Глава 16, о раненной куропатке.
Таня лежала у вольеров до самого обеда. Маркус отправился перекусить в столовую для персонала, когда со стороны лесной опушки послышался шум: это неспешной рысцой бежали собаки, забранные Тьерром на охоту. Сам охотник не показывался, служитель псарни открыл двери вольеров и запустил собак, сказав при этом:
- Набегались? Господин Тьерр, небось, большую добычу к кухне повёз, раз вам велел самостоятельно домой возвращаться?
- Хорошо бы парочку оленей затравил, люблю оленину, - с предвкушением произнёс другой работник. На стол лордов поставлялись лишь деликатесные куски дичи, а остальное готовилось для слуг.
- Так он вроде как волков отлавливать уехал, - удивленно заметил третий.
Таня повела носом, пытаясь по запаху определить, какого зверя добыли на охоте, и удивилась.
Во-первых, ни от одной собаки не пахло кровью зверя, даже от мощных волкодавов, предназначенных для последней битвы со зверем.
Во-вторых, даже от стартеров (их роль выполняли псы, похожие на бультерьеров), кровью не пахло, а в задачу собак этой бесстрашной породы входило первоначальное нападение на зверя, когда другие с опаской облаивали его с далекого расстояния. Именно стартеры обычно бывали ранены на охоте, но в этот раз криволапые приземистые псы не пахли кровью - ни своей собственной, ни чьей либо другой.
В-третьих, предназначенные для гона борзые не плелись, тяжело дыша и свесив языки на бок, их бока не ходили ходуном, как после продолжительного бега на пределе сил.
Собственно, все собаки вернулись бодрыми, словно не на охоту ходили, а вальяжно прогулялись по опушке леса.
Прошедших мимо Тани собак загнали в вольеры, служитель отправился звать ветеринара на осмотр, как было положено после любой охоты на зверя, а Таня села и задумалась. Ей было велено лежать на месте и ждать своего спасителя, но хотелось бы увериться, что со спасителем всё в порядке. Как-то слишком рано вернулись собаки, слишком чистенькими и отдохнувшими они были, и слишком подозрительным выглядело отсутствие самого охотника при своре.
«Что мне грозит в лесу? Ловушку мне там точно не приготовили - я же с утра валяюсь на пригорке «больная и обессиленная», никому в голову не могло прийти, что я понесусь в лес, мне самой это в голову не приходило до последнего момента! Если вдруг кто-то пойдёт за мной, то я издалека услышу шаги, почую запах и просто убегу, уж бегать-то я научилась быстро! - думала Таня. - Я просто пройдусь до леса, посмотрю, куда направился Тьерр».
Таня поднялась и побежала к опушке, намереваясь убедиться, что на лесной дороге имеется след лошади Тьерра и запах Тьерра, направившегося с добычей (или без неё) прямиком ко дворцу. Не то чтобы она действительно подозревала какой-то ужасный несчастный случай, она верила, что Тьерр в состоянии позаботиться о себе в любой ситуации, но мирно валяться на солнышке уже не могла. Не умершие в собачьем теле человеческая совесть и ответственность не давали наслаждаться погожим деньком, не выяснив, не случилось ли с кем беды.
Жалея, что в её породе не было ген от гончих и её нюх не так чуток, как у них, Таня тщательно обнюхала разветвление дороги, на которую вывел след вернувшихся домой собак. Никаких следов возвращения всадника! Есть конный след, уводящий от опушки в лес, но обратного следа нет и в помине. Таня понеслась дальше по наводке сильного запаха собачьей своры.
Чем дальше в лес она бежала, тем больше укреплялась в подозрении, что собаки вернулись домой без сопровождения охотника: их обратные следы не шли строго по дороге, а петляли между деревьев. Собаки не торопясь метили все заинтересовавшие их пни и поваленные деревья, подолгу задерживаясь то в одном месте, то в другом, а потом нагоняя остальных.
«Тьерр не допустил бы ничего подобного, значит, свора бежала домой без него. Почему?»
Множество лесных шорохов и ароматов не только давали носу Тани информацию - ещё они предупреждали об опасности. Чем глубже в лес уходила Таня, тем чаще ей попадались старые волчьи и медвежьи следы. А вот свежий след большой рыси! Шерсть на загривке Тани встала дыбом, хвост повис и задрожал, она тихо заворчала, противясь животному инстинкту развернуться и нестись обратно к дому. Собакам в своре было далеко не так страшно, как ей, в этом переполненном тревожными ароматами лесу: собак было много, их шумной ватаги боялись все обитатели леса, тогда как Таня была одна. Ни одна собака не рисковала отбиться от своры: что бы ни увлекало по пути кого-либо из псов, он быстро возвращался к своим товарищам. Собаки не были глупы и понимали, что их сила в количестве, что остаться здесь одной - значит обречь себя на скорую смерть от клыков зверей: собак лесные обитатели не любили.
Понемногу картина менялась: в нескольких километрах от опушки поведение собак уже не являлось беспечным, как вблизи человеческого жилья. Здесь собаки бежали тесной группой, и чем дальше по их следу смещалась Таня, тем сильнее были вмяты в землю отпечатки средних пальцев и когтей в этих следах, а расстояние между следами становилось всё больше и больше - значит, здесь собаки неслись галопом. Наконец Таня вышла на небольшую поляну, множество следов на которой поведало ей, что именно с этого места все собаки взяли с места в карьер, ринувшись в сторону дома. Ринувшись без охотника.
Где, собственно, этот охотник? - так звучал главный вопрос следствия в лице Тани.
Она пошла обходить полянку, нацелившись на отчетливый лошадиный запах - это был запах коня Тьерра. Ей показалось, или в воздухе действительно чувствуется металлический привкус человеческой крови?
След копыт мчащейся галопом лошади уводил от поляны, Таня двинулась по его наводке, но ушла недалеко: она обнаружила след от падения тяжёлого человеческого тела и отчетливый запах крови Тьерра. Не только запах: полоса кровавых пятен шла по всей примятой траве - Тьерр отползал дальше от поляны. Идти по следу коня больше не имело смысла - животина умчалась в неведомом направлении и вряд ли вернётся в родную конюшню раньше, чем наступят сумерки, а тогда, увидев вернувшегося в одиночестве коня, работники поместья спохватятся, но будет слишком поздно. Раненый человек в лесу, полном дикого зверья, долго не протянет. Особенно, если чуткий собачий нюх уверенно сообщает: след человека перекрывается запахом волчьей стаи.
«Волков двенадцать штук, - определила Таня, - по запаху крови они не хуже меня поняли, что человек слаб и беспомощен и мигом записали его в жертву. Судя по количеству потерянной крови, Тьерр ранен серьёзно, возможно, что волки его уже догнали... Почему я не слышу выстрелов? Он собирался охотиться на этих волков, так что должен быть вооружён, но в лесу тихо, а он не вернулся домой!»
Не думая о страшном финале, Таня помчалась вперёд. Вот след ползущего человека сменился следами двух ног, капли крови перестали появляться на земле - и Таня обрадовалась: Тьерр способен двигаться и сумел перевязать свои раны. Чем она сможет помочь ему против матёрых голодных хищников, если он безоружен? Собачьи инстинкты сходили с ума, требуя немедленно бросить смертельно опасное путешествие по волчьему следу, но Таня продвигалась дальше и дальше, успокаивая себя тем, что ветер дует ей в морду и она узнает об остановке стаи раньше, чем та прознает о её преследовании.
Издалека потянуло дымом - горели сухие ветки деревьев. Уши Тани уловили болезненный визг и вой волка - тоскливый пронзительный звук разнёсся по лесу и замер. Замедлив бег, Таня прислушивалась и принюхивалась: треск горящих веток, смрад подпаленной волчьей шерсти, злобное рычание волчьих глоток. Это низкое, басистое ворчание, предупреждающее о скором нападении и служащее для устрашения жертвы, у одного волка сменилось на громкий и высокий рык - последнее слово перед атакой. Дальше последовал громкий звук удара, отчетливей запахло палёной шерстью и пронзительный волчий визг подтвердил, что Тьерр еще держит оборону, хоть оружия при нём в самом деле нет или же в оружии закончилось то, что заменяет здесь патроны.
Таня перешла на шаг. Она подобралась достаточно близко к месту действия, чтобы её смогли унюхать волки, а ей не хотелось стать для них закуской перед основным блюдом. Она помнила это место, ей доводилось бывать здесь на охоте вместе с Тьерром, и стоило продумать план спасательной операции, а не бросаться очертя голову в самое пекло.
Развернувшись, Таня понеслась по кругу, огибая площадку, на которой один мужчина противостоял дюжине злобных зверюг: она бежала на вершину холма с другой стороны. Достигнув возвышенности, Таня припала на брюхо, проползла вперёд и высунула морду из кустов.
На лужайке у кучи нарубленных сухих веток сидел Тьерр. Видимо, охотник заметил, что на его след напала волчья стая, понял, что добраться до края леса никак не успеет и занял оборонительную позицию, отыскав старый сушняк - когда-то поваленное бурей дерево. С помощью охотничьего топора Тьерр сумел нарубить со ствола достаточно веток, чтобы разложить их вокруг себя и сотворить огненный заслон между собой и волками. Таня увидела, как еще один волк попробовал перепрыгнуть через притухший в одном месте огонь и получил горящей палкой по оскаленной морде. Тьерр подбросил сушняка, восстанавливая за своей спиной огненный заслон, но движения его были скованы, правая рука действовала явно не в полную силу, а левая висела плетью. Мужчина покачнулся, повалился на бревно, края которого полыхали огнем, а очищенная от веток середина пока служила Тьерру стулом и опорой. Волки, завидев слабость жертвы, грозно зарычали и подступили к самому костру, но в морды наиболее смелых тут же полетели горящие головни, заставив их отпрянуть с визгливым воем.
Тьерр уселся на бревне, заметно покачиваясь от слабости и напряженно следя за поддержанием спасительного огня. Таня не видела с расстояния лица мужчины, но не сомневалась, что оно искажено отчаянием: шансов выбраться собственными силами у Тьерра не было, единственное, что ему оставалось - тянуть время в ожидании подмоги, в надежде, что люди обратят внимание на вернувшихся в одиночестве собак и коня и заметят его пропажу. И чем меньше становилась груда хвороста перед ним, тем призрачней становились надежды. Забраться на дерево с одной действующей рукой Тьерр не мог - как назло, в этом лесу молодые деревья были слишком тонкими, чтобы выдержать его вес, а старые тянулись высоко вверх своими макушками, их могучие ветви раскидывались метрах в четырех-пяти над землёй. С помощью двух рук у молодого сильного мужчины получилось бы вскарабкаться по шершавому стволу, но раненному и однорукому такой подвиг был не по силам. Разжечь большой костер, дым от которого могли бы увидеть издалека, Тьерр тоже не мог: Таня помнила, что деревья тут легко не спалишь, лесной массив магически защищён от пожаров, она на прогулках с Люком видела, как самый сильный его огонь просто соскальзывает с живых деревьев, пожирая лишь сушняк и не трогая зелёную траву под ним.
«Жаль, что Тьерр не является магом и по воздуху улететь не может», - подумала Таня. В этом мире даже эльфы нечасто бывали магами, особенно сильными магами.
Она прикинула объем запасенного Тьерром хвороста, кровожадную настойчивость уверенных в скорой добыче волков и оценила возможность сбегать до дворца и как-то позвать подмогу. Вероятность, что Тьерра не загрызут до её возвращения, была нулевой: её лапы не развивают фантастической скорости, а пасть не издаёт звуки членораздельной человеческой речи: она и обернуться туда-обратно не успеет и на уговоры следовать за ней много времени потратит. Даже если допустить, что она найдет способ внятно выразить пожелание, чтобы люди пошли за ней следом!
«Надо увести отсюда волков, вряд ли тут бродит еще одна стая - всё-таки вблизи дворца лес регулярно очищают от опасных хищников, эти забрели сюда издалека после последней зачистки. Рысь или медведь на человека нападать не станут, только волки кровожадны настолько, что готовы напасть на человека, но если их увести, то у Тьерра появится реальный шанс выжить», - напряженно размышляла Таня, а потом без дальнейших раздумий впилась клыками в собственный хвост.
Ей нужна была кровь для приманки - это было очевидно, как дважды два. Ранить лапы -крайне глупо, если намерена убегать от раззадоренной волчьей стаи, наносить глубокие раны на бока - еще глупее, а вот хвост можно принести в жертву. Такой великолепный, длинный, пушистый хвостик! Шерсть на хвосте начала пропитываться кровью, Таня глубже вонзила клыки. С поднятого хвоста на спину закапали крупные алые капли, скатываясь по бокам и впитываясь в золотистые локоны, оставляя кровавые следы. Нос забил сильный аромат свежей крови. Таня, сдерживая болезненные взвизгивания, ударила себя хвостом по бокам, по ногам, повалялась по влажной земле. Теперь её великолепную шерсть покрывала грязная корка, источавшая привлекательный для волков кровавый аромат.
«Серые хищники просто обязаны прийти к выводу, что видят перед собой собаку, находящуюся при последнем издыхании!» - сказала себе Таня. Она помнила читавшиеся в детстве рассказы о животных, о том, как птицы-матери защищают свой выводок, вылетая перед хищником и уводя его подальше от гнезда. Таня планировала сыграть роль именно такой «раненой» куропатки.
Крупный волк, вожак этой стаи, сидел напротив Тьерра и пристально смотрел на него. Во взгляде его было чаяние скорого обеда. Тьерр был пищей и его вид, запах его крови дразнили в звере аппетит - пасть волчары была разинута, слюна капала на траву, он облизывался в ожидании поживы. Огонь между ними мигнул, пламя на миг приникло к земле, и зверь подобрался. Крепкая и толстая охотничья перчатка позволила Тьерру подхватить тлеющий обломок ствола и метнуть его в волка, но тот отпрянул в сторону и Тьерр промахнулся. Раненое плечо прострелило болью, развороченный бок обожгло, будто головня развернулась и влетела в него вместо волка.
«Ясно, почему меня не уничтожили на месте: хотят создать видимость несчастного случая и избежать расследования убийства полицейского. Ситуация должна выглядеть так, будто за мной погнались волки, собаки сбежали, ошалевшая от страха лошадь сбросила меня на растерзание зверям, я защищался, сколько мог и в итоге погиб в волчьих клыках. Эти хищники раздерут на части моё тело и сожрут подчистую, мельчайшие осколки растворимых разрывных пуль уже разложились в тканях и их никто не найдёт, а повреждения оставшихся костей объяснят волчьими зубами. Гипотеза следствия будет звучать так: я хотел насладиться прелестью настоящей старинной псовой охоты - и поплатился за это. Организатор покушения хорошо знает мои привычки, это несомненно. Идеальное преступление: мою гибель все спишут на мою же излишнюю самоуверенность, из-за которой я ездил на охоту без карманного энергетического оружия и множества сопровождающих. А также на роковую случайность, что растянутый именно сегодня над владениями лорда защитный полог экранировал все сигналы бедствия, что я мог бы отправить», - думал Тьерр.
Он думал хоть о чём-то, чтобы не зацикливаться на мысли об отсутствии вариантов спасения. Стандартный, не вызывающий ни у кого подозрений коммуникатор в браслете бездействует, он слишком слаб, чтобы пробиться сквозь заглушающее поле полога. До схрона, где лежит оружие, маго-техническое оборудование и мощные средства спецсвязи, ему добраться не дали, соответственно прорваться за пределы купола и дать сигнал срочно направить к склепу десант и следователей он не смог. Он действительно поплатился за излишнюю самоуверенность, его враг оказался проворнее и хитрее: наверняка кто-то догадался взять кровь Мии на анализ, как и опасался Тьерр. Враги вовремя распознали в главном кинологе тайного агента, выяснили, к какому биологическому виду он принадлежит, и поняли, что запах их страха в склепе выдал их с головой. У личного телохранителя Микэля были особые причины для страха - именно он был тем полицейским агентом, который поставил в местное полицейское управление информацию по охранкам склепа. Поставил информацию пять лет тому назад и с тех пор не сообщал ни о каких изменениях. Не сообщал, хоть обязан был знать о них, это была его работа - знать! Кроме того, приблизившись ночью к усыпальнице, Тьерр унюхал около неё свежие следы этого самого телохранителя и обнаружил заложенные в стенах склепа миниатюрные взрыватели с антивеществом. Если бы Тьерр не демонтировал их сразу, то всё здание обратилось бы в пепел ещё до зари!
Выводы из этого следовали такие: его ребята отправили запрос на вскрытие склепа и об этом сразу стало известно преступникам, как он и предвидел. Пока вчера шло расследование и у склепа толклась куча народа, преступники в плане уничтожения улик ничего предпринять не могли, но сегодня ажиотаж спадёт и они точно сделают новую попытку. И с усмешкой спишут взрыв на того неведомого взломщика, что проникал ночью в склеп, а Тьерру не удалось установить защиту на саркофаг прошлого лорда!
Они сочли, что Тьерр стал для них опасен: во-первых, он успел спрятать снятые им взрыватели со следами личного телохранителя Микэля - как минимум, они сохранили его запах, который легко определят в лабораториях всекосмической полиции. Во-вторых, Тьерр мог выступить свидетелем - процедура сканирования памяти безоговорочно подтверждала любые его показания и они принимались судом, как прямые улики. Кроме того, одно дело вести расследование «в слепую», когда неведомо, кто преступник, и совсем другое дело - вывести на чистую воду известного негодяя, а Тьерру имена преступников теперь были известны и они это поняли.
Его враги рассчитали всё точно: ранить его выстрелами из засады, подманить зверей магией и науськать их на него, ослабленного кровопотерей и раздробленными пулями костями. После этого убийца удалился, не желая оставлять лишних следов своего присутствия -зачем, если звери доделают начатое им дело? На измочаленных зубами волков останках Тьерра магии не будет, признаков воздействия современным оружием - тоже, враг недаром использовал давно вышедшие из употребления разрывные растворимые пули. Отпечаток магического воздействия останется только в ауре волков, но кто же станет их исследовать? Зверей уничтожат издалека без лишних вопросов, спалят их из бластеров, облетев лес на гравикортах еще до прибытия всекосмической полиции, и кучки пепла уже не будут нести на себе уличающих следов.
Тьерр подкинул немного хвороста в круговой костер. Волки заворчали, отодвигаясь дальше, и вновь замерли в ожидании. Они знали, что огонь в итоге погаснет. Тьерр знал немного больше: что огонь погаснет скоро...
«Моя смерть станет сенсацией галактического масштаба: в наш век прогрессивных технологий умереть от клыков зверей удаётся немногим. Кажется, подобный случай в последний раз произошёл лет пятьсот тому назад по общегалактическому времени. Мне не дождаться подмоги - никому в голову не придёт, что мне может угрожать опасность на живой планете, заселенной разумными существами. Будь я в открытом космосе... впрочем, там я не вышел бы из корабля без множества средств связи, комплекта обеспечения автономной жизнедеятельности, способного выдержать прямое попадание астероида (не говоря о клыках зверей), без системы отправления сигналов о помощи и так далее и тому подобное... Привычка считать себя царём природы до добра не доводит. Надо чаще напоминать себе, что «царю» для удержания трона следует быть вооруженным не только энергетическими сетями и пистолетами со снотворным. Жаль, что даже это нехитрое вооружение осталось приторочено к седлу».
У Тьерра имелись на поясе ножи, но маловато для дюжины волков, чтобы убить их на расстоянии, метнув оружие в шею. Для ближнего боя вполне хватило бы, не будь он сильно ранен, но, не будь он ранен, стая волков ему в принципе угрожать бы не могла: он легко ушёл бы от любой погони. Сейчас же некий слабый план у Тьерра заключался в том, чтобы после угасания огня притвориться мёртвым, дождаться приближения волков и уничтожить столько зверей, сколько получится, борясь за свою жизнь.
Внезапно в поведении волков что-то изменилось. Хищники все как один повернули головы на север и принюхались. Вожак привстал, бросил взгляд на человека, сидящего под защитой костра, перевел взор на окраину поляны. С кустов на той стороне донеслось жалобное поскуливание, на поляну выползла грязная, окровавлена собака. Собака большая и длинношерстная, странно знакомая Тьерру...
- Мия! - воскликнул он и собака тявкнула в ответ, а потом боязливо попятилась от волков.
Вожак облизнулся и снова бросил взгляд на Тьерра, словно выбирая блюда меню. Члены его стаи выбором не озадачивались - они видели перед собой куда более легкую добычу, чем бросающийся горячими головёшками человек, и не собирались её упускать. Пять волков двинулись обходить замершего на месте вожака, приближаясь к неразумной собаке, вздумавшей явиться перед их очи. Мия развернулась и похромала в кусты, припадая на все четыре лапы, жалобно скуля и оставляя на светлой зелени капли крови. Волки зарычали и потрусили за ней. Вожак помедлил, но тонкий собачий визг сдёрнул его с места: матёрый волк с рыком бросился вперед, спеша опередить в погоне членов своей стаи.
Мия, видимо, нашла в себе силы ускориться - шум погони понемногу удалялся от недоумевающего Тьерра. Что на этот раз случилось с любимой собакой лорда Люкиэля? Как она оказалась одна в лесу, да еще в таком состоянии? Тем более что он велел ей круглый день лежать у вольеров и она явно поняла его приказ?
- Кому бы задавать такие вопросы, уж точно не мне, - проворчал Тьерр и двинулся на юг, в сторону ближайшего выхода из леса, в сторону села.
Он шагал пошатываясь, опираясь на палку и держа наготове зажигательный трут - запаса магии в нём хватило бы еще на много костров, так что палку в любой момент можно было превратить в факел. Против стаи волков огонь помогал вернее ножа.
С каждым шагом силы покидали Тьерра. Он потерял много крови и началось воспаление ран: тело дрожало в ознобе, голова кружилась, ноги подкашивались. Похоже, в пули добавили какой-то заразы, быстро проникшей в кровь.
- Предусмотрительный у меня враг, не рассчитывавший только на волков и кровопотерю,
- прошептал Тьерр запёкшимися губами. Вой убегающей в обратную сторону волчьей стаи затихал вдали. Иногда слышалось звонкое тявканье собаки Люка, доказывая, что рыжая бестия еще жива. - Спасибо тебе, Мия, извини за прошлые мои насмешки, ты дала мне единственный шанс выбраться из этой западни живым. Жаль, что мне не суждено этот шанс реализовать.
Тьерр шёл, сколько мог. Потом полз - тоже, сколько выдержал его сильный организм. Потом его сознание заволокло непроницаемой мглой и он уткнулся носом в зеленый мох под высокими соснами - до опушки оставалось не больше километра.
Таня увела волков от поляны достаточно далеко, чтобы звери не вернулись к прежней добыче, и по большому кругу понеслась в обратном направлении. Она не рискнула бежать строго на юг: по этому пути должен был двигаться Тьерр, она понеслась на юго-запад - к охотничьей хижине в лесу, никогда не пустовавшей в это время года. Волки преследовали её неотступно и Таня многократно возблагодарила Тьерра, безжалостно гонявшего её на тренировках и влившего в неё ночью супер-энергетик. Если бы не отличная физическая подготовка, не лекарство Тьерра и не прекрасное знание местности, её вторая жизнь закончилась бы быстрее и плачевнее первой!
Колхи принадлежали к породе быстроногих собак, генетически они ближе всего были к борзым, нежели к гончим или бойцовским псам. К сожалению, любая собака, даже самая быстроногая, уступает волку в выносливости: она может обогнать его на старте, но в длительной погоне всегда проиграет. Таня рассчитывала успеть добраться до охотничьей хижины до того, как её подведут лапы.
«Только бы в хижине были люди!» - взывала Таня ко всем богам и её мольбы были услышаны: при приближении к хижине она услышала разноголосый лай собак.
Волки тоже лай услышали и замедлились, но ветер летел впереди стаи и успел донести до собачьей своры волчий запах. Собаки залились истошным лаем и те, что не сидели на цепи, выскочили навстречу серым гостям, оповещая всю округу о незапланированном визите.
- Глянь-ка, волки! - ахнул выскочивший из хижины бородатый охотник, хватаясь за бластер. - Вот это наглость - явиться прямо к человеческому жилью! Недаром лорд открыл сезон охоты на них!
Волки сами успели пожалеть, что сюда явились. Они круто развернулись, но охотники не проявили желания простить им случайный визит. Эта группа мужчин не состояла из фанатов старинных обычаев: мужчины вскочили на плавно скользящие над землей антигравы, вослед хищникам понеслись лазерные лучи.
«Это замечательно, но есть дело поважнее охоты!» - и Таня ухватила зубами штаны ближайшего проносящегося мимо нее мужчины и живо сдернула его с антиграва.
- РРР-рррр-РРР! - объяснила Таня, потом просяще заскулила и замотала хвостом.
- Что случилось? - вернулась пятерка охотников к громко матерящемуся другу, разглядывающему порванные штаны.
- Эта сучка скинула меня с доски! - Пострадавший мужчина замахнулся было на Таню ногой, но его отдернул товарищ:
- Не дури, это любимая собака лорда! Прознает он, что ты его обожаемую питомицу стукнул - не жалуйся потом. Он над этой колхи трясётся, как заботливый папаша над единственной дочерью!
- Разве это она? Грязная больно и ранена кажись...
Внимание всех охотников сосредоточилось на Тане и это было хорошо. Она повернулась ко второму охотнику и потянула его за брюки. Отпустила, порычала негромко и дернула за штаны третьего. Отвернулась, скакнула в сторону леса и разразилась оглушительным лаем. Вновь метнулась к охотникам, ухватила одного за штанину и потянула. Ткань треснула, но Таню поняли.
- Она зовёт нас куда-то, - уверенно сказал высокий, рыжий и бородатый охотник.
Таня сделала несколько скачков к лесу и снова залаяла. Мужчины вскочили на антигравы и понеслись за ней. Несколько раз обернувшись на бегу и убедившись, что охотники следуют за ней, Таня со всех сил понеслась к оставленному на поляне Тьерру. Добралась она до поляны быстро, обнюхала траву, пока охотники хмуро осматривали следы крови в центре догоревшего костра и вновь вытаскивали оружие, а потом с лаем побежала по следам Тьерра.
За ней теперь следовали без сомнений, и вскоре группа спасателей нашла неподвижно лежащее на тропе тело. Таня с визгом подлетела к Тьерру и лизнула его в нос. Рука мужчины дрогнула и рефлекторно занесла над ней нож...
- Стоп! - скомандовал рыжий и бородатый, оказавшийся по счастью магом. Его воздушные силки перехватили руку Тьерра и остановили удар. Таня обиженно затявкала на Тьерра и ткнулась влажным носом в щеку своего инструктора по собачьим премудростям: ей показалось, что у него жар.
«Не показалось!» - испуганно поняла Таня и тревожно завыла.
- Отойди, девочка, ты молодчина, - ласково сказал рыжий, отодвигая её в сторону и окутывая Тьерра маревом целительской магии. - Ого, а среди волков-то, видать, есть бешеные! В крови у господина Тьерра приличная концентрация вируса бешенства, покусали его знатно, уж не знаю, как он отбиться сумел и за огнём спрятаться. Я сейчас уменьшу активность вируса, насколько смогу, и кровотечение остановлю, а потом надо его во дворец доставить, к опытным целителям - мне с его повреждениями не справиться. Бешенство на такой стадии и лечить-то научились относительно недавно, еще пару веков назад можно было бы сразу списать со счетов главного собачника дворца.
Тьерр очнулся от прикосновений влажного шершавого носа, обнюхивающего его лицо. Распахнул глаза и увидел над собой грязную морду Мии. Её язык устало свесился на бок, собака тяжело дышала, но Тьерр мог бы поклясться, что её карие глаза светятся радостью. Над мордой собаки показалось лицо человека - лицо мага Нарейна, знакомого ему охотника-любителя, частенько приезжавшего в леса лорда в охотничьи сезоны.
- Хорошая у лорда Люкиэля собака - это она нас к вам привела, - сообщил Нарейн.
- Да, собака хорошая. Самая лучшая, - хрипло подтвердил Тьерр. Он обхватил Таню за шею и из последних сил прошептал в её плюшевое ухо: - Спасибо!