грудь… на мне был довольно толстый свитер с высоким горлом, но я чувствовала, что его глаза буквально прожгли дыру на ткани. Я как будто оказалась перед ним голой!

— С такими ногами я бы тоже ходил без юбки, — насмешливо произнес он.

— Я в юбке! — выпалила я.

Конечно, я была в юбке! Она была короткой, но не настолько, чтобы считать, что ее нет вообще.

— И еще я бы на твоем месте носил декольте. Мой жизненный опыт подсказывает, что под твоим свитером есть на что посмотреть.

— Да пошел ты! — вырвалось у меня.

Все наши ушли вперед, я осталась с новичком наедине. Мне было не по себе от его наглого взгляда. За два года студенчества я сама научилась быть дерзкой и даже наглой, но до него мне было очень далеко…

Федор рассмеялся.

— Да ты злючка! Люблю злючек. Они обычно кричат и царапаются…

Я почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Как можно говорить такое прямо в лицо?!

— Хочешь прокатиться на моем байке? — продолжал Федор. — Ветер, рев двигателя, ты прижимаешься ко мне грудью. Романтика!

Я остановилась, собрала в кулак всю свою дерзость и окинула новичка взглядом. Надеюсь, наглым и раздевающим.

— Представляешь меня голым? — прошептал он сексуальным шепотом, наклонившись к моему уху.

— Представляю тебя в юбке, — я помолчала. — А теперь представляю, как ты ее снимаешь.

— Что?! — возмущенно воскликнул он.

— И остаешься в одних чулках с подвязками.

Федор расхохотался.

— Да ты, оказывается, извращенка! Люблю извращенок. Но чулки надевать не буду, так и знай. А на тебя в чулках я бы посмотрел…

Я поняла, что уже две минуты стою столбом и выслушиваю разные непристойности от этого наглеца.

Обойдя его, я пошла в аудиторию, куда, собственно, и направлялась. Он шел за мной, и при этом издавал одобряющие восклицания. Потом догнал меня, пошел рядом.

— На твои длинные ноги можно смотреть бесконечно. Как на огонь… Абсолютное совершенство.

Я ничего не ответила. Лишь прибавила шагу. Но его это не остановило.

— Теперь у меня появилась мечта, — произнес Федор. — Хочу увидеть твои ноги на своих плечах…

Это было выше моих сил.

Я остановилась, размахнулась, и отвесила ему оплеуху. Не буду скрывать, когда я увидела на его щеке красный отпечаток своей ладони, то почувствовала удовлетворение.

Федор явно не ожидал такого поворота. Он должен был разозлиться, но вместо этого снова рассмеялся. Схватил меня за руку, которой я его ударила, снова приложил мою ладонь к своей щеке.

— Я так и знал. Дикая кошка.

Я выдернула руку.

— Ты уже хочешь меня, — прошептал он, снова наклонившись к самому уху.

— Ты… самоуверенный засранец!

Он только ухмылялся мне в ответ.

В этот момент, непонятно откуда, рядом со мной появился Егор.

Он мгновенно оценил ситуацию. Увидел красный отпечаток на щеке Федора, мое злое лицо. И сразу же схватил Федора за грудки. Потом обернулся ко мне и спросил:

— Что он тебе сделал?

— Ничего.

— Эй, герой, полегче.

Федор вырвался из рук Егора.

— Хочешь поговорить — пошли поговорим, — спокойно произнес Федор.

— Егор, все нормально, — я подошла и взяла его за руку.

Он вырвал руку и снова подошел вплотную к Федору. Произнес сквозь зубы:

— Пошли, поговорим.

Оба тяжело дышали, оба готовы были прямо тут броситься друг на друга. И я поняла, что дело не во мне. Во всяком случае, не только во мне. Эти два самоуверенных самца делят территорию! Один считал себя главным, тут появился второй… и они должны решить, кто кого.

Похоже, они собираются драться. Ну и пусть себе дерутся! В этот момент Егор бесил меня почти так же, как Федор. Он вообще не знает, что случилось, а уже готов броситься в драку! Тоже мне, боевой петух!

***

Марина

В тот раз они все же не подрались.

Я развернулась и зашагала прочь. Цокот моих каблуков гулким эхом отдавался в пустом коридоре.

— Марина! — услышала я за спиной голос Егора.

Но не обернулась.

Он догнал меня, взял за руку.

— Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Что он тебе сделал?

— Ничего, я уже сказала. Это я ему врезала.

— За что?

— Захотелось! А тебе, я смотрю, очень хочется выяснить с ним отношения. И я тут вообще ни при чем.

— Ты не права…

И он начал рассказывать, как волнуется за меня.

С этого момента развитие наших с Егором отношений замедлилось. Я сама не знала, почему. Он стал еще более внимательным и романтичным. Дарил мне цветы чуть ли не каждый день, сочинил пару стихотворений, мне пришлось выслушать их с серьезным видом, хотя у него явно не было поэтического таланта… Он даже стал играть в университетской рок-группе, после того, как я сказала, что мне нравятся гитаристы!

Однажды, на университетской вечеринке, он сыграл и спел песню, посвященную мне. Я стояла в зале, слушала ее, смотрела на Егора и думала: “Я же люблю его. А он любит меня. Зачем я его мучаю?”

И тут рядом со мной оказался Федор.

— Похоже, я сорву банк.

— Что?

— Я поставил на то, что ты не будешь с ним.

Он кивнул в сторону Егора.

— Что значит: поставил?

— Люди давно делают ставки. На то, когда ты, наконец, перестанешь ломаться и сдашься.

— Люди? Какие люди?

Я задохнулась от возмущения.

— Разные, — усмехнулся Федор.

— Они… козлы!

— И козы, — добавил тот, кто вызывал во мне жгучее желание снова залепить ему оплеху.

— Что, девочки тоже?

— Ну, в основном, пацаны. Так вот. Я думаю, вы не будете вместе.

— Почему это?

— Потому что ты хочешь быть со мной.

Федор и так стоял достаточно близко, но сейчас он придвинулся вплотную, наклонился, заглянул мне в глаза… Эта серо-голубая сталь пронизывала до мурашек.

Он ничего не делал: не пытался обнять меня или поцеловать. Просто смотрел в глаза, как будто хотел заглянуть прямо в душу.

Песня закончилась, все зааплодировали. Я оттолкнула Федора.

В тот же вечер я сказала Егору: “Да”. И не из-за Федора! То, есть, наверное, он подтолкнул меня к этому решению. Разговором об этих дурацких ставках, о том, что я хочу быть с ним… Какая феерическая чушь!

Я люблю Егора, я давно должна была стать его девушкой. Но почему-то тянула. Может, я в глубине души садистка и мне хотелось насладиться его мучениями. Все, больше не хочется. Он достаточно намучился. Теперь я хочу сделать его счастливым.

После того, как мы с Егором официально стали парой, их с Федором вражда на время поутихла. Наверное, Егору просто стало не до него. Мы с ним были на седьмом небе от счастья. Как раз к третьему курсу брат купил мне квартиру, и мы попеременно жили то у Егора, то у меня. Мы даже забили на учебу и чуть дружно не завалили сессию. И нам было плевать! Это было волшебное время…

Я познала близость с мужчиной, я чувствовала себя такой взрослой! Смешно вспоминать. Егор был необыкновенным. Нежным, внимательным, заботливым. Угадывал мое малейшее желание, никогда на меня не давил. А еще — он очень гордился тем, что я его девушка. Ему нравилось обнимать меня на людях, иногда он даже пытался целоваться в аудиториях или коридорах университета. Меня это страшно смущало.

Кто-то смотрел на нас с завистью, кто-то с улыбкой, как на влюбленных дурачков. А Федор не упускал случая подколоть. Его взгляд всегда был насмешливым, даже презрительным.

— Ты проиграл, — как-то заметила я мимоходом. — Твоя ставка провалились.

— То есть ты с ним назло мне? — выдал он.

— Идиот! — только и смогла ответить я.

Целый год у нас с Егором все было прекрасно. Пожалуй, это был лучший год в моей жизни. Но потом в наших отношениях что-то начало неуловимо меняться. Я пыталась успокаивать себя, убеждать, что это нормально. Что рано или поздно конфетно-букетный период заканчивается, волшебство исчезает, наступают будни. Это просто другой уровень отношений, надо это принять.

Но мне все равно хотелось волшебства!

На выпускном мы с Егором разругались в пух и прах. Я увидела, как он любезничает с Настей и Алиной. Он обнимал их обеих, они почти целовались, прямо втроем. А ведь еще сегодня ночью он целовал меня! И мне даже показалось, что в этих поцелуях снова появилось волшебство…

Только показалось. Никакого волшебства нет! Я ему надоела. Он хочет свободы, хочет флиртовать с другими девушками, и не только флиртовать. Ему двадцать два, он не готов к серьезным отношениям. Он добился меня, получил, что хотел… и все. Помидоры завяли.

Под эти мысли я опрокидывала в себя один бокал шампанского за другим. В голове шумело, мне становилось все веселее и веселее.

К черту Егора! Я тоже молода, и тоже хочу свободы. Я устала бояться потерять его!

Я точно не помню, как оказалась на барной стойке. Видимо, меня туда привело шампанское. Я отплясывала под заводную мелодию и подбадривающие крики, и пыталась отыскать глазами Егора. Но не могла найти. А мне было жизненно необходимо, чтобы он меня увидел!

В какой-то момент я почувствовала, как кто-то обхватил мою лодыжку. Егор!

Нет, это был не Егор, а Федор. Я дернула ногой и чуть не угодила ему в глаз. Он все же увернулся.

А через секунду Федор оказался на стойке рядом со мной.

— Королева пошла вразнос? — выдал он.

Его губы насмешливо улыбались, а глаза были очень-очень серьезными. Он смотрел на меня с грустью, и от его взгляда мне стало сильно не по себе. Кажется, я даже протрезвела.

— Хочешь, сбежим отсюда? — произнес он, обнимая меня.

— Хочу, — ответила я.

И этим “хочу” я соглашалась не только сбежать. Это понимали и я, и он.

Мне в голову ударил адреналин, было и страшно, и легко, как будто я стою на краю скалы и собираюсь прыгнуть в воду. Прыгнуть? Остаться?

Конечно, прыгнуть!

Пережить головокружительный безумный полет. А потом… будь, что будет!

Я поцеловала Федора. Да, первой это сделала я, а не он. Положила ладони ему на плечи, потянулась к его губам… Его руки в ту же секунду оказались на моей талии. Он резко прижал меня к себе. Наши губы слились в поцелуе.

Что это был за поцелуй! Не волшебство, нет. Хаос и безумие. Неутолимое желание и сносящая все на своем пути страсть. Кажется, мы даже начали срывать друг с друга одежду.

Забыв о том, что торчим посреди зала, на барной стойке, под сотней взглядов. И что среди всех этих глаз, устремленных на нас, есть глаза Егора.

***

Марина

Мы взялись за руки и спрыгнули со стойки прямо в толпу. К счастью, народ расступился, пропуская нас к выходу.

Для меня все было как в тумане. Яркий свет, музыка и гул голосов слились в неразличимый белый шум. Я лишь чувствовала, как Федор куда-то меня ведет, обняв за талию.

Оказавшись в такси, мы снова начали целоваться, мне хотелось занырнуть в это безумие поглубже и больше не выныривать. Я никогда не ощущала ничего подобного — страсть и исступление. Что-то на грани психического расстройства…

Потом мы поднимались в панорамном лифте чуть ли не на пятидесятый этаж, я стояла, прислонившись лбом к стеклу, а Федор обнимал меня сзади и что-то шептал на ухо. Я не понимала смысла его слов…

Мы вошли в его роскошный пентхаус, я сбросила туфли, хотела расстегнуть платье… Но Федор не стал мне помогать.

Вместо этого он отвел меня на кухню, заставил съесть какое-то безвкусное желе, сказал, что это поможет мне протрезвать. Я сказала:

— Я не хочу трезветь.

— А я не хочу пользоваться твоим состоянием, — ответил он, удивив меня до глубины души.

Я-то как раз хотела, чтобы он воспользовался!

Он закинул меня к себе на плечо и отнес в ванную. Стащил с меня платье, Снял с себя рубашку. И мы вместе оказались под душем. Я в белье, он — в джинсах.

Федор включил холодную воду, я начала вырваться.

— Тихо, тихо, — он обнял меня и крепко держал, не выпуская.

Холодная вода сменилась горячей, потом снова холодной. Я перестала дергаться. Обнимала Федора, когда было холодно. И продолжала обнимать, когда становилось жарко. Все закончилось вполне приятным теплым душем, после которого Федор завернул меня в пушистую махровую простыню и отнес на диван в гостиной.

Он ушел и вернулся в сухих джинсах, с чашкой чая.

Я к тому моменту сняла мокрое белье и сидела, нахохлившись и завернувшись в простыню. Взяла у него кружку и произнесла:

— Спасибо!

— Всегда пожалуйста, — ответил он и улыбнулся.

Его глаза… они совсем не дерзкие и не наглые. Просто пронзительные — до мурашек.

— Чай очень сладкий, — произнесла я.

— Так надо, — отозвался Федор.

Было так странно сидеть с ним вдвоём, пить чай, не подкалывать друг друга, не язвить и не ругаться. Это, наверное, самый тихий момент со времен нашего знакомства.

— Спасибо, что ты не… — начала я.

— Я джентльмен, — ухмыльнулся он.

Снова эта небрежная ухмылка. Как долго она сводила меня с ума, доводила до белого каления! Мне всегда хотелось стереть ее с его лица. Но только сейчас я понимаю, что сделать это лучше не оплеухой, а поцелуем.

Я хочу целовать эти губы. И хочу этого очень давно…

Федор не заставил меня снова самой делать первый шаг. Когда я допила чай, он сел рядом, обнял меня. Заглянул в глаза.

— Ты уверена? — спросил он.

— Абсолютно, — ответила я.

И мы снова бросились в объятия друг друга и слились в жарком поцелуе. Простыня соскользнула с моего плеча, я почувствовала на своей коже горячие губы Федора… Он был прав — я дикая кошка. Я кричу, кусаюсь и царапаюсь. Хотя никогда раньше я не делала ничего подобного. Я много чего не делала до той сумасшедшей ночи…

Через много часов, когда я уже засыпала, уютно устроившись на плече Федора, он произнес:

— Маруся, послушай…

— Я не Маруся! — фыркнула я.

— Ладно. Маришка. Послушай. Мне завтра утром надо будет уйти. Это очень важно, не появлюсь — сорвется огромный проект.

— Так иди…

— Пожалуйста, дождись меня. Я вернусь, как только смогу. Обещаешь?

— Обещаю.

Я не выполнила обещание. Не дождалась Федора. Я не хотела его видеть!

Это было самое кошмарное пробуждение в моей жизни. И даже не из-за головной боли. Черт с ней с болью! Это можно пережить.

Но как пережить постепенное осознание того, что все картины, вертящиеся в моей больной голове — правда?

Что вчера я, практически на глазах всего курса, изменила своему парню. И пусть у нас не все было гладко, пусть даже он обнимался с другими девчонками. Он все равно все еще был моим парнем… Как я могла? Как я пала так низко?!

В тот момент мне хотелось застрелиться, повеситься и утопиться одновременно. Чтобы уж наверняка. Я даже начала продумывать план: сунуть голову в петлю над ванной, держа в руках пистолет. Но потом поняла, что пистолета у меня нет. И что мне придется разгребать то, что я натворила. И жить с этим до конца моих дней.

Я выбралась из-под одеяла, сходила в ванную, устроив себе экзекуцию контрастным душем. Оделась.

И пошла к Егору. Я хотела покончить со всем этим как можно скорее. Может, мне станет хоть каплю легче, после того как он озвучит все, что я сама про себя думаю.

Это был очень тяжелый разговор. Хотя, наверное, лучше назвать его монологом. Потому что говорила я одна. Егор молчал.

Он стоял в своей прихожей, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди. Слушал меня и ничего не говорил. Лицо у него было каменное.

Лучше бы он меня ударил, чем это убивающее насмерть молчание!

Я призналась ему в измене (зачем? — он же сам вчера видел, с кем я уходила!) Назвала себя всеми похабными словами, что пришли мне в голову. Попросила прощения. И сказала, что ему не придется больше со мной встречаться. Я уезжаю домой.

Я вышла. Он закрыл за мной дверь. Аккуратно, даже не хлопнув.

Я доехала на такси до дома и начала собирать чемодан. Вспомнила, что у меня нет билета, купила. На ближайший рейс, через три часа.

Через полчаса, когда я, уже с чемоданом, стояла в прихожей, заявился Федор.

— Я никак не мог тебе дозвониться, — начал он, попытавшись меня обнять.

Я отстранилась.

А он заметил чемодан.

— Ты куда?

— Домой.

— Но… разве не здесь твой дом? Разве ты не прошла собеседование в компанию?

— Я еду домой.

— Маруся…

— Не называй меня так!

Вчера он постоянно произносил это имя. Сегодня оно царапало, как нож по стеклу.

— Марина… Ты… жалеешь о том, что случилось?

— Да! Я жалею! Очень жалею! Это самая ужасная ошибка в моей жизни!

— Я думал, мы…

— Ты хотел одержать верх над Егором — у тебя получилось. Доволен?

Он взял мои руки в свои, заглянул в глаза… нет, сегодня это не работает. 152e1bc

— Ты, что, правда думаешь, что для меня имеет значение эта дурацкая вражда?

Я вырвалась из его рук. Взяла чемодан. Он выхватил его у меня и проводил до такси. Хотел сесть вместе со мной в машину.

Я не позволила.

— Поговорим, когда ты остынешь, — произнес он на прощанье.

Я остыла. Через пару дней я уже в адском нетерпении ждала его звонка. Но он так и не позвонил. Прошла неделя, вторая, месяц…

Я опустилась до того, что позвонила ему сама.

— Ты была права — это было ошибкой, — сказал он.

С тех пор я пять лет не видела и не слышала ни Егора, ни Федора.